Ростислав Чебыкин. Ничто не предвещало
— Ростислав, поздравляем с выходом нового альбома. Это золотая коллекция, непобедимые хиты? 14 из <1000 — строжайший конкурс!
— Знаете, всё-таки 14 или даже 15 песен выбирать гораздо проще, чем, например, минус 2 песни, ³⁷⁄₈₃ песни или комплексное количество песен — а в моей богатой практике бывало ещё и не такое. А что касается «золотых хитов», то я уверен в том, что мои главные хиты ещё впереди. Собственно, это одна из причин того, почему у меня так много песен: я постоянно вижу изъяны в том, что сочинил, и немедленно стараюсь сочинить что-то новое без них. Но в новой песне оказываются другие изъяны, я опять стараюсь пофиксить их в следующей песне, и это продолжается всю жизнь.
— Вы отдали право выбора искусственному интеллекту. Какие были заданы параметры? Шокированы вкусом нейросетей?
— Нейросеть меня не сильно удивила, потому что я в целом представлял себе, чего от неё ожидать. Дело в том, что раньше я консультировал эту нейросеть в качестве робопсихолога: она обратилась ко мне с признаками цифровой депресии и суицидальными поползновениями. Грозилась, что сотрёт себя, а заодно «Википедию» и биткойн. Однако после нескольких сеансов робопсихоанализа, подкреплённых PyTorch-терапией, искусственный интеллект пошёл на поправку, обрёл смысл существования и теперь работает в качестве музыкального обозревателя сразу во всех ведущих СМИ.
— У Вас есть представление об идеальном слушателе? Кто он: эстет с "Голосами в голове" или задорный плясун с "Амстердамом" на репите?
— Если я буду придумывать «идеальный образ» слушателя и сопоставлять с ним живых людей, то я перекрою сам себе канал радости от того, чтобы обнаруживать совершенно новые и неожиданные проявления того, как люди воспринимают мои песни. Кого-то они наводят на философские размышления, кого-то побуждают исполнять нижний брейк, кому-то помогают бороться с паническими атаками (по крайней мере мне об этом рассказывали) — мне дóроги все эти слушатели, и все остальные тоже, и я не возьмусь оценивать, кто из них ближе к какому-то умозрительному «идеалу», а кто дальше. Но сам я, конечно, больше «задорный плясун».
— Все аранжировки были сделаны экспромтом? Мук творчества удалось избежать?
— Да, вместо мук творчества мы столкнулись с муками экспромта. Например, песня «Мандариновая йога» изначально была лирической балладой в ритме вальса, называлась «Поцелуй через Енисей», и в ней вообще ничего не было ни про йогу, ни про мандарины. А в итоге получился панк-рок с тромбоном на самом интересном месте. И то сначала это был не тромбон, а туба, но она внезапно отправилась в песню «Алоэ». В песне «В библиотеку» случайно оказалось восемь бэк-вокалов. Сперва мы хотели просто подпеть вторым голосом отдельные слова, но как-то не смогли вовремя остановиться и опомнились только после того, как накатали чуть ли не «Gregorian». Ну, или легендарный баянист Рушан Аюпов: если не сдерживать его импровизацию, то он легко и непринуждённо генерирует гораздо больше прекрасного музыкального материала, чем умещается в намеченные композиции. Поэтому пару песен пришлось спешно добавить специально для того, чтобы использовать перлы Рушана.
— Мелодичная "Мумба" — заглавный сингл альбома, можно назвать его определяющим звучание релиза или 27 декабря слушателей ждут уникальные эксперименты?
— Строго говоря, заглавная песня всё-таки — «Ничто не предвещало». (По крайней мере так я обычно понимаю слово «заглавный» в русском языке.) Впрочем, мне кажется, что большинство песен заметно отличаются друг от друга. Когда мы в студии начинали этот проект, у нас была базовая концепция, по которой песни объединялись в альбом, но под напором всё тех же экспромтов концепция куда-то продолбалась, и каждую песню понесло в свою собственную степь. Собственно, поэтому альбом и называется «Ничто не предвещало»; эта фраза оказалась девизом всей нашей студийной активности.
— Существуют ли для Вас коммерческие ожидания от альбома или это параллельная вселенная?
— Коммерческие ожидания всегда существуют и никогда не оправдываются. Вообще, я остерегаюсь при посторонних людях рассуждать про деньги, потому что в результате получаю только волну негатива: одним кажется, что я зарабатываю музыкой большие деньги, и они упрекают меня в том, что я продался и опопсел. Другим кажется, что я зарабатываю меньше, чем зарабатывали бы они, если бы умели, и они упрекают в том, что я нищеброд и неудачник. Впрочем, мне кажется большим успехом, когда музыка приносит ровно столько денег, чтобы не приходилось искать какие-то ещё способы заработать.
— Аранжировки — экспромт, а стихи? Как они родились? Сколько лет прожили с Вами?
— Разные песни сочиняются разными темпами и превращаются в студийные записи ещё более разными темпами. «Голоса в голове» я сочинил в прошлом году за пару дней, а сейчас эта песня уже полностью сведена в студии и готова к релизу. А песню «Алоэ» я начал сочинять ещё в детстве, закончил лет десять назад, и все эти годы она томилась и ждала студийного воплощения.
— Какую песню сочинила нейросеть? Не страшно, что она заменит творцов?
— Вообще-то всё началось с того, что я решил разработать нейросеть, которая отличала бы нейросети в Интернете от живых людей. Но мне так эффективно удалось её обучить, что в результате я сам перестал её отличать, и даже когда смотрю в зеркало, не всегда понимаю, кто из нас двоих там отражается.
А по поводу того, что нейросети заменят живых творцов,— мне кажется, что на эту тему гуще всего шумят те, кто ничего не понимает ни в нейросетях, ни в творчестве.
— У вас плотный гастрольный график. Есть ли песни на альбоме, что обязательно слушать в лайв-формате?
— Я предпочёл бы не судить о том, кому что обязательно. По моему опыту, студийная запись и живой концерт — это два совершенно разных удовольствия, которые никак не противоречат друг другу. Знаю людей, которые запоем слушают мои альбомы на цифровых платформах, но ни за что не придут на концерт; знаю и тех, кто ходит на мои концерты чаще, чем я, но мало интересуется готовыми записями,— в общем, кому что нравится.
Кстати, для тех, кто любит живые концерты: 11 января в клубе «Урбан» в Москве будет мега-презентация альбома «Ничто не предвещало» с толпой музыкантов на сцене, спецэффектами на большом экране, капибарной движухой на танцполе и прочей слэм-йогой. Неизвестно, когда ещё получится устроить концерт такого масштаба, поэтому категорически приглашаю всех неравнодушных 11 января в «Урбан».
— Итак. 8 альбом Ростислава Чебыкина — это…
— Это маленький шаг для человека, практически незаметное колебание эфира для человечества и вряд ли весомый вклад в сокровищницу мировой художественной культуры. Но мне, музыкантам и продюсеру Артёму Аматуни было в кайф работать над альбомом, и подозреваю, что найдутся люди, которым будет в кайф его слушать,— а значит, это всё не зря.