Дирижер Филипп Чижевский: «Играть Моцарта – это как лихачить за рулем»

Совсем скоро состоится заключительная премьера этого сезона: «Волшебная флейта» В.А. Моцарта. Музыкальный руководитель и дирижер semi-stage версии Филипп Чижевский рассказал о том, в чем сложности исполнения музыки венского классика и почему в премьере будут участвовать драматические актеры.

«Волшебная флейта» – это зингшпиль, то есть комическая опера, в которой есть разговорные вставки. Иногда их переводят на русский, но вы предпочли, чтобы всё звучало на немецком?

Для меня принципиально добиться фонетического единства, чтобы и арии, и диалоги (речитативы, где певец не поет, а декламирует текст. – Прим. ред.) звучали на языке оригинала, то есть на немецком. Одно дело – петь на языке, другое – говорить. Поэтому у нас разделение: певцы поют, а разговорные диалоги будут произносить драматические артисты. Эту версию мы делаем вместе с режиссером Егором Перегудовым, который как раз занимается диалогами с актерами.

То есть актеры, которых вы выбирали, должны владеть немецким?

По крайней мере, они должны иметь все предпосылки для того, чтобы текст звучал хорошо. Может быть, они не должны свободно говорить или думать по-немецки, но фонетически это должно быть сделано точно.

В «Волшебной флейте» есть зоны речитативов accompagnato (где голос сопровождает оркестр. – Прим. ред.), есть редкие зоны речитативов secco (голос сопровождает клавесин или несколько инструментов. – Прим. ред.). В эти моменты звучат типичные для таких речитативов арпеджио, между которыми исполнитель на клавесине импровизирует. Такова традиция, и мы ей следуем. В нашем случае это будет исполнительница на хаммерклавире (старинная разновидность фортепиано. – Прим. ред.) Александра Коренева.

Вы говорите о том, что играть Моцарта очень важно, что это – эталон исполнительского уровня любого музыканта. Почему?

Моцарт важен не для меня, а для всех. Во всем мире при прослушивании в оркестр просят играть Баха и первую часть концерта Моцарта с каденцией. Он написал множество концертов для разных инструментов, так что практически всем есть, что сыграть. Это тот музыкальный материал, на котором сразу виден уровень исполнителя, его чувство стиля, владение инструментом и штрихами, интонация. Это, считай, выходишь «как голый».

В этом проекте концертмейстер оркестра Новой Оперы – скрипач Роман Викулов, с которым мы много работали в ансамбле Questa Musica. Для меня в «Волшебной флейте» важно, что он стоит во главе струнных. В оркестре будут приглашенные музыканты, например, на медных духовых инструментах, потому что мы используем натуральные медные (инструменты, у которых нет специальных механизмов для изменения высоты звука. – Прим. ред.). То есть это будет полуаутентичный состав оркестра. В Москве буквально несколько музыкантов, которые играют, например, на натуральных трубах. Мы приглашаем трех исполнителей на сакбуте (предшественник тромбона. – Прим. ред.), две натуральных трубы. Также будут приглашенные виолончелист и контрабасист для усиления соответствующих групп оркестра. Их участие важно еще и потому, что они передадут свои навыки и опыт игры в этом стиле музыкантам Новой Оперы. Недавно у нас в театре был концерт из цикла симфонических программ «Путь к Моцарту», где у струнной группы как раз был состав с приглашенными музыкантами. И, как мне кажется, «произошла химия». В «Волшебной флейте» мы будем развивать этот опыт.

Действительно, у театра в этом сезоне был целый, скажем так, подготовительный абонемент. Что это дало оркестру?

Помимо концерта, о котором я упомянул и которым дирижировал, я был на репетиции программы из произведений Гайдна, она тоже входила в этот цикл. Ее проводил замечательный альтист, скрипач и дирижер театра Павел Романенко, мы много сотрудничаем с ним. И я увидел результат работы. Самое главное состоит в том, что у музыкантов есть желание играть эту музыку, они увлечены, впитывают новое, радуются, когда что-то получается.

Чего вы хотите добиться в звучании оркестра?

Мне хочется, чтобы в звуке был интерес. Играть Моцарта – это как лихачить за рулем, должен быть азарт, интерес и опасность, желание сделать какой-то «финт». Все музыканты должны походить на спортсменов. Это касается любой музыки, но здесь эти ощущения особо важны. У Моцарта «повороты» должны быть более резкими и лихими, а «грув» – еще более эксцентричным. Если ты обычно едешь 100 км/ч, то здесь должно быть 300 км/ч.

В исполнении «Волшебной флейты» будут участвовать и приглашенные солисты – почему это необходимо?

Это нормальная практика, сейчас, наверное, ни одна постановка нигде не обходится без приглашенных солистов. Не в каждом театре есть своя Царица ночи, это не просто партия, а амплуа. Кто-то «рождается» Виолеттой из «Травиаты» и исполняет ее по всему миру. Кто-то – Царицей ночи.

Нет ли опасности, что это приводит к шаблонным исполнениям?

Всё зависит от требований музыкального руководителя постановки, режиссера и от гибкости самой певицы, способна ли она меняться. Есть исполнители, которые меньше к этому готовы, но всё равно исполняют свою партию качественно. В случае с Надеждой Павловой, которая будет у нас петь Царицу ночи, это не так. Она – очень музыкальный и гибкий артист.

Беседовала Анна Кочарова