Дирижер Андрей Лебедев: «Здесь и сейчас мне интереснее»

23 мая в Новой Опере пройдет концерт «Из Москвы в Петербург», где будет представлена современная камерная музыка двух культурных столиц. Мы поговорили с дирижером Андреем Лебедевым, который составил программу этого концерта, о музыке сегодняшнего дня, о недавней премьере «Ванессы» и о работе в нашем театре в целом.

Как возникла идея показать музыку Москвы и Петербурга наших дней?

Это глубоко личный вопрос. В свое время я окончил Санкт-Петербургскую консерваторию. Я был очень погружен в музыкальную атмосферу этого города и оставил там большую часть моей творческой души. Так сложилось, что теперь я живу и работаю в Москве. Я влюблен в этот город. С удовольствием познаю его музыкальную суть. Невольно я сравниваю эти две вселенные. Так родилась идея осмыслить некоторые последние тенденции композиторских школ двух столиц, их сходства и различия.

Концерт я начал готовить достаточно давно и концентрировался на музыке ныне живущих композиторов. Это – тоже мой личный интерес. Мне нравится изучать сочинения, написанные современным языком, меня интересует, чем «дышат» сегодня композиторские школы, мне любопытно общаться с самими авторами. В нашей программе есть уже сложившиеся классики, как Щедрин или Десятников, а есть композиторы, которые еще не так широко известны публике.

Когда вы репетируете произведения современных авторов, обращаетесь к ним за пояснениями?

Конечно! Буквально после нашего разговора я буду звонить Владимиру Кобекину, его «Три русские песни» для струнного квартета есть в нашей программе. Я хочу, чтобы он рассказал о том, как родилось это сочинение, какие в нем болевые точки, что является самой сутью этой прекрасной музыки.

Или Ефрем Подгайц – у нас прозвучит его цикл «Ритм и Ночь» для меццо-сопрано, вибрафона и фортепиано. По нашему приглашению он планирует прийти на репетиции. Ведь партитура – это цепь тайных знаков, которые оставил композитор по пути написания музыки. Мы, исполнители, пытаемся лишь разгадать их.

Я хочу использовать уникальную возможность общения с композитором и просить его дать нам подсказки. Некоторые из наших исполнителей лично знакомы с авторами. А композиторы Галина Схаплок и Настасья Хрущёва будут участвовать в исполнении своих сочинений.

Не секрет, что современная музыка иногда кажется слушателям сложной и непонятной. Вы это учитывали, составляя программу?

Да! Необычная площадка позволяет нам использовать театральные приемы.

Вместе с музыковедом Марией Тихомировой и режиссером Алексеем Вэйро мы придумали необычный формат ведения концерта, по сути своей тоже театральный. Публика увидит двух ведущих. Ведь наша программа – это музыка двух городов. Мы не будем объявлять сочинения или рассказывать биографии композиторов. Кто заинтересуется – в наш век быстрого доступа к информации сделает это самостоятельно.

Мы с Марией хотим несколькими словами направить восприятие публики в нужное русло и убрать традиционную паузу между объявлением номера и звучанием первой ноты. Мы останемся на сцене и вместе со слушателями насладимся музыкой. Прибавьте к этому замечательных исполнителей Новой Оперы, театральный свет, видеоряд и композиторов на сцене или в зале.

Вы сотрудничаете с Новой Оперой почти 20 лет. С 2006 года – как приглашенный дирижер, а с 2013 года – как дирижер театра. Чем вас «зацепил» этот театр?

Новая Опера со дня ее основания Евгением Колобовым всегда считалась дирижерским театром. Во главу угла ставилась партитура, даже если ее музыкальная трактовка была новаторской.

Сегодня есть режиссерский театр, в опере в том числе. А в Новой Опере – как?

Наш театр тоже в мейнстриме. Но Новая Опера всегда придерживается своих принципов. Я считаю, что мы по-прежнему дирижерский театр! А также театр, где зритель может увидеть эксклюзивные оперные названия. Начиная от первых постановок Евгения Владимировича Колобова, как оперы «Пират» Беллини или «Мария Стюарт» Доницетти, до премьеры нынешнего сезона – «Ванессы» Барбера.

Мне нравится любая форма выражения, лишь бы она не была поверхностной. Самое ужасное – это скучный театр или же когда замысел постановщиков рушит композиторские идеи. Можно всё перевернуть вверх дном, посмотреть под нестандартным углом, пустить время вспять: только бы самая суть партитуры жила! Всё остальное – лишь тренд...

Если у вас есть выбор – дирижировать произведением XIX века или взять что-то современное, что вы выберете?

На данном этапе своей жизни я склоняюсь к музыке XX и XXI веков. Мое преклонение перед Бахом, Моцартом и Бетховеном бесконечно. Но сейчас вектор такой. У меня есть абсолютное понимание, что как бы ни преображались музыкальные формы и язык, всё строится на классическом фундаменте.

Кредо Новой Оперы – представлять публике неизвестные сочинения. В этом году в рамках Крещенского фестиваля вы выпустили премьеру оперы «Ванесса» Сэмюэла Барбера. Что эта работа дала вам лично?

Удивление и досаду от того, что столько времени мы все не знали эту прекрасную музыку. Имя Барбера было для меня довольно «узким»: я знал его камерные и вокальные сочинения, знаменитое Адажио для струнных. Но оперное творчество было неизвестно почти никому в России. Я очень плотно погрузился в работу над партитурой, и мы с музыкантами получили огромное удовольствие от знакомства с потрясающей музыкой.

Вы знаете, это очень ощущалось на премьере и передавалось залу.

Когда ты берешь незнакомое произведение, то идешь на определенный риск. Но здесь сразу было понятно, что перед нами шедевр. И чем дольше мы погружались в музыку и драматургию, тем более укреплялись в осознании того, что нам чертовски повезло!

Я пытался найти самое главное – особенности стиля, атмосферу, дыхание музыки. Барбер, как я сформулировал для себя, является незримым продолжателем традиций оперы бельканто. Он – абсолютно вокальный композитор. И тому есть объяснение. В процессе работы я изучал и его творческий путь. Барбер был неразрывно связан с голосом и оперой. Выяснилось, что его ближайшая родственница была примой Метрополитен-оперы, что называется, он был театральным ребенком, с детства был погружен в атмосферу оперной жизни. Сам пел и даже задумывался о карьере певца.

Всё это подтолкнуло меня к мысли о том, что, может быть, «Ванессу» надо исполнять так, как будто она написана Пуччини, который прожил на 50 лет дольше… Неслучайно наши певцы с таким удовольствием поют свои партии. А ведь это музыка XX века. Можно привести множество примеров, когда нагрузка на голос «нечеловеческая». И, кажется, мы попали в яблочко!

Беседовала Анна Кочарова