МЕХАНИКА КОНФЛИКТА В ОБЩЕМИРОВОМ РАЗРЕЗЕ И ПОЗИЦИЯ КОММУНИСТОВ. ЧАСТЬ 4

Вот мы, наконец, и обозначили генезис, нынешнюю сущность и исходные позиции основных игроков. А теперь перейдем к динамике самой игры.

В чем заключается интерес и дальнейшие устремления США? Очень просто — в сохранении своего доминирующего положения, которое им удалось завоевать после развала СССР. И не только сохранить, но и подавить с каждым годом усиливающуюся «фронду» в мире — и, более того, стать главным архитектором нового гипотетического режима в развитии капиталистической формации. Прорваться, так сказать, на новые рубежи и вытащить туда (разумеется, в качестве пленника, заложника, раба) остальной мир. Причем непременно весь, скопом, без всякой «многополярности».

О сущности этого проектируемого режима будет сказано чуть ниже, а сейчас следует отметить, что доминирование США — это, разумеется, производное от привилегированного, господствующего положения так называемой «большой Европы», которое та имела на протяжении полутысячелетия. Марксизм, конечно, против цивилизационного подхода, и в данном контексте, если и имеется в виду отсылка к «европейской цивилизации», то это означает не что иное как «флагманский регион», зародыш развития новой общественно-экономической формации — капитализма — как единой общемировой системы. Именно из этого региона — по сравнению с остальной сушей весьма небольшого — он и распространился на все остальные континенты, сохраняя за собой статус «ядра», доминанта. А все остальные страны и территории, соответственно, выступали в этом процессе как «периферия», как зависимые, как доноры. С той или иной степенью трагичности для себя.

В качестве факторов, которые позволили именно Европе (в расширенном смысле) стать капиталистическим доминантом, можно выделить прежде всего Великие географические открытия — как прокладывание устойчивых, обусловленных интересами зарождающегося капиталистического хозяйства, то есть необходимостью регулярного движения товаров и ценностей в обе стороны, логистических путей между исходным местом (собственно Европой) и отдаленными регионами «приложения усилий». И наиболее выгодный «ничейный» (без развитых государств) континент, как в плане «быстрых ресурсов» (драгоценных металлов), так и в плане «идеального», просторного и богатого, «полигона» строительства нового капиталистического государства «с нуля» — Америка оказалась ближе всего именно к Европе. А не к Китаю и Индии, например.

Также немаловажно то, что именно в Европе зародились первые ядра развития капитализма как выраженной экспансионистской системы. Это Венеция, поднявшаяся на прямом разграблении Константинополя в начале XIII века, позже, в XVI веке, — освободившиеся от испанского владычества Нидерланды, а еще позже «флагманским» государством на этом пути стала Британия.

Незаурядные исторически обусловленные особенности культурного и интеллектуального развития европейского субконтинента позволили в конечном итоге именно Европе — несмотря на то, что ряд важных открытий и изобретений был сделан ранее, например, в Индии и Китае — создать отлаженный относительно единый и рационализированный механизм (технологию) добывания новых знаний и создания новых технологий. А также систему столь же «технологичного» воспроизводства светских научных и технических кадров (основой которой стали университеты).

Великие географические открытия стали тем толчком, который запустил уже, в общем, внутренне готовую к этому систему к общемировой экспансии. Дармовое золото и серебро из «открытой» Америки послужило ресурсом, запустившим развитие механизма (до этого сама Европа мало что могла предложить другим регионам). А вслед за технологической и экономической экспансией пошли прямые военные действия, давление (принуждение оружием и подкуп) на элиты неевропейских стран, вмешательство во внутренние конфликты. И в конечном итоге фактически весь неевропейский мир оказался вовлечен в единое капиталистическое «европоцентристское» хозяйство. Одни страны оказались колониями того или иного европейского государства. Другие обрели статус формально суверенной, но фактически зависимой страны. Третьи, не принадлежа к «ядру» европейского происхождения, но всё же сумев сохранить относительную независимость (как Россия, Турция, Япония, Сиам) в любом случае подстраивали и свою внутреннюю политику, и, разумеется, внешние связи именно под общекапиталистический «камертон».

На определенном этапе в странах «ядра» произошла череда буржуазных революций, реформировавших политическую систему под новые требования экономики. Где-то это удалось сразу (США, в форме отпадения от метрополии — Британии). Где-то — получилось не с первого раза, но в конечном итоге победило новое устройство (Франция). Где-то, как в Англии, ситуация разворачивалась еще интереснее — после временного революционного периода и последующей реставрации прежних пэрско-монархических порядков, правящий класс всё же приспособил политическую систему к новым реалиям, пусть и с сохранением формальных конструкций. А где-то буржуазные революции, несмотря на неудержимое развитие капиталистических отношений, явно запаздывали, а правящие круги, не в пример Англии, избавляться от явно реакционных феодальных пережитков не торопились (Россия, Германия, Австро-Венгрия). В последнем случае буржуазные революции случились как итог первой империалистической войны.

Сами Соединенные Штаты экспансивно («отжимая» колониальную территорию у европейских стран и очищая «ничейные», по мнению «цивилизаторов», земли от коренных жителей, не брезгуя инструментами открытого геноцида) развивались на, как уже сказано, исключительно богатом, обширном и удобном «полигоне». Имея созданную практически с «нуля» передовую для своего времени политическую систему, богатейшие природные ресурсы, удобное географическое расположение относительно «ядра»-Европы, возможность не отвлекаться на постоянные войны с сопоставимыми по силе соседями, непрерывный приток амбициозных и деятельных иммигрантов различного этнического происхождения (то есть молодая буржуазная страна выступала изначально как открытая система). В конечном итоге США подошли к Первой мировой войне как экономически самое мощное государство, а после ее окончания добились для себя полноправного статуса в общеевропейском «оркестре».

Важнейшим итогом Первой мировой войны, как уже ранее было сказано, стала Великая пролетарская революция в России. События 1917 года, по сути, обрели форму смежных гребней волн, первая из которых смела прогнившую монархию (правда, не решив при этом многих даже буржуазно-демократических задач), а вторая — вывела общество в качественно новое состояние, на доселе неизведанный путь. По сути, после этой революции в мире зародилась альтернативная — социалистическая тенденция развития. Пока, правда, в рамках «технологического сеттинга» (приношу искренние извинения за столь явно неортодоксально-марксистский термин, но суть, полагаю, понятна), свойственного развитому капитализму. По сути, как «эгалитарный вариант» последнего, но не просто «вариант», а поистине хилиастическая заявка на распространение царства свободы, зародившегося в России, на всю планету. Именно этой установкой явно — с той или иной степенью «пламенности» — руководствовалось государство, порожденное пролетарской революцией — СССР. Причем на протяжении всей своей истории, вплоть до предательской перестройки.

Вообще, после этой Революции мир уже не мог быть прежним. Она возвестила, что приходит конец тысячелетнему абсолютному социальному произволу, конец непреодолимому разрыву между теми, кто правит, и теми, кто, по сути, является топливом для «высших». Сам конец как процесс может, конечно, затянуться на столетия, на этом пути могут быть и остановки, и откаты назад — но конец, по сути, уже стартовал, он предопределен, и этого уже никто не в силах изменить.

И в связи с этим следует обратить внимание на важнейшее обстоятельство. После образования Советского государства все конфликты на планете в той или иной мере неизбежно обрели аспект трансграничной гражданской войны. СССР как цитадель и плацдарм пролетарской революции (а отнюдь не «вязанка хвороста»), по сути, проецировал своей «тенью» классовое, пролетарское влияние на ключевые мировые политические и экономические процессы. Не будет преувеличением сказать, что у миллиардов угнетенных и обездоленных, наконец, появилась своя Родина. Которая, в отличие от государства рождения и проживания, искренне желала блага всем им и всё, что в ее силах, делала для этого, неустанно, не считаясь с возможными потерями, выражала их насущные интересы. Именно в этом разрезе и следует отныне воспринимать всё, что происходило — и еще будет происходить, несмотря на падение СССР! — в мире.

Несмотря на прекращение существование флагмана мирового социализма — СССР полного падения социалистической тенденции в мире всё же не произошло. Хотя она была крайне ослаблена. А противоположный «лагерь» неестественным образом, скачкообразно усилился тем, что фактически утилизировал «наследство» соцлагеря. В первые десятилетия после 1991 года торжество мирового империализма во главе с США, казалось, было абсолютным, а власть консолидирующегося глобального капитала над планетой — безраздельной. Объективной основой такого положения вещей не в последнюю очередь стала и тогдашняя фактическая монополия «ядра», олицетворяемого «большой Европой», на важнейшие технологии в их совокупности. Европейско-американское «ядро» (плюс полностью подконтрольные ему «филиалы» в Азии) контролировало в этой сфере буквально всё. А то, что к «первому миру» не относилось, было сырьевым, рабочим, сбытовым придатком «коллективного Запада».

Однако подобной полной централизации не суждено было существовать неограниченно долго. Развитие, пусть и искаженное, продолжается. Прежде всего, неудержимо растет Китай (в том числе тот его сектор, который не подчиняется Западу). Боливарианская революция в Венесуэле ознаменовала начало новой волны антиимпериалистического противостояния (уже в новую эпоху, при погибшем СССР) в латиноамериканском регионе. Идет своим путем свободный от неоколониальных уз Иран. Малайзия при жестко национально ориентированном премьер-министре Махатхире Мохаммаде сформировала важный, независимый от Запада, задел на будущее. Индия с ее изначально огромными людскими ресурсами тоже формирует свой национальный сектор, в том числе с высокотехнологичными составляющими. Белоруссия при Александре Лукашенко на протяжении уже почти трех постсоветских десятилетий представляет собой независимую, открыто антиимпериалистическую страну, сумевшую сохранить многие из лучших элементов советской системы — являясь, таким образом, по сути, наиболее добросовестной «наследницей», «полномочным продолжателем» СССР. Даже, казалось бы, изначально безальтернативно ориентированные на США нефтяные шейхи Залива тоже немало «вкладывались» в свои страны — а последние события показывают, что не так уж они и... ориентированы. Уверенно развивается Турция при Реджепе Эрдогане, исходя прежде всего из национальных, а не глобальных интересов. И тут неважно, что это — буржуазное развитие, а не социалистическое (хотя применительно к ряду перечисленных стран во многом выходящее за рамки чисто буржуазного). Гораздо важнее то, что это развитие — «в пику» высшему «игроку», «переплетенному» глобальному капиталу. Ибо в нынешнем контексте, где главной альтернативной выступает КНР, ослабление наиболее «продвинутого» и могущественного элемента объективно влечет ослабление мировой капиталистической системы в целом.

Таким образом, восхождение мировой цивилизации по пути прогресса с падением СССР притормозилось, но не прекратилось. Даже в отсутствие мощного действенного противовеса всё же в разных частях света зрели и зреют ядра кристаллизации иной экономической и политической тенденции, представляющей собой альтернативу тенденции консолидации глобального капитала и подчинения ему остальной «периферии».

И закономерно, что ведущим ядром, наиболее ярким выражением и средоточием этих альтернативных тенденций стала КНР. Сейчас это управляемое компартией государство, обладающее максимальным спектром высоких технологий в независимом от США «формате» — в отличие от тех стран, которые после Второй мировой войны оказались де-факто американцами оккупированными. Плюс традиционная «территориальная» и «людская» мощь.

Итак, с экономической и технологической точки зрения уже, со всей очевидностью, ушла в прошлое ситуация 1990-х — 2000-х годов, когда Запад «сверкал», а периферия была серой и убогой. Зафиксируем этот факт.

Как известно, Запад в эпоху крушения мировой системы колониализма середины XX века сначала утратил прямой силовой и политический контроль над «донорской» зоной, сохранив, однако экономико-технологический. Несколько десятилетий ему приходилось «делить» мир с соцлагерем, который, как мог, обуздывал его «людоедские аппетиты». После крушения СССР, на фоне «освоения наследства», закономерно произошел скачкообразный всплеск его могущества — но сейчас мир объективно избавляется от подобной «неестественности», пусть медленно и мучительно. И вступает в этап становления многополярности — как «отскок» от того состояния максимальной консолидации глобального капитала, которого ему удалось временно достичь в отсутствие убитого СССР.

Еще десятилетие с небольшим назад в политическом плане претензии «коллективного Запада» на навязывание своей воли всем тем «незападным», кому он сочтет нужным, виделись если и не справедливыми, то хотя бы неоспоримыми и неизбежными. Да, было торжество двойных стандартов — формально не откровенное «право меча», а с циничной апелляцией к произвольно трактуемому «международному праву». С легитимизацией соответствующих решений устами и подписями фактически марионеточных контролируемых Западом «всемирных» институций — исходя, разумеется, исключительно из примитивного присваивающего, грабительского интереса глобального капитала. Это, безусловно, вызывало возмущение, но такое положение вещей планета вынуждена была принимать. На этой волне произошло и кромсание Югославии в 1990-х годах ради утверждения «глобальной воли» в Европе, и вторжение в Афганистан в 2001-м, и «потрошение» Ирака по надуманному предлогу в 2003-м. Апофеозом явилось хищническое нападение на независимую социалистическую Ливию в 2011 году — но оно на деле стало последним «неоспариваемым» агрессивным актом «коллективного Запада».

Уже на Сирии глобальный капитал «споткнулся». И дело не только в формальном вето на Совбезе ООН, наложенном Москвой и Пекином 29 августа 2013 года. А в том, что сразу несколько стран (те же Россия и Китай, а также Иран и Турция), пусть и исходя из своих сугубо эгоистических интересов, пусть порой даже сталкиваясь, «подставляя» друг друга, в ходе сложной и неоднозначной «прокси-войны» сдвинули ситуацию с того пути, с того сценария, который разработал Запад. На территории Сирии достаточно убедительно и результативно сошлись интересы действительно независимых игроков, которые к тому моменту обрели достаточную силу для самостоятельных действий, причем эти интересы были отличны от интересов «глобального центра».

И это на самом деле — важнейший, знаковый рубеж. После 29.08.13 мир — точно уже не тот, что был раньше (хотя, наверное, первый «звоночек» для тогдашнего мироустройства прозвучал еще пятью годами ранее, в югоосетинской «спецоперации» России 2008 года — правда, три года спустя Москва так и не решилась воспрепятствовать агрессии ряда западных стран против Ливии).

Именно в Сирии Западу — впервые после падения СССР — «указали на место». Да, он по-прежнему самый сильный, он по-прежнему во многом доминирует. Однако при этом он уже не является в глазах человечества тем судьей и палачом (а заодно, конечно, и заинтересованным бенефициаром) в одном лице, который безраздельно олицетворяет собой «право» и вовсю пользуется возможностью в неоспариваемом ключе вершить судьбы всех континентов. Этого уже нет. И это закономерно накладывается на стремительную утрату Западом экономико-технологической монополии на передовые средства производства: еще десять, максимум двадцать лет, и Китай будет обладать всеми технологиями, которыми обладает так называемый «золотой миллиард». Необходимая база для этого уже сформирована — есть и суверенная фундаментальная наука, и эффективная система MINT-образования, и очень многочисленная высококвалифицированная рабочая сила, и передовая многоотраслевая производственная система, и мощнейшая инфраструктура... и, конечно же, весьма разветвленная научно-техническая разведка.

В общем, Запад — то есть тот исторический центр накопления, где ныне сформировался капитал в его самой высшей и максимально концентрированной на сегодняшний день форме, — со всей очевидностью, теряет свою многовековую исключительность и привлекательность. А значит, клонится к закату. Правда, это отнюдь не значит, что всё кончено. Напротив — самое «интересное», чему мы все уже являемся свидетелями, а многие люди даже непосредственными участниками, только начинается...

Продолжение следует

1 ЧАСТЬ - https://vk.com/@okp_rf-mehanika-konflikta1
2 ЧАСТЬ - https://vk.com/@okp_rf-mehanika-konflikta2
3 ЧАСТЬ - https://vk.com/@okp_rf-mehanika-konflikta3