О русских антропонимах

Антропоним (греч. anthropos «человек» + onyma «имя») — слово или словосочетание, используемое как собственное, личное имя человека в соответствии с национальными или общественными традициями, с принятым в данном государстве способом именования граждан. В качестве собственных названий людей выступают личные имена, отчества, фамилии, родовые, общественные (групповые), литературные, мифологические, фольклорные, индивидуальные наименования, прозвища, псевдонимы, криптонимы: Александр Сергеевич Пушкин, Александр Невский, Тихон Задонский, Ги де Мопассан, Хо Ши Мин, Орлиный Глаз (индеец), Шота Руставели (груз. поэт), Медведь Александр Васильевич (трехкратный олимпийский чемпион); Иегудиил Хламида (псевдоним М. Горького), Казак Луганский (псевдоним В. Даля), Фуркат (псевдоним Закирджана Холмухамеда, узб. Поэта-просветителя); Коба (кличка); Барон, Зверь, Босс, Тетя Лошадь, Косолапый (прозвища).

По характеру своего возникновения антропонимы в каждом национальном языке обусловлены конкретно-историческими причинами формирования этнической общности, влиянием окружающей реальной и общественной действительности. Именование людей по их личным признакам обусловлено общими языковыми факторами. Однако антропонимы обладают собственной природой называния. В именах отражаются основные фрагменты мировоззрения этноса как самобытной общности людей. Антропонимика любого национального языка отражает длительный путь развития. Концепция именования отдельного члена семьи, рода, племени, общества исторически подвергается существенной перестройке, и связана она с переломными моментами в истории народа.

Современная русская антропонимика представляет собой один из древнейших пластов лексики русского языка, отражающая все значимые события, происшедшие в истории народа с древнейших времен. Создание собственного имени людей и окружающего мира можно отнести к важнейшим элементам развития речевой деятельности, становления человеческого мышления, так как процесс выделения единичного, неповторимого из числа однородных реалий обусловливает акт творческого начала сущности человека как биологического и социального явления. Исследуя собственные имена и их судьбу в различные исторические эпохи, можно восстановить или установить мировосприятие народа, условия его деятельности и существования, его быт и ремесло, выяснить его языковые контакты, связи с другими народами, а также выявить собственно языковые законы словотворчества, действовавшие в ту или иную эпоху. В истории становления, развития системы русского именослова необходимо выделить три основных пласта: 1) исконные имена, восходящие к собственно русским, древнерусским, славянским, индоевропейским языковым средствам, 2) христианскую ономастику, 3) личные имена, возникшие в результате языковых контактов.

Антропонимический фонд русского языка в своем развитии подвергался воздействию тех же общих закономерностей, которые действовали в лексической системе в целом. Существенным водоразделом в развитии русских собственных имен людей является крещение Руси в 988 г., распространение богослужебной литературы и ее переводов, учения Христа как основы православия под влиянием Византии и ее культуры, которая «заимствуется на Руси вместе с религией, усвоение византийской образованности воспринимается как составная часть христианского просвещения» (Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (ХI– ХIХ вв.). С. 10). В древнейший период, в эпоху язычества, люди скрывали свои имена, потому что произнесенное каким-то недобрым человеком может привести к болезням или к смерти. Вместо истинного имени возникали имена-дублеты, которые выполняли «защитную» функцию. Таким «защитным» именем становились названия реалий окружающего мира: предметов быта, ремесла, растений, животных, птиц и т.п. Так возникали имена Веревка, Гвоздь, Гор/ шок, Дрозд, Жаба, Окунь, Бык, Конь и др. Вторым именем становились названия суток, порядок счета, день недели, внешний вид или характер человека, место или характер рождения младенца, семейные отношения, явления природы типа Поздняк, Суббота, Неделя, Горб, Ревун, Неряха, Второй, Третьяк, Гроза, Гуща, Локоть, Елка, Русяй, Невзор др. Такие имена-прозвища были обыденными и в дальнейшем, при «паспортизации», принятии официальных личных названий превратились в особые собственные имена – фамилии.

Следы древнерусских личных имен наиболее ярко прослеживались в период формирования трехчленных собственных имен типа Девятко Маркелов сын Невзоров (сын Маркела Невзора), Угрим Львов сын Выродков (сын Льва Выродка), Иван Кобыла Олександров сын Сухово (сын Александра Сухова). Для различения членов семьи в иерар­хической системе личные имена созда­вались на базе единого семантико-тематического поля: названия кушаний, овощей, животных типа Данило Васи­льевич Блин Монастырев (родоначаль­ник семьи, дед), Лев Данилович Оладья Блинов-Монастырев (среднее поколе­ние, отец), Пирог Оладьин сын Блинов-Монастырев (младшее поколение, сын); Редька, Капуста и Горох Андрее­вичи Семичевы (братья, сыновья Анд­рея Семичева).

Получившие в последние годы рас­пространение имена типа Ярослав, Вя­чеслав, Станислав, Святослав, Мсти­слав, Всеволод, Владимир относятся к общеславянским именам с двумя ос­новами. Первоначально они использовались для именования князей и их приближенных, но после XIV в. они перестали употребляться. Среди дру­гих сословий использовались до конца XVII в., а затем перешли в разряд ред­ко используемых имен.

Христианские антропонимы не сра­зу стали собственными именами в Древ­ней Руси, они долго конкурировали с неканоническими личными именами. Лишь к XIV в. развитие двучленных собственных имен послужило лингвистической базой для дифференциации функций христианских и дохристиан­ских имен: часть неканонических лич­ных имен переходила сначала в отчест­ва (до формирования собственно от­честв на -вич) аналитической формы типа Владимир сын, сын Добрынь, дочь Неждан, Тимошка сын Стрелкин, а за­тем и фамилий. Аналитические формы отчеств характерны и для других язы­ков: ср. казах. Момыш-улы (сын Момы-ша), узб. Эргаш-кызы (дочь Эргаша), тадж. Шамбе-зода (сын Шамбе), азерб. Рахмет-заде (сын Рахмета) и т.д., кото­рые под влиянием русских аналогий в советское время превратились в фами­лии.

Небольшая часть христианских ан­тропонимов на русской языковой поч­ве осталась без фономорфологических изменений и трансформаций: Мария, Петр, Лука, Зоя, Илья, Андрей, Фома, Филипп, Фаддей и др. Основная масса евангельских имен по своему проис­хождению являются древнееврейски­ми. Эти имена сначала подверглись фонетическим изменениям под влия­нием греческого и латинского языков, а затем проникали в Древнюю Русь по­средством церковнославянского язы­ка. Однако и в данной звуковой обо­лочке многие евангельские имена вос­точными славянами воспринимались с трудом, потому что они не соответст­вовали звуковому облику слов родного языка, поэтому все канонические име­на стали функционировать сразу в двух формах: в виде официального личного имени, оглашаемого священником при крещении, и неофициального, ви­доизмененного под влиянием законов родного языка.

Самым распространенным русским именем является имя Иван, возникшее из евангельского личного имени Иоанн. Грецизм Иоанн восходит к древнеев­рейскому слову имени Иоханнан со значением «божий дар». Возможно, праведная жизнь, роль Предтечи Мес­сии и мученическая смерть Иоанна Крестителя, как и смерть Иисуса Хри­ста, обусловили популярность и боль­шую распространенность имени Ио­анн в древнерусскую эпоху. Образова­ние слова Иван связано с фонетичес­кими и словообразовательными зако­нами русского языка: сочетание глас­ных было не свойственно фонетичес­кой структуре русского слова, поэтому вставка звука [в] вполне оправдана; да­лее происходит стяжение звуков — Ио­анн —> Ивоанн —> Иван. В других языках христианского мира данный антропо­ним обрел свой фонетический облик: ср. груз. Вано, арм. Ованес, Аванес, Иванес, фр. Жан, нем. Иоганн, польск., чешек. Ян.

К XIII в. на Руси функционировало свыше 300 христианских имен, кото­рые постепенно полностью адаптиро­вались за счет словообразовательной системы древнерусского языка, сбли­жаясь с исконными моделями русско­го именослова.

В качестве исходных, вершинных единиц библейские и христианские канонические имена Иван, Мария, Петр, Лука, Зоя, Илья, Иосиф Андрей, Фома, Филипп, Фаддей, Симеон, Павел, Евдоким, Климент, Петр, Яков, Мои­сей, Соломон, Феодор, Филимон и др. стали «родоначальниками» словообра­зовательных полей русской ономасти­ки. Например, слово Иван и его раз­личные модификации послужили ос­новой создания нескольких словооб­разовательных гнезд собственных имен: а) фамилий типа Иванов, Ивань­ков, Ивакин, Иванцов, Ваньков, Ивин и т.п.; б) отчеств типа Иванович, разг. Ва-ныч; в) личных имен типа Ива, Ива­нушка, Ваня, Ванюша; г) топонимов ти­па Иваново, Иванкино, Иванищево, Ивановка, Иван-город и т.п.

Поскольку образование фамилий и отчеств является в русском языке более поздним явлением, постольку личное имя Иван можно рассматривать как первичное в системе словообразова­тельного гнезда. Наиболее распростра­ненными являются уменьшительно-ласкательные, деминутивные единицы типа Иванушка, Иванко, Иванча, Иванец, Иванта, образованные соответст­венно при помощи суффиксов -ушк- , -к-, -ч-, -ец, -т-. История функциони­рования деминутивных образований

Иванушка, Иванко в русских сказках показывает, что первоначально данные суффиксы не несли оттенка уничижи­тельности, несмотря на приложение дурачок — Иванушка-дурачок.

В древнерусском именослове ис­пользовались деминутивные образова­ния для создания личных имен детей, сохраняя при этом иерархию семейных отношений: если отца звали Ворон, то сына называли Воронец или Воронко, а внука — Вороненок. Если раньше имена внутри семьи дифференцировались по семантическому признаку (см. выше), то после проникновения каноничес­ких имен в русскую языковую среду дифференциация производилась за счет словообразовательных суффиксов внутри однокоренных слов: Иван (отец), Иванко, Иванок, Иванец (сын), Иванёнок (внук).

Особое место занимают однокоренные имена типа Мишка, Гришка, Никишка, Ивашка, Богдашка, Климашка, или: Минька, Гринька, Зинька; Танька, Манька, Кланька, Санька, или: Любша, Перша, Парша, Кирша. Уменьшитель­ные имена отражали иерархию не только семейных отношений, но и сферу социальных отношений: в сред­ние века «бояре и прочие лица верхов были перед лицом великого князя Юр­ками, Васьками, Денисками, а по от­ношению к низшим классам «госуда­рями»; крестьяне же и низшего ранга служилые люди были «людишками», «Ивашками, Якимками, Первуньками и т.д.» (Селищев A.M. Происхождение русских фамилий, личных имен и про­звищ. С. 127), так как люди, стоящие на низшей ступени общественной, ро­довой иерархии рассматривались в ка­честве «социальных» детей. Однако, несмотря на подобную дифференциа­цию, многие деминутивные образова­ния обрели вполне официальный ста­тус, когда возникла необходимость иметь фамилию независимо от соци­ального положения человека. Фами­лии, мотивированные деминутивными личными именами, стали возникать и официально закрепляться в докумен­тах. Так, возникли фамилии как от ка­нонических, полных имен типа Ива­нов, Петров, Яковлев и т.п., так и от ми­нимизированных собственных личных имен-деминутивов типа Ивашкин, Ивашов, Ивашин, Ивакин, Иванчин, Ва­нюшин, Ваньков, Иванцов, Ивахин, Ивин, Ивков, Ившин, Яншин, Янышев, Яцков, Янковский, Яновский и т.п.

Русская антропонимика пополня­лась за счет заимствований из различ­ных языков. Основную массу ино­язычных личных имен составляют заимствования из греческого и латин­ского языков: греч. Георгий (Georgios, от georgos «земледелец»), Маргарита (margarites «жемчужина»), Пелагея (pelagos «море»), Мелания (Маланья) (Melane, от melaina «темная, загадоч­ная»), Афиноген (Athena «Афина» + genos «потомок, род», т.е. «из рода Афины»), Афинодор (doron «дар»; «дар Афины»), Парфений (parthenos «чис­тый, целомудренный, девстственный»), Фекла (theos «бог» + kleos «сла­ва», т.е. «слава Бога»); лат. Валерий (-ия) (родовое имя Valerius, от valeo «быть сильным, здоровым»), Валентин (-а) (valentis «сильный, здоровый», Виктор (-ия) (victor «победитель; победа»), Марина (marinus «морской»), Клавдий (-ия) (claudus «хромой»), Константин (constans «постоянный, стойкий»). Немногочисленны заимствования личных имен из германских языков. Самым древним является Глеб из др.-в.нем. Готлиб (Gutleib, буквально «Богумил»). К заимствованиям новейшего времени относятся Клара, Аида, Ар­нольд, Ида, Роберт, Ричард, Эмма. Тюркский компонент в современном русском языке сохранился лишь в фа­милиях: Алмазов, Алимов, Бабаев, Бабайцев, Базаров, Баскаков, Юсупов, Ша­хов и др. Однако надо иметь в виду, что многие тюркские слова, проникшие в русский язык в древнейший период, по своему происхождению могут быть иноязычными уже в самих тюркских языках, которые выступают посредни­ком между русским и иранскими, араб­скими, монгольскими источниками.