Искусство Северного Возрождения и творчество 25/17: Точки соприкосновения

Введение

Творчество коллектива 25/17 рассматривали и рассматривают в различных культурных плоскостях. Русский писатель Захар Прилепин видит в работах Андрея Позднухова и Антона Завьялова продолжение всего того лучшего, что было в русском роке[1], Андрей Коробов-Латынцев - объект для рассмотрения с позиции русской философской мысли[2], а сами музыканты уверены, что если бы ныне здравствовал А.О.Балабанов, то их «Русский Подорожник» непременно был бы созвучен с «Братом-3»[3]. Я, в свою очередь, предприму скромную попытку провести параллели между творчеством коллектива и живописью, а конкретно – эпохой Северного Возрождения.

Северное Возрождение – это понятие, которым принято обозначать художественное искусство Нидерландов, Германии и Франции XV-XVI веков. Данный культурный феномен существенно отличался от своего итальянского прародителя не только технически, но и идейно. Мастера итальянского Ренессанса вернулись к античному наследию, идеализируя не только самого человека, но и его стремления. Север мыслил несколько иначе. Человек был важен и там, но он не являлся мерилом всех вещей. В основе художественного искусства там, прежде всего, Господь Бог и природа, как наглядная демонстрация Божией премудрости, а человек – Его прекрасное творение, для которого земная жизнь – время испытаний и выбора.

Известный русский писатель, являющийся большим знатоком эпохи Средневековья, Е.Г.Водолазкин говорит о том, что мы не сможем понять то время, если не будем учитывать, что в основе мироощущения человека лежал Бог[4] . Вот почему тема смерти, поднимаемая мастерами Северного Возрождения в своих трудах, не была для него чем-то пугающим – наоборот, политические, социальные и прочие реалии давали человеку богатую пищу для размышлений о персональных и мировых «последних временах».

Отличным от современности было и отношение к понятию времени. И практически, и метафизически. Поэтому те загадки и символы, которые в изобилии кроятся, например, в картине Яна ван Эйка «Портрет четы Арнольфини» был понятен средневековому зрителю. И именно такой подход роднит работу великого фламандца с лирикой композиций «Долго-долго» и «Облако», о чем мы будем говорить позднее.

Средневековье (и русское, и европейское) — это эпоха, когда в центре человеческой жизни стоит Бог. Для нашего секуляризированного общества это совершенно непонятная вещь. Отсюда и непонимание неких стержневых моментов Средневековья.

Ну, например, что стояло в центре средневековой жизни, культуры? Монастырь! Современному человеку это понять сложно. Сейчас монастырь воспринимается как некое маргинальное явление. Уйти в монастырь — это все равно что уйти в инобытие. Либо к монастырю относятся как к музею-заповеднику. А тогда монастырь был центром мира…

Другая особенность средневекового мышления, плохо осознаваемая сейчас, — это совершенно другое восприятие времени. Оно было в гораздо меньшей степени насыщено событиями, но в гораздо большей — метафизическими смыслами. Большую часть Средневековья даже часов не было в массовом употреблении, и не в силу технологической отсталости, а просто потому что потребности не ощущалось. Более того, средневековому человеку был свойственен взгляд на время, так сказать, сквозь вечность. По-латыни это звучит как sub specie aeternitatis — с точки зрения вечности. Поэтому обыденное время, повседневное отчасти размывалось таким подходом.

Е.Г.Водолазкин - интервью для журнала «Фома», №4 (144)

Революционным было решение художников, в первую очередь нидерландских, наполнить знакомые библейские сюжеты деталями повседневных бытовых предметов. В сценах Благовещения, например, фоном выступают знакомые городские пейзажи, в комнатах, в которых присутствуют обитатели Горнего мира – предметы домашнего обихода и т.д. Это делалось не из соображений десакрализации, но с целью показать – человек соприкасается с божественным не только в Церкви или во время молитвы, но каждую минуту предстоит перед Богом (со временем эта традиция найдет отражение и в русской иконописи, например в сюжете «Гостеприимство Авраама»).

Данный прием группа 25/17 нередко использует в своем творчестве (например, «Имя имен», где слушатель ненадолго становится свидетелем истории Рождества Спасителя или «Пока не выключат свет», где лирический герой хочет вести беседу с приставленными к нему с рождения ангелами) и часто поднимает в интервью: «Большинство людей живут так, будто различные области их жизни находятся как бы в разных комнатах. Здесь детская – тут дети, здесь кухня – тут я ем, здесь гостиная - тут мы гостей принимаем, здесь религия – тут мы свечки ставим, Богу молимся, здесь - работа…И эти комнаты они будто между собой никак не связаны. Получается, что религия совсем не связана с тем, что ты делаешь на работе или на отдыхе. Таким, на мой взгляд, должно быть правильное понимание – всё это не какие-то отдельные сферы жизни, но связанные между собой. На свою жизнь мы стремимся смотреть через нашу веру, через свои отношения с Богом» [5].

Помимо музыкальной составляющей, особого внимания достойна и визуальная сторона творчества 25/17. Внимание к деталям, порой и мельчайшим, символика – все это, несомненно, роднит коллектив с мастерами Северного Ренессанса. Например, обложка сингла «Сети» является прямой отсылкой к популярному средневековому сюжету «Пляска Смерти», а оформление альбома «Ева Едет в Вавилон» отчетливо напоминает «Вавилонскую башню» Питера Брейгеля Старшего.

Или обратимся к работе нидерландского художника Хуго ван дер Гуса «Алтарь Портинари». В центральной части алтаря изображена Богородица, ангелы, пришедшие на поклонение пастухи. Благоговение и умиротворенность сцены нарушает еле заметный силуэт дьявола со сверкающими глазами и когтистыми лапами (доступные в сети репродукции алтаря практически не дают возможности разглядеть фигуру), что дает зрителю возможность вспомнить о той борьбе Света и тьмы, которая ведется от сотворения мира. Теперь обратимся к работе Андрея Давыдовского на композицию «Черная касса». Посреди визуального ряда сделаны два своего рода резких вкрапления, в которых более явно угадывается Младенец и дьявол, что позволяет в несколько иной плоскости взглянуть на происходящее на экране.

Таким образом, между работами мастеров Северного Возрождения и группы 25/17 действительно есть много общего (а если учесть образование Андрея Позднухова, то эти параллели еще меньше кажутся простыми совпадениями). И мы постараемся найти эти точки соприкосновения в вопросах, которые сами музыканты называют главными в своем творчестве: Любовь, смерть, Бог.

*При использовании материала ссылка на источник обязательна

Ссылки и источники:

1. Захар Прилепин: «Каждый готов рубить вам яйца фаберже…» или нелукавые парни. Свободная пресса, 13.04.2013.
2. Андрей Коробов-Латынцев: «Образы смерти в творчестве 25/17» (https://vk.com/rapsodos1?w=wall-44659919_6259)
3. https://vk.com/official_group_2517?w=wall-1212665_83963
4. Светлое Средневековье Евгения Водолазкина. «Фома», №4 (144) апрель 2015
5. Город живет # 35. 25/17 в «Ста Ручьях» (https://www.youtube.com/watch?v=lzEZUj5QLlk)