Искусство Северного Возрождения и творчество 25/17: Точки соприкосновения

Заключение

Флорентийский гуманист эпохи Возрождения Пико делла Мирандола в своей «Речи о достоинстве человека» провозгласил: «Тогда принял Бог человека как творение неопределенного образа и, поставив его в центре мира, сказал: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю.

Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь…”»[1].

Данный подход, отражающий дух итальянского Ренессанса, не разделяется ни мастерами Северного Возрождения, ни 25/17. Современник Мирандолы немецкий сатирик Себастьян Брант в своем «Корабле дураков» отрезвляет: «Весь мир живет во тьме ночной, влачась в греховном ослепленьи, а между тем повсюду и везде от дурака нам нет спасенья». Схожее суждение мы находим и у 25/17: “Хитрец на простаке сидит и погоняет дурачком. Дети обмануты, взрослые – не верят. А зверь, тем временем, нетерпеливо скребет двери…” («Мотыльки»).

Иероним Босх — «Корабль дураков» (1495—1500). Лувр, Париж. Увлеченные утехами пассажиры «Корабля дураков» даже не видят, что их судно давно уже стоит на месте, сквозь него проросло дерево, в ветвях которого сидит сова — символа греха, дьявола
Иероним Босх — «Корабль дураков» (1495—1500). Лувр, Париж. Увлеченные утехами пассажиры «Корабля дураков» даже не видят, что их судно давно уже стоит на месте, сквозь него проросло дерево, в ветвях которого сидит сова — символа греха, дьявола

Сравнение творчества "Северных" мастеров и 25/17 можно было продолжать и далее, находя удивительные смысловые параллели, но остановимся на главном. Краеугольным камнем их творчества является Иисус Христос, движение к Которому – это смысл человеческой жизни (о чем музыканты говорят в композиции «Путник», а, например, Иероним Босх - в двух версиях своего «Путника»). В данной плоскости формируется и отношение к человеку – он не является центром мира и “вершителем судеб”, как поется в одной известной песне, а совсем наоборот. Но все его тупики и ошибки (“Неба железного мы сами кровельщики” - «Голуби») демонстрируются не с целью унизить достоинство человека или высмеять его, но показать то, что блестяще сформулировал иеромонах Серафим Роуз: «Наш век держится на пустоте, но, как ни странно, сама пустота неотвязно напоминает нам об искони стоящем перед нами выборе. Каждого, кто способен слышать, наш век зовет обратиться к Живому Богу». [2].

Иероним Босх — внешние створки триптиха «Воз сена» (1500-1502). Прадо. Эскориал, Мадрид. Идущий узкой тропой путник наблюдает подстерегающие его со всех сторон опасности
Иероним Босх — внешние створки триптиха «Воз сена» (1500-1502). Прадо. Эскориал, Мадрид. Идущий узкой тропой путник наблюдает подстерегающие его со всех сторон опасности
Иероним Босх — «Блудный сын» (Путник) (1510), Музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам. Опасности, подстерегающие странника, представлены более аллегорично. Таверна — мирские соблазны и грехи, на что недвусмысленно намекают посетители данного заведения. Примечательно, что если Путник с триптиха «Воз сена» решительно отбивается от собаки, то Блудный сын словно задерживается в своем движении вперед, озираясь на таверну со всеми столь пленительными для человека ''благами''. В этой работе Босх продолжает настаивать, что земная жизнь — поле вечной борьбы человека, который буквально окружен соблазнами.
Иероним Босх — «Блудный сын» (Путник) (1510), Музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам. Опасности, подстерегающие странника, представлены более аллегорично. Таверна — мирские соблазны и грехи, на что недвусмысленно намекают посетители данного заведения. Примечательно, что если Путник с триптиха «Воз сена» решительно отбивается от собаки, то Блудный сын словно задерживается в своем движении вперед, озираясь на таверну со всеми столь пленительными для человека ''благами''. В этой работе Босх продолжает настаивать, что земная жизнь — поле вечной борьбы человека, который буквально окружен соблазнами.

Если этого не понимать, то великие полотна мастеров Северного Возрождения и композиции 25/17 будут просто забавными/пугающими картинками и песенками.

Access restricted
Access to this video has been restricted by its creator

*При использовании материала ссылка на источник обязательна

Ссылки:

  1. История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли в 5-и тт. Т.1.
  2. Иеромонах Серафим Роуз - «Характерная черта современности. Из ранних дневников»
1857 views·9 shares