Отец Джон Валадес: Истинный мятеж – это Православие
Отец Джон Валадес – православный священник храма святого Тимофея в Ломпоке (Калифорния), который так же руководит журналом «Death to the World». Для него, как и для многих неформалов, легендарный черно-белый зин стал мостом от мрака субкультуры к свету Православия. О том, почему в панке нет будущего (пользуясь терминологией «Sex Pistols»), и как отчаяние помогает обрести Христа, отец Джон порассуждал, основываясь на собственном опыте.
Я хотел бы немного поговорить о том, как глубинная духовная жизнь касается душ некоторых людей, которые, казалось бы, живут на периферии наших миссионерских взоров – людей с бритыми головами, с кольцами в носах, ирокезами, татуировками. Теми, кто недоволен жизнью и ищут ответы на свои вопросы в умирающем социуме.
В 1976 году «Sex Pistols» подключили дисторшны и обрушили на Лондон всю свою нигилистическую ярость. В том же году в Англии была зафиксирована сильнейшая засуха из-за аномальной жары, Гайд-парк опустел, а газеты во всеуслышание кричали о наступлении апокалипсиса. Именно в таких реалиях панк впервые заявил о себе в музыкальной прессе, и это было крайне знаково, потому что панк стоит на прахе мертвых социальных институтов, на могилах движения битников и хиппи. Панк-рок черпал силы из многих факторов, не обязательно связанных с музыкой – модой, разными политическими течениями, проблемами с психическим здоровьем. Многие бунты прошлого потерпели неудачу, и панк кричал о том, что считал для себя единственной реальностью: «Будущего нет!» Таким образом, панк стал ребенком нигилизма, стремящегося изменить мир при помощи эпатажа, громких заявлений, насилия и шума.
Однако, какой бы мрачной и противной не выглядела эта сцена, она показала, что панк- рок точно определил объект отрицания, с которым начал борьбу. Он ненавидел ложные ценности, несправедливость, испорченную культуру и образ жизни, который заточен исключительно на приобретение материальных ценностей. Он желал и продолжает желать того, что противоположно этому миру с его тщеславием, фальшью. Молодежь восстала против мира, который обманывал их, против погребального звона отупляющих телевизионных программ. Однако бунт, который призывает к социальным переменам без первоначального изменения собственных сердец, фальшив. Вот почему панк-рок не несет конечного позитивного посыла, он оставляет после себя выжженую землю и ложный путь, ведущий к саморазрушению. Он становится тем же монстром, которого пытался одолеть и просто диковинной субкультурой со своими товарными брендами, знаменитостями, стремлением к саморазрушению и ненавистью ко всему.
Лучше всего это можно проиллюстрировать на примере тех групп, которые принимали «правила игры», присущие нигилистическому образу мышления… Своего апогея панк достиг в жизни небезызвестного G.G.Allin`а – иконы сцены. Он провозгласил себя христом, избивал людей на собственных концертах и калечил себя на глазах у поклонников. Он проповедовал самоубийство, как нечто модное и достойное восхищения, и люди толпами стекались на его шоу. Панк-рок стремился высмеять разложение общества, которое он правильно разглядел в этом мире, но сам превратился в то, что так презирал. Он был тем самым блудным сыном из евангельской притчи, который валялся в грязи со свиным стадом.
Однако в начале 90-х Господь пронзил лучом Своей любви темные тучи панк-сцены и превратил культуру небытия в ступеньку к Кресту, к страдающему Богу, спасающему от огня субкультуры. Люди поехали в монастырь преподобного Германа Аляскинского, расположенный в Северной Калифорнии, где впоследствии принимали монашеский постриг и находили истинный, а не ложный, бунт против мира. Они понимали, что война должна вестись в душе человеческой, потому Господь говорил с их израненными сердцами. Нам не нужен пластмассовый американский бог, который является очередным отбросом гниющей системы ценностей, окружавшей нас. Мы выросли посреди рекламы и рекламных щитов, и нам не нужен бог, которого продают в серебряной оберточной бумаге и розовым бантиком. Мы открыли реальность не в чем-то, что заставит нас чувствовать себя комфортно, а в реальности жестокой. Нам нужна Истина, мы хотим знать распятого Бога, а не Его пластмассовую имитацию. Только Тот, Кто Сам страдал, может понять нашу скорбь, потому только распятый и воскресший Господь достоин нашего поклонения. Бунт приобрел совершенно иной смысл.
Бывшие панки, а ныне монахи, стали издавать журнал кустарным способом, и распространять его на подпольных рок-концертах. Этот черно-белый манифест был подобен голосу из пустыни, призывающий всех субкультуршиков отказаться от ложного бунта и направить силы вглубь себя, начать войну в собственном сердце. Монахи назвали этот журнал «Death to the World», взяв в заглавие цитату из святого Исаака Сирина. Под миром здесь понимается совокупность страстей и соблазнов – любовь к богатству, телесным наслаждениям, похоть, гордыню, зависть, высокомерие, жажда власти, желание украсить себя роскошными одеждами и многое другое. Посмотри, ради какой из этих страстей ты живешь, тогда ты поймешь, насколько ты жив для мира и мертв для Бога.
Монахи говорили, что молодые люди, откликавшиеся на их журнал, устали от самих себя, они чувствовали себя ненужными для окружающего их мира. Они стремились открыть им красоту Божьего мира и предложили направить свои страсти в иное русло, в любовь к Богу, как когда-то это сделала Мария Магдалина. Они много говорили о страдании потому, что эта тема находила отклик в молодых сердцах лучше всего. Третий номер журнала открывался словами о том, что «у нас нет надежд на земной рай, потому что мы знаем, что мир однажды закончит свое существование. Рай начинается в сердцах любящих Бога людей. Не отворачивайтесь от боли, потому что боль превращается в нечто прекрасное и чистое под сенью Креста, побеждающего смерть, не придавайте слишком большого значения проходящим ценностям этого мира – молодости, красоте, богатству, власти – все это сгниет. Не нужно уродовать себя – нас создал Бог такими, какие мы есть. Не нужно искать в себе грязь, чтобы самоутвердиться за счет нее, но искореняйте ее, готовьте себя к иному миру. Мир не может понять нас, считая сумасшедшими, но мы стараемся быть честными перед самими собой, а не перед обществом, которое на всех порах мчится в преисподнюю, веля нам быть теми, кем мы не являемся. Мы не хотим быть рабами моды, общественного мнения или земных институтов. Мы хотим быть теми, кем нам предназначено быть изначально. Теперь мы знаем, что является не всего лишь животными, а теми кто создан для вечности».
Вот за счет чего панки пришли к покаянию . Они, как блудный сын из евангельской притчи, возопили к своему Отцу о том, что согрешили, и не достойны больше называться Его сыном... И Бог одел их в лучшие одежды. Панк-рок прав, когда он говорит, что мы не должны быть теми, кем нам велит быть этот мир. Однако только через покаяние мы приходим к истинному знанию о том, каким должен быть человек. Мы не должны становиться рабами материального мира и страстей.
Но нам не следует останавливаться на достигнутом, нужно еще больше освобождаться от оков греха. Мы должны смотреть выше, туда, «где ни моль, ни ржа не истребляют…». И мы должны вести диалог с миром о его нелепости и неполноте. И это должно быть не саркастическое издевательство без предложения альтернативы, а приглашением в Божьи объятья – туда, где мы становимся людьми по-настоящему. Это и есть последний истинный бунт.
Вся прелесть журнала «Death to the World» заключалась в том, что его можно было производить с минимальным количеством финансовых затрат. Получив в руки один экземпляр, его можно было дешево отксерить и раздавать на концертах неформалам, а те, в свою очередь, могли ксерить и давать их еще кому-то. Распространялся журнал с бешеными темпами, и очень многие люди приезжали в монастырь святого Германа. Туда приезжали музыканты действительно знаковых групп андеграундной сцены - «Sleep», например. Они приезжали и пробовали жить по-монашески, кто-то впервые знакомился с Церковью, кто-то помогал с выпуском журнала. Лично я познакомился с «Death to the World» в 2006 году. К тому моменту они напечатали уже много выпусков, и для меня, как и для других 30 человек, они стали катализатором на пути к Православию. То есть даже спустя много лет после того, как журналы увидели свет, они продолжают влиять на людей.
Стоит сказать еще и о том, почему важно обращать внимание на субкультуры. Связано это с состоянием общества - высоким уровнем супружеских разводов, алкоголизмом, наркоманией и насилием в семьях. Я и многие мои сверстники нашли в панк-роке то, чего не могли найти дома – семью. Панк-рок был не просто тем, что играло из наших приемников. Каждые выходные я был на каких-то концертах, и там мы заводили знакомства и становились чем-то вроде братства. Эти люди, во многом, и являлись тогда моей семьей. Этим субкультуры и привлекательны – у нас одно мышление, мы боремся с одинаковыми жизненными проблемами, ты не скрываешь того, что испытываешь боль и дискомфорт от жизни.
Когда я учился в средней школе, у меня состоялось знакомство с ребятами, которые слушали панк-рок. Но это был не тот популярный панк-рок, который у всех на слуху, а христианская панк-сцена. Они в значительной степени соответствовали тому, что вы могли бы увидеть на обычном панк-концерте, но только эти музыканты были христианами-протестантами. После выступлений они откладывали в сторону электрогитары, подключали акустические, и вели протестантское богослужение. Так я стал частью протестантской церкви. То есть, находясь в поиске единомышленников в субкультуре, я в итоге пришел к идее Церкви. Все эти обстоятельства как бы уберегли меня от всех тех типичных для панк-рок сцены гадостей. Прошло немного времени, и эти группы ушли с нашего горизонта – кто-то переехал в другой город, кто-то распался. Мы ощутили себя брошенными. Мы привыкли к тому, что виделись друг с другом каждую неделю, и вот это ушло из нашей жизни. Я и мои друзья стали ходить на обычные панк-концерты, и увиденное там меня удручало. К тому моменту я уже был протестантом, и меня поражали люди на тех шоу - у них не было никакой надежды, они утонули в зависимостях, эти ребята стояли на краю пропасти.
Когда закончились наши походы на выступления христианских панк-групп, мы стали собираться в тату-салоне и изучать Библию. Мы засиживались там до 4 утра, и в конечном счете пришли к общему убеждению в том, что протестантизм не отвечает на наши вопросы. Панк-рок приучил нас к чему-то живому, реальному и настоящему, и мы не видели всего этого в воскресных походах в протестантские церкви. Протестантизм казался нам слишком фальшивым, а христианство им транслируемым – недостаточно радикальным. Мы хотели найти Церковь, какой мы видели ее в Деяниях апостолов, Церковь мучеников и исповедников, поэтому мы обратились к истории и принялись за поиски. В конце концов мы дошли до Православной Церкви и решили связаться с отцами из монастыря в Северной Калифорнии. Они прислали нам коробки с выпусками «Death to the World», и мы стали их изучать, параллельно посещая православный храм, который располагался неподалеку от нас. В конечном итоге это привело к тому, что 30 человек, в том числе и я, приняли крещение.
Услышав мою историю, многие люди удивляются, почему я не рекомендую слушать панк-рок. Причина в том, что музыка разжигает страсти, разжигает пламя внутри человека. И это пламя ведет человека либо к Богу, либо ко греху. И нам нужно быть очень очень очень внимательными в том, чем мы себя питаем, что мы слушаем, что смотрим, потому что это влияет на наше мышление, наши действия. Вот почему святые отцы так много говорят о трезвении, о внимательном отношении к своему сердцу. Посыл панк-рока очень привлекателен, но нам нужно держать свое сердце на замке. Невозможно бороться с блудной страстью и при этом слушать песни, которые говорят о сексе. Если у нас есть проблемы с гневом, а мы то и дело слушаем хардрок, то нам нужно отрезать от себя эти раковые опухоли. Прямо противоположно такой музыке церковное пение, церковная музыка. Она направлена не на разжигание страстей, а на их уврачевание, она зовет нас к святости.
Людям нужна просто возможность поговорить друг с другом. Мы настолько поглощены нашими гаджетами, что просто разговор с кем-то о прошедшем дне может преобразить чье-то сердце. Поэтому, когда я встречаю представителей субкультур, то не стараюсь в первую очередь обратить их в Православие всеми способами, они порой просто ждут доброго слова. И посредством этого Бог может открыть им Себя, красоту Церкви и их собственную красоту. Быть может, это прозвучит как клише, но иногда человеку необходимо пройти через какой-то кризис, пока Бог им не откроет Себя. Я имею ввиду то, что если бы в подростковом возрасте ко мне подошел кто-то и начал читать нотации, у меня бы это вызвало только отторжение. За таких людей нам нужно усердно молиться и ожидать, что Господь зажжет огонь в их сердцах. Это так прекрасно, когда Бог трансформирует ненависть человека к Нему, в огромную к Нему любовь. Это то, что мы увидели на примере панк-рокеров, которые пришли к вере, стали монахами. В них сохранился дух панка, но Бог использовал это для их аскетических подвигов и движения к Нему, а не оставил в той форме, которая отрезала их от Него.
Панк-рок и прочие субкультуры говорят о религии в грубых тонах, и на то есть свои «уважительные» причины. Они видят фальшь; они видят, что эта вера ничем не отличается от мира; они видят другие религии и понимают, что разницы между ними условны. В 90-х очень многие артисты панк-сцены приняли буддизм, кришнаитство, потому что они хотели аскетики, хотели духовности. У Православия есть, что предложить таким людям. Православие – это не подделка, которая будет стремиться контролировать все сферы вашей жизни, но образ жизни. И если вы считаете, что бунтуете против мира, то в Православии вы увидите таких людей, чей опыт не сравнится с вашим бунтом. У нас есть святые, к которым мы можем «перекинуть мостик» и научиться у них. Если у вас есть знакомые, которых не любили в семье, кого выгоняли из дома или что-то еще, знайте в Православии есть примеры святых с подобным опытом. Был, например, монах Киево-Печерской лавры, которого мама посчитала ненормальным в младенчестве и пыталась несколько раз утопить, но Бог чудесным образом спасал его. Мы имеем возможность связывать свою индивидуальную боль с реальными святыми людьми, которые являются частью Церкви. Поэтому Православие – это не столько религия со своей структурой, традициями, иерархией и проч, сколько религия, способная врачевать и говорить с тобой на языке, понятным тебе.
Я очень люблю отца Серафима (Роуза), но мне никак не давала покоя одна его фраза, сказанная в 80-х годах, про то, что людям из субкультур очень непросто приходить к Богу. Я был не согласен с ней, но потом понял, что он имел ввиду. Когда ты обращаешься к вере, то очень большая часть тебя продолжает мыслить прежними категориями. Тебе хочется все время говорить о том, что мир неправилен, он не следует православному пути и проч. И мне потребовалось немало времени для того, чтобы понять, что все это вторично в сравнении с тем, что я сам не следую этому пути. У преподобного Серафима Саровского есть прекрасное изречение, которое я немного перефразирую: «Прежде того, как менять все вокруг, изменись сам». Мы не можем поделиться с кем-то тем, чем сами не обладаем…Наша Церковь прекрасна тем, как она смотрит на человеческую личность, как Христос врачует грех. Церковь прекрасно знает, кому какое лекарство дать, в каком количестве, как резать опухоль. И для того, чтобы люди вне Церкви увидели все это, нам самим нужно являть пример, жить по вере. Это совсем не значит, что завтра мы стопроцентно станем святыми и у нас появятся нимбы, или что Евангелие не требует проповеди, но мы должны работать над собой.
Сложно сказать однозначно, чем привлекает людей панк-рок. Исходя из собственного опыта, могу сказать, что видел много людей с абсолютно разными мотивациями. У меня были друзья с богатыми родителями, но которые выбривали ирокезы и одевались максимально просто. Были друзья с бедными родителями, которых по одежде нельзя было отличить от ребят с богатыми родителями. Кто-то бежал от домашнего насилия, кто-то просто не любил свои семьи. Конкретно мои родители были в разводе, поэтому ощущения семьи у меня не было, моим воспитанием никто не занимался. Я был в доме своего отца по выходным, в доме матери – по будням. Моей нянькой, как для большинства ребят из 80-90хх, был телевизор, и со временем я устал от того, что он мне диктует правила жизни. Мы страдали от того, что не имеем связи со своими родителями, которые не находили времени поинтересоваться, что происходит в нашей жизни. Я думаю, что Церковь дает нам преимущество в этом. Мы должны развивать представление о Церкви как о чем-то, что имеет продолжение и в наших собственных домах. Возможность молиться вместе, вместе принимать пищу – это нечто монументальное. Я не говорю про то, что у каждого должно быть свое место в комнате перед телевизором или смартфоном во время еды, а про возможность быть вместе и говорить друг с другом. Эти инструменты дает нам Церковь. Святые отцы призывают относиться нам к своим семьям, как к маленьким Церквям. Это идеальная вещь, она не всегда работает, но я стараюсь напоминать людям о том, как оно должно быть.
*При использовании материала ссылка на источник обязательна
Статьи журнала DTTW в переводе Записной книжки христианина