Воспоминания старшины медсанбата
О боевых дорогах своих прабабушки и прадедушки, Клавдии Алексеевны и Петре Александровиче Хаустовых, рассказывает студентка образовательной программы «Менеджмент» Золотуева Анастасия.
«В 1939-м моя прабабушка Клавдия Алексеевна Хаустова окончила школу медсестер в Иваново. 22 июня 1941 года ей запомнился больше всего, когда старшая сестра пригласила её в театр. Прабабушка говорит, что им было очень весело и интересно. В тот день театр был заполнен до отказа, но только в начале, а потом на сцену вышел представитель военкомата и начал вызывать военнообязанных. К концу спектакля в зале остались только женщины и пожилые мужчины. Когда они вышли из театра на улицу, город поразил жуткой темнотой: в действие вступил приказ о светомаскировке. Трамваи двигались с синими огнями, все окна домов были завешены одеялами, и там, где всегда слышался звонкий девичий смех и игра гармошек, стояла тяжёлая тревожная тишина. Дома мою прабабушку ждали 2 повестки: для неё и для брата. Утром ее старшая сестра сшила наволочку в виде рюкзака, положила туда пару белья, ложку, кружку и две картошины, так и начался героический путь Клавдии Хаустовой.
В составе Северо-Западного фронта Клавдия приняла боевое крещение в марте 1943-го, в операции по уничтожению немецких войск в «Демьяновском мешке». Прабабушка вспоминает, что от деревеньки на берегу реки остались одни трубы, а на разрушенной печке сидела чудом уцелевшая кошка, рядом какие-то сердобольные солдаты оставили открытую банку тушенки да горсть сухарей. Клавдия много рассказывала про передвижение войск: реки медсёстры переходили вброд в сапогах 42-го размера. Портянки сушить было некогда, и они высыхали прямо на ногах. Медсестры прямо на кочках ставили брезентовые палатки и сооружали в них операционные столы. Помимо оказания медицинской помощи, всех раненых надо было накормить и отправить в госпиталь. Клавдия несколько десятков раз за день ползала по снегу по-пластунски, оттаскивая раненых за полы шинели. Когда Дивизия шла в наступление, раненых, которые не могли идти, доставляли в медсанбат с помощью собачьих упряжек. Сейчас это не все понимают и даже верят с трудом. Приходилось работать по двое суток и более без отдыха и сна. Не хватало медикаментов, перевязочного материала. Многие сложные операции делались при свете самодельных коптилок и без анестезии. В 1943 году Дивизия была перевезена в Воронежскую область на «телячьем» эшелоне (видно, прежде он использовался для перевозки скота): началась Орловско-Курская операция.
Клавдия рассказывала об ярком воспоминании, когда с передовой привезли танкиста: живого места на нём не было, тело — сплошная чёрная корка, всё сожжено огнём, кожа па щеках потрескалась, мочки ушей обгорели, нет ни век, ни бровей — всё сгорело, светились только белки глаз... Она вскрикнула, а он спросил: «Что, сестра, страшно?». Она, стиснув зубы, ответила: «Будешь жить!». Обработала его лицо медикаментами, покрыла лицо маской, оставив лишь прорези для рта. Прабабушка многим спасла жизнь! Форсировав Днестр, дивизия участвовала в Ясско-Кишиневской операции. Потом Румыния, Венгрия — весь путь с боями и потерями. Под Будапештом они неожиданно попали в окружение. Оперировали раненых в еще более тяжёлых условиях. Каждому из них раздали по гранате: для защиты себя и раненых в случае появления врага. Гранату каждый затолкал в карман своего халата и постоянно ощущал ее тяжесть.Дивизия Клавдии освобождала также Югославию, Чехословакию, Австрию. Там среди местных жителей были такие, которые считали советских солдат врагами. Они прятались в подвалах, убегали в лес, обливали кипятком, а бывало и стреляли из укрытия в спину советским героям. Медсёстры пытались жестами убедить, что пришли с миром, угощали всех чаем и хлебом. Понемногу местные жители привыкали к медсёстрам и даже помогали: женщины стирали окровавленные бинты и простыни, готовили пищу. Зачастую Дивизия располагалась в богатых домах и замках, Клавдия говорит, что их поражало всё: интерьеры, роскошное убранство комнат, шкафы, забитые всевозможной одеждой... Там впервые медсёстры натянули на ноги настоящие шелковые чулки, о существовании которых даже не подозревали. Несмотря на тяготы войны, молодость брала своё: всем хотелось быть красивыми.
Фотографии из личного архива семьи.