Рождественский подарок для будней Москвы...

„Возбранный Чудотворче и изрядный угодниче Христов, миру всему источай многоценное милости миро, и неисчерпаемое чудес море, восхваляю тя любовию, Святителю Николае…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 1)

… Когда приближается время Рождества, то всегда явственно чувствуется присутствие «Санты» — образ, претерпевший за время истории странную трансформацию, и так и не нашедший полного подтверждения в умах современников. Теперь, «в пику» западноевропейскому Чудаку в очках (имеющего общего разве что со скандинавскими гномами), Дедом Морозом стали называть святого Прокопия У́стюжского (XII век). Прокопий стал исторически первым святым, прославленным в 1547 году Православной церковью в лике юродивых. Память ему была установлена 8 июля: вот уж, правда, вспоминается мультфильм детства «Дед Мород и лето» — столь странно соединение этого, несомненно, удивительного Святого с классическим представлением о Николе Зимним, на которого, по русской традиции, покупали елку и начинали готовиться к Рождеству...

Но, мне думается, по-прежнему, что образ «САНТЫ» — действительно «СВЯТОГО» (имя его даже можно не говорить, потому что оно всегда подразумевалось, и лучше, конечно «Николас», а не упрощенный «ник» — «Клаус») — для верующих, со времен раннего христианства, связан с дарами и чудесами под Новый год. Прочитав житие Николая Чудотворца, действительно становиться понятно, почему ЕГО называют так просто и, в тоже время, так торжественно: „Санта”. Он всегда помогает „нежданно и негаданно”, незримо продолжает «творить» волшебство — как в сказке. Святой Николай, для многих семей, где есть православные дети, продолжает оставаться символом Новогоднего и Рождественского праздников. В конце декабря — начале января, несмотря даже на Рождественский пост, кажется, что состояние Света и Доброты буквально царит в воздухе. И мы, независимо от возраста, точно чада Божии, отворяем свои сердца потоку Любви: ведь «Санта» передает нам дары от Рожденного Господа! Счастлив по-настоящему лишь тот, кто в своем сердце свято хранит сердце ребенка…

Но потом Рождество проходит. Мы, вдруг очнувшись от волшебного сна, суетимся, куда-то спешим по делам, а свои детские праздничные надежды откладываем в сторону. Работа и другие хлопоты часто всецело поглощают нас. Но есть в Москве место, где присутствие Святого Николая ощущается ВСЕГДА. Давайте вне всяких праздников хоть однажды, пусть также торопливо и ненадолго, зайдем в любой храм в честь Святого Николая. Те, кому доведется, пусть даже «мельком» зайти в Хамовнический храм — не смогут не заметить незримые, волшебные преобразования в своей душе…

„Видяще твоих мир излияние, Богомудре, просвещаемся душами и телесы, дивнаго тя мироточца живоносна, Николае, разумеюще: чудесы бо яко водами, благодатию Божею изливающимися, напаяеши верно вопиющих к Богу…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 2)

Над правым клиросом в церкви Святителя Николая в Хамовниках некогда существовала надпись : „Во славу Святыя Троицы, лета от сотворения мира 7187, а от Рождества Христова 1679, мая 21…, совершися же и освятися лета от сотворения мира 7190, а от Рождества 1682, июля 25”. Этот храм называют в народе „конфеткой”. Словно „Пряничный домик” из сказки, он сияет, поражая одновременно своей Пасхальной торжественностью и детским Светом Доброты, как во время Рождества. Переступив пороги этой Прекрасной церкви, буквально при входе охватывает непонятное волшебное волнение. Вдруг, как зимой, „нежданно и негаданно”, нам встречается Святой Николай — Никола Зимний — в «шапке», значит точно — холодное время года, как 19 декабря! Его взгляд с большой иконы проникает куда-то в душевную глубину, не оставив ни следа сомнения о том, что Он рядом, а Его Покровительство — постоянно. Это помощь необычна, почти незаметна, но всегда очень желанна!..

„Силою данною ти свыше, слезу всяку отъял еси от лица люте страждущих, богоносе отче Николае; алчущим бо явился еси кормитель, в пучине морстей сущим изрядный правитель, недугующим исцеление…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 3)

… В конце ХVI века территория древней Москвы сильно изменилась: в 1586— 1593 гг. возник Белый город — линия городских укреплений за Кремлем и Китай-городом. Позднее, в 1592 гг. на гребне Земляного вала появились деревянные стены Скородома — границы Земляного города. Вокруг него стали вырастать новые поселения. Среди множества таких слобод, появившихся в XVII веке, была и Хамовная (ткацкая) слобода. Она дала название большому району юго-западной окраины столицы в излучине Москвы-реки — между Крымским и Бородинским мостами. Одновременно с Хамовной слободой (позднее — районом „Хамовники”) возник храм, главный престол которого был освящен в честь Святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца.

... Первое упоминание о деревянной церкви Николы в Хамовниках относилось к 1625 году. Однако и раньше, по многим гипотезам, здесь, на месте каменного столба с крестом, что сейчас стоит у северного крыльца храма, существовала церковь в честь Святого Николая, построенная еще в XIV-м веке Митрополитом Московским Святителем Алексием. Не случайно первый придел Николо-Хамовнического храма был освящен в 1694 году во имя Святителя Алексия, а одна из двух его икон (та, что находится в иконостасе южного придела), по преданию, происходит из Чудова монастыря, основанного Алексием Московским в 1365 году.

Освящение ново-каменного храма Николы в Хамовниках (25 июля 1682 года) происходило в отголосках драматических событий Смутного времени: шла борьба между раскольниками князя И.А. Хованского и сторонниками царевичей Иоанна и Петра. Высокую шатровую колокольню к храму удалось пристроить лишь после окончания „Хованщины”. Одновременно расширили и трапезную, что примыкала к Хамовнической церкви с запада. Позднее, в 1757 году, в её северной части по просьбам прихожан создали еще один придел — в честь Святителя и Чудотворца Дмитрия, митрополита Ростовского. В XIX-м веке с трех сторон к нижнему ярусу колокольни были пристроены притворы в стиле ампир. Внешний облик церкви сохранился до наших дней, выдержав многие трудные времена, разорения и воины...

„Буря недоумения смущает ми ум, како достойно есть пети чудеса твоя, блаженне Николае; никтоже бо может я исчести, аще бы и многи языки имел, и глаголати восхотел…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 4)

… Имена строивших Николо-Хамовнический храм — скромно неизвестны. Для убранства храма характерен стиль „дивного узорочья” — самобытного стиля русских мастеров XVII века. Есть мнения, что здесь возможно и столкновение традиционных и заимствованных форм в русском зодчестве того времени. В частности — пережитки „нарышкинского” барокко, возникшего в результате западного влияния на русскую архитектуру. Но сколько бы не велось разговоров о стилях и правилах, Николо-Хамовнический храм продолжает оставаться чудом — Рождественским подарком Святого Николая для деловых и суетливых будней Москвы. Вот взметнулись закомарные полукружья храма, и послышался шум волн: „Боготечная звезда явился еси, наставляя по морю плавающих люте, имже смерть предстояше вскоре иногда, аще не бы ты предстал еси призывающим тя в помощь, Чудотворче святый Николае; уже бо нестыдно бесом летающим, погрузити корабли хотящим запретив, отгнал еси их, верныя же научил еси спасающему тобою Богу взывати...” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 5).

… Самое важное событие в жизни Николо-Хамовнического храма произошло в середине XIX-го века. Оно связано с прославлением чудотворной иконы Божьей Матери „Споручница грешных”. Эта икона — список с одноименного чудотворного образа, который находился в Николаевском Одрином монастыре Орловской епархии. Он был сделан в апреле 1847 года живописцем Петром Фалиным и подарен настоятелем монастыря, игуменом Серапионом, благотворителю Дмитрию Николаевичу Бонческулу (1778 — 1882) за его „гостеприимство и страннолюбие” ко многим нуждающимся…

„Проповедует мир весь тебе, преблажение Николае, скораго в бедах заступника: яко многажды во едином часе, по земли путешествующим и по морю плавающим, предваряя пособствуеши…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 6)

… Чудеса в доме семьи Дмитрия Николаевича Бонческула стали совершаться с лета 1847 года. Вначале, после всенощного бдения с акафистом Покрову Пресвятой Богородицы перед иконой „Споручницы”, от своей неизлечимой болезни исцелилась купчиха Софья Николаевна Щербакова. Затем, от помазания маслом из горевшей перед Образом лампады, вылечил свою больную руку сам Дмитрий Николаевич. А осенью того же года с помощью чудесного Богородичного масла необычным образом поправились болеющие холерой дочь Бонческула и её горничная.

Дальше чудесные происшествия следовали одно за другим. Ночью под Великую субботу Дмитрий Бонческул увидел во сне Богородицу — „Споручницу” со своей чудотворной иконы, подающей ему серебристую чашу с маслом. Затем он услышал голос от стоявшего рядом „духовного человека”. Посланник возвестил его о том, чтобы „…не делать ризы на икону „Споручницы”, а сделать её на образ Николая Чудотворца” (из текста рукописи 1855 г. „Описание Чудотворной иконы Б.М. „Споручницы грешных”).

Вскоре после этого Дмитрию Николаевичу передали просьбу архимандрита Соловецкого Спасо-Преображенского монастыря о содействии в сооружении драгоценного оклада на монастырскую икону Святого Николы. И, следуя вещему сну, Бонческулу удалось в этом помочь. После этого событием находящийся в простом московском доме образ „Споручницы грешных” стал мироточить. Тогда, как подарок незримо покровительствовавшему ему Святому Николаю и в знак великой благодарности Богородице, Дмитрий Николаевич передал чудотворную икону в Хамовнический храм.

„Хотя богохульное еретическое отгнати зломрадие, миро воистинну благовонное, таинственное явился еси, Николае; люди мирейския пасый, весь мир своим благодатным миром исполнил еси…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 7)

Вечером в Троицкую субботу 29 мая (11 июня по новому стилю) 1848 г. чудотворная икона „Споручница грешных” была перенесена в Хамовнический храм. Многие присутствовавшие при молебне, включая самого Бонческула, заметили, что вся верхняя часть иконы была покрыта мироточными каплями разной величины.

„Странное чудо является притекающим к тебе, блаженние Николае, священная твоя церковь: в ней бо и малое моление приносяще, великих недугов приемлем исцеление…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 8)

Ночью 30 мая надзиратель Хамовнической части, живший неподалеку от Никольской церкви, заметил необыкновенное свечение в алтаре храма. Слух о святом явлении быстро распространился по Москве. Благоговейные толпы народа стали по вечерам собираться у ограды Николо-Хамовнической церкви. Слышались молитвы и песнопения. Обеспокоенные скоплением большого числа верующих, власти предпринимали попытки как-то исследовать странное видение. Но оно не объяснялось никакими научными теориями! В целом квартале возле церкви тушили лампы, следили, чтобы не было ни одного огонька в храме. И, тем не менее, все собравшиеся, продолжали видеть Свет. Он исходил из глубины храма, от Богородичной иконы, и, по словам очевидцев, то разгорался, то потухал.

В тот год — тяжелый для Москвы, связанный с ужасной эпидемией холеры — многие верующие исцелились чудесным елеем от образа „Споручницы”. Имя Бонческула стало известно по всей России. К нему обращались желающие получить список с чудотворной иконы. Многие передавали пожертвования через Дмитрия Николаевича. Казалось бы, он мог скопить небольшую сумму на образование своих детей и воспитанников. Но Бонческул, со свойственной ему честностью и верой, всегда вкладывал благотворительные деньги на нужные дела, предоставив Божьей Воле судьбы своих близких. Именно так, через своих духовных детей-благотворителей, помогает людям Святитель Николай. Пришла чудесным образом помощь и к самому Бонческулу. Его дочь и племянницу приняли в учебные заведения начальницы лучших пансионов, а затем, когда пришло время их замужества, купцы из города Елабуги пожертвовали крупные суммы на приданое девушкам. Неизвестные благотворители пожертвовали богато украшенные венцы в приходский храм, где было их венчание. Крестник Дмитрия Николаевича, мальчик-сирота, живший в доме Бонческула, был принят на казенный счет в юнкерское училище по желанию великой княгини Екатерины Михайловны, посетившей Николо-Хамовнический храм и квартиру Бонческула. А сын покойного брата Дмитрия Николаевича, его племянник, был определен в Павловский кадетский корпус в Санкт-Петербурге по приказу императора Николая I, который случайно встретил юношу на улице...

„Всякия утоли болезни, великий наш заступниче Николае: растворяя благодатная врачевания, услаждающая души наша…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 9)

… Николо-Хамовнический храм разделял судьбу столицы во времена Наполеоновского нашествия, но разграбление церковного имущества в 1812 году оказалось лишь малым испытанием по сравнению с угрозами и борьбой в годы советской власти. Эта тяжелая судьбоносная ноша легла на плечи замечательного пастыря — настоятеля церкви Святого Николы, протоиерея Павла Васильевича Лепехина (1880 — 1960).

„Спасти хотя душу, плоть твою духови покорил еси воистинну, отче наш Николае: молчаньми бо прежде и бореньми с помыслы, деянию богомыслие приложил еси…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 10)

Отец Павел в 1906 году закончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия. Через четыре года состоялось его рукоположение в священный сан, а с 26 августа 1912 года молодой Павел Васильевич начал свое служение в храме Святителя Николая Чудотворца. Он поселился неподалеку от церкви вместе со своей семьей. С этого времени необычные события незаметно вошли к жизнь Павла Лепехина. В этот же год в Великий пост заболела 10-тимесячная дочь Павла Васильевича. Болезнь быстро прогрессировала, и тогда отец Павел в Великую Субботу, отслужив молебен после литургии, принес чудодейственную икону „Споручницы грешных” домой, возложив на больного ребенка. С девочкой случился продолжительный нервный приступ, а потом, как бы очнувшись от долгого сна, она улыбнулась: её болезнь безвозвратно ушла!

В дальнейшем Богородица-Споручница исцеляла близких и прихожан отца Павла от разных болезней и невзгод. А в 1919 году, во время сурового голода гражданской войны, Павел Лепехин получил и помощь Чудотворца Николая: не имея уже в доме никакой пищи, отец Павел возвращался после своей службы в храме. Вдруг его остановил незнакомый человек: „— Батюшка, что вам трудно живется?” „— Да, ответил Павел Васильевич, — трудно…” „— Знаете, — говорит незнакомец, — шел я мимо Вашего храма. Думаю: отцу Павлу, наверное, не легко живется, ведь у него детки малые, нужно ему помочь. И вот что, батюшка, пойдите Вы на фабрику Гознак, у нас на берегу, обратитесь там к инженеру. Он Вам поможет…” (из текста книги „Московский храм Святителя Николая чудотворца”, М., 1998 г.)

Тот инженер, к которому пришел отец Павел, тут же выдал ему муки, крупы, масла и хлеба и попросил помочь в работе с документацией. С тех пор Павел Васильевич ежедневно ходил в контору и работал там по несколько часов, получая за это продовольствие…

„Пение Пресвятей Троице паче иных принесл еси, преблаженне Николае, умом, словом и делом: многим бо испытанием правоверная повеления уяснил еси, верою, надеждою и любовию наставляя нас…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 11)

Относительное благополучие церквей России закончилось в конце 1920-х гг. С 1928 года началось их систематическое уничтожение. Угроза сноса нависла и над храмом Святителя Николая. По настоятельным „просьбам” рабочей молодежи из фабрики „Красная Роза” власти объявили, что Николо-Хамовническое церковное здание доживает свои последние дни. Вечером перед Благовещением Пресвятой Богородицы должна была состояться последняя служба, а утром Павлу Лепехину следовало уже навсегда отдать от храма ключи. Взяв из киота чудотворный образ „Споручницы грешных” и скрыв его на груди под священнической епитрахилью, он в благоговейной молитве обошел храм. За ключами так никто и не пришел. Власти словно забыли о своем намерении. В память о Небесном Заступничестве Павел Лепехин решил каждый год обходить с иконой вокруг храма под Благовещение. Поступал он подобным образом и всякий раз, когда храму грозила опасность. В те годы никакого Крестного хода было нельзя устраивать. Поэтому, как вспоминали очевидцы, задолго до всенощной „… отец Павел шел вокруг храма один, прикрывая полой своего пальто чудную икону „Споручницы”… Об этом знали всего несколько человек. Находясь в клиросе в пределе Божьей Матери, они „…. осторожно подглядывали в окошко…” (из текста книги „Московский храм Святителя Николая чудотворца”, М., 1998 г.)...

После 1929 года Павел Васильевич вместе с семьей, как и многие другие Московские клирики, вынужден был по приказу властей покинуть свою квартиру. Теперь каждый день ему приходилось добираться до храма из далекого Подмосковья. Отец Павел вставал в 4 часа утра и более 2-х километров шел пешком до станции к первому поезду на Москву. Дорога была темная, пустынная и ухабистая. Поэтому он не раз падал в придорожные ямы и овраги. Потом от Московского Ярославского вокзала, дождавшись холодного трамвая, отец Павел долго ехал почти через весь город, чтобы успеть к началу своего Служения в Хамовническом храме. Но, как пишут в своих воспоминаниях его близкие, „… Господь хранил батюшку так, что он болел весьма редко, несмотря на переносимый холод и трудности…” (из текста книги „Московский храм Святителя Николая чудотворца”, М., 1998 г.).

… В годы Великой Отечественной войны Николо-Хамовнический храм вносил свой посильный вклад в общее дело борьбы. Постоянно звучали молитвы о даровании победы, служились молебны о болеющих и раненных, собирались пожертвования, вещи, продовольствие для фронта и нуждающихся в тылу. В то суровое время многих прихожан вдохновил на гражданский подвиг личный пример протоиерей Павла Лепехина. В войну ему было уже за шестьдесят. Но никакие треволнения и ужасы, бомбежки, задержки поездов и т.д. не могли остановить его от ежедневной работы. Церковь Святого Николая продолжала действовать даже в осень 1941 года, когда Москва находилась на осадном положении. Митрополит Николай Крутицкий потом напишет об отце Павле: „… В тяжелые дни вел себя как пастырь-патриот. Организовал в храме патриотические богослужения, сопровождал их речами патриотического содержания. Располагал верующих к жертвам на нужды обороны. Лично производил в храме сборы деньгами и вещами, сам жертвовал свои личные вещи на оборону…” (из текста книги „Московский храм Святителя Николая чудотворца”, М., 1998 г.).

…Павел Лепехин был в числе 16-ти человек Московского духовенства, которые были потом награждены медалью „За оборону Москвы”. За время своего многолетнего служения он был удостоен самых высоких знаков священнослужителя, в т.ч. правом служения Божественной Литургии с отверстыми Царскими вратами до молитвы „Отче наш” и правом ношения трех наперсных крестов (в т.ч. „патриаршего” креста). Но самая большая награда для отца Павла была дарована Свыше. Ему посчастливилось проводить торжественное празднование столетия со дня внесения в Хамовнический храм иконы „Споручницы грешных”. Это было 10 июня 1948 года. После литургии из храма вышли последовательно два крестных хода с иконами Вознесения Господня и „Споручницы грешных”. Очевидцы говорили, что сияло солнце и „…при свете его блистали белоснежные ризы…”. Перед иконой „Споручницы” бросали живые цветы. А 13 июня „… народу собралось такое множество, что весь церковный двор был полон, как на Пасху…” (Очерк жизни и служения отца Павла Лепехина. Машинопись).

… Есть фотография отца Павла, датированная 1955 годом, на фоне входа в Николо-Хамовнический храм. Наверное, все настоятели несут на себе Святую Печать Сокровенного Образа своего храма. По делам своим и по доброте сердца отец Павел был всегда достоин Покровительства Николы Чудотворца: глядя на эту фотографию, оживают легенды из жизни самого Чудотворца! „Благодать данную ти от Бога сведущии, радующейся твою память празднуем по долгу преславный отче Николае, и к чудному заступлению твоему вседушно притекаем…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 12)

… Собрать все легенды о людях, служивших Николо-Хамовническому храму верой и правдой не возможно. Имена каждого хранит Господь. Но самые важные истории стали известны. Так, благодаря архитектору Топоридзе линия строящегося в 60-е гг. Комсомольского проспекта затронула лишь часть прилегающей храмовой территории. Хамовническая церковь вновь избежала угрозы сноса: пострадали лишь старые церковные ворота и храмовый сад. Большие реставрационные работы были организованы в 70-е гг. усилиями отца Владимира Дивакова и церковного старосты Ивана Федоровича Гусева. Когда на фасадах храма были установлены иконы, а на воротах ограды появились кресты, на помощь Николо-Хамовническому храму пришел Николай Соболев, представитель госинспекции по охране памятников. С помощью архивов и старинных фотографий он доказал советским властям, что все изменения — лишь „восстановление исторического облика памятника архитектуры”. В 1992 г. из филиала Государственного исторического музея („Новодевичий монастырь”) удалось вернуть „полиелейный” колокол Николо-Хамовнической церкви (он был отлит ещё в 1685 году мастером Михаилом Ладыгиным).

„О, пресвятый и пречудный отче Николае, утешение всех скорбящих, нынешнее наше приими приношение, и от геенны избавитися нам Господа умоли…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 13)

… Не мало историй и чудес хранит в себе церковь Николы, что в Хамовниках. Сколько еще их будет — знает лишь Бог. Словно „Пряничный домик” из сказки, Николо-Хамовнический храм продолжает сиять всем москвичам на радость! „Возбранный Чудотворче и изрядный угодниче Христов, миру всему источай многоценное милости миро, и неисчерпаемое чудес море, восваляю тя любовию, Святителю Николае…” (Акафист Свят.Николаю, Кондак 1).

(Статья впервые была опубликована в Альманахе «Сокровенный Образ» 2003 года, выпуск 2 — «БЛАГОСЛОВЕННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ») http://findsmi.ru/54740

​