Жизнь замечательных икоников — Возвращение домой. Часть 3. Хруст костей

Часть 2. Брошенные щенки

Пока Амири готовилась, Бранум и Оска перешептывались. Воительница изо всех сил старалась не обращать на них внимания. Да и она все равно ничего не понимала. Они говорили на какой-то странной тарабарщине. Внезапно она вспомнила и это. Близнецы со своим тайным языком приводили Марука в ярость. Он думал, что дети смеются над ним. Марук постоянно твердил о том, что его сын станет таким же могучим воином, как и он сам.

Амири покосилась в сторону Бранума. Тот трясся от холода в прохладе пещерного воздуха, и сестра молча набросила ему на плечи собственный плащ. Вот тебе и амбиции Марука. Он не прожил достаточно долго, чтобы разочароваться в парне.

Амири повернулась, оставив эту мысль, и направилась к задней части пещеры. И правда тесновато. Она хмыкнула, приложив руку к камню.

— Что-то не так? — спросил Бранум.

— Да думаю, сколькими способами можно сдохнуть, если полезть в эту трещину, — задумчиво произнесла Амири.

— Могу перечислить, если это поможет, — сказал Бранум.

Она бросила на него равнодушный взгляд.

— Да нет, не поможет, — ответила воительница, после чего повернулась и боком протиснулась в щель.

Обычно узкие пространства не пугали Амири, но такая теснота пробиралась в самые глубины разума, где покоились древние первобытные инстинкты, готовые кричать о смерти. Это было убийственное место. Сковывающее, давящее, удушающее. Места не хватало даже чтобы поставить ровно ноги. Приходилось расставлять их под разными углами и протискиваться вперед плечами и икрами, подтягиваться на кончиках пальцев вытянутой руки. Бранум позади молился. Оска что-то пробормотала себе под нос или брату, Амири не разобрала. Повернуть голову, чтобы посмотреть, не получалось. Будто призраки нашептывали что-то за спиной.

А затем, внезапно, она освободилась. Стены проема отпустили ее и воительница легко шагнула в широкий туннель. Она размяла конечности, чтобы снять онемение.

— Прошла, — крикнула она назад.

Бранум вознес хвалу почти десятку богов и других сущностей, и звуки пыхтения и царапанья спешащих к ней близнецов усилились. Дальше путь стал легче, хоть быстрее двигаться они и не стали. Без солнца отслеживать время было трудно, а путешествие все тянулось. Они карабкались по каменным уступам, возвращались назад, когда заходили в тупик. Выхода не было, но и пещера не заканчивалась.

— Чувствую свежесть, — сказал, наконец, Бранум, театрально принюхиваясь.

Амири встала рядом и тоже проверила воздух.

— Туда, — сказала она, направляясь в боковой туннель. Воительница прошла всего лишь несколько шагов, и проход закончился в маленькой круглой комнате.

Пол был усеян костями.

Она потянулась за кинжалом, предупреждая остальных. Кости принадлежали животным... В основном. Посередине комнаты лежала половина туши оленя. Кровь засохла, но плоть еще не сгнила. Кровью была забрызгана половина помещения.

Но взгляд ее привлек не олень. Она смотрела на человеческие скелет, распластавшийся на выступе скалы в дальней части комнаты. К костям прилипли куски иссохшей плоти и истлевшей одежды. Пара обрывков кожаных доспехов все еще красовались на бедрах и груди. На них был выбит узор из отпечатков лап и закручивающихся линий, почти неразличимый спустя столько лет. Но Амири прекрасно его помнила.

— Как думаешь, кем они были? — спросил Бранум, осторожно входя в комнату. — Что они здесь делали?

— Какая разница? — спросила Оска. — Тут что-то жрет мясо. Не стоит нам здесь задерживаться.

Амири стиснула зубы.

— Разница большая, — сказала она. — Это Эрскар. Он был в этих доспехах в тот день, когда я его убила.

Оска выпустила воздух, сквозь сжатые зубы. Бранум настороженно выпрямился. — Я знал, что он в тот день был с отцом, но тела не нашли. Некоторые даже думали, что вы сбежали вместе.

Амири фыркнула.

— С Эрскаром? Ни за что на свете.

— Так он выжил? Почему-то сбежал сам? — задумчиво произнес Бранум.

— Никто из них не бросил бы свой клан, — выпалила Оска.

— Уж точно не без большей части потрохов. Эрскар был мертв. Все они были мертвы, — сказала Амири. Образ в ее сознании был все таким же свежим и реальным, как и в день трагедии. Они сами виноваты, подумала она. Они хотели ее смерти. Они ухитрились избежать слова "убийство", но привели ее туда, чтобы она встретила свой конец.

— Тогда как он здесь оказался? — спросил Бранум. и вдруг воскликнул, — О! — он указал на грудь Эрскара, и Амири сразу же поняла, о чем он. Она оставила Эрскара на земле без потрохов. Но ноги скелета были раздроблены, рука — сломана, а ребра — будто вскрыты.

Перитоны предпочитали живую добычу, но при нужде не гнушались и падали, как все остальные. Значит перитон, или его родитель, решил перекусить трупом и улетел с ним в горы. Он съел любимую часть тела, а до остального, видимо, не добрался. Но ни один перитон не стал быть гнездиться в пещерах, куда едва пролазит.

— Наружу туннелей нет. А как насчет пути наверх? — задумчиво произнесла Амири.

Бранум кивнул и поднял кристалл, вглядываясь в потолок. И действительно. Дымоход, ведущий наверх. И шире, чем та трещина. Достаточно широкий, чтобы труп крупного мужчины в него провалился и, забытый, гнил год за годом.

— Наш выход, — сказала Амири.

— Похоже на то, — согласился Бранум.

— Знаете, если сюда так часто падают объедки со стола перитона... — начала Оска.

Амири кивнула. — Он ест там наверху. А это значит, что скорее всего там его гнездо.

— Ох. Прекрасно, — отозвался Бранум.

— Других вариантов у нас нет, — сказала Амири, — так что начинайте карабкаться. Она без сомнения предпочла бы схватку с перитоном сидению с этими щенками.

— Погоди, — сказала Оска.

— Тебе тут что, начинает нравиться? — спросила ее Амири, но Оска покосилась на Бранума, который пытался скрыть свою хромоту, но при этом сильно запыхался и был бледен, словно брюхо рыбы.

— Нам надо немного отдохнуть, — сказала Оска.

— С отдыхом или без, я не осилю подъем, — морщась, сказал Бранум. — Если сможете подняться и закрепить веревку, например...

— Поднимаются все, — сказала Амири. Она не собиралась бросать парня. И уж точно не собиралась никуда идти на пару с его сестрой. Бранум рядом был единственным способом быть уверенным, что никто из них не умрет.

— У нас есть веревка. Мы будем закреплять на ходу, помогать тебе, — сказала Оска, — но я бы предпочла это делать после отдыха и на сытый желудок.

Живот Амири заурчал, словно по сигналу.

— Надеюсь, у тебя есть еда, потому что тот олень давно перестал вызывать аппетит, — сказала она.

Оска коротко кивнула, и под их общим натиском Бранум сдался. Девушка отложила рюкзак, достала соленую рыбу, толченые сушеные ягоды, завернутые в кожу, и горсть орехов. Она разломила рыбу на три части. Амири думала, что ей дадут порцию поменьше, но Оска разделила все поровну. Пусть и уронила порцию в руку Амири, будто боялась к ней прикоснуться.

— И это все? — спросила Амири.

Оска пожала плечами, протягивая брату его долю.

— Все, что есть. Я же говорила, дичи было мало.

— Вы же еще так молоды. Клан не должен позволять вам голодать, — обеспокоенно сказала Амири. — Не детям Марука.

За годы изгнания она достаточно часто возвращалась в воспоминаниях к последнему дню, и гораздо реже к предыдущему. Было больно вспоминать, как клан издевался и насмехался над ней за спиной, обсуждал ее смерть с радостным предвкушением. Но эта боль была неразрывно связана с гневом. А гнев был ее союзником.

Тяжелее было возвращаться к более ранним воспоминаниям. К тем, в которых Марук не смеялся над ней, а они смеялись вместе. Вспоминать не то, как он погиб, рассеченный напополам под напором ее ярости, а то, как они бегали наперегонки, боролись и дружески препирались. Она часто вызывала у Марука смех. Его жена считала, что Амири плохо на него влияет. Сама же воительница думала, что Марук был один из немногих, кто видел в ней не женщину, что должна знать свое место, но воина, что заслужил его.

— Какое-то время так и было, — сказал Бранум. Он сел, вытянув ноги, и начал ковыряться в еде. — У нас было все, что пожелаешь. Все твердили мне, как я оправдаю надежды и наследие отца. Стану великим воином, как он. А когда этого не случилось, они потеряли интерес.

— Кому-то надо было добывать еду, — сказала Оска. Она склонилась над едой, избегая встречаться с Амири взглядом, — но от этого стало только хуже. Почти все обратились против нас.

— За то, что вы пытались прокормить себя? Я знаю, что для женщин это необычно, но...

Оска подняла голову, и в глазах ее горела ненависть.

— Теперь не просто необычно. В Шести-то медведях? После того, что ты сделала? "Смотри, что происходит, когда позволяешь женщине думать, что она воин", сказали они.

— Думаешь, я этого не слышала? "Смотри, а то будешь как Амири", говорили они другим девушкам. Меня это не останавливало, — сказала Амири. Она всегда считала это своеобразным предметом гордости. "Как Амири" означало быть сильной, умелой, неудержимой. Она не хотела того, в чем ей было отказано: мужа, детей, дней, проведенных у огня за дублением шкур, добытых другим охотником.

— И посмотри, что из этого вышло, — мрачно сказала Оска. — Думаешь, девушкам в Шести медведях разрешают даже смотреть на меч после того, как ты доказала, какие бедствия случаются, если позволить женщине сражаться? Я даже еду для себя и брата добыть не могу, не прячась от клана. Может быть остановиться следовало. Не переть напролом. Может быть девушкам после тебя было бы легче.

Амири хмыкнула.

— Я не собираюсь отказываться от своей сути. Ни для кого. Жизнь, которую клан хотел для меня, меня бы убила.

— Тогда ушла бы, — прошептал Бранум. Они удивленно посмотрели на него. Все это время он молчал и просто смотрел вдаль, но теперь в его взгляде звенело напряжение. — Ты могла просто уйти.

— Мои собственные сородичи, твой отец, подстроили мою смерть, — прорычала Амири.

— Ничего они тебе не делали. Просто позволили сделать все самой, — сказал Бранум.

Амири покачала головой.

— Они хотели моей смерти. Они предали меня. И я...

— Могла уйти, — повторил Бранум. — Опасности не было. Они не представляли для тебя никакой угрозы. Ты могла просто уйти и жить дальше, чтобы доказать, что они ошибаются.

Он был неправ. Кто-то другой мог бы уйти, но не Амири. В тот день кто-то должен был умереть, либо она, либо они. Другого пути для нее не будет никогда.

— Надо идти, — резко сказала Оска, стряхнула крошки с пальцев, встала и протянула руку брату.

Амири не знала, как объяснить случившееся, чтобы эти двое поняли. Бранум не так уж и ошибался. Она не защищалась. И к случившемуся привела ее собственная глупая гордость и бахвальство.

К предательству со стороны собственных сородичей. К унижению. К изгнанию из дома, ведь как она могла вообще вернуться, после того как узнала, что они задумали. Они хотели ее сломать, или привести ее к смерти.

И она не могла уйти. Она не могла. Кто-то другой мог. Ушел бы. Ничто мешало ей, кроме нее самой. Ее ярости. Ее горя по поводу всего, что в те ужасные минуты было так жестоко вырвано.

Она должна была уйти. Но Амири из Шести медведей не смогла.

Теперь — может быть. Но Амири без клана — это не та женщина, которую тогда заманили в горы. Не та, что тогда ушла. И она не могла вернуться в прошлое, занять место Амири из Шести медведей и сделать выбор за нее.

Ей оставалось лишь двигаться вперед.

Вверх.

Оставалось лишь продолжать карабкаться.

Kate Alice Marshall
https://paizo.com/community/blog/v5748dyo6shyh

Часть 4. Об убийстве сородичей