Халед Хоссейни «Тысяча сияющих солнц» - рецензия П. Можейко
«Великие души переносят страдания молча». (Фридрих Шиллер)
НАЗВАНИЕ: Тысяча сияющих солнц
АВТОР: Халед Хоссейни
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: A Thousand Splendid Suns
ISBN: 978-5-86471-674-8
ГОД ИЗДАНИЯ: 2014
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Фантом Пресс»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июнь 2023
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕВ древнейшем монастыре Хор Вирап, колыбели христианства в Армении, стоит церковь Сурб Аствацацин (Пресвятой Богородицы). Это необычно красивое и спокойное место у подножия горы Арарат.
Пару месяцев назад я посетил его и заметил на колоннах входной группы церкви нацарапанные надписи, многие из которых представляли собой просто даты: «1917», «1942», «1991»… Долго стоял я в задумчивости, пытаясь соотнести кажущийся вечным покой этого места и те трагические события, которые развивались в мировой истории в эти годы. Революции, тотальные войны, распад государств, борьба за суверенитет и этнические конфликты… а Хор Вирап все стоит и стоит, как замковый камень в арке древнеримского акведука. Это то постоянство, которое вдохновляет и восхищает, которое заставляет задуматься, как принято говорить, «о вечном». Но у постоянства бывает и другая сторона.
Вторая книга американского писателя афганского происхождения Халеда Хоссейни «Тысяча сияющих солнц» (2007), как и первая книга «Бегущий за ветром» (2003) посвящена трагической истории Афганистана второй половины ХХ века и семейным отношениям на ее фоне. Но если в «Бегущем за ветром» Хоссейни исследует взаимоотношения между отцом и сыном, то второй роман писателя сконцентрирован на женских персонажах, и посвящен не только бедственному положению женщин в этой восточной мусульманской стране, но и проблематике отношений между матерью и дочерью.
Халед Хоссейни с достоинством выдержал «проклятье второй книги», и написал роман пусть и слабее первого, но действительно хороший, и более того, отличным образом дополняющий первый. Он продолжает наносить Афганистан на литературную карту мира, через художественные образы открывая эту страну для широкой аудитории и предлагая обратить внимание на ее проблемы и их сложные исторические, культурные, религиозные и политические предпосылки. Основной прием писателя, который можно обнаружить в каждом из его произведений – это семья в динамике своего развития: через родственные связи, географию и время (поколения). Повествование в «Тысяче сияющих солнц» линейное, с небольшими экскурсами в прошлое. Первую половину книги мы поочередно читаем главы о жизни каждой из двух главных героинь, но после, их судьбы переплетаются, чтобы изменить друг друга навсегда.
Многие читатели считают романы Хоссейни излишне сентиментальными, но не стоит путать сентиментальность и эмоциональность. Безусловно, череда несчастий, лишений и потерь, которыми насыщена жизнь едва ли не каждого персонажа, вызывает бурю эмоций, но эмоции эти вызваны самими событиями, а не желанием писателя лишний раз «надавить коленом на слезные железы» читателя. Хоссейни вообще довольно внимателен к деталям и реалистичности происходящего. И хотя «Бегущий за ветром» и «И эхо летит по горам» в чем-то похожи на притчи или сказки, в основе их реальная история и быт афганцев. С этой точки зрения, «Тысяча сияющих солнц» самый далекий от притчевости и самый беспросветный роман Хоссейни, хотя и он имеет в финале что-то радостное. В основу этой истории легли впечатления автора от его визита в Афганистан в 2003 году:
«Весной 2003 года я поехал в Кабул и помню, как видел этих одетых в бурки женщин, сидящих на углах улиц с четырьмя, пятью, шестью детьми, просящих милостыню. Я помню, как они шли парами по улице, а за ними шли их дети в лохмотьях, и удивлялся, как жизнь довела их до такого состояния... Я разговаривал со многими из этих женщин в Кабуле. Истории их жизни были поистине душераздирающими...»
Перед нами история двух афганок, которых разделяет одно поколение.
Мариам родилась в Герате в 1959 году. Она «харами» - незаконнорождённый ребенок богатого бизнесмена Джалиля и его домработницы Наны. После рождения Мариам, Джалиль вынужден был уволить Нану, и та жила вместе с дочкой в бедности на окраине города. Мариам все время подвергалась насмешкам и издевательствам из-за своего происхождения. К тому же, несмотря на всю любознательность Мариам, у Наны не было средств на образование дочери, а единственный завет, который передает ей мать – это умение терпеть. Вот какой разговор происходит между Наной и муллой Файзуллой, выступающим за обучение девочки:
«Нана резала в кухне лук. Стоило мулле заговорить с ней, как она даже нож уронила.
– Это еще зачем?
– Если девочка хочет учиться, моя дорогая, ей надо разрешить. Пусть получит образование.
– Учиться? Чему, мулла-сагиб? – резко спросила Нана, прищурившись на Мариам.
Та потупилась.
– Что толку учить девчонку вроде нее?
Все равно что выставлять плевательницу на яркий свет. И чему полезному ее научат в этой школе? Женщинам вроде нее и меня в жизни нужно только одно. Ну-ка, посмотри на меня.
– Ты не должна так говорить, дитя мое. – Посмотри на меня.
Мариам подняла глаза.
– Только одно. Терпение. Тахамуль.
– А что надо терпеть, Нана?
– Насчет этого не беспокойся. Хватило бы сил все перенести».
В этом диалоге уже можно заметить россыпь ограничений, которые накладывает на женщину ее пол, происхождение и достаток. Тут мы видим, что на обучение нужно «разрешение», что само образование – еще не гарантия хорошей жизни и возможности использовать знания, ну и конечно, еще и пронизывающий диалог фатализм.
Джалиль навещал юную Мариам раз в неделю, пока однажды, на её день рождения, не нарушил обещание сводить в кинотеатр и заставил провести ночь на улице у порога своего богатого дома в Герате. Пока девочка пропадала в городе, ее мама, и без того обозленная на мир, отчаявшаяся и ревниво относящаяся к визитам Джалиля женщина, покончила с собой. Когда бездушное богатство и изматывающая бедность соприкасаются, ничего хорошего из этого не выходит.
Джалиль забирает осиротевшую Мариам к себе домой, но лишь на время, а вскоре находит ей жениха – овдовевшего сапожника из Кабула, который значительно ее старше. Девочка становится законной женой Рашида и уезжает с ним в столицу. Уже в первые дни в Кабуле новоиспеченный муж, пока еще очень доброжелательный, оказывает Мириам знаки внимания, характеризующие его отношение к девочке как к сексуальному объекту и домашней прислуге.
«Мариам надевала бурку впервые в жизни. Хорошо, что ей помогал Рашид. Головной убор оказался тяжелым и тесным, и было ужасно непривычно смотреть на мир через сетку. Мариам попробовала пройтись в новом наряде по комнате. Оказалось, она все время наступает на длинный подол и спотыкается, а накидка лезет в рот.
– Ничего, привыкнешь со временем, – успокоил муж. – Еще успеешь полюбить этот наряд».
По соседству с Рашидом и Мариам живет интеллигентная семья школьного учителя Хакима и его жены Фарибы. У них два старших сына, и девочка Лейла, родившаяся в 1978 году. Семью Хакима можно назвать идеальной, и Лейла живет в атмосфере заботы и внимания. Родители плотно занимаются образованием дочери, и она растет самостоятельной и смелой. Лейла дружит с Тариком, одноногим мальчиком чуть старше ее, сыном плотника.
Можно сказать, что Лейла и ее семья является полной противоположностью Нане и Мариам. Хоссейни рисует в ней альтернативный взгляд на женский характер в условиях Афганистана. И это очень важный момент, учитывая то, как будет развиваться эта история дальше. На примере Лейлы и Мариам мы видим, что несмотря на то, что женщины в мусульманском мире не обладали такими же обширными правами и возможностями, как например женщины в Европе, тем не менее, их судьбы тоже могли быть разными.
Но как это часто бывает, войны и революции уравнивают всех. И война снова пришла в Афганистан в конце 1970-х. Гибнут ушедшие воевать сыновья Фарибы, что буквально сводит ее с ума. А семья Тарика решает уехать прочь от войны в Пакистан. К этому времени Лейла и Тарик уже не скрывают своих чувств, и за день до отъезда между ними происходит первая ночь любви.
«Они сцепили руки, потом еще и еще. Тарик погладил ее по ладони. Лейла позволила. И когда он наклонился к ней и припал губами к ее губам, она тоже позволила. Все мудрые слова мамы про репутацию и птичку-майну показались вдруг Лейле чепухой. Ведь правда – перед смертоубийствами и грабежами, перед всей этой грязью и мерзостью, творящейся вокруг, – какой пустяк сидеть вот так под грушей и целоваться с Тариком. И когда Тарик припал к ней, она откинулась назад и ответила на поцелуй, чувствуя, как колотится сердце, прерывается дыхание и наливается огнем все тело».
После советско-афганского конфликта в 1990-е последовала война гражданская:
«Удивительно, как быстро все запуталось. Сформированный до срока Руководящий совет избрал президентом Раббани. Прочие группировки завопили о кумовстве. Масуд призвал к спокойствию и терпению. Хекматьяр – чья кандидатура даже не рассматривалась – пришел в ярость. Хазарейцы, припомнив долгие годы презрения и унижений, преисполнились возмущения. Посыпались оскорбления. Прозвучали обвинения. Переговоры сорвались, и двери захлопнулись. Город напряженно затаил дыхание. В горах «калашниковы» были приведены в полную боеготовность. Когда не стало общего врага, вооруженные до зубов моджахеды увидели врагов в бывших союзниках. И день расплаты для Кабула настал. Когда ракеты дождем посыпались на столицу».
Семья Лейлы также собирается уезжать прочь из страны, но война вносит свои коррективы в судьбу девушки. Во время сбора вещей в дом попадает снаряд, и родители Лейлы погибают, а сама она получает контузию и глохнет на одно ухо.
«Фариба, эти люди не знают ничего, кроме войны. Они ходить учились с пистолетом в руке».
Лейлу забирают к себе и выхаживают Рашид с Мариам. Но, как оказалось позже, сапожник преследовал свои цели. Дело в том, что Мариам так и не смогла родить ему детей и возместить тем самым утонувшего сына от первого брака. Лейла должна была стать второй женой Рашида и потенциальной матерью наследника. Мариам была против, но кто ее спрашивал…
«– Послушай, – интонация у него была умиротворяюще-снисходительная, – я знал, что ты будешь против. Я тебя не осуждаю. Но ты же сама видишь, что получается. Поверь, так будет лучше. У тебя появится помощница по дому, а у нее – убежище. Дом и муж – большое дело, особенно в наше время. Видела, сколько вдов ночуют на улице? Да за то, чтобы заполучить спутника жизни, они убить готовы! Если подумать, это такой бескорыстный, благородный поступок с моей стороны! – Он осклабился. – Ей-ей, хоть медаль давай!»
Да и у Лейлы не было выбора. Она поняла, что беременна, а жизнь у Рашида гарантировала хотя бы кров и еду ее будущему ребенку. ИХ с Тариком будущему ребенку.
Так две судьбы: необразованной, незаконнорождённой, выросшей в бедноте Мариам и свободолюбивой, очень умной и выросшей в хорошей полноценной семье Лейлы – пересекаются в стенах одного дома и одной семьи. Так реалии Афганистана уравняли всю ту разницу, которая была между ними.
В наставлениях мужа между строк хорошо читается вся глубина трагедии, лицемерия и неравенства, которым наполнены отношения между мужем и женой в афганской семье:
«– Это все теперь неважно. Главное, я твой муж и обязан блюсти не только твое доброе имя, но и наше, то есть честь и гордость нашей семьи. Это мой долг. И я об этом позабочусь. Ты ведь – царица, малика, а этот дом – твой дворец. Мариам выполнит любое твое пожелание, только попроси. Ведь так, Мариам? А если взбредет на ум что-нибудь особенное, я все сделаю. Такой вот из меня муж. Взамен прошу только об одном. Не смей выходить из дому без меня. Только и всего. Просто, правда? Если тебе срочно понадобится что-то, без чего никак не обойтись, пошли Мариам, она сходит и принесет. У меня к вам разное отношение? Так ведь одно дело – управлять «Волгой», и совсем другое – «мерседесом». И еще вот что. Когда мы вместе выйдем из дома, обязательно надевай бурку. Это для твоей же безопасности. В городе полно мужчин, которых снедает похоть. Им порой все равно, есть у женщины муж или нет. Так-то.
Рашид откашлялся.
– Когда меня нет, Мариам будет моими глазами и ушами. – Он свирепо посмотрел на Мариам, будто подкованным башмаком в висок ударил. – И не потому, что я тебе не доверяю. Как раз наоборот. Ты вообще мудра не по годам. Но ты все-таки очень молоденькая, Лейла-джан, а юные женщины нередко ошибаются. Недоглядел – жди беды. А уж Мариам ничего дурного не допустит. А ошибешься – поправит…»
Казалось бы, общее для обоих положение покорных жен и хозяек по дому, с довлеющим над ними презрением и эксплуататорскими замашками супруга, должно было сплотить Лейлу и Мариам, но отношения между ними долго были враждебными, особенно со стороны Мариам, и особенно после того, как Лейла родила Азизу.
«– Я как раз хотела поблагодарить тебя за заботу обо мне…
– Если бы я только знала, – прошипела Мариам, – что ты уведешь у меня мужа, я бы ни за что не стала тебя кормить и обмывать.
– Да разве…
– На мне кухня и мытье посуды. На тебе – стирка и уборка. Все остальное будем делать по очереди. И вот еще что. Ты ко мне в подружки не набивайся. Я уж лучше одна как-нибудь. Ты меня оставляешь в покое, а я – тебя. Вот так и будем жить. По моим правилам».
Рашид относится к жене как к какой-то вещи, как к аппарату для создания потомства и удовлетворения низменных удовольствий: еда, секс… Он жалкий конформист, и приход к власти талибов, еще более усугубляющий положение женщины в обществе и семье, ему только на руку.
«– У них нет прошлого. – Рашид закурил и уставился в потолок. – Они ничего не знают ни о своей стране, ни о мире. Это так. По сравнению с ними Мариам – прямо университетский профессор. Но что мы видим вокруг? Продажные, жадные командиры моджахедов, торгующие героином и вооруженные до зубов, объявляют друг другу джихад и убивают всех, кто стоит у них на пути. Талибы, по крайней мере, чисты и неподкупны. И они настоящие мусульмане. Уж они-то принесут с собой мир и наведут порядок. Положат конец смертоубийству. А то ведь носа на улицу не высунуть. Покончат с обстрелами. Тут есть над чем подумать».
Своих жен Рашид «защищает» как имущество, но при этом ненавидит как их, так и дочку:
«– Моджахеды силой загоняют мальчишек в свои ряды, – говорил он. – Хватают прямо на улицах, автомат к голове – и вперед. А если враждебная группировка поймает такого новобранца, его мучают, истязают. Раздавливают яйца плоскогубцами, пытают электрическим током. Молодой парень показывает им, где живет, и они врываются к нему в дом, убивают отца, насилуют мать и сестер.
Рашид взмахнул револьвером:
– Пусть только попробуют вломиться в мой дом. Я им яйца-то отстрелю! Я им головы посшибаю. Вам повезло: вашему мужу сам шайтан не страшен.
Тут Рашид заметил подкравшуюся к нему Азизу.
– Убирайся! Пошла вон! Нечего ко мне приставать. Даже не проси, все равно на руки не возьму. Лучше проваливай, пока на тебя не наступили».
Тут стоит отметить, что если для мужчины жена – это лишь «вещь», а не спутник, друг, собеседник, объект внимания (а не ревности) и живого интереса, то он остается одинок в своем доме. А если еще жена не дает ему наследника, то одиночество это кажется вечным, а существование – бессмысленным. Сколько мебели не расставляй по комнатам, как не застилай холодный бетон дорогими коврами – эти комнаты по-прежнему будут пусты и безжизненны. Люди не одиноки тогда, когда чувствуют, что рядом с ними есть кто-то, кому они интересны и важны, но если ты относишься к человеку, как к безвольной тени, то стоит ли ожидать от нее доброты и искреннего сочувствия? И какая разница тогда, одна у тебя жена или восемь? Ты останешься также одинок. Правда, с точки зрения Рашида и ему подобных, разница есть: ведь чем больше жен, тем больше вероятность родить наследника, единственное, в чем видит смысл, верящий в традиции сапожник. Так и бродят по дому две тени и кровожадный охотник…
«Днем девчонка была для Мариам скрипом кровати, звуками шагов над головой, плеском воды в ванной, звяканьем ложечки о стакан. Они ведь почти не виделись: так, иногда пронесется по лестнице смутная волна и скроется наверху. Правда, порой они случайно сталкивались нос к носу – в узкой передней, в кухне, у входной двери, – и тогда между ними словно искра проскакивала. Девчонка подбирала платье и извинялась, а Мариам молча наблюдала, как разгорается румянец у нее на щеках. Случалось, от Лейлы пахло Рашидом – его потом, его табаком, его ненасытностью. В жизни самой Мариам давным-давно уже не было места плотской любви, чему она была только рада. До сих пор ее подташнивало при одном воспоминании о супружеском долге, каким его представлял себе Рашид. По вечерам избегать друг друга не получалось. Рашид сказал, что они – одна семья, а значит, должны трапезничать вместе».
Однажды Лейла, которая, в общем-то, несмотря на свое положение заложницы, никогда не скрывала своего презрения к мужу, заступилась за Мариам, когда Рашид снова избивал ее. Это в корне поменяло отношение между двумя женщинами. Мариам вдруг осознала, насколько она привыкла безвольно принимать насилие над собой, и насколько отвыкла видеть смелость и заботу о себе. Лед между Мариам и Лейлой растаял, а Азизу первая жена стала воспринимать как свою внучку (а саму Лейлу как дочку).
«Лейла во все глаза глядела на обвисшие щеки, на морщинки в уголках глаз, на глубокие складки вокруг рта, говорящие сейчас… нет, не о враждебности – но о невысказанных печалях, неразделенных тяготах, нелегких испытаниях. Если бы Лейла столько прожила здесь, она бы, наверное, тоже была такая.
– Я не могла допустить. Просто дикость. В доме, где я выросла, никто себе такого не позволял.
– Твой дом теперь здесь. Ничего, привыкнешь.
– К побоям? Никогда!
– Он и на тебя руку поднимет, дай срок. – Мариам вытерла тряпкой руки. – Ты ведь ему дочку родила. Значит, кругом виновата».
Девушки сговорившись, решают убежать в Пакистан, но на границе мужчина, которому они доверили сопровождения себя через пограничный пункт, предал их (женщинам без сопровождения мужчины было запрещено появляться на улице).
«– Отпустите нас, господин… – к лацкану пришпилен значок с именем полицейского, – господин Рахман. Ведь ваше имя означает «честь». Смилуйтесь над нами. Ну что вам стоит отпустить двух несчастных женщин? Какой от нас вред? Мы же не закоренелые преступницы.
– Не могу.
– Умоляю вас.
– Я исполняю закон, хамшира, – значительно произносит Рахман. – Мой долг поддерживать порядок.
Лейлу разбирает смех, хоть она и в отчаянии. О каком порядке речь, когда моджахеды такое творят, когда вокруг сплошь грабежи, убийства, изнасилования, пытки, казни, обстрелы, тысячи невинных жертв? Порядок. Постыдился бы.
Но вслух Лейла говорит другое:
– Если вы отправите нас домой, он с нами такое сделает… словами не опишешь.
Полицейский старается не отводить глаз. – Каждый – хозяин у себя в доме.
– А как же тогда закон, господин Рахман? – Из глаз у Лейлы текут слезы ярости. – И где будете вы со своим порядком?
– Полиция не вмешивается в семейные дела, хамшира.
– Еще бы вы вмешивались. Когда речь идет о мужчине, вы целиком на его стороне».
Девушек возвращают в дом, после чего Рашид сильно избивает их, выбивая зубы.
Лейла вновь беременеет. На этот раз это ребенок Рашида, и сам этот факт вызывает у девушки отвращение. Она пытается самостоятельно совершить аборт, но вовремя останавливается, потому что понимает, что ребенок ни в чем не виноват.
«Азизу она обожала с самой первой минуты, как только почувствовала в себе биение новой жизни, никакие сомнения ее не мучили. А сейчас мучают. Как ни чудовищно, Лейла боится, что не сможет заставить себя полюбить будущего ребенка. Ведь его отец Рашид, не Тарик. И вот в руках у нее спица. Но что-то ее останавливает, не дает совершить непоправимое. Минуты бегут. Нет. Она не смеет. Спица падает на пол. И дело тут не в том, что она боится истечь кровью или согрешить. Да, между ней и Рашидом идет война. Но оказывается, даже на войне не все средства хороши. Это моджахедам наплевать на невинные жертвы. А Лейла не может позволить, чтобы на нее пала кровь невинного. Ведь сколько ее уже пролито».
Родился сын Залмай. Шел 1997 год. Сын души не чаял в отце, и это было взаимно. Казалось бы, вот он счастливый Рашид и выдохнувшие свободно жены. Но тем временем, Афганистан тонет в пучине гражданской войны. Мастерская Рашида сгорает, и он перебивается мелкой подработкой. Семья голодает. Азизу Рашид вынужден отдать в приют, потому что там ее хотя бы регулярно кормят.
Само рождение Залмая – это очень эмоциональный эпизод в романе, рассказывающий о той стороне угнетения афганских женщин, который редко попадает в новостные сводки. С приходом талибов женщины обязаны были обращаться за медицинской помощью исключительно в специальные «женские» учреждения. Прийти туда женщина может только в сопровождении родственника-мужчины. Работали там также женщины, причем в бурках (что неудобно, небезопасно, да и просто ограничивало врачу обзор и стесняло действия). В этих больницах не хватало как специалистов, так и медикаментов. И вот, Лейле пришлось вытерпеть кесарево сечение без наркоза… В тоже время конформизм отца, хуже трусости:
«Забот у Рашида в связи с предписаниями талибов почти не прибавилось. Велено отращивать бороду – он отрастил. Велено регулярно посещать мечеть – он посещал. Надо так надо. К талибам Рашид относился снисходительно, словно к сумасброду-родственнику, скорому как на веселье, так и на расправу.
По средам, когда зачитывались списки приговоренных к различного рода наказаниям, Рашид слушал «Голос Шариата», по пятницам ходил на стадион «Гази», где покупал себе «пепси» и глазел на публичные казни и экзекуции. Вечером в постели он с непонятной радостью расписывал Лейле, как несчастных хлестали кнутом, как рубили руки и головы, как вешали.
– Сегодня я видел, как один человек перерезал глотку убийце своего брата, – заливался Рашид, окутываясь клубами табачного дыма».
Пришедший талибан дает Рашиду еще один инструмент угрозы и манипуляций женами. В приведенном ниже диалоге хорошо виден мещанский взгляд бывшего сапожника, его зависть к образованности Лейлы и насмешка над ней. Подсознательно он понимает, что, хотя и может легко и безнаказанно убить каждую из жен, это не сделает его правым.
«– Я вот что тебе скажу. Если мне придет охота – может, и не придет, но как знать, как знать? – я легко смогу вышвырнуть Азизу вон. Как тебе это понравится? А то отправлюсь к талибам и объявлю, что у меня имеются подозрения на твой счет. Этого будет достаточно. Как ты считаешь, кому они поверят? И что с тобой сделают?
Лейла отодвинулась в сторону.
– Хотя вряд ли я на это пойду. Не стоит, пожалуй. Но ты меня знаешь.
– Ты достоин презрения, – сорвалось у Лейлы.
– Как ты любишь швыряться словами! Терпеть не могу. Даже когда сопливой девчонкой носилась по улицам со своим калекой, все равно нос задирала. «Я такая умная, я столько книг прочла». И где он теперь, твой ум? Сильно тебе помог? Это я тебя спас от панели, а не твои книжки. И после этого я достоин презрения? А как ты думаешь, многие женщины в этом городе на все бы пошли, только бы заполучить такого мужа, как я? Да добрая половина. Убили бы, если надо».
Когда-то, когда Лейла только стала молодой женой Рашида, в их дом пришел незнакомец, который рассказал о том, что был свидетелем тому, как семья Тарика попала под обстрел и он погиб. Но вот однажды, на пороге дома Рашида неожиданно появляется сам Тарик. Как оказалось, тот гость был подставным «свидетелем», которому за ложь заплатил сам Рашид. Между Тариком и Лейлой вновь вспыхивает искра взаимных чувств. Более того, Лейла признается, что Азиза – его дочь. Рашида в это время нет дома, но, когда он вечером возвращается домой, Залмай рассказывает папе, что в доме был чужой мужчина. В порыве ревности, Рашид душит Лейлу и тут Мариам решается на самый смелый поступок в своей жизни – она убивает штыком лопаты своего мужа.
Такое не прощается, особенно в талибском Афганистане. Становится понятно, что надо бежать. И тут Мариам совершает еще один знаковый для своей судьбы поступок: остается, а стало быть, берет всю вину на себя.
«Мариам расплетает Лейле тугую косичку.
– Я остаюсь здесь. Мне в жизни больше ничего не надо. Все, о чем я мечтала девчонкой, ты мне дала. С тобой и с твоими детьми я была счастлива. Вот и все, Лейла-джо. Только не грусти».
Вся трагедия этого эпизода в том, что Мариам счастлива «чужой жизнью», и этого ей достаточно. Это лишний раз подчеркивает, в каком угнетенном положении находятся эти женщины.
Тарик, Лейла и ее дети уезжают в Пакистан. Там они женятся и ведут относительно спокойную жизнь. Мариам же признается талибам в убийстве. Суд над ней скор, и такое «правосудие» говорит само за себя:
«Главный судья привстал и поморщился от боли. В его суровом взгляде вроде бы проблескивало сочувствие.
– Я верю твоим словам о необузданном характере мужа. Но меня до глубины души возмущает твое зверское преступление. Как же так: его маленький сын плачет наверху, а ты в это время убиваешь мужа?
Я скоро умру, и мне хочется проявить милосердие. Я бы простил тебя. Но когда Господь призовет меня и скажет: «Разве это твое дело – прощать, мулла?» – что я ему отвечу?
Два других судьи согласно закивали.
– Что-то говорит мне: ты не безнравственная женщина, хамшира. Но деяние твое безнравственно. И ты должна за него поплатиться. Шариат не оставляет сомнений на этот счет. Он велит отправить тебя туда, где вскоре окажусь и я сам. Ты поняла?
– Да, – сказала Мариам, не поднимая глаз.
– Да простит тебя Аллах.
Приговор дали Мариам на подпись. Три талиба смотрели, как Мариам вписывает свое имя – мим, ра, йа и опять мим. Двадцать семь лет назад за столом Джалиля она тоже ставила свою подпись на документе – и тоже под пристальным взглядом муллы».
Так и поместилась трагическая жизнь Мариам между двумя подписями: в свидетельстве о браке с Рашидом и в смертельном приговоре.
После того, как талибы были изгнаны из Кабула, Тарик и Лейла решают вернуться. Заехав по пути на родину Мариам, Лейла получает от сына муллы шкатулку с наследством, которую оставил давно умерший и осознавший свою вину перед дочерью Джалиль. Тарик с женой на эти деньги ремонтируют помещения приюта, где когда-то содержалась Азиза, и занимаются воспитанием сирот. Лейла беременеет в третий раз, и теперь надеется, что это будет дочка, назовет она ее Мариам.
Так вот о постоянстве… С 1959 по 2003 год в Афганистане произошли многочисленные события. За это время страна была королевством, республикой, диктатурой, эмиратом. Здесь произошло несколько революций, и катком прошлась не одна война, в том числе гражданская. Афганистан был и относительно светским, и абсолютно религиозным. В нем боролось между собой западное и восточное, коммунистическое и капиталистическое, религиозное и атеистическое мировоззрения. Но несмотря на все это, положение женщин в этом обществе было крайне ненадежным и, как правило, угнетенным, обреченным на неравенство в правах, браке, образовании и том самом, прописанном еще в Декларации независимости США «праве на стремление к счастью». Вот она противоположность упомянутому в начале рецензии покою Хор Вирапа.
Бесправие женщин в некоторых мусульманских странах сегодня не откровение. И история не стоит на месте: массовые протесты недавнего времени из-за побивания камнями женщин «не там» снявших паранджи тому доказательство. Казалось бы, что роман Хоссейни – это еще одна попытка последовательно, внимательно, достоверно, эмоционально перечислить те страдания, которым даже сегодня и сейчас подвергаются миллионы женщин. Но чем она тогда лучше хорошо написанного журналистского расследования, фоторепортажа или доклада комиссии по правам человека? Во-первых, конечно тем, что художественный текст позволяет больше проникнуться персонажами, примерить их на себя и тем самым вызвать в себе более глубокое сострадание и понимание ситуации. А во-вторых, хочется выделить две арки главных героинь. В них, мне кажется и кроется главный ответ.
Давайте посмотрим, какие мысли были у Мариам прямо перед исполнением смертного приговора:
«Мариам закрывает глаза – и вдруг все печали оставляют ее, душу охватывает странное спокойствие, даже умиротворенность. Вот она появилась на свет – харами, нежеланный ребенок, досадное недоразумение, сорная трава. И вот земное существование кончено. Она любила, и ее любили, она была кому-то нужна, была подругой, защитницей, матерью. О ней останется память. Все могло быть куда хуже. Жизнь прошла не зря».
К ней приходит умиротворение от того, что она сделала все правильно, чтобы достойно умереть. «Жизнь прошла не зря»… Это действительно так, упрекнуть Мариам не за что. Даже убийство мужа легло пятном на ее репутацию только для суда талибов.
В свою очередь Лейла всю жизнь старалась ради достойной жизни, причем не только своей. Она стала женой Рашида ради благополучия своей дочери, она пыталась защищать от побоев Мариам и разбудила в ней волю и чувство собственного достоинства, она пыталась убежать из дома, не соглашаясь с насилием мужа, она решилась на опасные роды, и пролила много своей крови ради того, чтобы не пролилась кровь невинного ребенка, наконец, после возвращения в Кабул она организовала приют для детей, чтобы у них было будущее. Стоя на пороге этого приюта и чувствуя в себе еще одного ребенка, она по праву может гордиться собой, гордиться тем, что она сделала все возможное, чтобы достойно ЖИТЬ.
И мне кажется вот оно решение: надо создавать такие условия, чтобы там, где женщины подвергаются угнетению, насилию, живут в неравенстве, бедности и бесправии, у них стали появляться возможности почувствовать в себе волю и желание делать то, что позволит им достойно жить, а не достойно умирать. В Лейле и Мариам Хоссейни нарисовал два достойных пути. Но чем больше будет Лейл, чем больше будет условий для такого пути, тем быстрее Афганистан станет страной тысячи сияющих солнц, каждое из которых – счастливая женщина.
Сегодня, когда мы видим, как талибы снова захватили власть в Афганистане, роман Хоссейни становится не только предостережением, но и призывом. Сейчас Азизе 30 лет, Лейле – 45. Трудно себе представить их счастливыми в Кабуле.
Символично, что на самой известной фотографии, ассоциирующейся с Афганистаном, находится девушка. Работа журналиста Стива Маккарри долгое время так и называлась «Афганская девушка», пока через 18 лет не была снова найдена героиня. Ее зовут Шарбат Гула. Найдите и почитайте в интернете историю этой фотографии, это очень интересно. Я же хочу здесь привести две фотографии Гулы: одну оригинальную из журнала, 1984 года (тогда Гуле было около 12 лет), а вторую, сделанную через 18 лет, в 2002-м. Посмотрите, как отразились на ее лице эти два десятилетия! Но я не только про это. Глядя на эту фотографию одной и той же женщины, слева я вижу Лейлу, а справа – Мариам. Как схожи все-таки судьбы женщин Афганистана…
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Традиционное массовое издание бестселлера без каких-либо изысков.
Формат стандартный (140x210 мм), твердый переплет, без суперобложки, без иллюстраций, 416 страниц.
Достоинства издания: хорошее качество печати; твердый переплет; белая бумага; информация об авторе.
Недостатки издания: отсутствует подробное оглавление; слишком много рекламы произведения, как на обложке, так и на первых страницах внутри, причем рецензия от «Коммерсанта» зачем-то слово в слово дана дважды.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Хоссейни замечательный писатель, и читать его приятно и интересно. Второй роман хотя и уступает первому, но хорошо дополняет его, и дает взгляд на положение женщины на фоне трагических событий в традиционалистской мусульманской стране.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Книга не разочарует тех, кто хочет почитать что-нибудь про Афганистан разных лет, а также тех, кто любит романы о семье, об отношениях между старшим и младшим поколением. Книга остро поднимает проблему угнетения женщин. Поклонникам творчества Хоссейни также не следует пропускать это произведение, потому что оно является продолжением и дополнением тех тем, которые подняты в дебютном романе автора.
ТЕГИ: Драма, Афганистан, Восток, семья, родственники, брак, мать и дочь, война, бедность, домашнее насилие, неравенство.
ВИДЕО В ТЕМУ: По ссылке ниже документальный фильм о поиске Шарбат Гулы в 2000-х. Фильм позволяет взглянуть на Афганистан тех лет, когда происходили ключевые события романа.
О судьбах афганских женщин и их катастрофическом положении, когда из дома исчезает мужчина, драматический мультфильм режиссера Норы Туми «Добытчица» (2017), трейлер которого можно посмотреть по ссылке ниже.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":