Питер Уоттс «Ложная слепота» - рецензия П. Можейко
«Из всех средств влияния на человека самыми тонкими и обладающими исключительной силой внушения являются те, которые создают и поддерживают галерею стереотипов». (Уолтер Липпман)
НАЗВАНИЕ: Ложная слепота
АВТОР: Питер Уоттс
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Blindsight
ISBN: 978-5-17-101820-7
ГОД ИЗДАНИЯ: 2017
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «АСТ»
СЕРИЯ: «Мастера научной фантастики»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Апрель 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕЕсли вы когда-нибудь читали воспоминания космонавтов, то знаете, что главное чувство, которое они испытывали, очутившись впервые на орбите, было чувством одиночества человечества на фоне необъятного и безжизненного пространства космоса. Космос огромен, и особенно остро ощущаешь это, когда все человечество умещается на голубом диске удаляющейся планеты, размером не больше кончика пальца. Конечно, одиночество и наша незащищённость на фоне огромной галактики пугает, но куда более устрашающим выглядит акт внезапного нарушения этого одиночества.
Так и случилось в недалеком будущем, когда в небе внезапно произошло необычное явление, прозванное после Огнепадом.
«Прохожие, раскрыв рты, пялились на небо и изумленно бормотали. Вслед за ними я тоже поднял глаза к полоске нагих сумерек между вершинами небоскребов – и подавился словами… Звезды падали! Зодиак перекрыла ровная сетка пламенных точек с сияющими хвостами. Будто всю планету поймали в частую сеть, чьи узлы сверкали огнями святого Эльма. Это было прекрасно. И жутко. Было 10:35 по Гринвичу, 13 февраля 2082 года».
Как оказалось позже, «светлячки» были проявлением присутствия иной расы в нашей части галактики, более того, они передали на край Солнечной системы информацию о нас…
«Полчаса спустя в ноосфере появились первые трансформанты Фурье, и никто не удивился, когда оказалось, что светлячки потратили последний вздох не на белый шум. В их предсмертном хоре был заложен паттерн, загадочный шифр, противостоявший любым попыткам анализа. Неукоснительно прагматичные эксперты гадать отказывались: признали лишь, что светлячки передали куда-то какую-то информацию. Но, какую именно, они не знали. Зато догадывались все остальные. Как еще объяснить 65 536 зондов, равномерно распределенных по долготам и широтам, не оставивших без покрытия ни одного квадратного метра планетной поверхности? Очевидно, светлячки нас сфотографировали. Мир застукали со спущенными штанами на сложносоставном панорамном стоп-кадре. Нас изучили – в качестве прелюдии то ли к официальному знакомству, то ли к военному вторжению. Точно никто сказать не мог».
Стало очевидным, что нужно отправлять к поясу Койпера корабль-разведчик, чтобы выяснить, кто и с какими целями пришел в наш дом.
Такова завязка одного из самых популярных научно-фантастических романов последних лет под названием «Ложная слепота», впервые увидевшего свет в 2006 году. Написан он профессиональным ученым из Канады Питером Уоттсом - гидробиологом, специалистом по морским млекопитающим, а по совместительству писателем. Это во многом определило то, что роман принадлежит к жанру твердой научной фантастики, и слово «твердой» в данном случае не маркетинговый ход, а отражение реального состояния дел. Как и у многих талантливых произведений, литературная судьба у «Ложной слепоты» сначала не сложилась. После многочисленных отказов издательств, Питер Уоттс выложил роман в открытый доступ в интернете, так он и обрел свою популярность. На данный момент только на русском языке произведение пережило уже несколько переизданий, и именно для русскоязычного издания автор написал рассказ «Боги Насекомых», вошедший в обсуждаемую книгу. «Ложная слепота» первая часть запланированной автором трилогии (второй роман «Эхопраксия» уже переведен на русский язык и опубликован, а третий пока не написан). Помимо романов в цикл входит несколько рассказов, восполняющих некоторые пробелы мира произведения.
Если говорить о романе коротко, то это произведение о первом контакте с неизвестной инопланетной расой, на фоне которого автор исследует вопросы специфики нашего мышления, сознания, восприятия и обработки информации, пределов разума. Это медленное, тягучее, атмосферное произведение, наполненное терминологией, научными теориями и концепциями. С этой точки зрения, «Ложная слепота» наследует традиции классиков в жанре твердой научной фантастики про ученых и первый контакт, таких романов, как «Свидание с Рамой» Артура Кларка, «Непобедимый» и «Фиаско» Станислава Лема, «Экспедиция «Тяготение» Хола Клемента. Повествование линейное, с экскурсами в прошлое главного героя. В некоторой степени, атмосфера в произведении напоминает «Чужого» Ридли Скотта. Но если в фильме давящая атмосфера возникает из-за ощущения страха перед непобедимым универсальным иноземным убийцей, то в «Ложной слепоте» пугает непостижимая инаковость незнакомой и чуждой нам во всем жизни.
«Под безобидным, поверхностным вопросом: «Что такое сознание?» – прячется более важный практически: «На что оно годится?» «Ложная слепота» подробно разбирает этот вопрос, и я не стану повторять уже сказанное. <…> Хотя многие указывали на разные недостатки и слабые стороны разума, мало кто делал следующий шаг и вслух интересовался: стоит ли эта штука таких проблем? Конечно, стоит, верят люди! Иначе естественный отбор давно бы ее выполол. И, вероятно, они правы. Надеюсь. «Ложная слепота» – это мысленный эксперимент, игра в «предположим» и «что, если?». Ничего больше».
О научном подходе автора свидетельствуют разные детали. Во-первых, это точные и подробные описания как технических особенностей, так и предполагаемых моделей поведения и устройства неизвестных живых организмов. Сказался профессиональный опыт Питера Уоттса. Подробнее об этом ниже, на примере конкретных цитат. Он стремится все по возможности достоверно обосновать. Из-за этого сюжет частенько «провисает» с точки зрения динамики, но и сам роман написан для читателя думающего, а не развлекающегося. Это первая ступень порога входа в это произведение.
Во-вторых, здесь много терминологии, которая иногда кажется явно вымышленной, но нет! Благодаря большому количеству сносок, можно узнать, что все это реальные теории, термины и концепции, которые ловко вплетены автором в нить повествования. Вот лишь некоторые примеры: «скрэмджет», «R-селекция», «трансформаторы Фурье», «криптохром», «теория бран», «морфогены Тьюринга», «декогеренция», «колмогоровская сложность» и т.д. Вот пример из текста:
«Ты как-то спрашивал про болеутоляющие, но любая синаптическая блокада «нарушает восстановление метаболизма». Прикуси пулю, солдат!»
Уоттс даже в описание цвета в комнате включает тонкую физическую метафору:
«В коктейль-баре отеля «Бесс и медведь» слабое рассеянное сияние сочилось из-под кресел и столешниц; цветовая гамма сползала – по крайней мере, тем вечером – в длинные волны».
И какого цвета она была по-вашему?
Если вас не привлекают, а пугают такие слова, то, к сожалению, вы не прошли второй порог входа в это произведение.
В-третьих… Ну где вы еще найдете фантастический роман, в конце которого будет прикреплен список из десятков научных книг, используемых автором для написания своего произведения? И каких книг! Среди широко известных, такие имена, как Ричард Докинз, Стивен Пинкер, Оливер Сакс и Карл Циммер. Главная книга, на которую опирается Уоттс в романе касательно вопросов сознания, это монография немецкого философа Томаса Метцингера «Быть никем. Теория субъективности и «Я»-модели», которую сам автор считает «самой тяжелой из всех им когда-либо прочитанных книг».
Наконец, в-четвертых, Питер Уоттс активно консультировался у профильных специалистов в самых разных областях.
«Ложная слепота» прокладывала свой курс в невесомости иного рода, здесь было куда важнее найти опытного лоцмана. Так что, в первую очередь, я хочу поблагодарить профессора Джейми Мэтьюза из Университета Британской Колумбии – астронома, завсегдатая вечеринок и маниакального фильтратора идей, которыми я его забрасывал. А также Дональда Симмонса – авиаинженера и удачно-непритязательного сотрапезника, который проверял спецификацию на «Тезее» (особенно двигатель и вертушку) и сделал немало подсказок о радиации и защите от нее. Оба терпеливо отлавливали мои самые выдающиеся ляпы».
И об экранизациях... Питер Уоттс выступит сценаристом одной из двух картин по «Ложной слепоте», причем одна из них будет разрабатывать тему вампиров (см. ниже) и их биологии, а режиссером выступит сам Нил Бломкамп («Район №9», «Робот по имени Чаппи»). Пока же в сети появилась лишь любительская короткометражка высочайшего уровня исполнения (смотрите в конце рецензии).
Напоследок, говоря «вокруг романа», хочется порекомендовать посмотреть хотя бы одно интервью Питера Уоттса. Он очень веселый, открытый и живой человек, я бы даже сказал настоящий панк от мира фантастики. В нем много самоиронии, которая контрастирует с мрачностью и серьезностью его произведения. В одном из интервью, он искренне удивлялся, почему все так много внимания придают тем идеям, которые он в общем-то (цитата): «достал из з*дницы». А чего стоит тот факт, что он канадец, который умудрился получить запрет на въезд в США из-за драки на границе…
Но хватит ходить вокруг да около, давайте обсудим сюжет и заложенные в нем идеи.
«Точка зрения определяет восприятие. Особенно отчетливо я это понимаю теперь – слепой, лежа в гробу, пролетая сквозь рубежи Солнечной системы».
Это слова Сири Китона, летописца первого контакта человечества с инопланетной расой. Читатель встретит их еще в прологе, но эта мысль о точке зрения будет ключевой для всего романа.
Главная идея произведения заключается в том, что интеллект/разум и сознание не обязательно связаны. Отсюда предположение, что сознание, возможно, просто паразит, необязательный для развития жизни. Питер Уоттс попытался смоделировать эту мысль через встречу землян с расой т.н. «шифровиков», которые не имеют центральной нервной системы, явного главного мыслящего органа, но при этом могут имитировать разумную речь и дать достойный и организованный отпор человечеству.
Мы, люди, четко ощущаем свое «Я», мы представляем себя, как личность, которая взаимодействует с другими личностями. Сознание в нашем представлении и есть наше «Я», ядро нашего существования и основа нашей реальности. Любая осознанная информация кажется нам достоверной. Но всегда ли «осознанная» информация – это обязательно «продуманные», а не просто воспринятые данные? Можем ли мы верить своим глазам, ушам и… умозаключениям?
Мы знаем «ложную слепоту» как редкое неврологическое заболевание, при котором человек с физиологически здоровым зрением не видит определенные зоны или определенные предметы. Можно сказать, что это выборочное зрение, которое не поддается контролю. Роман назван так неспроста, ведь Питер Уоттс считает, что работа нашего мозга и восприятие нами реальности ввиду ее специфики, напоминает эту «ложную слепоту»:
«В мозгу прячутся не только измерительные приборы. В нем есть образ мира, и мы не глядим вовне; наше сознательное «я» видит лишь модель, интерпретацию реальности, которая постоянно обновляется в соответствии с информацией, поступающей с органов чувств. Что случится, если они откажут, а модель, поврежденная травмой или опухолью, не сможет обновиться? Долго ли мы будем пялиться на устаревшую картинку, пережевывая и вымучивая одни и те же мертвые данные в отчаянном, подсознательном, совершенно искреннем отрицании реальности? Скоро ли нас озарит, что мир, который мы видим, больше не отражает мира, в котором мы обитаем, что мы слепы?»
Можно сказать, что для нашего мозга характерна не столько ложная слепота, сколько наоборот, слепое зрение. Мы смотрим на мир через объектив интерпретаций. А это значит, чтобы перенести сознание, личность, необходимо обязательно помимо памяти каким-то образом переносить и их. Модели интерпретации обладают инерцией, и эта слабое место может быть использовано против нас, причем таким образом, что мы даже не поймем, что реальность подменена.
«Мы – не мыслящие машины, а… чувствующие машины, которые по случайности умеют думать».
Это возьмут на вооружение пришельцы, когда столкнутся с людьми.
Размышляя о том, какова может быть эта встреча, Питер Уоттс склоняется к концепции «темного леса». Неспроста трилогию «Память о прошлом Земли» Лю Цысиня и «Ложную слепоту» часто сравнивают.
«Если неведомые создатели светлячков враждебны, нам конец, как ни старайся. Пришельцы технологически развиты, и были те, кто заверял, что это по определению делает их враждебными. Технология подразумевает агрессию».
У Уоттса три концепции взгляда на Вселенную, через сравнение которых он объясняет, почему пришельцев лучше опасаться:
«Жили-были три племени. Оптимисты, чьими святыми покровителями были Саган и Дрейк, верили во Вселенную, кишащую благодушными аборигенами; в духовное братство, которое выше и просвещеннее нас; в великое Галактическое содружество, куда когда-нибудь войдем и мы. «Без сомнения, – говорили Оптимисты, – космические перелеты предполагают миролюбие, ибо требуют контроля над разрушительными силами. Любая раса, не способная подняться над собственными скотскими инстинктами, самоуничтожится задолго до того, как ей будет под силу преодолеть межзвездные бездны».
Напротив Оптимистов жили Пессимисты, преклонявшие колени пред идолищем святого Ферми и сворою его малых присных. Им виделась безлюдная Вселенная, полная мертвых скал и прокариотической слизи. «Шансы очень малы, – настаивали они. – Слишком много блудных планет, слишком высока радиация, а эксцентриситет огромного количества орбит слишком велик. Сам факт существования Земли – это исключительное чудо. Надеяться на их множество – значит оставить рассудок и предаться шаманскому безумию». В конце концов, Вселенной четырнадцать миллиардов лет: если бы в Галактике зародился не один разум, разве его представители не были бы уже рядом с нами?
На равном отдалении от тех и других обитали Историки. Они не слишком задумывались над возможным появлением разумных инопланетян из дальнего космоса. «Если такие и существуют, – говорили Историки, – пришельцы будут не просто умны, а опасны». Такой вывод может показаться очевидным. Что есть история человечества, как не последовательное движение новых технологий, попирающих старые железной пятой? Но в данном случае речь шла не об истории человечества и не о бесчестных преимуществах, которые орудия давали одной из сторон; угнетенные подхватывают совершенное средство уничтожения так же охотно, как угнетатели, – дай им только полшанса! Вопрос заключался в том, откуда вообще взялись орудия, и для чего они нужны».
А зачем нужно оружие по Уоттсу?
«С точки зрения Историков, орудия создавались с единственной целью: придать сущему противоестественные формы. С природой обращались как с врагом, орудия по определению – мятеж против натуры вещей. Технология не выживает и не развивается в благоприятной среде и в культурах, основанных на вере в естественную гармонию. Зачем изобретать термоядерные реакторы, если климат прекрасен, а пища изобильна? Зачем строить крепости, когда нет врагов? Зачем насиловать мир, не представляющий угрозы?»
Таким образом, человечеству лучше сидеть тише воды и ниже травы, благо и первого, и второго на Земле еще вдосталь. Свою идею Уоттс метафорически доносит через забавную теорию о том, что никому нельзя разглашать дату своего рождения:
«– Ну, согласно теории игр, никому нельзя говорить, когда у тебя день рождения.
– Не понимаю.
– Проигрышная ситуация. Нет выигрышной стратегии.
– Что значит «стратегии»? Это же просто день рождения.
Челси, когда я пытался ей объяснить, сказала то же самое.
– Смотри, – говорил я, – предположим, ты всем рассказала, когда у тебя день рождения, и ничего не произошло. Это же оскорбительно.
– Или, предположим, тебе закатили вечеринку, – отозвалась тогда Челси.
– Но ты не знаешь, сделано это искренне или ты своим сообщением пристыдил знакомых, заставил отметить дату, на которую они иначе забили бы. Но, если ты никому не скажешь и никто не отметит твой день рождения, причин обижаться не будет, потому что никто ничего не знал. А если кто-нибудь все же поставит тебе выпивку, ты поймешь: это от чистого сердца. Ведь никто не станет тратить силы на то, чтобы выяснить, когда у тебя день рождения – а потом еще и отмечать его, – если только ты этим людям в самом деле небезразличен».
И так… Перед нами недалекое будущее. Значительно продвинулись технологии, позволяющие синтезировать в биологическое тело технологичные импланты и искусственный интеллект. Теперь, некоторые люди сознательно или с увяданием естественного тела уходят в виртуальную реальность, аналог рая, прозванного «Небесами». Также появилась возможность объединения путем специальных интерфейсов разных людей в единое сознание - «улей». Что касается технологий космических полетов, то тут человечество осталось ограниченным Солнечной системой. Только двигатель теперь работает на антиматерии.
«Прежде люди никогда не долетали до пояса Койпера. Последние роботы отправились туда десятки лет назад. Не то чтобы у нас не было технической возможности – пропало желание. Все, в чем нуждалось человечество, можно найти ближе к дому. Эпоха межпланетных перелетов запнулась на поясе астероидов. Но теперь что-то затаилось на границе нашей лужайки и взывало к бездне. Может, говорило с другой звездной системой? А может, с чем-то поближе, на подлете».
Появились определенные люди, совмещающие в себе роль архивариуса и наблюдателя. Их прозвали «синтетами». Главный герой романа Сири Китон – как раз из таких. Чтобы избавиться от припадков эпилепсии, родители еще в детстве были вынуждены вырезать сыну половину мозга, которую впоследствии заменил компьютер. Так Сири потерял часть своей личности, перестал воспринимать эмоции окружающих, но при этом бессознательно понимал и помнил все.
«Приходится нанимать таких, как я: гибридных потомков профайлеров, технических редакторов и спецов по теории информации. В официальной обстановке нас называют синтетами, на улице кличут жаргонавтами или «попугаями». Мудрецы, чьи кровью политые открытия лоботомируют и холостят ради могущественных невежд, заинтересованных исключительно в рыночной прибыли, могут обозвать кротом или шапероном».
Еще одно важное изменение в обществе – это открытие и восстановление древней расы, спецификой которой было употребление в пищу подвида Homo sapiens развившегося в людей. Опираясь на традиционные образы, их прозвали вампирами. Они действительно питались кровью и плотью людей, и когда-то вымерли, но по откопанным останкам с ДНК их воссоздали снова. Вампиры пугались крестов, но не потому что это как-то отражало христианские идеи, а потому что из-за врожденного дефекта они не переносили отображение прямых углов, что провоцировало припадки. В романе это называется «крестовым глюком»:
«Еще одним побочным эффектом каскадных изменений стал «крестовый глюк» – слияние двух рецепторных сетей зрительной коры, обычно раздельных, которое приводит к большим эпилептическим припадкам, если сети, ответственные за восприятие вертикальных и горизонтальных линий, стимулируются одновременно на достаточно большом участке поля зрения. Поскольку в природе прямые углы почти отсутствуют, естественный отбор не отсеивал «крестовый глюк» до того момента, как Homo sapiens sapiens создал евклидову архитектуру. К этому времени признак оказался зафиксирован в популяции Homo sapiens vampiris посредством генетического дрейфа, и весь подвид, в одночасье лишившись доступа к главной добыче, вымер вскоре после появления у людей письменности».
Тут следует сказать, что Уоттс довольно подробно описывает биологию вампиров, что выглядит одновременно забавно и даже достоверно. Однако, выбор такого названия просто для отдельного специфического подвида людей выглядит сомнительным, поскольку само слово «вампир» вызывает много дополнительных образов, которые в рамках космической фантастики выглядят лишними.
Но зачем вампирам было позволено снова занять свою экологическую нишу на Земле? Дело в том, что они по своим мыслительным способностям намного превосходили обычных людей, и дело даже не в количественном отношении, а в качественном. Уоттс демонстрирует это на примере куба Некккера. Если человек в этой иллюзии видит спереди то одну грань, то другую, вампир способен видеть сразу оба варианта. Это качество и сделало одного из них командиром корабля, отправленного на поиски пришельцев.
В образе вампиров Питер Уоттс рисует «надрасу», «сверхлюдей», причем интересно, что это частный случай каннибализма, когда пищей является возобновляемые органические структуры твоего вида. Раса вампиров погибла по случайному стечению обстоятельств, но пугает то, какой ценой пришлось им занять высшую точку в пищевой цепи – эксплуатация себе подобных!
В целом у Уоттса слабо описано общество и сама Земля, а весь рассказ сконцентрирован на корабле и изучении инопланетян. Это пусть и небольшой, но все же недостаток произведения.
И вот с такой Земли в направлении переданного «светлячками» сигнала отправляется космический исследовательский корабль «Тезей»:
«Ближе всего находилась корма, и я начал оттуда – с экрана, защищавшего грузовой отсек от двигательного. Точно по центру кормовой переборки бугром торчал единственный задраенный люк. За ним, мимо устройств, которые не стоило трогать грубыми людскими руками, вился служебный тоннель. Там лежал жирный сверхпроводящий бублик Буссардова кольца; следом тянулись лепестки антенн, развернутые в нерушимый мыльный пузырь, способный накрыть целый город. Его центр был направлен к Солнцу, улавливая слабый квантовый блеск от потока антиматерии с «Икара». За ним – еще один радиационный щит и реактор теленигиляции, где из сырого водорода и рафинированной информации волшебным образом рождалось пламя в триста раз жарче солнечного. Я, конечно, знал заклинания – крекинг антивещества, деконструкция, телепортация квантовых чисел. Но для меня наш стремительный полет оставался волшебством. <…>
Фабрикаторы «Тезея» могли воспроизвести что угодно – от ложки до рубки управления. Если дать им достаточный запас сырой материи, они могли бы построить второй корабль, правда, по кусочкам и далеко не сразу Кое-кто интересовался, не способны ли они и новый экипаж построить, хотя нас уверяли, что такое невозможно. Даже у машин-сборщиков не настолько ловкие пальцы, чтобы воспроизвести несколько триллионов синапсов человеческого мозга. Пока – не настолько».
Команда «Тезея» невелика, всего девять специалистов, один из которых не человек, а вампир. Точнее людей несколько больше из-за специфики одного из членов экипажа.
«Экипажа как такового на «Тезее» не было – ни пилотов, ни механиков, ни матросов, чтобы драить палубу; смысл тратить мясо на работу, которую машины выполняют на порядок лучше. Если еще не ушедшим на Небеса массам требуется придать своим жизням иллюзию смысла, то пусть другие корабли тонут под тяжестью лишних вахт. Пусть людишки кишат на судах, ведомых коммерческими интересами. Нас пустили на борт лишь потому, что для Первого контакта еще не разработали специальных программ».
Три специалиста на протяжении всего романа будут находится в анабиозе, и читатель о них так ничего и не узнает. Основная команда это:
Юкка Сарасти - командир экспедиции, вампир;
Сири Китон - наблюдатель-«синтет», рассказчик в романе. К слову, именно с ним Питер Уоттс ассоциирует себя;
Исаак Шпиндель - биолог и корабельный врач, является киборгом, поскольку через нейроинтерфесы соединен с многочисленными устройствами на корабле;
Майор Аманда Бейтс - профессиональный военный и киборг, призвана быть силовым блоком экспедиции и ее защитником; армию Аманды составляют сделанные на фабрикаторах «Тезея» роботы-солдаты;
«Банда Четырёх» - лингвист с расщеплённой личностью, призвана расшифровать язык инопланетян и наладить с ними связь;
Роберт Каннингем - биолог и врач, дублёр Исаака Шпинделя, который займет его место во второй половине произведения.
В мире «Ложной слепоты» множественные личности как у Билли Миллигана считаются не пагубным расстройством, а наоборот – преимуществом. Это напоминает распределение задач в многоядерных процессорах, что делает таких людей более эффективными в некоторых сферах деятельности. Главная в «Банде Четырех» - Сьюзан Джеймс, вторая личность – это застенчивая Мишель, влюбленная в Шпинделя, третья личность – это грубая Саша, конфликтующая с Сири Китоном, и наконец последняя личность – Головолом, единственный «мужчина» в этом теле, берущий на себя самые сложные задачи. Такая, описанная Уоттсом многозадачность делает повествование и самого персонажа объемнее, но интересна она и как модель увеличения эффективности решения задач, правда, неизменно во вред социальным связям, ведь пока одна личность «в работе», остальные недоступны.
«Манера команды «Тезея» разговаривать на нескольких языках сразу – слава Богу, без цитат! – навеяна размышлениями Грэддола, который предполагает, что наука должна владеть множеством языков, поскольку язык определяет образ мысли, и единственный «универсальный» язык науки ограничил бы наш взгляд на мир».
Несмотря на научно-исследовательский состав, команда «Тезея» больше напоминает отряд разведки. Члены экипажа настроены скептически, они не ждут ничего хорошего от встречи и воспринимают инопланетный корабль в первую очередь как угрозу и только потом, как объект для исследования.
Сначала «Тезей» направляется в пояс Койпера к комете Бернса-Колфилда, но когда выпущенные заранее зонды достигают ее, она самоуничтожается. Новая точка назначения неизвестный объект в облаке Оорта у коричневого карлика «Большой Бен». Там «Тезей» обнаруживает внеземной корабль размером с город, который впоследствии представится «Роршахом».
«В КонСенсус тем временем лилась информация. «Роршах» весил 1,8 × 1010 кг, имел общий объем 2,3 × 108 кубометров. Судя по радиовизгу и эффекту флоккулов, его магнитное поле по силе в тысячи раз превосходило солнечное. К нашему изумлению, композитное изображение местами оказалось достаточно четким, чтобы различить тонкие спиральные борозды, прочертившие объект. («Последовательность Фибоначчи, – доложил Шпиндель, на миг пронзив меня взглядом одного подергивающегося глаза. – По крайней мере они нам не совсем чужды».) На кончиках, по меньшей мере, трех из бесчисленных шипов «Роршаха» болтались уродливые шаровидные наросты; в этих местах борозды проявлялись реже, словно кожу раздуло и растянуло нарывом. Прежде чем уплыть из поля зрения, очередное бесценное зеркало засекло еще один шпиль – расколотый вдоль на треть длины. Рваные края вяло и неподвижно висели в вакууме.
– Пожалуйста, – пробормотала Бейтс вполголоса, – скажите мне, что это не то, на что похоже.
Шпиндель ухмыльнулся.
– Семенная коробочка… Почему нет?
Может, «Роршах» и не размножался, но в том, что он растет, не оставалось никаких сомнений. Его питал непрерывный поток обломков, выпадавших из аккреционного пояса. Мы подобрались достаточно близко, чтобы наблюдать их парад: скалы, горы и мелкая галька, словно мусор, стекали в раковину. Частицы, столкнувшиеся с объектом, прилипали; «Роршах» обволакивал свою добычу как огромная злокачественная опухоль. Поглощенная масса, вероятно, перерабатывалась внутри и перетекала в апикальные зоны роста; судя по микроскопическим изменениям в аллометрии объекта, кончики его ветвей росли. Процесс не прекращался ни на секунду – «Роршах» был ненасытен».
Первое предположение, которое возникло у членов экипажа, что это просто неразумная «семенная коробочка», корабль-разведчик инопланетян. Но все оказалось иначе.
Стоит обратить внимание на названия кораблей. Тесей в древнегреческой мифологии блуждал в лабиринте и победил Минотавра. В пятнах Роршаха же разные люди видят разные образы. Так и корабль «Тезей» обнаружил в лабиринтах космоса свое чудовище, в образе которого виделось самое разное.
Удивительно, но инопланетный корабль быстро выходит на связь. На вопросы землян даются вполне осознанные ответы, причем на земных языках. Экипажу кажется, что пришельцы невероятно умны и их технологии позволяют моментально дешифровать незнакомый язык. Но лингвист Сьюзен Джеймс путем хитрых уловок выводит «Роршаха» на чистую воду, подтверждая, что ответы инопланетян бессознательны и являются лишь ретрансляцией земных передач, вставленных согласно контексту. Это модель «китайской комнаты», которая подтверждает, что необязательно знать смысл слов, главное знать правила их употребления. Словно современные нейросети, «Роршах» проанализировал массив радиосигналов с Земли и определил правила употребления тех или иных слов и выражений.
«Как можно перевести то, чего не понимаешь? Обычный вопрос дилетанта. Люди не в силах принять тот факт, что у формы есть собственный смысл, отличный от налипшего на ее поверхность семантического содержания. Если правильно манипулировать топологией, это самое содержание определится само собой. <…> Суть в том, что можно общаться, используя простейшие алгоритмы сопоставительного анализа и не имея ни малейшего представления о том, что говоришь. Если пользуешься достаточно подробным набором правил, можешь пройти тест Тьюринга. Прослыть острословом и балагуром, даже не зная языка, на котором общаешься».
Эта ситуация делает контакт в романе Уоттса необычным и лишний раз подчеркивает, что иные расы – это необязательно уродливые жукоподобные чудовища, вооруженные бластерами.
Кажущаяся необитаемость «Роршаха» и при этом какой-никакой ответ на запросы землян, провоцирует их начать исследование внеземного корабля изнутри. Препятствует этому огромный уровень радиации и сверхвысокий магнетизм. У членов экипажа на «Роршахе» возникают галлюцинации. После каждой вылазки, они долго восстанавливаются в капсулах медотсека «Тезея». Исследования показывают, что внутренности «Роршаха» пусты, хотя не проходит ощущение постоянной слежки и присутствия кого-то еще…
«Даже когда стены замирали, они все равно двигались: уголком глаза ты постоянно замечал ползучее шевеление. А спиной всегда чувствовал, как за тобой наблюдают, испытывал жуткую уверенность в том, что где-то сидят недобрые чужие наблюдатели и следят за тобой. Я оборачивался, надеялся застать призраков врасплох, но не видел ничего, кроме полуслепого пехотинца, плывущего вдоль тоннеля, или нервозного испуганного коллеги, пялящегося на меня. Стены из блестящей черной лавы прорастали сотнями глаз, которые захлопывались за миг до того, как их могли заметить. Наши фонари разгоняли тьму метров на двадцать, дальше царили туман и тени. И еще звуки – «Роршах» поскрипывал, словно древний парусник, затертый в паковых льдах. Гремучими змеями шипели разряды».
Анализируя некоторые аномалии и информацию, полученную в ходе исследования инопланетного корабля, ученые открывают механизм, с помощью которого инопланетяне скрывались от их взгляда. Они использовали несовершенство нашего мозга и зрительного восприятия образов, «выпадая» из поля зрения во время саккадических движений глаз. Но там, где был «слеп» один человек, пара людей могла увидеть пришельца, поскольку саккады у разных людей не совпадают.
«Мозг – инструмент выживания, а не детектор лжи. Там, где самообман способствует приспособлению, мозг лжет. Перестает замечать… неважные вещи. Истина не имеет значения – только приспособленность. Прямо сейчас вы не воспринимаете мир таким, какой он есть, – лишь модель, построенную на догадках. Реконструкции и ложь, весь вид по определению поражен агнозией. «Роршах» не делает с вами ничего такого, чего бы вы не делали сами».
Одну особь земляне убивают, а еще несколько ловят и отвозят на «Тезей» для исследования. Тут Уоттс поднимает вопросы этики: допустимо ли при изучении инопланетных особей причинять им боль? Но как не зная, понять, что для них «боль» и каковы ее пределы? Тут же автор дает по-научному оформленное описание похожего на змеехвостку пришельца:
«Эта штука основана на углероде и даже на белках, хотя ее белки намного устойчивее наших. Многочисленные серные мостики дают латеральную фиксацию. <…> Ткани насыщены магнетитом. На Земле такое вещество находят в мозгу дельфинов, перелетных птиц и в некоторых бактериях – у всех, кто ориентируется по магнитному полю. Перейдем к макроструктурам: мы имеем пневматический эндоскелет, он же, насколько можно понять, исполняет роль мышечной системы. Контрактильные ткани выжимают газ через систему пузырей, которые напрягают или расслабляют отдельные сегменты щупалец. <…> Обратите внимание на инвагинации в основании каждой конечности. <…> Их можно назвать клоаками. Туда открываются все системы: они питаются, дышат и испражняются через одну и ту же небольшую камеру. Других естественных отверстий нет. <…> Вокруг клоак я обнаружил сократительные ткани вроде глоток, что подразумевает питание – сейчас или же в эволюционном прошлом. <…> Кстати, если надуть эту сократительную ткань, образуется герметичная перегородка. В сочетании с эпидермисом это, скорее всего, позволяет организму какое-то время находиться в вакууме. И мы уже знаем, что они переносят радиационный фон. Только не спрашивайте меня, как. То, что заменяет им гены, должно быть намного прочнее наших. <…> Центральная нервная система… В ней нет ничего центрального: ни цефализации, ни даже сосредоточения органов чувств. Тело покрыто чем-то вроде глазок или хроматофоров или тем и другим разом. Всюду сплошные реснички. И насколько я могу судить – если эти тоненькие вареные волоконца, которые я собрал после вашего «сбоя», действительно нервы, а не что-то иное, – каждое из этих образований управляется независимо. <…> С глазами – то же самое: сотни тысяч глаз по всей шкуре, и каждый не больше камеры-обскуры, но способен фокусироваться независимо, и, подозреваю, где-то сигналы с них интегрируются. Все тело действует как большая сетчатка. Теоретически это дает существу потрясающую зоркость. <…> Под каждым глазком лежит хроматофор – пигмент напоминает криптохром. Вероятно, он имеет отношение к зрению, но параллельно способен распространяться по окружающим тканям или, наоборот, концентрироваться. Это подразумевает динамические пигментные пятна, как у хамелеона или каракатицы. <…> Этот шифровик – абсолютное чудо эволюционной инженерии. И он туп как пробка».
Еще одно важное открытие в изучении шифровиков – их способность к телепатии:
«Эти их расползающиеся нейроны, которые я не мог раскусить, бессмысленные перекрестные синапсы – на самом деле логические вентили. Шифровики таймшерят. Их чувствительные и двигательные узлы во время простоев работают ассоциативными нейронами, поэтому любая часть системы может использоваться для мыслительных процессов, если не занята другим делом. На Земле не возникло ничего даже отдаленно похожего. Это значит, что даже как индивидуумы они располагают изрядными вычислительными мощностями без специализированной ассоциативной нервной ткани. <…> Думаю, каждый шифровик служит узлом распределенной сети, по крайней мере, когда они на «Роршахе». Но эти поля должны стыковаться до ангстрема, и когда мы спускаемся туда со своими машинами и экранами, то пробиваем дыры в проводниках – обрушиваем им сеть, забиваем сигналы. Поэтому они прибегли к разведке. <…> Кроме того, шифровики используют ЭМ-поле «Роршаха» для метаболизма. Некоторые биохимические пути достигают протонного переноса через туннелирование тяжелых атомов. Возможно, радиационный фон является катализатором. <…> Самая тупая из этих тварей способна заглянуть человеку под череп и увидеть, какие участки его зрительной коры работают в данный момент. Если есть разница между этой способностью и телепатией, она не очень велика».
Становится понятно, что шифровики - это в некотором роде отдельные особи своеобразного вычислительного электромагнитного роя, который способен думать, помнить, но не обладает сознанием. Он не воспринимает себя, но способен защищаться и преследовать свои цели. Но где заканчивается отдельная особь-шифровик и начинается «разумный» корабль в целом? А с какой клетки человека можно назвать человеком? Это отсылает нас к известному вопросу о том, с какого зернышка кучу мы можем назвать кучей. Еще это называют «Парадоксом Тесея» (снова же отсылка к названию корабля!).
«Роршах» уникальное создание, не похожее ни на что на Земле. Более того, как бессознательная сущность, он не дает возможности понять его намерения. Он общается исключительно путем реакции. Неизвестно, откуда он прибыл и куда движется. Эта неопределенность наравне с его мощью и децентрализованной физической сущностью – наиболее пугающее открытие для землян. Такого «гостя» не оставишь без присмотра на краю Солнечной системы, но и «подружиться» с ним не получится. Ситуация тупиковая…
К членам экипажа приходит еще одно понимание: они, люди, однозначно воспринимаются «Роршахом» как враги. Инопланетному бессознательному созданию наплевать на мысли и цели землян, но для него важна самозащита. А что является угрозой для вычислительной машины? Загрузка системы обработкой огромного массива бессмысленной информации! Для «Роршаха» таковой является огромный поток радиошума с Земли…
«Представь себе, что ты – шифровик. Представь, что у тебя есть ум, но нет разума, есть задачи, но нет сознания. Твои нервы звенят от программ выживания и самосохранения, гибких, самоуправляемых, даже технологических, – но нет системы, которая приглядывала бы за ними. Ты можешь подумать о чем угодно, но не сознаешь ничего. Трудно представить такое существо, правда? Практически невозможно. Даже слово «существо» здесь выглядит слишком фундаментальным, не вполне уместным. Попробуй!
Представь, что ты сталкиваешься со структурированным сигналом, который насыщен информацией и удовлетворяет всем критериям осмысленной передачи. Опыт и эволюция предлагают множество открытых путей для поведения в такой ситуации, точек ветвления на блок-схеме. Иногда подобные передачи ведут соплеменники, чтобы поделиться полезной информацией: их жизни ты будешь защищать согласно правилам родственного отбора. Иногда сигнал исходит от конкурентов, хищников или других противников, которых надо уничтожить или сбить со следа. В этом случае информация может оказаться тактически полезной. Некоторые передачи могут даже исходить от существ, хоть и не родственных, но способных стать союзниками или симбионтами во взаимовыгодных действиях. На каждый из таких случаев и на множество других можно выработать подходящий ответ. Ты расшифровываешь сигнал и приходишь в замешательство:
Я здорово провела время. Получила массу удовольствия. Хотя стоил он вдвое больше любого другого жиголо под куполом…
Чтобы вполне оценить квартет Кизи…
Они ненавидят нас за нашу свободу…
Теперь смотри внимательно…
Пойми! Эти термины не имеют значения. Они неразумно рефлексивны и не содержат полезной информации – и все же организованы логически. Они не могли возникнуть случайно. Единственное объяснение заключается в том, что некто зашифровал бессмыслицу под видом полезного сообщения, и обман становится очевиден, только когда время и силы уже потрачены. Сигнал не имеет иной цели, кроме пожирания ресурсов получателя с нулевым результатом и уменьшением приспосабливаемости. Это вирус. Ни сородичи, ни симбионты, ни союзники не создают вирусов. Этот сигнал – нападение, и его источник – мы».
Конфликт становится неизбежен! Команда решает уничтожить «Роршах» путем самоуничтожения «Тезея» вместе с баками антивещества. Начинается открытое противостояние шифровиков и землян, борьба бессознательного роя и группы обладающих сознанием людей. Модель роя эффективна в узких условиях. В довольно похожих во всей Вселенной точках открытого космоса она хорошо работала. Даже на Земле с ее переменчивым климатом ульи и муравейники никуда не исчезли. Однако, в случае динамичного антропогенного фактора все меняется. Воля, стихийность, переменчивость людей способна поставить в тупик не только их самих, но даже суперкомпьютер из миллионов шифровиков. Наше специфическое мышление, способное выдавать алогичные и непредсказуемые решения, становится средством противостояния угрозе из космоса.
Сири Китону, лишенному эмпатии наблюдателю, выпадает роль миссионера, несущего на родную планету весть о Контакте и информацию о пришельцах. Он еще до гибели «Тезея» отправляется в отдельном спасательном корабле на Землю, но по пути сбивается с курса и вынужден лететь на несколько лет дольше. За это время на Земле происходит бунт вампиров (это отсылка ко второму роману трилогии) и он понимает, что если и доберется до дома, то встретит его там совсем другое общество.
«Отстраненность – постоянное чувство того, что ты чужой для представителей своего собственного вида, – не всегда плоха».
Благодаря своему врожденному дефекту, двухсоставному мозгу и отсутствию эмпатии, может показаться, что информация, которую принесет Сири на Землю достоверна и правдива. Но даже одна половинка мозга работает по тем же принципам, что и две. Она воспринимает мир через построение модели, а если эти модели незаметно скорректированы шифровиками, то разве можно верить рассказчику? Вспомним, первая же строка романа сразу же говорит нам об иллюзорности сознания и самой личности главного героя: «Представь себе, что ты – Сири Китон»…
Как мне кажется, прекрасное начало произведения, истинный смысл которого, опровергающий достоверность всего сказанного в романе, становится очевидным лишь в конце.
«Ложная слепота» - прекрасный пример твердой научной фантастики, заставляющей думать и не снисходя до простого развлечения, обучающей своего читателя. Это не первый и не последний роман о Первом Контакте, но интересен он тем, что вместе с экипажем «Тезея» читатель сталкивается с необычной и уникальной формой жизни, которая ломает наше стереотипное представление о том, что разумная жизнь обязательно должна обладать сознанием. Огромный повисший на краю Солнечной системы атомный электромагнитный процессор? Почему бы и нет!
Отражая несовершенство нашего мышления и восприятия реальности, «Ложная слепота» тем не менее подчеркивает одну из главных его особенностей: способность творить и фантазировать. Этот 400-страничный мысленный эксперимент – тому подтверждение.
***
Помимо романа «Ложная слепота» в сборник вошли два рассказа: «Бог насекомых» (2015) – написанный специально для русского издания и «Полковник» (2014). Оба они интересны не столько, как самостоятельные произведения, сколько как источники дополнительной информации о мире в романе. Главным героем «Полковника» выступает отец Сири Китона. Сам Питер Уоттс в одном интервью сказал, что этот персонаж похож на его отца (который, к слову, был баптистским священником и геем), и что «полковник» станет главным действующим лицом третьего романа трилогии «Огнепад». Оба рассказа затрагивают тему развития коллективного разума, когда много сознаний объединяются в одно через нейрофизические интерфейсы, причем некоторые люди для получения необычного опыта подключают свое сознание к телам других видов. В целом, каждый рассказ показывает, в какую сторону повернуло общество, пока «Тезей» на краю Солнечной системы противостоял «Роршаху».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Хорошее среднебюджетное издание с тематической иллюстрацией на обложке. Отличительной чертой оформления является куб Неккера – оптическая иллюзия, играющая важную роль в романе.
Формат стандартный (130x200 мм), твердый переплет, без суперобложки, 477 страниц, без иллюстраций.
Достоинства издания: хорошее качество печати; твердый переплет; тематическая иллюстрация на обложке (худ. Вадим Марченков); колонтитулы; хорошо выделенные заголовки и эпиграфы; подробное оглавление; много сносок с объяснением специфических терминов и выражений.
Недостатки издания: «газетная» бумага.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Отличный пример действительно твердой и наполненной наукой фантастики, ввиду чего, события развиваются в произведении медленно, а на первое место выходят атмосфера, идеи и концепции, а не экшн и харизматичные герои. Сегодня это редкий случай в фантастической литературе.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Книга понравится любителям классической твердой научной фантастики, медленной и перегруженной терминами и теориями, близкой к произведениям Артура Кларка и Станислава Лема, где на первом месте стоят идеи и концепции, которые авторы стараются объяснить, экстраполируя науку современности.
ТЕГИ: Научная фантастика, твердая научная фантастика, контакт, рой, эволюция, форма жизни, космос, исследование, наука, мышление.
ВИДЕО В ТЕМУ: На данный момент нет полноценной экранизации романа, хотя он этого вполне достоин. Тем не менее, можно посмотреть короткометражный фильм Данила Криворучко, созданный в сотрудничестве с художниками со всего мира и самим Питером Уоттсом в период с 2016 по 2020 год, который станет отличной визуализацией эпизодов из этого произведения.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":