Хайнц Нойкирхен «Пираты. Морской разбой на всех морях» - рецензия П. Можейко

«Где море, там и пираты». (старая пословица, встречается у разных народов мира)

НАЗВАНИЕ: Пираты. Морской разбой на всех морях

АВТОР: Хайнц Нойкирхен

ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Piraten – Seeraub auf allen Meeren

ISBN: ---

ГОД ИЗДАНИЯ: 1980

ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Прогресс»

СЕРИЯ: ---

КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июнь 2024

ИСТОЧНИК: Оригинальная книга

В книге «История Карла XII, короля шведов» Вольтер писал о пиратах следующее: «Это были отчаянные люди, известные подвигами, которым не хватало только честности для того, чтобы считаться героическими». Но похоже, героический ореол в массовой культуре пираты обрели независимо от той честности, которую способны были продемонстрировать.

У каждого поколения свои «героические» пираты. Для одних (как и для меня), это пираты «Острова сокровищ», и не важно, будь то образы из остроумной экранизации Давида Черкасского или с классических иллюстраций Генри Мэтью Брока (моя домашняя книга 1957 года была «детгизовской»).

Ещё одним кумиром был обаятельный капитан Питер Блад со страниц романов Рафаэля Сабатини. Свою изюминку в мое детское представление о пиратах добавили и остросюжетные романы «Морские разбойники» Луи Жаколио и «Морской разбойник» Франца Гофмана.

Правда, сегодня образ пирата, который первым всплывает в голове, это конечно же Джек Воробей из серии фильмов «Пираты Карибского моря». Хотя любители аниме со мной поспорят, напомнив о популярном сериале «Ван-Пис» и его ярких главных героях.

Как это часто бывает, культура романтизирует прошлое, а за ореолом смелых и обаятельных разбойников теряется реальная кровавая история тотального разбоя и насилия, которое сопровождало человечество на морях и побережьях всю многовековую историю мореплавания. О ней, об истории настоящего пиратства, написана эта работа, автора, для которого мореплавание стало главным делом жизни.

Хайнц Нойкирхен (1915-1986) – немецкий офицер, профессиональный моряк, вице-адмирал военно-морского флота ГДР, после отставки – президент Дирекции по вопросам судоходства и портового хозяйства ГДР, участник Второй мировой войны, писатель. Судьба неоднократно сталкивала Нойкирхена с Россией, и потому неудивительно, что в конце- концов его книга о пиратах была переведена на русский язык и издана в СССР. Еще в двадцать лет Хайнц поступил на службу в Кригсмарине и окончил школу корабельной артиллерии. В годы войны служил вахтенным офицером на минном заградителе и командовал охотником за подводными лодками. После войны четыре года находился в советском плену. По возвращении вступил в Морскую полицию, предшественницу будущих Военно-Морских сил ГДР. В 1950-х прошел обучение в Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова в Ленинграде. Дослужил до звания вице-адмирала, а после отставки занимал административные должности и писал книги о мореплавании («Война на море», «Мореплавание вчера и сегодня» и др.). За свою долгую карьеру успел походить на судах самого разного типа, в том числе на парусных.

Перед нами пример отличной переводной нонфикшн литературы из СССР, которой, в особенности, славились издательства «Мир» и «Прогресс». Собрав интересные факты из многочисленных источников, увлеченный темой профессиональный моряк Нойкирхен предлагает читателю исторический обзор, предлагающий взглянуть на основные этапы развития и упадка морского разбоя, на разные типы пиратов, на их правила и порядки, тактические приемы. Внимание автора направлено то на одну, то на другую точку земного шара, но всегда туда, где на данном этапе мировой истории процветает пиратство. Помимо общей истории, Нойкирхен дает портреты самых известных пиратов, таких, как Тич «Черная Борода», Генри Морган, Френсис Дрейк, «Генерал» Граммон, Айрудж и Хайраддин Барбаросса, Годеке Михель, Томас Тью, Джон Эйвери, Уильям Кидд и другие.

Всего в книге тридцать глав, выстроенных в хронологическом порядке. Начиная свой рассказ с Древнего мира, Нойкирхен доводит повествование до XIX века, когда активное пиратство постепенно начало сходить на нет. Перед нами разворачивается история интересных тактических приемов, крупных побед и не менее крупных поражений, трагических совпадений и удивительных случайностей, харизматичных персон и последних негодяев. Здесь читатель познакомится с суровыми законами корабельного быта и развратом на пиратских островах, историями подкупов, дружбы и предательства «сильных мира сего» и «коллег по цеху». Даже в сухих фактах истории, морской разбой выглядит остросюжетным приключением, что подтверждается неувядающим интересом к этой теме. Чего только стоят такие истории, как захват сверхмощного корабля из-за случайного удара молнии или победа в морском сражении без присутствия на этом сражении, а еще история двух переодетых в мужчин женщин-пираток, волею случая оказавшихся на одном корабле… Интересны и некоторые приведенные в книге документы, такие, как расписка капитана Дэвида Мортона о принятии груза к перевозке (коносамент) за 1766 год, где он просит милости божией на доставку рабов на другой край света (полный текст смотрите ниже в цитатнике).

Стоит отдать должное автору, он не занимается морализаторством и пишет о пиратах нейтрально, лишь констатируя факты. Более того, красной нитью в книге проходит идея, что вынести однозначный приговор этому явлению трудно, поскольку пиратство многолико и вердикт очень сильно зависит от исторического, географического и политического контекста.

«Роль пиратства в истории многопланова. Проложив океанские дороги, они сами же становились потом главной помехой для торговых и других караванов. "Осваивая" далекие от Европы земли и объективно расчищая путь колониализму, они в то же время сами не были заинтересованы в захвате этих земель европейскими державами. Наоборот, независимость местных народов была для них залогом их собственной безопасности. Потому-то у пиратов нередко складывались добрые отношения с местным населением. Подтверждение тому можно найти в известной книге А. О. Эксквемелина "Пираты Америки", которая считается одним из самых авторитетных свидетельств о жизни пиратов Вест-Индии в начале последней трети XVII столетия. "Пираты настолько дружны с тамошними индейцами, что могут жить среди них, совершенно ни о чем не заботясь... Индейцы довольно часто ходят с пиратами в море и остаются с ними года на три или четыре, не поминая о своем доме, так что среди них есть много таких, кто хорошо говорит по-французски и по-английски. Среди пиратов тоже немало людей, которые бойко говорят на индейском языке" <…>

Пираты были грабителями, но тем не менее иногда вызывали симпатии и у своих соотечественников. В их действиях нередко видели протест против несправедливых общественных порядков, а в них самих, как и в разбойниках на суше, — бунтарей. Несправедливое устройство общества создавало социальную почву для пиратства. Не случайно во время допросов и пираты, и разбойники нередко оправдывали свой бунт притеснениями, беззаконием, нищетой. И хотя, кажется, никто из пиратов не достиг популярности Робина Гуда, все-таки простые люди нередко смотрели на них как на мстителей сильным мира сего. Да и у просвещенных современников пираты нередко вызывали восхищение. И отчаянно дерзкими атаками, и введением новых приемов боя — этот опыт изучали и заимствовали адмиралы европейских держав».

К слову, даже слово «пират» в самом начале не подразумевало обязательный разбой:

«Словом "пейратес" греки обычно называли мужчин, которые в поисках приключений и добычи отправлялись в далекие странствия по морю; эти странствия чаще всего превращались в грабеж чужого побережья. Позднее слово "пираты" вошло в языки всех народов, населяющих побережье. Со временем у него появились слова-синонимы: "каперы&quot;, "корсары", "флибустьеры"; и т. п. Смысл их был один — морские разбойники».

А вы смогли бы сказать, чем отличаются между собой каперы, корсары, флибустьеры, ликеделеры, буканьеры и витальеры? Эта книга сможет вам в этом помочь (см. ниже).

Историю морского разбоя в одном абзаце автор описывает так:

«Всю историю развития морского разбоя можно отчетливо разделить на несколько этапов. В основном они связаны с расцветом морской торговли в том или ином районе земного шара. В Средиземном море первые морские пути, на которых развивались торговля и ее непременный спутник — пиратство, были проложены за много веков до новой эры представителями самого древнего классового общества, восходящего еще к эпохе бронзы. Позже морские торговые дороги пролегли и в северную Европу, и в Африку. Еще более древние следы судоходства и пиратства обнаруживаются в Юго-Восточной Азии, у побережья Южно-Корейского моря. В последующие столетия Средиземное, Балтийское и Северное моря, Ла-Манш, Карибское море, восточное побережье Северной Америки, западное побережье Африки, Индийский океан и Китайское море образовали узловые пункты морских сообщений. Поэтому именно здесь сосредоточивалось и развивалось пиратство всех видов».

И вот тут стоит подчеркнуть главное достоинство этой работы о пиратах: Нойкирхен на протяжении всей книги старательно прослеживает взаимное влияние исторических процессов на развитие и трансформацию пиратства. Морской разбой тут прочно вплетен в политические и экономические отношения между государствами, являясь, по сути, еще одним способом «ведения политики другими методами». После прочтения можно сделать несколько основных выводов:

• морской разбой появился вместе с первыми мореплавателями и не искоренен до сих пор;

• главный фактор роста морского разбоя – развитие торговли и транспортных путей в том или ином регионе;

• рост количества пиратов в регионе провоцировал государства увеличивать расходы на военный флот и конвои, но это все равно редко защищало торговые корабли от грабежа;

• все богатые государства не сумев побороть пиратов, начали нанимать их для нападения на противников (каперство);

• заключенные договора в случае большой выгоды, пиратами не соблюдались, и они грабили тех, кого хотели;

• в пиратских сообществах возникали свои своды правил, которые сегодня с точки зрения простого человека видятся необычным сочетанием равенства, справедливости, кровожадности и наивности;

• удача могла привести пирата на адмиралтейскую должность (при правильной аргументации и политической мотивации своих преступных действий), а неудача или случайность – на виселицу или плаху;

• самое близкое определение из современности, которое можно дать большинству пиратов в Европе и Америке от Средневековья до Нового времени – это ЧВК (частная военная компания).

Представьте себе, что при всем этом, международный закон о запрете пиратства в открытом море появился совсем недавно! Почему? Потому что пиратство было выгодно всем. Какое государство не возьми, оно нанимало пиратов. Все грабили всех, и с этой точки зрения вплоть до середины XIX века моря и океаны представляли из себя бурлящий беззаконием котел.

«Лишь в процессе углубления понятия буржуазной собственности в XIX в. возникла необходимость включить в международное право в качестве одного из основных положений запрещение пиратства. Правда, положение это не было кодифицировано в прошлом столетии. Разработанный экспертами в 1927 году проект запрета и ликвидации пиратства рассматривался в Лиге наций, но и тогда не был кодифицирован. Наконец, результатом конференции по морскому праву в рамках Организации Объединенных Наций явилась принятая в Женеве "Конвенция об открытом море". Многие статьи этой конвенции содержат положения о пиратстве. Конвенция, вступившая в силу с 30 сентября 1962 года, обязывает все государства, подписавшие ее, принимать в тесном сотрудничестве друг с другом активные меры к подавлению и ликвидации морского разбоя».

Есть у книги Нойкирхена и несколько недостатков. Главный из них – отсутствие ссылок на источники. Также конкретно этому изданию не хватает карт и иллюстраций. Они бы сделали эту книгу еще лучше, ведь далеко не каждый читатель сможет легко себе представить тот или иной тип судна.

Книга подробно рассматривает морской разбой с точки зрения истории и мореплавания, но мало внимания уделяет непосредственно быту пиратов, их культуре, и следу, оставленному ими в мировой культуре. Книге очень не хватает визуального ряда, даже хотя бы с точки зрения внешнего облика пиратов, поскольку без точно подобранной историком иллюстрации, в голове возникает все тот же Сильвер или Джек Воробей, а это неправильно.

Слишком поверхностно автор прошелся по пиратам на Дальнем Востоке. Китаю и Японии посвящено всего по одной небольшой главе. А ведь вот, что писал о японских пиратах Акутагава Рюноске:

«Японские пираты показали, что мы, японцы, имеем достаточно сил, чтобы стоять в ряду с великими державами. В грабежах, резне, разврате мы отнюдь не уступаем испанцам, португальцам, голландцам и англичанам, пришедшим искать «Остров золота».

Совсем не затронул Нойкирхен в своей книге современное пиратство, а ведь у восточного побережья Африки такие случаи регулярны даже сегодня.

«Пираты. Морской разбой на всех морях» - отличная увлекательная книга, которая понравится как любителям художественных произведений на эту тему и приключенческой литературы в целом, так и тем, кто хочет почитать редкий качественный исторический нонфикшн времен СССР. Книга создает целостное впечатление о таком противоречивом явлении, как морской разбой, показывает все его грани и дает понять, что пиратство было неотъемлемой частью истории и экономики большинства европейских государств на протяжении многих веков.

Сегодня пираты – редко появляются в новостной повестке, а использовать их для решения государственных вопросов никому не приходит в голову. Но это та часть истории, за подкрепленной искусством романтической стороной которой скрывается нелицеприятная правда о нашей цивилизации. Как пишет сам Хайнц Нойкирхен:

«Пиратство как неотступный спутник мореплавания, как о нем говорил Гёте, умерло около 100 лет тому назад. И нет причины сожалеть об этом как об ушедшей романтике. Ведь пиратство являлось бичом человечества, чем бы оно ни прикрывалось».

А теперь тем, кто хочет познакомиться с историей пиратов поближе, но не хочет читать книгу целиком, предлагаю проследить за историей морского разбоя и интересным эпизодам в ней благодаря КОНСПЕКТУ-ЦИТАТНИКУ, приведенному ниже.

Если говорить совсем обобщенно о тактике пиратов, то главными были всего два правила:

«Маневрируя своими кораблями, пираты исходили из двух соображений: надо захватить торговое судно с наименьшими собственными потерями, а добычу получить в целости и сохранности. В соответствии с этими целями пиратские корабли были хорошо оснащены и вооружены, имели большое число людей на борту — гораздо больше, чем объекты их разбоя — торговые суда. Боя с крупными военными кораблями и судами, имеющими многочисленную команду, пираты обычно старались избегать. Им это удавалось за счет того, что их корабли обладали большей скоростью. Они несли на палубе меньше пушек, были поэтому легче военных кораблей и при одинаковой площади парусов — быстроходней и маневреннее. В различные исторические периоды существовали так называемые прибрежные пираты. Имея при себе только ручное оружие, они в небольших гребных или парусных судах подстерегали корабли, находясь в укрытии».

Заглянем для начала в Древний мир. Несколько слов о пиратстве в Древнем Риме:

«Попытка Рима уничтожить морской разбой с помощью военного флота под командованием Публия Сервилия окончилась неудачей. Пиратские либурны были маневреннее, чем тяжелые корабли римлян. Но как только военные корабли скрывались, сыны Киликии вновь выходили, захватывали их суда и брали пленных. Это сказывалось на жизни города. В 67 году до н. э. положение с хлебом в Риме столь ухудшилось, что сенат вынужден был поручить Гнею Помпею возглавить борьбу с пиратами и предоставил ему особые полномочия. Операция считалась настолько сложной, что для ее осуществления Помпей попросил дать ему три года. Он показал себя умелым флотоводцем. По его приказу было построено 500 либурнов, то есть кораблей такого же типа, как и те, на которых плавали пираты. Первоначально Помпей избрал местом своих действий западную часть Средиземного моря. Он разбил этот район на 13 округов и для каждого выделил командира, предоставив в его распоряжение соответствующее количество Кораблей. Сам полководец принял командование над Центральным флотом, который занял выжидательную позицию между Африкой и Сицилией. Кроме флота, Помпей собрал армию из 12 тыс. пеших легионеров и 5 тыс. всадников. Армия должна была бороться с пиратскими поселениями на побережье. Вся операция была им так хорошо продумана и организована, что уже через 40 дней он смог доложить сенату, что в западной части Средиземного моря с пиратством покончено. Одержав эту победу, Помпей отправился на восток Средиземноморья, в район, где действовали киликийские пираты. Очевидно предупрежденные об успехах римского полководца, но уверенные в своем превосходстве, они вступили в открытый бой с римским флотом у Коракесия и были разбиты. По дошедшим до нас сведениям, морские разбойники потеряли в этом бою 1300 кораблей, 400 — достались победителям; 20 тыс. пиратов были взяты в плен, 10 тыс.— погибли».

О пиратстве, как последствии большой войны:

«В результате поражения, понесенного в Пелопоннесской войне (431—404 гг. до н. э.), Афины утратили свое морское могущество, и тогда вновь усилился разбой на море. После окончания войны, которая длилась 27 лет, большое количество занятых ранее в битвах воинов и моряков оказалось без дела. Они-то и пополнили ряды морских разбойников. Пираты напали даже на Пирей. Они нагрузили свои корабли товарами и людьми, ограбили ростовщиков и беспрепятственно ушли в море. <…> Часть пиратов занялась работорговлей. В ту эпоху остров Делос в Эгейском море превратился в крупнейший невольничий рынок Европы; сохранились исторические данные о том, что пираты ежедневно предлагали здесь на продажу тысячи невольников. В 69 году до н. э. в ходе борьбы, которую вели между собой пираты, Делос был так основательно опустошен, что потерял свое былое значение».

Пиратство аристократии в северной Европе (пиратство как политический инструмент):

«На побережье Северного моря обосновались германские племена — фризы, саксы, англы и юты, на северо-западном берегу Балтийского моря жили датчане. Все они были смелыми мореходами, часто становились пиратами и нападали на Британские острова и северо-западное побережье Галлии. Датский историк Саксо (род. около 1150 г.) очень красочно рассказывает, как с развитием в скандинавском обществе феодализма усилился и морской разбой, которым занималась аристократия. Под пиратским флагом шла борьба за власть между представителями аристократических родов, в результате чего выделялись победители, становившиеся затем королями. Саксо приводит много примеров, свидетельствующих о том, что короли и аристократия занимались пиратством».

Пиратство норманнов:

«Если вначале норманны ограничивались ограблением английского побережья, то с середины IX века они стали захватывать целые области и там селиться. После захвата Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов они в конце концов аннексировали всю северо-восточную часть Англии. Они прошли до Фарерских островов и достигли Исландии, где также создали поселения. Норманны систематически опустошали европейское побережье. Они бороздили Балтийское, Северное, Средиземное и Черное моря и Атлантику. На своих быстрых ладьях входили они в устья рек и поднимались вверх по течению, пока не оказывались вблизи города, на который хотели напасть. Там часть из них похищала пасущихся лошадей, затем по условному сигналу норманны нападали на город одновременно с воды и с суши. Они предпочитали в качестве объектов грабежа церкви и монастыри, рассчитывая поживиться накопленными там сокровищами. Захватывали также и пленных, которых продавали в рабство на рынках различных европейских и азиатских государств. По дошедшим до нас сведениям, только во Франции и Нидерландах они захватили и продали в рабство более 10 тыс. человек. Если норманнам оказывали сильное сопротивление, они вступали в переговоры».

Про викингов:

«Решающее превосходство над противником викингам обеспечивали их разумно построенные ладьи и воинственность команд. Удалось реконструировать ладью викингов. Так, была тщательно обмерена ладья викингов, найденная в 1880 году вблизи фермы Гекстеда, и по этому образцу построено новое судно. В 1893 году экипаж из 13 человек за 40 дней совершил на нем парусный переход из Норвегии в Чикаго. Судно шло со скоростью до 10 узлов и великолепно вело себя даже в очень тяжелых погодных условиях Атлантики. Лодка водоизмещением 28 т имела 23,8 м в длину и 5,1 м в ширину. При высоте борта 0,9 м над водой глубина корпуса в средней части корабля составляла 1,75 м. На каждой ладье у викингов была испытанная команда, которая несла две вахты по 40 человек. Одна вахта обслуживала 32 весла (с каждого борта ладьи по 16), а также руль и паруса. Вторая в это время отдыхала. Ладья имела 13-метровую мачту с полосатым четырехугольным парусом площадью около 70 м2. Изображение головы дракона надевалось на форштевень только во время военных походов».

Теперь перенесемся в средневековую Европу. Несколько слов про купеческие союзы и города-торговцы:

«Во избежание риска во время торговых экспедиций по морю купцы объединялись в товарищества, которые распускались при возвращении кораблей домой. Однако уже в начале ХII века эти товарищества превратились в прочные организации, создававшиеся надолго. Возникли купеческие союзы, такие, как фландрская или кельнская Ганза. Члены кельнской Ганзы уже в 1157 году получили охранную грамоту от английского короля, который обещал им "обращаться с ними, как со своими собственными подданными и друзьями". В связи с общей ненадежностью транспортных путей, а также для защиты от разбойников всех рангов купцам Священной Римской империи было предоставлено право ношения оружия. В начале XIII века оказалось, что купеческие товарищества были не в состоянии защищать свои интересы у себя в стране и за рубежом. Ответственность по товарообмену в дальней торговле берут на себя города. Этот новый этап в развитии торговых отношений начался в 1299 году в Любеке, где собрались представители городов. По их решению простым купцам на острове Готланд запрещалось скреплять сделки собственными печатями. У каждого города была своя печать, которой и нужно было скреплять сделки данного рода».

Война с торговыми городами Ганзы:

«Серьезную угрозу ганзейскому судоходству создавала борьба за политическое господство в скандинавских странах. Воюющие стороны — Дания и Швеция — занимались выдачей каперских свидетельств, и многие скандинавские и немецкие феодалы использовали эту возможность, чтобы поживиться быстрой и легкой добычей. И лучшим объектом для нападения был для них не вражеский капер, а ганзейская торговая когга. Торговые союзы в поисках защиты были вынуждены обратиться к такому средству, как конвой (сопровождение торговых судов военными кораблями). Миссия обеспечения торговым судам безопасного плавания была возложена на фредкогги. Вооруженные акции ганзейских городов против пиратов не были успешными. Положение усугублялось еще и тем, что мекленбургские ганзейские города не могли оказать Ганзе поддержки, так как их правитель Альбрехт Мекленбургский был королем Швеции. Борьба в западной части Балтийского моря все больше превращалась в столкновения между пиратами датской регентши Маргариты и ганзейскими городами Ростоком и Висмаром. Согласно хронике, они давали пиратам разрешение на вход в свои порты и свободную продажу награбленной добычи. Ганзейские купцы тоже умели обеспечить себе долю в пиратской добыче или сами предоставляли корабли для морского разбоя. Но в конечном итоге пиратство нанесло такой вред торговле Ганзы, что города вынуждены были начать переговоры о перемирии с Маргаритой. В 1382 году между Маргаритой и Ганзой было заключено соглашение, ограничивавшее действия пиратов в западной части балтийского моря. Пираты устремились дальше на восток, где они стали наносить вред судоходству в районе между Данцигом и русским побережьем. Ганза, Тевтонский орден и Маргарита создали объединенный флот из 14 кораблей под командованием Вульфрама из Сконе. Этот флот начал борьбу с морским разбоем. Наконец при посредничестве Маргариты и голштинских графов было достигнуто мирное соглашение между пиратами и Ганзой. В 1389 году Альбрехт Мекленбургский был наголову разбит датским войсками и сам попал в плен. Маргарита достигла своей цели: Дания, Норвегия и Швеция подчинились ее главенству».

Кто такие «каперы»?

«Когда во время войн многие государства брали пиратов на службу, пиратство получало название "каперства". Сущность его от этого не менялась, но каперы становились легально действующей силой воюющего государства. Понятия "война", "каперство", "пиратство" в этих случаях не разграничивались четко. Курьерская связь была весьма ненадежной и медленной, союзы в условиях частых вооруженных столкновений слишком неустойчивы, друзья невообразимо быстро превращались во врагов. Так, зачастую адмирал становился пиратом, а иной корсар, как мы узнаем в дальнейшем, неожиданно превращался в прославленного героя своей нации. <…>

В одном из исторических источников следующим образом охарактеризована разница между каперством и пиратством: "Капер, или как его еще называли — свободный охотник, корсар или комиссионный моряк, имел официальный патент, специальный ордер. В этом ордере, выданном страной, на службе у которой состоял тот или иной капер, последнему предписывалось наносить врагу всяческий ущерб в течение всего периода военных действий, а также указывалось, на какие неприятельские корабли ему следовало нападать; там же подчеркивалось, что он имеет право вступать в бой только с теми кораблями, которые значатся в приказе. Пиратом же является тот, кто не состоит ни у кого на службе, без всякой причины нападает в открытом море на любой корабль и грабит его, не разбираясь в том, друг это или враг".

Кто такие «ликеделеры»?

«В бассейне Северного и Балтийского морей в конце XIV — начале XV века орудовали пираты, известные в истории под названием "ликеделеры", то есть "равнодольные". Они образовали товарищество под девизом: "Друзья бога и враги всего мира". К сожалению, о том, как была устроена их жизнь, почти ничего не известно. Скудные исторические сведения, которые дошли до нас, не дают возможности составить сколько-нибудь определенное представление об этом».

Кто такие «витальеры»?

«Победы датской королевы, ее стремление к экономическому объединению скандинавских государств представляли серьезную опасность для развития торговли Ганзейского союза. Так как Стокгольм являлся одним из членов Ганзы, Любек от имени союза взялся представлять интересы окруженного города. Ганзейские города Любек, Висмар, Росток, Штральзунд, Грайфсвальд, Данциг, Торн, Эльбинг и Ревель и, с другой стороны, герцог мекленбургский Иоханн, а также свергнутый шведский король Альбрехт Мекленбургский заключили союз. Поскольку с весны 1389 года Стокгольм был наглухо блокирован с суши, единственным путем связи с городом оставался морской. Чтобы обеспечить снабжение жителей Стокгольма всем необходимым, города, заключившие между собой вышеупомянутый союз, и Иоханн Мекленбургский от имени короля Швеции выдавали каперские свидетельства пиратам и капитанам кораблей с условием, что они прорвут блокаду и доставят продовольствие в голодающий город. "Виктуалиен" — значит "продовольствие, съестные припасы". Отсюда и происходит название "витальеры", под которым вошли в историю каперы, действовавшие от имени короля Швеции. Получение каперского свидетельства послужило многим пиратским капитанам поводом для того, чтобы возобновить разбой под легальным прикрытием. Правда, некоторые из них действительно в соответствии с полученным заданием доставляли в Стокгольм продовольствие, а также причиняли большой вред торговле трех скандинавских стран. Однако большинство каперов, не задумываясь, нападали также и на корабли Ганзейского союза, который нанял их на службу. По этому поводу в упомянутой уже хронике Детмара говорится следующее: "Так, к сожалению, они наводили страх на всем море и на всех купцов: они грабили и своих, и чужих, и от этого сельдь очень подорожала".

Про ужасные казни витальеров:

«Витальеров всегда приговаривали к смертной казни, всех без разбора - и капитанов, и матросов. Витальеры не оставались в долгу. Они и раньше не брали за пленников выкупа, а как правило, "заставляли их плыть домой", то есть просто топили. Теперь же и подавно не обходилось без жестокостей. Пиратские капитаны заталкивали свих пленников в пивные и селедочные бочонки, издевались над ними, а затем приказывали отрубать торчащие из бочек головы. Известен рассказ о том, как однажды штральзундцы отплати пиратам тем же. "Жителям Штральзунда удалось, - говорится в хронике, - захватить один из разбойничьих кораблей. После этого команду заставили также лезть в бочонки. Потом был объявлен приговор, согласно которому все, торчащее из бочек, должно было быть срублено палачом".

А вот удивительная история про то, как витальеры выиграли бой с двумя противниками без участия в нем:

«Совет города Висби проводил острожную и ловкую политику, маневрируя между соперничавшими королями и герцогами, ганзейскими городами, среди которых не было единства, и витальерами, которые становились то каперами, то пиратами. Начальный период пребывания витальеров на Готланде был, очевидно, для них самым лучшим временем. Имея каперские свидетельства, они свободно грабили все датские и ганзейские суда. Город получал значительную выгоду от морского разбоя. Портовые склады Висби были полны. О богатстве пиратов и жителей города свидетельствует такой факт, как 525 кладов, найденных на Готланде. Почти все они состояли из большого количества серебра.

Понятно, что и датчане, и Ганза искали путей уничтожения пиратского флота на его базе вместо того, чтобы обеспечивать для своих кораблей дорогостоящий конвой. Но они никак не могли согласовать свои планы. В 1396 году из Кальмара в направлении Висби вышел флот датской королевы. В его задачу входило подстеречь и разгромить пиратов, не выпустив их из порта. Однако, подойдя к порту, датчане обнаружили ни одной мачты. Они развернули свои корабли и взяли курс на Кальмар. Вдруг вдали показались суда, шедшие на всех парусах к Висби. Прежде чем датчане смогли разобраться, чьи это корабли, они были атакованы. Нападавшие оказались объединенным флотом прусских ганзейских городов и Любека под главенством Данцига. В намерения этого флота входило уничтожить витальеров, по возможности, не дав им выйти в море. Произошла ожесточенная схватка между датским и ганзейским флотами. Когда датчане заметили ошибку и попытались остановить сражение, ганзейцы это сочли военной хитростью и продолжали бой. Не верили даже показаниям пленных. 74 кальмарца были выброшены за борт уже после битвы. Победоносный ганзейский флот вошел в Висби. Здесь наконец ошибка стала явной, и теперь любекцы, которые были против нападения на датские корабли, выместили свой гнев на своих союзниках из Данцига. Началась резня на улицах города между воинами Любека и Данцига. Когда позднее витальеры вернулись на свою базу, они узнали, что выиграли морское сражение, не приняв в нем никакого участия».

Новый центр пиратства на Балтике:

«Когда наступил открытый разрыв между Ганзой и витальерами, и города, принадлежавшие к союзу, закрыли свои порты для пиратских кораблей, витальеры, не пожелавшие отправиться на Готланд, стали искать новые убежища. Почти идеальными в этом отношении оказались в юго-западной части Балтийского моря острова Рюген и Хиддензее в проливах Бельт и Зунд, а также выступающий далеко в море полуостров Даре. С северной оконечности острова Рюген и полуострова Даре хорошо просматривалось море, и несколько кораблей было достаточно, чтобы контролировать все судоходство между восточной и западной частями Балтики. Многочисленные бухты и заливы служили превосходными стоянками для кораблей. Через Грейфсвальдский залив было удобно держать связь с материком и рынками. Несомненно, остров Рюген являлся пиратской базой. Здесь было пристанище предводителей ликеделеров — пиратов Штертебекера и Михеля. Их не упоминают в документах, рассказывающих о витальерах на Готланде, тем не менее любекцы и англичане неоднократно обвиняли их в морском разбое».

Этикет ликеделеров:

«Перед боем пираты должны были исповедаться священнику и покаяться в своих грехах. Затем они причащались, чтобы, примирившись с богом, очистившись от грехов, приготовиться к новым пиратским акциям. Они не брали с собой на борт ни денег, ни драгоценностей. Их груз состоял из оружия, провианта и минимального количества вещей личного пользования, все, что могло стать помехой в плавании или помешать в бою, оставалось на берегу. Во время вахты они зорко следили за морем, а сменившись, спали на орудиях. Во время плавания пираты вели себя скромно и трезво, азартные игры запрещались. Трусов они изгоняли и, проявляя в бою большую храбрость, обычно одерживали победу над противником. Каждую операцию пираты тщательно готовили. Основным противником ликеделеров были другие морские разбойники, с которыми они сражались, чтобы отобрать их добычу. Однако отобранное отнюдь не возвращалось первоначальным владельцам, а равными частями распределялось среди самих пиратов. Капитан получал столько же, сколько и рядовой матрос. Пленные получали пищу и одежду и освобождались по прибытии в ближайший порт. Если ликеделерам не хватало средств для оснащения кораблей после долгой зимней стоянки, они брали все необходимое у населения, обещая за это половину добычи.

Первая часть девиза ликеделеров — "Друзья бога..." — свидетельствовала о том, что они верили в справедливость своих принципов и действий. Вторую часть их девиза — "... и враги всего мира" — следовало, очевидно, понимать в духе изречения "Пират есть враг человечества", то есть как угрозу богатым и сильным мира сего».

Тактика ликеделеров:

«Штурманы большинства кораблей, что бы определить местоположение своего корабля и не располагая в то время надежными средствами навигации старались обнаружить на горизонте высокие красные скалы Гельголанда. Эскадры пиратов, обычно две порознь, направлялись к устью Эльбы и Везера, чтобы подкараулить и захватить корабли, идущие из Гамбурга, Бремена. Свидетельства того времени дают возможное представить стратегию пиратов: треть пиратских кораблей обычно находилась в засаде и захватывала добычу, другая треть выжидала на острове и вокруг него, а треть — размещала добычу на фризских базах, доставляла туда раненых и ремонтировала суда и такелаж. Это не давало ганзейским городам возможности покончит с пиратами одним ударом».

Пиратство в Ла-Манше и история про молнию:

«Имя знаменитого капера ганзейских времен Пауля Бенеке связано с каравеллой "Петер Данцигский". Это был необыкновенный корабль, и он считался первой каравеллой Севера. Размеры его были почти вдвое больше размеров местных судов — хульков: длина составляла 43 м, ширина 12 м, а грузоподъемность равнялась 800 т. Это был трехмачтовик с прямым вооружением на фок- и грот-мачтах и косым парусом на бизани. Площадь парусов, расположенных только на главной мачте высотой 32 м, составляла 552 м2. Около 1462 года этот корабль пришел в Данциг из Франции. Во время стоянки в Данциге в его грот-мачту ударила молния. Счет, представленный Данцигом за ремонт судна, по всей вероятности, был настолько велик, что французские владельцы отдали корабль в залог. Так "Пьер Ла-Рошель" превратился в "Петера Данцигского". Он был укомплектован 17 пушками, 50 матросами и 300 солдатами. Командование кораблем было поручено Бернду Павесту, который получил задание вести каперскую войну против Англии. Однако Павест большую часть времени находился вместе с кораблем в порту Брюгге, и поэтому вскоре его сменил на посту командира Пауль Бенеке. Бенеке обеспечивал безопасность ганзейских когг, имевших богатый груз на борту, плававших в Брюгге или дальше по Ла-Маншу. Кроме того, он занимался каперством в самом проливе и у восточных и западных берегов Англии. Бенеке захватывал корабли, забирал добычу и, как всякий пират, аккуратнейшим образом вешал на реях пленных. Однажды ему посчастливилось захватить в плен английского короля Эдуарда IV и вместе с ним лорд-мэра Лондона, сбежавших из Англии в связи с междоусобицами периода войны Алой и Белой розы и направлявшихся в Нидерланды. В конце концов Ганза передала Бенеке командование всем военным флотом».

Женщина-пират:

«История пиратства в проливе Ла-Манш содержит интересную главу о пирате-женщине. В 1343 году французский пират Оливер де Клиссон был казнен за разбой и государственную измену. Тогда его пиратское ремесло наследовала его жена, известная под девичьим именем Жанна де Бовиль. Вместе с нею пиратствовали и два сына де Клиссона. На трех совместно действовавших кораблях они не только нападали на торговые суда, но и проникали в порты, где грабили городские храмы. В отместку за смерть своего мужа Жанна убивала или просто бросала за борт всех пленных мужчин».

Пиратство в Англии и необычная казнь:

«Генрих IV стал выдавать каперские свидетельства пиратам против пиратов, чтобы они уничтожали друг друга. Плавание этих местах стало таким опасным, что ганзейские когги, а также корабли итальянских морских городов, проходя через Ла-Манш, брали на борт вооруженные команды. Генрих V объявил пиратство государственной изменой и запретил выдачу каперских свидетельств. Однако через два года после этого решения он, как и Генрих IV, возобновил выдачу каперских грамот для борьбы с пиратами. Пиратство в Англии казалось неискоренимым.

В 1536 году вышел новый закон по борьбе с морским разбоем. Его неукоснительное выполнение принесло ощутимый успех. За первые два года действия этого закона пиратов было повешено больше, чем в предшествовавшие три столетия. В Вэппинге был создан для казней специальный док, где пиратов вешали таким образом, что во время отлива они едва касались ногами воды, а во время прилива оказывались под водой.

Однако решительный конец пиратству в Северном Балтийском морях, а также в проливе Ла-Манш положили не законы и казни, а перемещение линий морских перевозок в Атлантику, которое произошло после открытия Америки».

Открытие Америки и корабли, везущие в Европу золото индейцев, создали новый центр пиратства, на этот раз в Атлантике.

Про «береговых братьев»:

«…появились "береговые братья", которые отбирали у испанцев силой то, что последние не хотели им уступить. "Береговое братство" пополнялось наряду с европейскими пришельцами и авантюристами за счет дезертировавших матросов и солдат, беглых рабов, индейцев. Многочисленные необитаемые острова Карибского моря, где в изобилии имелись продукты питания: фрукты, дичь, рыба, черепахи и устрицы,— были для пиратов идеальными пристанищами. Отсюда их небольшие и маневренные плоскодонные суда быстро достигали оживленных морских путей, а после нападения на испанские корабли легко уходили от преследования, скрываясь в многочисленных проливах. В начальный период во главе "берегового братства" стояли обычно французы — гугеноты. Большинство из них пересекли Атлантику для того, чтобы сделаться мирными поселенцами и заниматься, например, возделыванием земли. Однако после того, как испанцы несколько раз уничтожали их посевы и поджигали дома, гугеноты стали уходить к "береговым братьям", чтобы мстить испанцам».

Тактика против испанских конвоев:

«Нагруженные сокровищами из Мексики и Перу испанские корабли собирались возле Гаваны и в составе конвоя возвращались через Азорские острова в Испанию. Но так продолжалось недолго: до тех пор, пока пираты не разузнали об этой системе и не противопоставили ей свою собственную тактику.

Как только корабли выходили с Кубы в море, за тяжелыми галеонами, идущими в Конвое, устремлялись быстроходные парусники пиратов. Они терпеливо выжидали момента, когда в результате беспечного маневрирования, повреждения парусов, перемены ветра или по другим причинам один из галеонов отстанет от конвоя. Они стремительно нападали на одинокое судно и захватывали его. И тогда уже все надежды купцов и матросов атакованного корабля возлагались на солдат, которые, однако, почти всегда уступали концентрированно атакующим пиратам».

Дрейк и Хоукинс:

«Нет никакого сомнения в том, что Хоукинс и Дрейк, как и некоторые другие английские мореходы, получившие дворянство, честно заслужили название "пираты". Ведь они без малейшего намека на какое-то право захватывали чужие корабли, опустошали города, пытали, убивали и насиловали как в военное время, так и в периоды самого прочного мира. Если за свои преступления, совершавшиеся с большим размахом, они не предстали перед судом, то лишь потому, что одновременно с пиратством занимались поисками новых морских путей, открывали острова, составляли географические карты, а также — сознательно или бессознательно — помогали создавать британскую колониальную империю. Об одном они не забывали ни при каких обстоятельствах: действовали ли они с королевского позволения или без такового, часть добычи, доходившая иногда до половины, всегда шла в пользу короны. Пиратскому ремеслу Дрейк учился у своего дяди Хоукинса, который был на восемь лет старше. Хоукинс — один из первых работорговцев, занимавшихся доставкой негров с побережья Западной Африки в Вест-Индию».

Кто такие «буканьеры»?

«Французские пираты из Дьеппа и Сен-Мало, из Бреста и Байонны селились по маршруту следования испанских кораблей, перевозивших серебро, и создали на покинутом северном побережье Эспаньолы прочную базу для своих разбойничьих действий. Здесь они обеспечивали себя мясом, так как одичавший рогатый скот имелся на острове в изобилии. Часть пиратов, оставшихся на берегу, занимались охотой. Мясо убитых животных резали на длинные куски, сушили, а затем коптили на открытом огне. Копчение мяса или рыбы — по-французски "буканаж". Отсюда и пошло слово "буканьеры" — так называли вначале охотников, а также пиратов, действовавших в этом районе».

Кто такие «флибустьеры»?

«После перебазирования буканьеров с Эспаньолы на Тортугу на этом острове стали создавать свои базы и другие пираты Карибского бассейна. Они объединились с пиратами-буканьерами в своего рода товарищества, в которых действовали определенные правила. Пираты больше не называли себя "береговыми братьями". Они стали известными под именем флибустьеров. На Тортуге, как прежде на Эспаньоле, поддерживалось разделение труда между охотниками-буканьерами и пиратами. Откуда произошло название "флибустьер", точно не установлено».

Правила флибустьеров:

«В книге Эксквемелина дается описание внутренней организации флибустьеров, основанной на сочетании жесткой дисциплины и демократических начал. Когда предводитель планировал проведение новой экспедиции, он набирал команду из флибустьеров, буканьеров и даже индейцев. Участники экспедиции заключали договор, скреплявшийся клятвой, в котором оговаривались правила распределения добычи, размер возмещения за полученные увечья и другие условия. Каждое условие согласовывалось в отдельности.

При разделе добычи было принято выделять определенные суммы в пользу военного лекаря и корабельного плотника. Кроме того, принималось решение о вознаграждении за особые заслуги, например, тому, кто первый окажется на вражеском корабле и вывесит пиратский флаг, кто захватит пленного, за которого будет уплачен богатый выкуп. Тяжелораненые получали: при потере правой руки или ноги 600 реалов или 6 рабов, при потере левой руки 500 реалов или 5 рабов. Потерявший левую ногу получал 400 реалов или четырех рабов. Компенсация за потерю глаза составляла 100 реалов. Определялись договором суммы, отчисляемые на приобретение оснастки и провианта.

Питались все одинаково, невзирая на ранги. Добыча распределялась между пиратами по строгим правилам. Капитан обычно получал пять долей за корабль и три — за свои личные заслуги, штурман — две доли, все остальные члены экипажа, если для них не были определены твердые суммы, как для врача или плотника,— по одной доле, юнги — по половине доли.

Перед выходом в море флибустьеры давали клятву не утаивать и не присваивать ни одной, даже самой ничтожной вещи из захваченной ими добычи. Нарушившего клятву исключали из товарищества, выдавали ему ружье, порох, флягу питьевой воды и высаживали на необитаемом острове или пустынном побережье, бросив на произвол судьбы. Это правило распространялось и на капитана, несмотря на то что при командовании кораблем и в бою он имел неограниченную власть. При распределении добычи важная роль отводилась штурману. Он определял на борту захваченного корабля, что следует взять как добычу, а что оставить. При этом главным образом забирали золото, серебро, жемчуг, предметы роскоши».

Тактика штурма городов у флибустьеров:

«Тактика была всегда одна и та же: флибустьеры появлялись внезапно и обстреливали порт, затем команда высаживалась и начинался штурм города. В нем принимали участие все пираты до единого. Основными объектами грабежа являлись церкви и дома богатых горожан. Богачей подвергали пыткам, пока они не указывали, где были спрятаны их ценности. Затем город поджигали, и флибустьеры исчезали так же внезапно, как и появлялись».

Необычный путь капитана Моргана: пират-предатель-рыцарь-губернатор…

«В Панаме сосредоточивалось все золото и серебро, награбленное испанцами в Перу, и потому флибустьерам досталась большая добыча. Ее оценивали более чем в 500 тыс. реалов, а для транспортировки ее к кораблям через перешеек потребовалось 200 тяжело нагруженных мулов. При дележе награбленного среди флибустьеров начались споры. Воспользовавшись этим, Морган и несколько его доверенных лиц бросили остальных и ушли, прихватив с собой большую часть добычи. Испанский король требовал наказания виновных в разрушении Панамы, поскольку оно имело место после заключения мирного договора. Вначале английский король Карл II уступил нажиму испанцев, сместил губернатора Ямайки Модифорта и приказал доставить его в Англию и заключил в Тауэр. Морган был арестован и доставлен в Англию, чтобы, как предполагалось, предстать перед судом за пиратство. Однако этого не произошло. Судебный процесс не состоялся. Вместо этого король посвятил пирата в рыцари. Не состоялся и суд над Модифортом, он тоже был выпущен на свободу. В 1675 году Морган возвратился на Ямайку в ранге верховного судьи и заместителя губернатора. Вскоре после этого он был назначен губернатором острова. Будучи теперь высокопоставленным правительственным чиновником, окруженный ореолом героя, Морган начал борьбу с пиратством. Он советовал своим прежним друзьям воспользоваться королевской амнистией и пока не поздно, стать мирными плантаторами».

Мишель де Граммон - известный французский пират:

«Если Морган был самым знаменитым английским пиратом на Ямайке, то Граммон явился самым ярким представителем французских флибустьеров на Тортуге. Де Граммон происходил из французского старинного аристократического рода. Ему не было еще и четырнадцати лет, когда он заколол офицера, добивавшегося руки его сестры. Правда, дело удалось замять, но молодому убийце, по указу короля, пришлось поступить в кадетское училище. Там он вскоре прославился своими многочисленными дуэлями и драками. Затем он служил офицером в королевском флоте. Находясь на борту каперского фрегата, действовавшего против Голландии, он познал, а возможно и полюбил, пиратское ремесло. Во всяком случае, он бросил службу и отправился в Вест-Индию...»

Пираты проникают на тихоокеанское побережье:

«Тихий океан, или Южное море, как его называли в XVI-XVII веках, после успешных действий Моргана у побережья Панамы стал с большой силой притягивать к себе флибустьеров. Обычно разбойники длительному морскому плаванию вокруг мыса Горн предпочитали более короткий, хотя и чрезвычайно трудный сухопутный путь. Большинство этих операции остались неизвестными, только о нескольких сохранились упоминания в путевых заметках, описаниях и дневниках. Совместную экспедицию к западному американскому побережью предприняли в 1680 году французские и английские флибустьеры. Выйдя соответственно с Тортуги и Ямайки, они объединились в Дарьенском заливе».

Одна из роковых случайностей и побед пиратов:

«19 июля 1681 года на широте мыса Франциско Шарп захватил корабль "Санта-Росарио". Позднее Шарп писал: "На этом корабле я обнаружил испанский документ огромной важности. В нем давалось описание портов, подходов, бухт, отмелей, а также скал и мелководья тихоокеанского побережья Южной Америки. Документ содержал указания о том, как проводить корабли в каждый порт. Они (офицеры захваченного корабля) хотели выбросить его за борт, но, к счастью, мне удалось их опередить. Когда книга оказалась у меня в руках, у испанцев вырвался крик ужаса".

Вскоре после этого, в августе, флибустьеры решили возвратиться в Карибское море. Они обогнули мыс Горн и на всех парусах направились к восточному побережью Южной Америки. Положение здесь сильно изменилось не в пользу флибустьеров. Это проявилось при подходе к острову Барбадос, где губернатор не разрешил им войти в порт. Они были вынуждены продолжить свое плавание на север до острова Невис, где команда была распущена. Шарп и несколько его офицеров сели в качестве пассажиров на первый же корабль, отплывающий в Англию, где они передали правительству захваченные испанские документы. Уже в октябре 1682 года английскому королю был вручен экземпляр первого английского издания этого ценного атласа».

Пираты в Индийском океане:

«К концу XVII века в Индийском океане появились первые корсары, пришедшие сюда из Карибского моря. На протяжении столетий здесь действовали арабские, индийские, а также китайские пираты. Первыми европейскими пиратами в этом районе стали англичане. Они как бы смеялись над спором между португальцами и голландцами о том, кому принадлежит Индия. Не только Дрейк, прошедший мимо Индии во время своего кругосветного плавания с запада на восток, был восторженно принят английской королевой. Елизавета поздравляла каждого английского пирата, которому удавалось проникнуть в этот район, захватить португальские и голландские суда.

В 1600 году королева поддержала создание английской Ост-Индской торговой компании. Акционеры, среди которых была и знать, любовно называли эту компанию "Оld Lady" ("Старая Леди"). После буржуазной революции монополия "Олд Леди" была подорвана созданием еще одной компании по торговле с Ост-Индией. Позднее дворянство и буржуазия договорились и объединили оба общества. Наряду с португальскими и голландскими судами богатства Индии стали ввозить в Европу также и английские корабли, причем их количество непрерывно росло. Как раз на эти корабли и устремили свои взгляды пираты, пришедшие из Карибского моря. Их желанной добычей являлись также и корабли правившей в Индии династии Великих Моголов, которые обычно заходили в порты Джидда в Красном море и Моха (Мокка) в Йемене, куда съезжались паломники, следующие в Мекку. Пираты из Вест-Индии встретили в Индийском океане конкурентов — ставших на путь морского разбоя дезертиров с португальских, голландских, английских и французских военных и торговых судов. Базами для проведения пиратских операций в этом районе являлись Мадагаскар и ряд других островов».

Отличие каперских судов от военных фрегатов:

«Обращает на себя внимание то обстоятельство, что при почти равной длине и ширине осадка, грузоподъемность и водоизмещение у капера значительно меньше, чем у фрегата. Длина и ширина парусного судна имеют решающее значение при расчетах такелажа и размещении парусов. Поскольку каперское судно имело меньший вес, оно было не так глубоко погружено в воду и при одинаковой площади парусов было, по всей вероятности, быстроходнее, чем военный корабль. К тому же военный фрегат имел два ряда пушек с каждого борта, а капер — всего лишь один ряд. Таким образом, команда у капера была менее многочисленной, и это в свою очередь уменьшало запасы провианта и воды на борту. <…> При этом нижняя граница водоизмещения находилась в пределах от 200 до 300 т, вооружения — 20—30 пушек, а численности команды — от 200 до 300 человек. Пиратские корабли всегда имели на борту весла. Это улучшало их маневренность, а также давало им возможность подходить к противнику и при отсутствии ветра. Пиратский корабль не очень боялся военных судов, превосходящих его по огневой мощи, но более тихоходных. Интервал между бортовыми залпами был очень велик — более 30 минут, а попадания в находящийся на значительном расстоянии и свободно маневрирующий корабль были чрезвычайно редкими. Нападая на неприятельские корабли, пираты почти исключительно полагались на абордажный бой. Орудия использовали лишь для того, чтобы поиграть у неприятеля на нервах или чтобы с близкого расстояния уничтожить его такелаж. Неприятельский корабль никогда не поджигали, ибо в этом случае пираты остались бы без добычи».

Интересная тактика с парусами и якорем:

«Имеется описание тактики пиратских кораблей, оставленное английским пиратом Генри Мэйнуорнингом, который был амнистирован и представил правительству предложения по искоренению пиратства. В его докладе говорится: "Незадолго до рассвета пираты убирают паруса, становятся против ветра и высматривают корабли противника. Затем они следуют за замеченным кораблем, чтобы последний принял их за торговое судно, идущее тем же курсом. Если у пиратов несколько кораблей, то еще до рассвета они расходятся на расстояние, равное приблизительно одной мили друг от друга. Когда посторонние корабли обнаружить не удается, пираты идут попутным ветром, как и обычные суда. Если позади пиратских кораблей замечено торговое судно, пираты поднимают максимальное количество парусов, но при этом выбрасывают плавучий якорь, чтобы уменьшить собственную скорость. На торговом корабле должны думать, что идущий впереди корабль боится преследования».

Тактика абордажа:

«Выслеживая добычу, пираты пытаются подойти к ней с подветренной стороны, чтобы иметь лучшую позицию для маневрирования. Пираты всегда предпочитали приближаться к захватываемому кораблю на большой скорости с кормы, следуя тем же курсом. Даже крупный корабль в этом случае оказывается в проигрышном положении, потому что почти все его пушки могут стрелять только со стороны бортов, их нельзя повернуть назад. Если же корабль начнет разворачиваться, чтобы дать бортовой залп, то в результате этого маневра он потеряет драгоценное время. Поэтому такой маневр совершали только в самый последний момент, когда становилось очевидным, что уйти не удастся.

Во время сближения оба корабля готовились к предстоящему сражению. Из порохового погреба поднимался порох, выкладывали ядра, смачивали одеяла для тушения пожара, обливали водой паруса, чтобы они не могли быстро загораться. Палубу посыпали песком, чтобы ноги не скользили, когда она станет мокрой от воды и крови. И наконец, члены команды получали по ободряющему глотку спиртного. Впрочем, иногда эта порция существенно увеличивалась.

Когда пират настигал свою жертву, он старался закрепиться носом своего корабля за корму неприятеля. При этом одной из первых задач было с помощью деревянного бруса заклинить руль атакуемого корабля, после чего последний терял маневренность. Одновременно на палубу неприятеля летели гранаты, сосуды с горючей жидкостью. После этого пираты шли на абордаж с кормовой части, действуя абордажными саблями и пистолетами, или же они выбивали стекла кормовых надстроек и проникали на корабль через внутренние помещения».

Следующим эпицентром пиратства стала Африка, когда Америке и Европе понадобились рабы…За людьми на африканском побережье открылась настоящая охота.

«Страны Американского континента испытывали огромную потребность в дешевой рабочей силе. Это и послужило экономической основой развития работорговли в XVI веке. Европейцы и американцы не были первыми и единственными, кто получал рабов из Африки. Уже корабли древних египтян, направлявшиеся в Пунт, захватывали негров в деревнях, расположенных на южной оконечности Красного моря. Начиная с VIII столетия, арабы стали основывать поселения на восточноафриканском побережье; отсюда они отправляли рабов в Египет, Персию и Индию. Морской путь, по которому живой товар переправлялся из Занзибара в Османский султанат, еще функционировал в XIX веке.

Начало охоте на людей на западноафриканском побережье, продолжавшейся более четырех столетий, положили португальцы. Когда Колумб вместо золота, которого так ждали, направил в Испанию "его христианскому величеству" индейских рабов, он следовал примеру капитана Тристана Нуньеса, привезшего в 1443 году из экспедиции к западноафриканскому побережью в подарок своему патрону принцу Генриху Португальскому 14 африканцев. Следствием этого события несколько позднее явилось создание общества содействия ввозу рабов при долевом участии принца и с благим пожеланием его высочества "вести эту желанную торговлю настолько гуманно, насколько это должно будет содействовать успеху". Около тысячи черных рабов продавалось ежегодно на невольничьем рынке Лиссабона для работы в окрестных поместьях. После открытия португальцами Бразилии король Альфонс V обратился к папе римскому с просьбой разрешить ввоз негров в эту новую страну. Папа дал согласие, и на лиссабонском рынке вместо тысячи рабов ежегодно стали продавать 12 тысяч.

Транспорты с неграми, отправляли также и в испанские колонии. Так как церковь опасалась за души "обращенного в христианство" туземного населения, папский эдикт 1501 года разрешал работорговлю с тем ограничением, что в Америку можно ввозить лишь негров, родившихся в христианском доме. Спустя короткое время это ограничение было снято формулировкой, гласившей, что "крещеные негры могут принимать участие в обращении язычников-индейцев". Король щедро раздавал лицензии на право ввоза рабов в испанские колонии.

Вслед за португальцами, которые начали поставку "черного товара", в 1516 году эту привилегию получили голландцы. Спустя год частичную привилегию на работорговлю сроком на восемь лет получил магистр испанского королевского дома. Затем за 25 тыс. дукатов право на торговлю неграми переходит к генуэзским купцам, которым было разрешено ввозить на острова Вест-Индии ежегодно 4 тыс. рабов. Соответствующую долю в этой торговле получил также и знаменитый дом Вельзер в Аугсбурге.

Англия не долго оставалась в стороне от этого гигантского бизнеса. <…> В 1588 году, после того как британский флот разбил испанскую Армаду, королева Елизавета передала группе купцов монополию на торговлю с английскими владениями в Африке и Вест-Индии, включая право на торговлю рабами. С этой целью была создана "African Company of Merchant Adventurers".

Треугольник прибыли и страданий:

«Корабли европейцев, груженные дешевыми товарами, достигали Гвинейского залива. Там они становились на якорь на рейде или заходили в устья рек, куда работорговцы направляли из глубины континента караваны негров-невольников. Предельно загруженные "черным товаром" суда отправлялись затем в Вест-Индию или Бразилию. После распродажи рабов на них погружались благородные металлы, кофе, сахар и пряности, и все это отправлялось в Европу. Рейсы по замкнутому треугольнику между Европой, Африкой и Америкой приносили максимальную прибыль».

Тактика работорговцев:

«Для охоты на людей европейцы разработали простые, но эффективные "методы". Под прикрытием корабельных пушек на берег высаживался вооруженный отряд, который двигался вдоль побережья и забирал для продажи в рабство всех чернокожих, которые попадались на его пути. Позднее корабельные команды стали совершать массированные нападения на негритянские поселения, чтобы одним ударом захватить жителей целых деревень. Туземные царьки и племенные старейшины участвовали в &quot;игре" белых. Властители Судана поставляли на западноафриканское побережье рабов, которых по их приказу ловили в Восточной Африке. Только для того, чтобы захватить пленных и затем продать их белым, вожди вели войны друг с другом, с племенами, занимавшимися мирным трудом земледельцев или скотоводов. Ученые считают, что на одного живого пленного в этих войнах приходилось от двух до трех убитых».

Виды работорговли:

«Подобно тому, как существовала разница между каперством и пиратством, различались также и формы работорговли. Существовала торговля невольниками, поощряемая или санкционированная соответствующими государствами, колониальными державами; была и нелегальная, контрабандная торговля рабами, появившаяся самое позднее после всеобщего запрещения работорговли на Венском конгрессе в 1815 году. Занятие нелегальной работорговлей приравнивалось к пиратству и в большинстве государств наказывалось смертной казнью. Если от времен легальной перевозки рабов сохранился целый ряд оригинальных документов, статистические данные и сообщения самих работорговцев и моряков, занимавшихся перевозкой невольников, то свидетельства о нелегальной торговле живым товаром можно почерпнуть почти исключительно из судебных актов».

Документ эпохи работорговли:

«Отправляясь в плавание, капитан оформлял на свой человеческий "груз", как и на любой другой, соответствующий коносамент (расписку в принятии груза к перевозке). Ниже приводится текст одного такого коносамента (в переводе с английского):

«Погружено с божьей милостью и в хорошем состоянии Джеймсом Марром на славный корабль "Мэри Бороф", который поведет в предстоящее плавание с божьей помощью капитан Дэвид Мортон и который сейчас стоит на якоре у берега Сенегала и божьей милостью предназначен в Джорджию, что в Южной Каролине: двадцать четыре отличных раба и шесть отличных рабынь, промаркированных, как это изображено на полях, и пронумерованных, коих следует доставить в таком же хорошем состоянии и форме в упомянутый порт Джорджия, Южная Каролина — за исключением, как обычно, непредвиденных случаев, связанных со стихией и смертностью,— и сдать фирме "Брутон и Смит" или ее уполномоченным, за что получатель или получатели должны уплатить пять фунтов стерлингов за голову при получении, а также премию и аварийные взносы, как это принято в таких случаях. В качестве свидетельства этого капитан названного корабля составил три коносамента одинакового содержания и даты. При выполнении одного из них остальные теряют силу. Да ниспошлет бог милость славному кораблю и доведет его в безопасности до желанного порта. Аминь!

Составлено в Сенегале 1 февраля 1766 года. Кап. Дэвид Мортон».

И немного о Востоке. Арабские пираты:

«Самыми известными арабскими пиратами были представители племен, живших на Пиратском берегу. Так называлась прибрежная полоса длиной около, 150 морских миль, шедшая от Ормузского пролива и далее в юго-западном направлении как часть южного берега Персидского залива. Через Ормузский пролив в течение пяти тысячелетий, шли суда из Индии и Китая, направляясь в Персидский залив, в Оман, откуда товары транспортировались вверх по Евфрату в Вавилон, и далее караванными путями их доставляли в средиземноморские порты. С начала V века часть судов стала заходить в Красное море. Арабские пираты господствовали у побережья Аравийского полуострова, а позднее они держали в зоне своей деятельности морской путь португальцев и англичан и Индию, который огибал мыс Доброй Надежды, шел далее вдоль восточноафриканского побережья до острова Сокотра и оттуда — в Бомбей. Об этих пиратах заговорили в Европе с тех пор, как в декабре 1778 года они на шести парусниках напали в Персидском заливе на английский правительственный корабль и захватили его после трехдневной борьбы. Со времени захвата Индии англичанами корабли Ост-Индской компании стали особенно желанными объектами нападения для арабских пиратов. Неоднократные экспедиции английских военных кораблей против пиратов остались безуспешными».

У берегов Китая:

«В Китайских морях пиратство также возникло с началом мореплавания, то есть за тысячи лет до нашей эры. Как и у пиратов, орудовавших в европейских водах, пиратство в этом районе состояло в ограблении побережья и охоте за людьми. Пленных, в основном папуасов из Новой Гвинеи, продавали на рабовладельческих рынках островов или даже на побережье материка. Корабли пиратов были похожи на средиземноморские галеры. Один ряд весел обслуживался гребцами-рабами, а на возвышающейся средней части корабля стояли воины, вооруженные копьями, мечами и крисами — малайскими ножами. Позднее на носовой и кормовой части судов стали устанавливать пушки, а команда получила огнестрельное оружие».

Японские пираты:

«Первыми в Азии пиратами, грабившими в море и на берегу, были, согласно легенде, японцы. На старинных рисунках изображены мужчины в одеждах желто-красного цвета, держащие в каждой руке по мечу. Японские пираты никогда не нападали в одиночку, а всегда действовали в составе крупных отрядов. Во время своих разбойничьих экспедиций на китайском побережье они грабили не только прибрежные поселения, но совершали нападения и на районы, лежащие в глубине страны. Эти нападения японских пиратов отличались особой жестокостью».

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:

Неплохое по оформлению издание нон-фикшн литературы, которое портит некачественный мягкий переплет.

Формат стандартный (130x200 мм), мягкий переплет, без суперобложки, 352 страницы, с иллюстрациями.

Достоинства издания: хорошее качество печати; белая плотная бумага; подробное оглавление; информация об авторе; иллюстрации с кораблями, соответствующими каждой эпохе.

Недостатки издания: нет избранной библиографии, предметно-именного указателя, ссылок на источники данных; в книге очень слабый мягкий переплет.

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:

Да. Отличный исторический нонфикшн на популярную тему, ни капли не устаревший за полвека с момента издания.

КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:

Тем, кто интересуется темой морского разбоя, историей мореплавания, историей Европы и тем, кто любит приключенческие романы.

ТЕГИ: Нон-фикшн, история, моря, океаны, география, пиратство, война, корабли.

ВИДЕО В ТЕМУ: По ссылке ниже небольшая лекция «История абордажного боя», в котором можно увидеть многочисленные примеры специального холодного и огнестрельного оружия, применявшихся в данном типе столкновений.

https://www.youtube.com/watch?v=obBXiXuf6e8

https://vk.com/pavelmazheikabooksreview

https://t.me/pavelmazheikabooksreview

#PavelMazheikaBooksReview

#PavelMazheikaBooksNonfiction

Другие мои рецензии на страницах:

Группа "ВКонтакте":

https://vk.com/pavelmazheikabooksreview

Канал в "Телеграм":

https://t.me/pavelmazheikabooksreview