«Невидимые планеты» (сборник рассказов китайской фантастики) - рецензия П. Можейко
«В китайском языке 140 знаков хватит и для того, чтобы соблазнить девушку, и для того, чтобы написать Конституцию». (Ай Вэйвэй)
НАЗВАНИЕ: Невидимые планеты (сборник рассказов китайской фантастики)
АВТОРЫ: Чэнь Цюфань, Ся Цзя, Ма Бойон, Хао Цзинфан, Тан Фэй, Чен Цзинбо, Лю Цысинь
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Invisible Planets: Contemporary Chinese Science Fiction in Translation
ISBN: 978-5-04-157877-0
ГОД ИЗДАНИЯ: 2022
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Fanzon»
СЕРИЯ: «Sci-Fi Universe. Лучшая новая НФ»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Сентябрь 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕСимволично и закономерно то, что составителем одного из первых сборников современной китайской фантастики на русском языке выступил тот, кто собственно и открыл ее для западного мира. Кен Лю (Ken Liu) — американский писатель-фантаст китайского происхождения, переводчик, популяризатор китайской фантастики, обладатель премий «Хьюго» и «Небьюла». Он перевел на английский язык первый роман трилогии Лю Цысиня «Воспоминания о прошлом Земли», который неожиданно стал очень популярным, после чего получил перевод на русский язык от издательства «Fanzon» и на данный момент целых три экранизации! Вслед за этой первой ласточкой в мире вырос интерес к фантастике из Китая, а этот сборник позволяет взглянуть на нее шире.
Кен Лю: «В ограниченной подборке, включенной в данную антологию, вы найдете «научно-фантастический реализм» Чэнь Цюфаня, «фантастику-кашу» Ся Цзя, неприкрытые, саркастичные метафоры Ма Бойона, сюрреалистичные образы и логику метафор Тан Фэй, концентрированный, богатый язык Чен Цзинбо, социологические фантазии Хао Цзинфан и масштабную, хардкорную фантастику Лю Цысиня. Это должно навести на мысли о том, какую большую нишу занимает китайская фантастика. Когда сталкиваешься с таким разнообразием, гораздо интереснее изучать авторов по отдельности и оценивать их работы сами по себе, отбросив в сторону все ожидания».
В состав сборника вошло 11 рассказов от 7 авторов, вступительная статья от Кена Лю и три эссе, рассказывающих о китайской фантастике.
«Эссе Лю Цысиня «Худшая из всех возможных вселенных и лучшая из всех возможных Земель» дает исторический обзор данного жанра в Китае и объясняет то, как Лю Цысиню удалось стать одним из самых известных китайских писателей-фантастов. «Расколотое поколение» Чэнь Цюфаня представляет точку зрения молодого поколения авторов, которые пытаются свыкнуться с бурной трансформацией общества, происходящей у них на глазах. Наконец, третье эссе «Что делает китайскую фантастику китайской?» написано Ся Цзя, которая защитила диссертацию, посвященную китайской научной фантастике. Оно — стартовая точка для тех, кто хочет проанализировать данный жанр с научной точки зрения».
Честно говоря, не совсем понятно, почему эссе расположены в конце тома, ведь их предварительное прочтение отлично вводит в тему и позволяет читать рассказы более осознанно. Более того, в своем вступлении сам Кен Лю рекомендует сделать именно так. Следует отметить и то, что в отличие от оригинального сборника, в русское издание не вошли некоторые рассказы (видимо были проблемы с покупкой прав).
Интересно, что трое из семи авторов – женщины, и в сборнике можно сказать соблюдены принципы гендерного равенства. Я считаю, что даже если авторы-женщины пишут на те же темы, что и мужчины, получается совсем другая история, порой даже интереснее, и если в китайской фантастике действительно много писательниц, то это интересная особенность этой региональной литературы, которая явно привносит что-то новое в жанр.
Радует то, что рассказы того или иного автора предваряет его краткая биография. Все авторы в сборнике номинанты престижных литературных жанровых премий, но нередко помимо писательства имеют еще один род деятельности, что отражается и на их творчестве, и на выбранных темах. Кратко дам некоторые интересные факты об авторах:
Чэнь Цюфань – писатель, сценарист и колумнист, подрабатывающий в отделе маркетинга компании «Байду», китайского интернет-гиганта. Написал несколько рассказов на классическом китайском — это приблизительно то же самое, как если бы современный англоязычный автор сочинил рассказ, используя язык Чосера.
Ся Цзя – писательница, училась в Пекинском университете на факультете наук об атмосфере. Поступила на программу киноведения Китайского университета коммуникаций, где защитила диплом по теме «Изучение персонажей-женщин в научно-фантастических фильмах». В 2014 году Ся Цзя стала первым китайцем обладателем докторской степени, который специализируется на научной фантастике.
Ма Бойон – писатель, помимо прочего написал историю о кофе в Китае, в которую перенес многовековые китайские традиции, связанные с чаем; а также повесть о Жанне д’Арк в стиле уся.
Хао Цзинфан – писательница, изучала физику в университете Цинхуа, а затем училась в аспирантуре в Центре астрофизики того же университета.
Тан Фэй — писательница и автор известной серии фотографий, посвященной жизни ЛГБТ-сообщества в Китае.
Чен Цзинбо – писательница, редактор детской литературы.
Лю Цысинь – наиболее известный из современных китайских фантастов, бывший инженер-энергетик.
В сборнике можно встретить большей частью социальную и гуманитарную фантастику, и удивительно, но здесь нет в чистом виде классической фантастической темы – космоса! Здесь есть антиутопия, антимилитаристский роман, притча, сказка, близкая по духу к фэнтези, киберпанк и экологический роман. Главная тема всех произведений – отношения между людьми.
Какова же китайская фантастика и что ее отличает, например, от западной?
В первую очередь ее социальная направленность. Здесь важнее общество, люди, нежели технологии и идеи. Некоторые из произведений сборника, например, вообще трудно отнести к чистому фантастическому жанру, потому что напоминают они поэтический сон. Также трудно не заметить отголоски общественной культуры, где важнее все общество в целом, а роль отдельной личности занимает не такое значительное место, как в индивидуалистской западной традиции. Еще важно отметить то, что китайские авторы пишут для китайского же литературного рынка, который огромен. В первую очередь их читатель - их же земляк, а потому многие специфические отсылки к традиционной культуре, знаки и символы не имеют подробного разъяснения для представителя другой культуры. Как следствие, частично произведения китайских авторов остаются не понятыми до конца или требующими качественного комментария от переводчика или редакции.
И еще, вопреки некоторым стереотипным представлениям, китайская фантастика ориентирована на общие глобальные универсальные проблемы и не замкнута сама на себя. Китайцев, как и белорусов, французов, американцев, аргентинцев волнуют проблемы войны и мира, неравенства, неконтролируемого развития опасных технологий, бедности, безработицы, цензуры, доступа к правдивой информации, свободы воли, одиночества и т.д.
«В свете напряженных отношений Китая с Западом, западные читатели, столкнувшиеся с китайской фантастикой, естественно, смотрят на нее через призму надежд и фантазий Запада, связанных с китайской политикой. В таких условиях термин «подрывная деятельность» становится «костылем», помогающим интерпретировать тексты. Например, может возникнуть сильное искушение рассматривать «Молчаливый город» Ма Бойона как осуждение китайского аппарата цензуры, или считать «Год крысы» Чэнь Цюфаня только критикой китайской системы образования и рынка рабочей силы, и даже свести «Парад призраков» Ся Цзя к замаскированной метафоре, описывающей принудительное отчуждение собственности ради нужд страны. Я призываю читателей не поддаваться этому искушению».
Конечно, все мы знаем, что Китай государство авторитарное и активно следящее за гражданами и распространяемой ими информацией. В такой среде (как это было в СССР), фантастика и детская литература становятся теми островками свободы слова, где пусть и завуалированно, можно смело говорить опасные вещи. Между строк в некоторых произведениях этого сборника слышно эти голоса. Безусловно, как и в любой другой стране, история государства отразилась в его литературе, в том числе и фантастической. Вот, что пишет об этом в своем эссе Ся Цзя:
«Китайские фантасты оказались в особых исторических условиях. С одной стороны, неспособность коммунизма стать альтернативным способом преодоления кризисов капитализма означает, что кризисы капиталистической культуры, сопровождающиеся процессом глобализации, проявляются в повседневной жизни китайского народа. С другой стороны, Китай, пережив травматичные экономические реформы и заплатив высокую цену за развитие, сумел значительно усилиться в экономическом отношении и занять одно из ведущих мест на международной арене. Одновременное присутствие кризиса и благополучия приводит к тому, что писатели испытывают самые разные чувства относительно будущего человечества: одни настроены пессимистично и полагают, что мы бессильны противостоять мировым тенденциям; другие надеются на то, что человеческая находчивость в конце концов одержит верх; третьи иронично наблюдают за нелепостями жизни. Когда-то китайский народ верил, что наука и технологии позволят ему догнать развитые страны Запада. Однако теперь, когда западная фантастика и прочие продукты культуры наполнены картинами мрачного будущего, китайские фантасты и читатели уже не могут считать вопрос «Куда мы идем?» уже отвеченным».
А вот писатель Чэнь Цюфань вообще считает свое поколение так называемым «расколотым» и рисует в своем эссе такой его портрет:
«К моему поколению относятся рабочие «Фоксконна», которые, словно роботы, день за днем повторяют одни и те же действия на конвейере; но к моему поколению также относятся дети богатых и влиятельных коммунистических чиновников, принцы и принцессы, которые считают, что жить в роскоши — их неотъемлемое право. К моему поколению относятся предприниматели, которые готовы отказаться от многомиллионного жалованья ради погони за мечтой, а также сотни недавних выпускников колледжей, которые отчаянно соревнуются друг с другом за мелкие государственные должности. Мое поколение — это «лакеи иностранцев», которые так боготворят американский образ жизни, что у них только одна цель — эмигрировать в Соединенные Штаты; мое поколение — это и «партия пятидесяти процентов» — ксенофобы, которые пренебрежительно отзываются о демократии и мечтают о более сильном Китае».
Также Чэнь Цюфань считает большой проблемой навязанное современным китайцам стремление к роскоши:
«С 1990-х годов правящий класс Китая с помощью пропагандистской машины пытался создать иллюзию того, что развитие (рост ВВП) решит все проблемы. Но эта попытка провалилась и тем самым создала еще больше проблем. В процессе этого идеологического гипноза успех приравняли к материальному богатству, и это подавило в молодом поколении способность представлять себе другие варианты жизни и будущего. Таковы жуткие последствия политических решений, принятых теми, кто родился в 1950–1960-х, — последствия, которые они не понимают и за которые они не хотят брать на себя ответственность».
А отсюда тревожные мысли:
«В ходе наших ежедневных контактов я чувствую, что они утомлены жизнью и напуганы мыслью о том, что не смогут добиться успеха. Их волнуют взлетевшие до небес цены на недвижимость, загрязнение окружающей среды, стоимость образования для детей и медобслуживания для стареющих родителей. Их беспокоит, что повышение производительности, созданное огромным населением Китая, практически полностью растрачено поколением, рожденным в 1950–1970-х, и что им достался Китай, страдающий от падения рождаемости и старения населения, Китай, в котором с каждым годом бремя на их плечах становится все тяжелее, а надежды угасают».
Все это отражается на обществе (и в литературе):
«Между ощущением личного поражения и демонстрацией национального процветания лежит непреодолимая пропасть. В результате люди выбирают одну из двух крайностей: одна сторона по привычке выступает против правительства (иногда даже не понимая, за что или против чего она бунтует) и не доверяет ни одному заявлению властей; другая сторона выбирает национализм, создавая у себя ощущение того, что она сама управляет своей судьбой. Две стороны ведут между собой ожесточенные войны на интернет-форумах, словно в нашей стране может быть только одна Истинная Вера в будущее: все либо черное, либо белое, либо ты с нами, либо ты против нас. <…> Современный Китай — это общество, находящееся на переходном этапе, когда старые иллюзии уже рухнули, а новые еще не заняли их место; именно в этом заключается фундаментальная причина раскола, смятения и хаоса».
Похоже, что именно поэтому современная китайская фантастика так часто говорит о настоящем, как будто пытаясь перебирая варианты, спрогнозировать будущее Китая. Но так было не всегда. Прежде чем перейти к обзору рассказов, давайте посмотрим на ключевые этапы истории китайской фантастики, которые описал в своем эссе Лю Цысинь.
О заре китайской фантастики:
«Лян Цичао, знаменитый ученый и один из лидеров неудавшихся «Ста дней реформ» (11 июня — 21 сентября 1898 г.), написал фантастический рассказ «Хроника будущего Нового Китая». В нем он изобразил Всемирную выставку в Шанхае — и эта фантазия была воплощена в жизнь лишь в 2010 году. <…> Китайская фантастика, как и большинство жанров литературного выражения, должна была служить практическим целям. На заре своего существования она стала инструментом пропаганды для тех, кто мечтал о сильном Китае, свободном от колониального гнета».
Просветительская роль фантастики в Китае (также, как это было и в СССР):
«После провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 г. фантастика превратилась в инструмент, популяризирующий научные знания, и была в основном ориентирована на детей. В большинстве произведений акцент делался на технологии, а не на гуманизм, в них действовали примитивные персонажи, а сами произведения были написаны простым и даже наивным языком. Лишь в немногих романах действие развивалось за орбитой Марса, и большинство описывали лишь ближайшее будущее. В этих произведениях наука и технология всегда являлись силами добра, а технологическое будущее всегда было светлым».
Следующий этап (фантастика на западный манер):
«К 1980-м годам, когда начались реформы Дэн Сяопина, влияние западной фантастики на китайскую стало более очевидным. Китайские писатели-фантасты и критики заспорили о том, что главное в научной фантастике — «наука» или «фантастика», и в конечном счете победу одержали литераторы. Эти дискуссии оказали огромное влияние на развитие китайской фантастики, и, в каком-то смысле, их можно считать отложенной реакцией на движение «новой волны» на Западе. Фантастика наконец избавилась от необходимости быть просто инструментом для популяризации науки и теперь могла двигаться в новых направлениях. Начиная с середины 1990-х начался ренессанс китайской фантастики, который продолжается по сей день».
Китайская фантастика сегодня:
«Образ мышления китайских читателей изменился. По мере того как модернизация ускорилась, новое поколение, в отличие от своих родителей, думало не только о настоящем; его интересовало будущее и космос. В данный момент Китай отчасти похож на США «золотого века» американской фантастики, когда наука и технологии наполняли будущее ощущением чуда, создавали как великие кризисы, так и великие возможности. Это плодородная почва для роста и процветания научной фантастики».
Как и любой сборник рассказов, тем более собранный одним человеком, а не редакцией, эта компиляция неровная, но разноплановая. К сожалению, здесь нет твердой научной фантастики, и некоторые произведения отнести к чистому фантастическому жанру можно весьма условно. Тем не менее, ряд произведений действительно увлекательны и оригинальны. Важное место в этой книге занимают эссе, которые не менее интересны, чем сами рассказы, и большей частью оправдывают покупку «Невидимых планет». Китайская фантастика обладает своим колоритом и будет сохранять свою оригинальность, пока китайцы будут писать для китайцев. Уже тут можно заметить значительное влияние западных коллег, и чем больше будет это влияние, тем меньше китайская фантастика будет отличаться от мировой, ведь в конце концов вся она освещает одни и те же глобальные проблемы и страхи. Сборник определенно расширит ваше знание о китайской фантастике, но точно не сделает ее портрет полным. Но лиха беда начало.
РАССКАЗЫЧэнь Цюфань
«Год крысы» (2009, рассказ)
Чэнь Цюфань известен своими произведениями, затрагивающими тему экологии. Этот рассказ не исключение. Здесь описан мир будущего, где не сумевшая найти работу молодежь вынуждена отдавать долг родине в специальных отрядах по отлову и уничтожению вышедших из-под контроля неокрыс (модифицированных грызунов со встроенными чипами). В описываемом отряде можно встретить как слабого и трусливого «Стручка», так и боевитого и агрессивного «Черную Пушку». Жизнь в отряде – сплошная военная муштра, а все доступное «охотникам» оружие – это разборное копье, датчики движения, да собственная смекалка и ловкость. Если достойно отслужить положенный срок в отряде, то в дальнейшем можно получить неплохую работу. Автор описывает суровые будни, конкуренцию между ребятами и редкую дружбу, их постепенное ожесточение как друг к другу, так и к крысам, которые, в свою очередь, постепенно эволюционируют, становясь хитрее. Наконец, охотники придумывают приманивать взрослых особей на живца – их детенышей. Безумие шальной охоты доходит до того, что молодые люди начинают видеть крыс в товарищах…
С одной стороны, основа сюжета – это вышедший из-под контроля эксперимент по созданию модифицированных грызунов. С другой стороны – это социальная драма об обществе, где не всем находится достойное место в жизни, история про «ненужных людей». Но главный посыл рассказа – антимилитаристский, о том, что любая война развращает и срывает оковы морали.
В целом, рассказ довольно сырой, в нем не доведена до конца ни одна из идей, что оставляет после прочтения ощущение недосказанности.
«Лицзянские рыбы» (2006, рассказ)
В недалеком будущем старый город Лицзян превращен в санаторий, в котором предоставляют необычную услугу – нормализацию чувства времени. Именно эта идея и эта процедура – основное в этом остроумном рассказе.
Главный герой – офисный клерк, абсолютно выгоревший на работе. Его отправляют на реабилитацию в Лицзян. В санатории запрещены телефоны, телевизоры, компьютеры и все устройства, которые могут подсказать, который час. Тут он встречает девушку, которая также находится на лечении, но за разговорами клерк понимает, что проблема у них разная, и даже можно сказать противоположная…
«Она работает в некоем «Отделении по управлению временем». Туда попадают только самые важные персоны делового мира. Старики похожи на мумии, их тела утыканы трубками и проводами. Они нуждаются в круглосуточном наблюдении и уходе. Каждый день их навещают самые разные люди: надев стерильные биокостюмы, посетители стоят рядом с кроватями, общаются со стариками, приносят отчеты и получают инструкции. Старики никогда не двигаются. Каждый их вдох длится несколько часов. Время от времени один из них стонет, словно младенец, и кто-то этот стон записывает. Если посмотреть на их биологические параметры, можно прийти к выводу, что все они уже умерли, ведь числа на аппаратах не меняются. Но старики остаются в этом заведении в течение многих лет, десятилетий. Женщина говорит, что у них особая терапия — «растяжение чувства времени». Стариков она называет «живыми мертвецами». Эта терапия началась двадцать с лишним лет назад.
В то время ученые открыли, что, управляя биологическими часами организма, можно снизить производство свободных радикалов и тем самым замедлить старение. Но разрушение и смерть мозга невозможно ни обратить вспять, ни остановить. Затем кто-то совершил еще одно открытие: оказалось, что старение мозга тесно связано с ощущением времени. Манипулируя с определенными рецепторами шишковидного тела, ученые смогли изменить ощущение времени, сделать так, чтобы человеку казалось, будто ход времени замедлился. Тело человека, который подвергается этой терапии, остается в обычном потоке времени, но в его сознании оно замедляется в сто, в тысячу раз».
Как оказалось, для некоторых людей время слишком замедляется (тянется), когда для других оно наоборот летит слишком быстро и они ничего не успевают. Согласно идее автора, если совместить две противоположности, то их чувство времени синхронизируется, придя к среднему (нормальному) значению. Именно этим и заняты в санатории Лицзян.
Безусловно оригинальная и интересная идея, которая, к сожалению, скорее всего не найдет подтверждения в науке. Очевидно одно: Чэнь Цюфань верно подметил главную проблему общества будущего, болезнь XXI века – неадекватное восприятие времени. Думаю, каждому из нас знакома ситуация, описанная в рассказе:
«В моем сознании время идет быстрее, чем в реальном мире, и поэтому я каждый день чувствую себя измотанным. Я всегда работаю сверхурочно и за сутки делаю гораздо больше, чем остальные. <…> Сжатие времени — восхитительное средство, если нужно повысить производительность и ВВП, но у него много побочных эффектов: несовпадение между субъективным и физическим временем создает проблемы с обменом веществ, которые накапливаются, вызывая тяжелые симптомы».
«Цветок Шацзуй» (2012, рассказ)
В самом центре района Футянь растут бетонные джунгли сросшихся в единое целое нескольких старых деревень, в одной из которых (Шацзуй) скрываются те, у кого есть проблемы с законом. Рассказчик (опытный хакер) – один из них. Однажды он увидел, как страдает от рукоприкладства своего мужа и по совместительству сутенера местная проститутка «Снежный Лотос», и он решил использовать свои знания, чтобы с помощью технологий убить насильника, но при этом пойти на риск и раскрыть свое местоположение полиции.
Небольшой, предсказуемый и даже в чем-то банальный рассказ отсылающий к романтике и рыцарству в антураже киберпанка. Проходное произведение, в котором нет ни интересной истории, ни тем более интересной идеи.
Ся Цзя
«Лето Тунтун» (2014, рассказ)
Перед нами трогательная в духе рассказов Рэя Брэдбери: история отношений внучки Тунтун и ее дедушки. Это рассказ о том, по какому пути могут пойти технологии социальной поддержки и реабилитации пожилых людей, а также тяжело больных и малоподвижных. Все начинается с появления в доме главных героев необычной сиделки-робота А Фу:
«Стареющее население создает серьезные проблемы для общества: многие старики не могут жить самостоятельно, а у их детей нет времени, чтобы о них заботиться. Но в домах престарелых пожилые люди чувствуют себя одинокими, отрезанными от общества, поэтому возник большой спрос на обученных профессиональных сиделок. Но в доме, где есть А Фу, дела идут значительно лучше. Если его помощь не требуется, А Фу просто сидит где-нибудь в углу и никому не мешает. А если возникает потребность в его услугах, можно подать запрос, и тогда оператор подключается к роботу, чтобы помочь пожилому человеку. Это экономит время и средства, которые сиделки тратят на поездки к клиентам; в результате повышается эффективность оказания услуг и их качество».
Конечно, тут можно возразить: никакой, даже самый высокотехнологичный робот не заменит настоящего простого человеческого общения. Мы один из самых социальных видов живых существ и общение для нас одна из важнейших питательных сред. Это так. Но дистанционный робот легко и своевременно окажет помощь в вопросах физических: помочь встать, поднести предмет, позвать на помощь, сделать инъекцию с лекарством…
Развивая тему, автор рисует целое общественное движение добровольцев, готовых быть сиделками нового типа. Так рождается система общественной поддержки, в основе которой лежит дистанционное взаимодействие:
«Компания «Гуокр» уже работала над онлайн-системой, которая позволит набирать добровольцев среди тех, у кого есть свободное время и желание помогать другим. Эти добровольцы смогут подключаться к разным роботам, чтобы заботиться о стариках, детях, пациентах и домашних животных. Если этот план сработает, человечество еще на шаг приблизится к золотому веку, о котором много тысяч лет назад говорил Конфуций».
Когда у дедушки Тунтун тяжело заболевает близкий друг, то уже он сам становится аватаром-сиделкой и окружает заботой того, кто ему дорог, в его трудную минуту. Возможность социального участия, своей «нужности» плодотворно влияет и на «сиделку». Так открывается еще одна грань технологии: позволяя пожилым людям активно участвовать в общественной жизни с помощью дистанционных роботов, можно сделать последние годы их жизни лучше.
Наконец, когда дедушка Тунтун сам стоит на пороге жизни и смерти, технология делает новый виток, и теперь сама внучка заботится о дедушке с помощью игрушки:
«Медведь оснащен оборудованием для телеприсутствия и подключен к приборам, которые измеряют пульс твоего дедушки, температуру и частоту дыхания. Если глаз медведя закрыт, значит, твой дедушка спит. Если дедушка проснулся, медведь откроет глаз. Все, что видит и слышит медведь, передается на экран, расположенный на потолке больничной палаты. Ты можешь говорить с ним, рассказывать ему истории, петь, и твой дедушка увидит и услышит все это. Да, он не в силах пошевелиться, но он в сознании, он, несомненно, может видеть и слышать. Поэтому ты должна разговаривать с медведем, играть с ним, смеяться. Тогда твой дедушка не будет один».
Рассказ «Лето Тунтун» - это пример в полной мере социальной и гуманитарной фантастики. Здесь четко прослеживается характерная для Китая традиция щепетильного отношения к старшим, а также общественный характер жизни в этой стране, где одно из худших наказаний – это оказаться вне социального круга. В западноевропейской индивидуалистической культуре это не так заметно, хотя ценность заботы, дружбы, любви и чувства собственной значимости трудно переоценить в любой точке земного шара.
«Ночное путешествие дракона-лошади» (2015, рассказ)
«Его создали в честь вечной дружбы между двумя народами, так что он изначально был смешанных кровей. Семенем, из которого он вырос, были мечты и мифы этой страны. В течение многих лет один рассказчик передавал их другому, и так их перевели на чужие языки и доставили по океану в новые земли, где их, словно ловких роботов и космические корабли, подкрепила магия стали и электричества. И наконец дракон-лошадь преодолел тысячи миль и прибыл сюда, чтобы стать новой легендой, которую будут передавать из поколения в поколение. Традиции и современность, миф и технология, Восток и Запад; что из этого его старая родина, а что — новая? Дракон-лошадь опускает тяжелую голову, не в силах ответить на этот вопрос. Он слишком долго спал, и теперь весь мир превратился в разрушенный сад. Осталось ли в этом саду место, где могут жить люди? Освещенный холодным лунным светом дракон-лошадь, осторожно ступая, начинает исследовать окрестности…»
Это одновременно самое странное и самое поэтическое произведение сборника. Механическая лошадь-дракон просыпается ото сна в странном разрушенном мире, встречает летучую мышь, и та рассказывает ей множество удивительных историй об этой стране:
«Слепой ребенок-вундеркинд начал играть в го против компьютера, когда ему исполнилось пять лет. Шло время, его навыки игры улучшались, и компьютер, игравший против ребенка, тоже становился умнее, поскольку учился у него. Много лет спустя, когда слепой игрок в го уже умирал, он сыграл еще одну партию против своего старого противника. Но он не знал, что во время игры другие люди вскрыли его череп и просканировали мозг, слой за слоем, загрузили оцифрованные результаты в компьютерные модули, у которых мог учиться компьютер. Эта последняя партия в го стала такой сложной, и никто уже не понимал, что в ней происходит».
Точно определить жанр этого рассказа трудно. Это одновременно фэнтези и постапокалипсис, стихотворение в прозе и бессвязный сон, наблюдение за удивительным миром и впечатление от этого наблюдения. Произведение необычное и понравится не всем, и уж точно оно далеко от традиций научной фантастики. Самое удивительное то, что натолкнуло автора на написание рассказа – парад механических скульптур, где присутствовал механический вариант традиционного для восточной культуры образа лунмы. В видео ниже (ссылку на которое дает сама Ся Цзя) можно увидеть эту лошадь-дракона:
Ма Бойон
«Молчаливый город» (2005, рассказ)
«На календаре 2046 год, место действия — Столица Государства. Названия Государству не требовалось, потому что других государств, кроме него, не существовало. Именно это подчеркивало Министерство пропаганды: других государств, кроме Государства, нет, Оно такое, какое есть, и таким Оно всегда было, и таким Оно будет всегда».
Согласитесь, это отличное начало рассказа, крепко погружающее в его атмосферу. «Молчаливый город» - на мой взгляд наиболее сильное произведение сборника, по крайней мере с литературной точки зрения. Идейно – это вдохновленная романом Дж. Оруэлла «1984» антиутопия о тотальной цензуре, в основе которой лежит не кодекс запретного, а словарь разрешенного. Ма Бойон отлично передает душную атмосферу всеобщего контроля, подозрительности и невозможности думать и говорить то, что думаешь.
Главный герой – программист Арвардан (кодовое имя ARVARDAN19842015BNKF – заметили отсылку?). Он пишет код программ для Государства, чтобы сеть была «здоровой и безопасной». Под словом «здоровая» подразумевается сеть, где используется «здоровый» язык, т.е. использующий «здоровые» слова, список которых постоянно обновляется (как правило, сокращаясь). Государство сначала вело борьбу со словами, а потом и со смыслами слов:
«Поскольку отфильтровать все комбинации букв, означающих то или иное слово, было невозможно, власти запретили использование всех слов, кроме тех, которые зафиксированы в словарях. Поначалу эта тактика была очень успешной, и благодаря ей число нарушителей значительно снизилось. Но очень скоро люди обнаружили, что можно обсуждать опасные идеи с помощью каламбуров, омонимов и рифмующегося сленга. Граждане с богатым воображением использовали метафоры, метонимию, аналогию, этимологию и другие приемы, чтобы заменить запрещенные слова разрешенными. Человеческий разум значительно превосходил компьютеры в креативности. Компьютер мог перекрыть один путь, но у человека оставалось великое множество других путей. Казалось, что чаша весов в этой скрытой борьбе склонилась на сторону народа, но затем появился человек, мысливший нестандартно. Кто он, оставалось загадкой: одни говорили, что он — главный администратор соответствующих властей; другие утверждали, что он — опасный преступник, которого арестовали за многократное применение запрещенных слов. Именно он переломил ход войны между Государством и людьми. Он объяснил властям, что правила должны не перечислять запрещенные слова, а рассказывать, что именно можно говорить, и как это можно говорить. Соответствующие власти немедленно воспользовались его советом и выпустили новые инструкции. «Список запрещенных слов» удалили, и его заменил «Список здоровых слов».
Операционная система, в которой работает Арвардан говорит о мире, в котором он живет, красноречивее некуда:
«Появился фон рабочего стола, украшенный лозунгом «Создадим здоровую и стабильную Сеть!». По экрану медленно поплыло вверх еще одно окно с несколькими ссылками: работа, развлечения, электронная почта и форумы. Ссылка на форумы была серой: это указывало на то, что она все еще недоступна. Оперативная система отличалась простотой и четкостью.
В браузере не было ни одного места для ввода URL — только меню закладок, которое нельзя редактировать; с адресами нескольких сайтов. Причина такого дизайна была проста: все эти сайты являлись здоровыми и позитивными. Если другие сайты содержат те же материалы, что и первые, значит, доступа только к этим первым сайтам уже достаточно. Если же на других сайтах размещены какие-то иные материалы, то, логично, эти сайты являются нездоровыми и пошлыми, и доступ к ним нужно закрыть. Поговаривали, что за границами Государства есть и другие сайты, но это были просто городские легенды».
Арвардан отправляет заявку на допуск к форумам, надеясь найти там что-то новое для себя…и находит, правда не там, где предполагал. В документах на допуск он распознает особый шифр с адресом, по которому находит тайное сообщество, называющее себя «Клубом общения».
– «Клуб общения» — место, где мы говорим о том, что нам интересно, — ответила женщина, которая его привела.
— Здесь нет ни запрещенных слов, ни здоровой Сети. Этот клуб — место, где можно освободить душу и расслабить тело.
– У нас только одна цель — пообщаться, — добавил человек средних лет и поправил очки.
– Но о чем я могу разговаривать?
– Обо всем. Можешь говорить обо всем, что у тебя на душе, — улыбнулся человек средних лет.
«Какие смелые люди! Они ведь, очевидно, нарушают закон», — подумал Арвардан, но понял, что ему тоже хочется стать таким преступником».
Программист становится активным членом клуба. Там обсуждают помимо прочего и роман «1984», который помнит наизусть и зачитывает по кускам одна из участниц. Влюбившись в хозяйку явочной квартиры, Арвардан сравнивает себя и ее с главными героями романа Оруэлла и боится повторить их трагическую судьбу. Но история живет по своим строгим законам, особенно история тоталитарного общества…
Первая ассоциация, которая напрашивается тут – это история цензуры в КНР и ее «Великого файрвола», но Кен Лю, составитель сборника, считает, что смотреть на историю надо шире. Соглашусь с ним. Ма Бойон в тексте поднимает общие вопросы о цензуре и свободном распространении информации. Здесь много интересных (пусть порой и спорных) размышлений.
«Техника сама по себе нейтральна, но технический прогресс позволяет свободному миру стать еще более свободным, а тоталитарному обществу — еще больше повысить уровень репрессий.
Например, об этом же говорил в своей книге «21 урок для XXI века» Юваль Ной Харари.
Интересна и мысль автора о преимуществах аналоговых носителей информации перед лицом технологичной цензуры (вспомним советский самиздат и 4 копии «Эрики»):
«– Понятно, почему соответствующие власти предпочитают электронную литературу, — заметил Вагнер. — Если книги электронные, их легко обеззаразить — для этого нужно просто найти и заменить все нездоровые слова. А на редактирование бумажных книг ушла бы вечность».
А вот обнадеживающая мысль о том, что нужно не так много знаков, чтобы обойти цензуру:
«Пока в мире есть даже два слова, или даже две буквы, люди все еще могут свободно обмениваться идеями. Вы азбуку Морзе знаете?»
Следует отметить и то, что несмотря на общий драматический сюжет, в нем есть и зерна сатиры, чего только стоит этот пример «мгновенной цензуры» после прорыва трубы отопления:
«Поскольку подобное несчастье произошло и с его соседями, значит, сломалась вся система. Единственный плюс заключался в том, что теперь, когда его жилище превратилось в холодный погреб, в нем уже не так воняло. В комнате, в которой и так было неуютно, все поверхности покрылись слоем инея. Арвардан надел всю теплую одежду, залез в постель и направил на себя вентиляторы компьютера — единственного источника тепла. Соответствующие власти временно запретили слова «тепло», «печь» и другие, похожие на них, и отправить жалобу в организации, занимающиеся отоплением, Арвардан не мог. Ему оставалось одно — тихо ждать. Чтобы терять меньше тепла, он старался двигаться как можно меньше; шевелились только его пальцы на клавиатуре.
На четвертый день после поломки отопления радиаторы наконец начали гудеть и лязгать: в них потекла горячая вода. Комната снова нагрелась, а временно запрещенные слова вернулись в «Список». Поэтому письма и сообщения на форумах пестрели такими фразами, как «Поздравляем соответствующие власти за то, что они стремительно восстановили подачу тепла и согрели нуждающихся людей!» и «Народное правительство заботится о народе!» и так далее».
Можно обвинять рассказ «Молчаливый город» во вторичности или даже копировании оруэлловских идей, но я бы сказал, что это талантливый продолжатель, поклонник, грамотно развивающий тему. Если в «1984» центральная линия – это трансформация главного героя, его ломка и перековка (2+2=5…), то здесь главное – это беседы внезапно обретших голос и свободу мысли людей об этой самой свободе и, казалось бы, утраченной способности к открытому общению и искреннему чувству.
«Молчаливый город» наряду с еще несколькими произведениями оправдывает покупку этого сборника и поднимает действительно важные вопросы о цифровой цензуре и диктатуре в информационном пространстве. Хотя кажется, что это вопрос завтрашнего дня, актуален он уже сегодня и многочисленные виды «отмены» и «правильные слова» - первые весточки грядущих «Списков здоровых слов»!
Хао Цзинфан
«Невидимые планеты» (2005, рассказ)
Представьте себе, если бы Лю Цысинь долго и мучительно перебирал варианты того, как должен выглядеть мир Трисоляриса. Перед вами практическое пособие по увлекательной планетологии, написанное автором-астрофизиком! «Невидимые планеты», давшие название всему сборнику, - это удивительные и остроумные описания одиннадцати планет, каждая из которых имеет свои уникальные черты и свое уникальное общество. Автор прослеживает, как условия жизни влияют на тех, кто в них живет, и наоборот, как разумная цивилизация влияет на планету. Конечно, это сатира как на нашу цивилизацию, так и на нашу науку, и если вы любите науч-поп, то эти истории доставят вам огромное удовольствие. Больше всего эти миры напоминают «Звёздные дневники Ийона Тихого» Станислава Лема, хотя прямая связь неочевидна, а корни такой литературы нужно искать еще в произведениях Дж. Свифта. Поделюсь некоторыми полюбившимися мне невидимыми планетами….
Чичи Раха – планета тотальных врунов:
«Оказывается, что все чичирахцы с рождения учатся врать; более того, для них вранье является самым важным занятием. Всю свою жизнь они сочиняют истории о событиях как реальных, так и вымышленных. Они пишут и поют про них, рисуют картины, но никогда их не запоминают. Им совершенно все равно, есть ли какая-либо связь между словами и фактами; для них существует только один параметр — является ли история интересной. Если вы спросите их про историю Чичи-Рахи, они расскажут вам сотню разных версий. Ни одна из них не будет противоречить другим, поскольку на каждом шагу противоречит сама себе».
Забавно, что на этой планете трудно отыскать правду, но ее жители едва ли не самые творческие и креативные представители космической фауны.
А вот планета с разделенной цивилизацией, половинки которой поочередно засыпают и пробуждаются зимой и летом:
«Когда сменяется время года, власть над планетой переходит от одного вида к другому: один танцует по зеленым летним лесам, другой шагает в одиночестве по голым зимним равнинам. Летние амиячийцы живут в домах, сплетенных из ползучих побегов, которые обрушиваются с наступлением заморозков. Зимние амиячийцы живут в пещерах, вырытых в высоких горах».
Тут и планета, где разумные существа живут в разных временных интервалах:
«Ситуация на Айуову кардинальным образом отличается. На поверхности этой планеты два вида разумных существ прекрасно знают о существовании второго, но представители каждого из них считают, что только они обладают чувствами, логикой и моралью. Причина проста: два вида живут в разных временных интервалах. <…> Айуованцам, которые живут рядом с экватором, кажется, что на таинственных полюсах очень длинные ночи и дни. Но для тех, кто живет на полюсе, на экваторе дни и ночи сменяют друг друга стремительно, словно вспышки. Экваториальные айуованцы — миниатюрные и проворные; в их небольших колониях обитают сотни тысяч жителей. Полярные айуованцы, напротив, обладают медленным метаболизмом и большими телами — и то и другое соответствует длинным дням и ночам, и их ощущению времени».
Не менее интересна и планета с предельно четкой иерархией:
«Возраст яняннийца можно определить с одного взгляда. Они, словно деревья, никогда не перестают расти: взрослый в несколько раз выше ребенка, а молодой ян-янниец на несколько футов меньше пожилого. Самый старший из них всегда на несколько голов выше всех окружающих и возвышается, словно одинокая башня. Поэтому в мире яняннийцев нет такого понятия, как дружба, которой все возрасты покорны. Яняннийцу сложно даже поговорить с соплеменником, который сильно отличается от него по возрасту, ведь если беседа затянется, у обоих будет болеть шея и плечи, поскольку молодой смотрит снизу вверх, а старший — сверху вниз. Более того, у них мало общих тем для разговора. Их дома разной вышины, и товары в магазине они берут с разных полок. Один из них доходит другому только до пояса, и ни один из них не видит выражения лица собеседника».
И мое самое любимое, планеты, отражающие два противоположных взгляда на эволюцию.
Первая – «ламаркистская» планета:
«На этой ламаркистской планете развитие экспрессии генов достигло своего максимума и даже превзошло его. Вся эволюция была втиснута в короткую жизнь одного существа. Тисуатийцы могут изменять свои тела в соответствии со своими предпочтениями. Те, кто занимается альпинизмом, удлиняют руки. Те, кто работает с техникой, отращивают пять-шесть рук, чтобы одновременно открывать или закрывать многочисленные вентили. Выйдя на улицу, вы не найдете там двух похожих тисуатийцев: у кого-то огромный рот на пол-лица, у другого талия тоньше макаронины, у третьего шарообразное тело, покрытое похожей на броню чешуей. Эти изменения уникальны для каждого тисуатийца, и по внешнему виду невозможно выяснить, кто от кого произошел. После определенного срока даже родители тисуатийца с трудом находят своего ребенка в толпе».
Вторая – «дарвинистская» планета:
«Лутикавулу — дарвинистская планета, и здесь каждый считает, что любые попытки направить эволюцию по определенному маршруту бессмысленны. У лутикавулуанцев стабильный геном, который медленно эволюционирует в соответствии с принципами случайных изменений и естественного отбора, но поскольку лутикавулуанцы размножаются бесполым путем, генетические изменения в их клетках накапливаются и передаются потомству. В результате сын кузнеца рождается более сильным, чем другие дети, а дочь часовщика лучше видит, и у нее более ловкие пальцы. Подобные отличия, накопленные за несколько тысяч лет, постепенно повышают уровень специализации, и представители каждой профессии эволюционируют, превращаясь в отдельные виды».
А вот планета, для любителей саморефлексии и философии:
«Во время контакта двух цзинцзялинцев их тела частично сливаются, обмениваясь содержимым. То есть эти существа не особенно заботятся о своих физических телах и сами не знают, какая часть их тела принадлежала встреченным ими чужакам. Они верят, что по-прежнему являются собой, и им совершенно не жалко поделиться частью своих материалов с другими. Но цзинцзялинцы не понимают, что это ощущение «себя» — иллюзия. В тот миг, когда двое из них сливаются, исходные личности перестают существовать, превращаются в единое существо, а после его раздела появляются два новых индивидуума. Новые личности не знают всего, что произошло до их встречи, и каждый из них считает себя личностью, которая никогда не меняется».
«Складывающийся Пекин» (2013, рассказ)
«На заре город складывался и рушился. Небоскребы, словно покорные слуги, кланялись до земли; затем они снова ломались, снова складывались, выворачивали шеи и руки, после чего засовывали их в проемы. Компактные блоки, которые когда-то были небоскребами, двигались, собираясь в плотный огромный кубик Рубика, который погружался в глубокий сон. Затем части земли, квадрат за квадратом, начали поворачиваться на 180 градусов вокруг вертикальной оси. Здания, которые совсем недавно прятались в глубине, разворачивались, вставали, просыпались, словно стадо под серо-голубым небом. Город, похожий на остров, нашел свое место в оранжевом солнечном свете, раскрылся и замер. Вокруг него закружили туманные серые облака. Водители, усталые и голодные, восхищенно следили за бесконечным циклом городского обновления».
Представьте себе город-трансформер - результат перенаселения планеты и роста неравенства в обществе. Здесь три уровня, и каждому дано свое время чтобы «быть», а в остальные часы его жители погружаются в сон. Таким стал в недалеком будущем Пекин. Лао Дао живет на Третьем уровне, самом бедном и перенаселенном, и работает мусорщиком, перерабатывающих отходы со всех трех. Однажды у него появится возможность побывать как на втором, так и на первом уровне, и он увидит, что такое классовое общество во всей его красе и неприглядности.
«Складывающийся город делился на три уровня. Ближе к земле находился Первый уровень с пятью миллионами жителей. Ему выделялось время с шести утра до шести утра следующего дня. Затем он засыпал, и земля поворачивалась. Другую сторону делили Второй и Третий уровни. На Втором уровне жили двадцать пять миллионов человек, и выделенное им время длилось с шести утра того второго дня до десяти вечера. На Третьем уровне жили пятьдесят миллионов человек, и они бодрствовали с десяти вечера до шести утра, после чего на поверхность возвращался Первый уровень. Время тщательно отмерили так, чтобы разделить эти группы людей: пять миллионов наслаждались одними сутками, и еще семьдесят пять — другими».
Больше всего этот рассказ интересен моделью общества, находящегося в тюрьме жесткой искусственной иерархии, где одновременно ценностью стало пространство и время (первый уровень наименее перенаселен и ему дается большая часть времени). Можно сказать, что складывающийся город буквальное отображение социальной пирамиды.
Еще одной заслугой рассказа является настроение опасной таинственности и исследовательский азарт главного героя, что напоминает «Пикник на обочине» братьев Стругацких, хотя мир тут не постапокалиптический, а киберпанковский.
Безусловно, трансформации в обществе меняют и город, в котором оно живет. Здесь эта идея доведена до пугающего абсолюта.
Тан Фэй
«Девушка по вызову» (2003, рассказ)
Еще один пример рассказа, где трудно определить жанр. Здесь небольшая история про одинокую школьницу Тан Сяои, которая подрабатывает «девушкой по вызову» в неназванном городе будущего. Но она не оказывает сексуальных услуг, а продает удивительные истории тем, кто хочет на время забыть о реальном мире. Позволить себе эту услугу могут только обеспеченные люди…
В этом рассказе важно не столько то, о чем он написан, сколько то, как он написан. История балансирует между фэнтези, сказкой и магическим реализмом, давая читателю одновременно чувство опасности и погружения в сон, стирая грань между фантазией и явью. Это сближает читателя с клиентами Тан Сяои. Необычный язык повествования писательницы можно оценить по приведенному ниже отрывку:
«– Я расскажу тебе ласковую историю, — говорит Сяои, когда мужчина снова садится.
– Такие истории я слышал. Они жидкие. Липкие, мокрые, наполненные запахами слез и соплей. Мне они не нравятся.
– Истории не жидкие, — отвечает Сяои, свирепо глядя на него.
Прежде чем он успевает возразить, ему на колени падает что-то теплое, мягкое, шевелящееся — белый щенок! Круглые темные глаза. Мокрый нос. Ой, он высовывает розовый язычок и лижет мужчине палец.
– Истории — как собаки, — объясняет Сяои. — Если их позвать, они приходят.
– Как у тебя это получилось? — спрашивает мужчина, осторожно гладя щенка.
– У меня есть вот это. — Она встряхивает кулон, висящий на шее.
– Свисток?
– Он работает только в моих руках. Когда истории появляются, когда слышат мой зов, а затем люди забирают их себе. — Сяои выпрямляется. — Ну что, эту хочешь?
Мужчина смотрит на щенка.
– Я хотел бы взглянуть на другие».
Чен Цзинбо
«Могила светлячков» (2005, рассказ)
«Над далеким горизонтом поднялась одинокая золотая башня. Вечером беженцы подошли к ее основанию. Казалось, что башня тоже проделала долгий путь. За ней тянулась глубокая траншея, похожая на хирургический разрез; вытащенная на поверхность жирная мясистая глина пахла гарью.
Это был Док. Его спустили жители Невесомого Города, темно-зеленой планеты, вращавшейся в небе над нами. В тот особый день гравитация между двумя планетами достигла идеального баланса, и это позволило нам подняться на башню, а оттуда попасть в наш новый дом».
Продолжает сборник поэтическое произведение о гибели планеты, в котором катастрофа космического масштаба обретает черты романтической истории о встрече с благородным рыцарем и испепеляющим божеством.
Рассказ не интересен как фантастика, но примечателен, как фантазия, как необычная литературная метафора той космической силы, которой невозможно противостоять, и которая ввиду своего масштаба становится неотличимой от Бога.
«Я начала подозревать, что я, как и моя мать, превратилась в бесплотного призрака, в еще одно живое привидение. Но он наконец поднял меня, прижал свою левую ладонь к моей ладони и стиснул мои пальцы. Затем правой рукой он вытянул остаток нити между моими пальцами своей правой рукой. В тот миг я поняла, что я еще жива.
Тысячи, миллионы обжигающих лучей вырвались из моего кулака. Мой рыцарь подарил мне самый ослепительный свет во вселенной — пригоршню светлячков.
Волшебник Невесомого Города действительно принес мне фрагмент звезды. Мои глаза никогда не видели подобной красоты. Я увидела свое рождение и смерть, перья, которые падают, словно вулканический пепел, услышала крики птиц-бесснежников. Темные, словно ночь, снежинки, которые остались по ту сторону Двери в Лето, теперь падали в мои глаза».
Лю Цысинь
«Забота о Боге» (2005, рассказ)
Завершает сборник рассказ самого популярного фантаста из Китая. Тут следует сказать, что весь текст о «Заботе о Боге» взят из моей рецензии на сборник рассказов Лю Цысиня под названием «Блуждающая Земля» (прочитать ее можно по этой ССЫЛКЕ).
«В крупных городах планеты начали появляться бездомные старики. У всех были одинаковые особенности: очень древний возраст, длинные седые волосы и бороды, длинные белые одежды. Сначала, до того, как их белые одежды, белые бороды и белые волосы испачкались, они напоминали толпу снеговиков. По-видимому, эти скитальцы не принадлежали ни к какой конкретной расе, в них будто смешались черты всех этносов. У них отсутствовали документы, удостоверяющие их гражданство, и они не могли рассказать историю своей собственной жизни. Они могли лишь мягко твердить всем прохожим на различных местных языках с сильным акцентом одни и те же слова:
– Мы – Бог. Пожалуйста, учитывая то, что мы создали эту планету, не дадите ли вы нам немного еды?»
Такова завязка этого самого сильного и драматичного социального (в полном смысле этого слова) произведения сборника. Это история об ответственности, как родителей перед своими детьми, так и детей перед своими родителями. Цысинь дает повод сделать печальный вывод, что старики, которые не сумели найти способы заботы о себе, не нужны своим детям. Также в рассказе рассмотрена проблема передачи знаний между поколениями: когда нарушена преемственность, то знание не способно реализоваться.
Кто же такие эти Боги?
«Наша цивилизация – назовем ее просто Цивилизацией «Бог» – существовала задолго до рождения Земли. Когда Цивилизация «Бог» достигла возраста одряхления, мы засеяли только что сформировавшуюся Землю ростками жизни. Затем Цивилизация «Бог» проскочила вперед во времени, путешествуя со скоростью, близкой к скорости света. Когда жизнь на Земле достигла определенной стадии развития, мы вернулись, внедрили новый вид, созданный на основе наших родовых генов, уничтожили его врагов и внимательно управляли его эволюцией до тех пор, пока Земля не превратилась в дом нового цивилизованного вида, точно такого, как мы».
Как оказалось, на ветхих космических кораблях на Землю прибыли буквально родители земной цивилизации. Через их уста Цысинь раскрывает две основные причины гибели развитых древних цивилизаций, и обе они связаны с тем, что принято считать благополучием: большую продолжительность жизни и полный достаток.
О старости:
«Для цивилизации «Бог» первым признаком старения стала чрезвычайно большая продолжительность жизни каждого отдельного ее члена. К тому моменту каждый индивид мог рассчитывать прожить до четырех тысяч земных лет. К двухтысячелетнему возрасту их мысли полностью окостенели, они потеряли всякую креативность. Поскольку такие индивиды держали в своих руках власть, новой жизни очень трудно было возникнуть и вырасти. Именно тогда наша цивилизация стала старой».
О достатке:
«Подумайте об этом: если бы джунгли первобытной Земли имели неистощимый запас фруктов и ручных созданий, которые сами стремятся стать едой, как человекообразные обезьяны могли бы эволюционировать и стать людьми? Машинная колыбель была именно такими комфортабельными джунглями. Постепенно мы забыли свою технику и науку. Наша цивилизация стала ленивой и пустой, лишенной креативности и честолюбия, и это лишь ускорило процесс старения».
Без совокупности нужды и креативности цивилизация перестает развиваться и постепенно умирает. Так и «Боги» пришли умирать к своему самому доброму ребенку:
«– До того как мы прилетели к вам, мы сначала посетили три другие планеты Земля и попросили их принять нас.
Земляне номер один были лучше всех. После того как они получили наши научные материалы, они просто выгнали нас.
Земля номер два взяла миллион из нас в заложники и заставила отдать им космические корабли в качестве выкупа. Когда мы отдали им тысячу космических кораблей, они поняли, что не умеют управлять ими. Тогда они заставили заложников обучить их, но заложники тоже этого не умели, поскольку корабли работали автономно. И тогда они убили всех заложников.
Земля номер три взяла три миллиона наших людей в заложники и потребовала, чтобы мы протаранили Землю номер один и Землю номер два несколькими космическими кораблями, потому что они вели с ними затяжную войну. Конечно, даже один таран одного из наших кораблей с двигателями на антивеществе уничтожил бы всякую жизнь на планете. Мы отказались, и поэтому они убили всех заложников.
– Недостойные дети! – крикнул в гневе отец Цюшэня. – Вы должны их наказать!
Бог покачал головой.
– Мы никогда не нападем на созданные нами цивилизации. Вы – лучшие из четверых братьев. Поэтому я вам все это рассказываю. Ваши три брата планируют вторжение на другие планеты. Они не знают, что такое любовь и что такое мораль. Вы даже представить себе не можете их жестокости и жажды кровопролития».
За приют «боги» пытаются отблагодарить землян накопленными ими знаниями:
«Посмотрите, эти устройства для хранения информации высокой емкости. Они систематически хранят знания, приобретенные Цивилизацией «Бог» во всех областях науки и техники. С их помощью ваша цивилизация сделает огромный прыжок вперед. Думаю, вам это понравится».
Но не все так просто. Разница в развитии настолько велика, что люди не могут понять теории, которые открыли «боги», не могут освоить их технологии, поскольку наш уровень и уровень «богов» разделяет множество шагов, причем «боги» уже не помнят «азы», а без них человечество не может усвоить более поздние открытия. Получается замкнутый круг. Брошенные дети не смогли выучить язык родителей.
«Боги» становятся обузой для человечества и им больше нечем ему заплатить за гостеприимство. Они вынуждены лететь дальше, и их завет человечеству таков:
«Начните с полетов к другим планетам Солнечной системы, потом летите к другим звездам. Не спрашивайте зачем, но вложите всю свою энергию в достижение этой цели – улететь, и как можно дальше. На это вы потратите много денег, и много людей погибнет, но вам необходимо убраться отсюда. Любая цивилизация, которая остается на планете, где она родилась, совершает самоубийство! Вы должны лететь во Вселенную и найти новые планеты и новые дома для себя и разбросать своих потомков по всей Галактике, подобно каплям весеннего дождя».
А ведь до сих пор мы не можем сказать наверняка, что жизнь (первые сложные органические соединения) не были занесены на нашу планету извне, причем может даже и намеренно. Между строк Цысинь описывает еще одну угрозу для нашей планеты: что если когда-нибудь галактический садовод соизволит вернуться посмотреть на плоды дел своих?
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Неплохо оформленное издание научно-фантастической прозы.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, суперобложка, 448 страниц, без иллюстраций.
Достоинства издания: хорошее качество печати; твердый переплет; суперобложка; наличие колонтитулов; информация об авторах; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки; вступительная статья от составителя сборника Кена Лю; три эссе об истории и особенностях китайской фантастики.
Недостатки издания: текст довольно легко размазывается от пальцев, когда держишь книгу; все рассказы переведены с английского издания, а не с языка оригинала; в отличие от оригинального сборника здесь отсутствуют некоторые рассказы (об этом указано в сносках); есть описки в переводе собственных имен (Чень-Шень) – см. фото.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше нет, чем да. Познакомиться более широко с китайской фантастикой было заманчиво, но на проверку интересной и достойной внимания оказалась лишь треть произведений.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Сборник можно посоветовать тем, кто хочет познакомиться с современной китайской фантастикой, но не хочет тратить время на объемные произведения.
ТЕГИ: Научная фантастика, Китай, антиутопия, рассказ, притча, сказка, будущее, Земля, общество, технологии, экология, неравенство, цензура, сатира.
ВИДЕО В ТЕМУ: Американский анимационный сериал-антология «Любовь. Смерть. Роботы» снискал любовь поклонников фантастики и интересной анимации. Составителю этого сборника Кену Лю повезло, ведь 8-й эпизод первого сезона под названием «Good Hunting» - экранизация его произведения.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":