Коронавирусная рецессия
Дисклеймер: Информация, размещённая в этой статье, актуальна лишь на момент её выхода. Пандемия коронавируса развивается слишком быстро и мы не можем быть уверены, что данная нами информация будет актуальна в последующие дни.
В последние месяцы центральной темой в российских и иностранных СМИ стал коронавирус COVID-2019. И это не мудрено. Появившись в Китае, этот вирус быстро распространился по всему миру, заразив уже 3 миллиона человек. Но ещё раньше стали говорить о его экономических последствиях. По всей Европе наступил настоящий апокалипсис – люди сметают товары с полок магазинов, а некоторые продукты уже стали дефицитными. Более двух миллиардов людей находятся в изоляции в своих домах. И это на фоне падающих рынков и нефти. Неужели он и правда так страшен? Давайте разберёмся.
Начало
Для начала стоит сказать, что коронавирус не был основной причиной для экономического кризиса. До этого была торговая война США с Китаем и другие факторы. Вспышка инфекции лишь ускорила этот процесс. Основным очагом инфекции стал Китай, где за февраль число заражённых достигло 80 тыс., но сейчас уже пошло на убыль, а большинство заражённых выздоровело[1], что во многом заслуга действий китайских властей, которые вовремя организовали в стране «железный занавес» и изолировали заражённых[2]. Уже тогда начались первые тревожные сообщения касательно экономической ситуации. Будучи одной из крупнейших держав на мировом рынке, КНР была ответственна за поставки большого числа товаров в западные страны. В Китае выпускали электронику, автомобили и различные посреднические товары, которые использовали позднее компании из других стран. В целом, без преувеличения можно сказать что КНР держит мировую экономику. Установленный китайскими властями карантин привёл к сокращению производства и поставок товаров из КНР в другие страны, что привело к тому, что поставщики впервые заговорили о кризисе. Уже тогда рынки отреагировали падением - так в период с середины января по начало февраля цены на нефть упали с 65 до 55 долларов за баррель.
Именно падение цен на нефть подтолкнуло ОПЕК к переговорам о сокращении добычи нефти, которые закончились для России не очень хорошо, о чём ниже. Отреагировали падением и цены на металлы. А вот фондовые рынки тогда держались - все были уверенны что рецессия ненадолго. Несмотря на то, что число заражённых в Китае начало снижаться, не стоит ожидать что китайская экономика скоро вернётся к привычному состоянию. Китай первым ушёл на карантин и первым принял на себя удар – по данным китайских властей экономика страны просела на 6,8% в годовом выражении[3]. Кроме того, помимо КНР пандемия затронула все остальные страны - и тут начинаются другие проблемы.
Сделка с ОПЕК и падение российской экономики
Как было уже сказано выше, из-за падения спроса на нефть страны ОПЕК решили провести встречу, где обсуждали вопрос о сокращении добычи нефти на 1,5 млн млн баррелей в день для стран ОПЕК и на 500 тыс. баррелей для стран ОПЕК+ (куда входит и Россия). Россия в этом вопросе занимала жёсткую позицию и отказывалась сокращать добычу. В середине февраля «Коммерсант» сообщал, что все российские крупные нефтяные компании, за исключением Роснефти, предложили продлить сделку со странами ОПЕК+ по сокращению добычи на второй квартал без всяких изменений, то есть оставить сокращение добычи для всех стран на уровне 2,1 млн баррелей, а для России - 300 тысяч баррелей. В итоге, Россия вообще отказалась от соглашения и сделка провалилась, что привело в том числе и к отмене всех предыдущих сделок о сокращении добычи нефти. То есть нефтяной рынок фактически возвращается к уровням производства конца 2016 года, и в мире в скором времени образуется крупный излишек нефти (срок предыдущих договоренностей истекает в конце марта). Производители смогут добывать столько нефти, сколько позволяют мощности. В итоге цены на нефть рухнули, упав до 35 долларов на следующий день после сделки и продолжив падать в последующие дни[4][5]. Но уже к 18 марта цены на нефть упали до 26 долларов за баррель, в последующие дни держась на уровне 25-26 долларов. В ходе повторных переговоров между странами ОПЕК+ 9 апреля, России и Саудовской Аравии удалось договориться о снижении добычи нефти до 2,5 миллионов баррелей в сутки[6]. На фоне этого цены на нефть отскочили до 35 долларов за баррель.
Вслед за нефтью полетела и вся российская экономика. Уже 9 марта доллар достиг цены в 71 рубль, а евро цены в 80 рублей[7]. В последующие дни рубль продолжил падать – к 18 марта доллар достиг цены в 80 рублей, а евро почти 90[8]. Российская валюта вернулась к уровню 2015-2016 гг. В начале апреля на фоне роста цен на нефть рубль слегка укрепился, в результате чего курс доллара стабилизировался на уровне 74 рублей, а евро на уровне 80 рублей.
Но есть и более худшие прогнозы – если нефть упадёт ниже 20 долларов за баррель, то доллар по 100 рублей станет горькой реальностью для российской экономики. Экономисты едины во мнении – если нефть продолжит держаться ниже 30 долларов за баррель, то это приведёт к экономической рецессии[9][10]. Такой прогноз стал снова актуален в ходе падения цены на нефть марки WTI, что привело и к падению цены на нефть марки Brent до 20 долларов за баррель 21 апреля. Цена на нефть марки WTI упала до отрицательных значений в ходе торгов 20 апреля. Эксперты связывают это с наличием серьёзного профицита нефти на сырьевом рынке и тем, что страны ОПЕК+ всё ещё не снизили добычу нефти[11].
Вслед за валютой и нефтью отреагировали акции российских компаний и фондовые рынки. Утром 9 марта ценные бумаги российских компаний на Лондонской бирже обвалились. Акции Роснефти подешевели на 22,45%, Лукойла – на 24,38%, Новатэка – на 25,41%. Бумаги Газпрома снижаются в цене на 18,07%, а "Газпром нефти" – на 20,53%. Цена расписок ВТБ опустилась на 18,45%, Сбербанка – на 26,33%. Но это было только начало.
В последующие дни акции российских компаний продолжили терять в цене. Так акции Роснефти на Мосбирже за период с 10 по 18 марта упали с 326 до 234 рублей, Лукойла с 4549 до 3754 рублей, Газпрому досталось чуть меньше – его акции упали с 172 до 162 рублей. После резкого падения, в начале апреля акции компаний слегка выросли и стабилизировались, но так и не вернулись до уровня начала года.
Ослабление валюты может привести к росту цен на всевозможные импортные товары – по словам первого вице-премьера Андрея Белоусова будет рост цен на бытовую технику и медикаменты, но они не поднимутся выше 4%. Минэкономразвития во вторник сообщало, что в марте на фоне ослабления рубля инфляция начнет ускоряться. ЦБ также прогнозировал, что при цене на нефть 25 долларов за баррель в 2020 году инфляция ускорится до 6-7,5%.
Из-за падения курса рубля, скорее всего, подорожают иностранные лекарства и медтехника, полагают аналитики и представители отрасли, опрошенные BBC. При этом лекарства, цены на которые регулируются государством, вряд ли сильно вырастут в цене. Но компаниям просто может быть невыгодно их производство.
Минсельхоз России не ждет роста цен на основные категории продуктов, но допускает, что может подорожать продукция, которая «в силу природных условий не производится» в России, сообщал Интерфакс с отсылкой на пресс-службу ведомства. «Доля импортной составляющей в отечественной продукции незначительна», - заверили в министерстве.
Доля импорта в российском продовольствии действительно сократилась - с 36% в 2013 году до 25% в 2019-м. Тем не менее, судя по данным Росстата, четверть продовольственным товаров в Россию все-таки завозится из-за рубежа. Всего доля импорта в российской розничной торговле снизилась с 44% в 2013 году до 38% в 2019 году.
Цены на бытовую электронику пока не выросли, по крайней мере в пресс-службе «М.Видео» заявили, что в их компании пока не меняли цены на технику. Могут подорожать товары в онлайн-магазинах, заявляет президент Ассоциации компаний интернет-торговли Артем Соколов в интервью BBC. На иностранных площадках рост цен можно будет увидеть «уже завтра», отмечает он. Так же ослабление рубля может привести к росту цен на автомобили, а владельцы автосалонов рассчитывают на увеличение потока клиентов в ближайшие недели.
Всё это происходило на фоне начала распространения коронавирусной инфекции в России, которая привела к «панике» среди населения. Люди активно скупают товары с полок магазинов, запасаясь на случай карантина или же опасаясь роста цен на товары из-за ослабления валюты. В основном вырос спрос на товары длительного хранения – консервы, крупы, макароны, а так же на средства личной гигиены. В пресс-службе магазина Ашан сообщается, что продажи мясных консервов и гречневой крупы выросли в 2 раза, продажи макарон, сахара и рыбных консервов в 1,5 раза, а туалетной бумаги на 40%. Сами представители торговых точек заявляют, что дефицита товаров возникнуть не должно, а на складах ещё достаточно продуктов[12]. Впрочем, данная тенденция не является чем-то особенным для России. В западных странах всё точно так же и даже хуже.
Ситуация в странах Западной Европы
Италия
Италия стала первым и главным очагом распространения вируса в Европе. Число заражённых коронавирусом в Италии уже достигло 180 тыс. человек, а число погибших более 24 тыс. человек, заняв второе место в мире по числу жертв[13]. На фоне этого правительство Италии принимает решительные меры – по всей стране был введён карантин и чрезвычайное положение. Улицы страны опустели, а люди могут выходить из дома только после получения разрешения. Были отменены все массовые мероприятия, а школы и университеты были закрыты на карантин до 3 апреля, а ученики и студенты перемещены на дистанционное обучение. Лишь те, кто в силу своей профессии неспособен перейти на дистанционную работу, будут допущены к поездке. Также перемещение разрешено тем, у кого есть серьёзная необходимость – например покупка важных лекарств или посещение родственников.
Но нас же интересует экономическая ситуация, верно? Италия является слабым представителем в еврозоне, даже до карантина она столкнулась с четвертой рецессией всего за десять с лишним лет, и за два десятилетия уровень жизни в стране был минимальным. В итальянском производственном секторе преобладают производители с низкой себестоимостью, уязвимые для перебоев в глобальной цепочке поставок. Государственный долг высок, его банковская система слаба, и это стратегически важная экономика, третья по величине в еврозоне.
В телевизионном обращении 11 марта премьер-министр Италии Джузеппе Конте усугубил ситуацию еще больше, приказав закрыть практически все торговые точки, кроме продуктовых магазинов, аптек и заправочных станций[14]. Заводы, общественный транспорт, банки и почтовые службы могут работать, но рестораны, кафе и бары закрыты. Так же были закрыты школы, университеты, театры и кинотеатры. Вкупе с чрезвычайно важной туристической индустрией, которая переживает карантин, экономика сократится как в первом, так и во втором квартале 2020 года. Один из основных ударов придётся на туристическую сферу. Сейчас 13% ВВП Италии составляет туристическая сфера, а в целом сфера услуг составляет 73% ВВП страны.
С каждым днем Италия становится все более изолированной от внешнего мира. Её соседи закрыли пограничные переходы, которые в течение последних двух десятилетий позволяли беспрепятственно проходить по правилам Европейского Союза. Австрия и Словения ограничивают доступ даже тем, кто дал отрицательный результат на вирус, а Швейцария перекрыла девять небольших переездов. 12 марта итальянцы проснулись от новостей о запрете Трампа на большинство поездок из Европы.
На самом деле вопрос не в том, насколько глубоким будет спад, хотя, по предварительным оценкам, он будет серьёзным. Джек Аллен-Рейнольдс, старший европейский экономист в Capital Economics, считает, что экономика страны сократится на 1% в первые три месяца года и еще на 1,5% во втором квартале. Это предполагает, что карантин продлится до конца апреля, а затем постепенно отменяется. Если бы экономика оставалась эффективно иммобилизованной до конца июня, то во втором квартале объем производства может снизиться на 4,5%. Тем не менее, для остальной части Европы Италия является «too big to fail», и странам еврозоны будет невыгодно если экономический кризис перекинется и на них[15].
Банки в других странах ЕС держат почти 450 миллиардов евро в суверенном долге Италии. Если страна рухнет, а стоимость этих итальянских холдингов вместе с ней, это потрясет основы банковской системы ЕС. Европейские банки обеспокоены тем, что кризис может превратиться в глобальный, такой как в 2008 году. Их беспокоит то, что карантин, вызванный вирусом, может вызвать волну дефолтов среди малых и средних предприятий, которые составляют экономическую основу таких стран, как Италия и Германия. Это уничтожило бы прибыль у кредиторов и потенциально могло бы поглотить большую часть капитала, который регуляторные органы требуют отложить на черный день[16].
Чарльз Дюма из TS Lombard говорит: «Банковская система вряд ли сможет оставаться платежеспособной или ликвидной в текущих условиях общенациональной блокировки. Туристическая индустрия фактически мертва к 2020 году. Италия будет нуждаться в массивной поддержке со стороны партнеров по еврозоне, чтобы не идти по пути Греции.»
11 марта Италия объявила о мерах на сумму 25 миллиардов евро для смягчения последствий пандемии. К ним относятся помощь компаниям, оборот которых упал, мораторий на некоторые выплаты по ипотечным кредитам, а также поддержка работников, сталкивающихся с временными увольнениями, и родителей, которые должны оставаться дома, чтобы заботиться о детях, когда школы закрыты.
Испания
Испания стала вторым основным очагом заражения в Европе и третьим в мире. Сейчас там зафиксировано 200 тыс. заражённых и 20 тыс. погибших[17]. Как и в Италии, местные власти постарались принять экстренные меры, закрыв учебные учреждения и введя в стране карантин, но, как и в случае с Италией, эти меры слабо помогают. В соответствии с чрезвычайным положением, объявленным в стране, испанцам разрешается покидать дом лишь по одному человеку за раз, дабы купить еду, лекарства или бензин, обратиться к врачу или в больницу, или по очень конкретной причине. В отличии от Италии, в Испании гражданам не обязательно получать специальный документ о необходимости покинуть своё место жительства, но полиция все равно может задержать и оштрафовать гражданское лицо, если у того нет подтверждения что нарушение им карантина имеет уважительную причину[18].
Испания сталкивается с такими же экономическими проблемами, с какими сталкивается Италия. Такие страны, как Испания и Италия, одни из самых популярных туристических направлений во всём мире - пострадают от последствий карантина больше, чем другие. Наряду с транспортом и туризмом, сектор услуг будет в числе наиболее пострадавших. Сектор услуг обеспечивает 78% ВВП Испании, а розничная торговля, туризм, гостиничный бизнес и транспорт составляют 24%[19]. Эти секторы (где много мелких и средних фирм и самозанятых) многочисленны и наиболее сильно пострадают от кризиса. Основной доход от туристического сектора Испания получает в летний период с июня по октябрь, когда на него приходится 70% годового дохода. Уже в начале марта количество поездок в Испанию сократилось на 25-30%, а вкупе с распространением эпидемии грозит сократиться ещё больше[20]. Но испанские власти надеются, что к самому выгодному для них летнему сезону распространение коронавируса значительно уменьшится.
Рейтинговое агентство S&P прогнозирует снижение ВВП Испании на 1,8% в 2020 году, при том это в случае если власти Испании примут необходимые фиксальные меры для поддержания экономики[21]. В планах испанского правительства – гарантии государственного займа в размере 100 млрд. евро для бизнеса, направленного на обеспечение ликвидности, особенно для малых и средних компаний[22].
Германия
Германия попала в пятёрку самых «заражённых» стран Европы, уступив лишь Испании, Франции и Италии. На данный момент в стране насчитывается уже 147 тыс. заражённых, но в отличии от Италии, в Германии летальность гораздо ниже и составила всего 4 900 человека (сравните с тысячами в Италии и Испании) или 0,3% в процентном соотношении (при летальности в 9,0% в Италии и 5,0% в Испании)[23]. Как и в других европейских странах, в Германии были запрещены массовые мероприятия, были закрыты всевозможные заведения для проведения досуга, закрыты границы с другими странами еврозоны.
Как и в случае с Италией и Испанией, в Германии приличная часть экономики полагается на сферу услуг, которая составляет более 60% ВВП Германии и в наибольшей степени подвержена кризису из-за блокировки. Так же национальный карантин бьёт по промышленному сектору, который составляет остальные 30% от немецкого ВВП. Коронавирусная рецессия затрагивает большую часть немецкой экономики. Кроме того, немецкая промышленность серьёзно полагается на экспорт и импорт, и изоляция от других стран также бьёт по промышленному сектору. Так, например, автомобильная промышленность в Германии серьёзно зависит от поставок китайских комплектующих, что было невозможно в условиях карантина в Ухане.
Данные экономистов касательно возможного спада в немецкой экономике разнятся. Президент Мюнхенского института экономики Клеменс Фюст считает, что экономика Германии потеряет до 6% в случае, если производство будет заморожено на срок до нескольких месяцев[24]. «Это будет означать более крупный обвал экономики, чем в кризисный 2009 год. Но может произойти и нечто значительно более худшее», - полагает он. Фюст отметил, что на фоне пандемии коронавируса Германия погружается в пучину сложного экономического кризиса, масштабы которого многие в настоящее время недооценивают. Ещё более мрачны прогнозы экономистов из Кильского института мировой экономики - они прогнозируют падение экономики Германии на 9%. По их расчётам, ВВП упадет на 4,5%, если текущая стрессовая ситуация продлится только до конца апреля, а затем постепенно стабилизируется в мае. Тем не менее, если восстановление начнется только через три месяца в августе, ВВП упадет на 8,7 процента[25]. Если бы прогнозы будут верны, это станет большим спадом, чем во время финансового кризиса в 2009 году. В то время экономика Германии сократилась на 5,7 процента. Исследователи из Кильского института настроены более оптимистично к 2021 году. По их мнению, тогда может произойти рост от 7,2 до 10,9% из-за эффекта наверстывания.
На фоне этого немецкие власти задумались о применении кейнсианских мер для стабилизации экономики. Так, 13 марта министр экономики и энергетики Германии Петер Альтмайер заявил, что не исключает временной национализации стратегически важных предприятий в стране[26]. Кроме того, немецкие власти рассматривают и другие меры для поддержания экономики, включая отсрочку по уплате налогов для компаний.
Реакция Евросоюза
По-идее, следовало бы так же рассмотреть экономическую ситуацию во Франции и Великобритании, но тогда материал вышел бы слишком большим, поэтому мы посмотрим только на то, какое влияние пандемия в целом окажет на экономику Евросоюза. Как уже понятно из материала выше, ситуация в главных странах еврозоны грозит серьёзными последствиями для общеевропейской экономики.
Стремясь помочь странам еврозоны, 10 марта Еврокомиссия объявила о создании инвестиционного фонда на сумму 27 млрд евро для борьбы с кризисом из существующих ресурсов ЕС[27]. Чуть позже, 19 марта, Европейский центральный банк запустил программу покупки облигаций на сумму в 750 млрд евро, в рамках которой будут приобретаться как государственные, так и корпоративные бумаги[28][29]. Программа, получившая название Pandemic Emergency Purchase Programme, должна поддержать финансовые рынки и стабилизировать рынок госдолга стран Южной Европы, который оказался под сильным давлением в последние дни. ЕЦБ будет готов покупать, в частности, долговые обязательства Греции, которые ранее не включались в программу покупки активов. Совет директоров ЕЦБ заявил, что «готов сделать все необходимое» для поддержания финансовой стабильности в еврозоне.
В этот же день европейские правительства объявили о пакетах мер по спасению экономики на сумму в 1,7 трлн. евро. Так, Германия выделила на поддержку экономики 550 млрд евро, Великобритания - 383 млрд, Франция - 345 млрд евро[30]. А вот Италия выделила более скромную сумму в 25 млрд евро.
9 апреля министры ЕС пришли к договорённости о поддержке пострадавших от коронавируса стран на сумму в пол триллиона евро. Заключению соглашения препятствовали против между странами еврозоны, которые были вызваны ссорами из-за денег, проблем со здравоохранением, торговыми и пограничными ограничениями, так как более затронутые кризисом страны требовали больших вложений, чему противостояли более консервативные члены ЕС[31].
Ситуация в США
Размах эпидемии в США оказался особо силён и уже к концу марта страна вышла на первое место в мире с числом заражённых в 100 тыс. человек. В апреле это число выросло ещё больше, достигнув почти миллиона заражённых, что сделало США рекордсменом среди всех стран мира по числу заражённых[32]. Как и в других странах, в США власти запретили массовые мероприятия, собрания больше 10 человек, а также закрыли развлекательные и образовательные учреждения[33]. А 15 марта Дональд Трамп ввёл на территории страны чрезвычайное положение, что должно поспособствовать улучшению координации действий между органами федеральной и местной власти, а так же выделить дополнительные средства на борьбу с эпидемией[34]. В 42 штатах, включая Калифорнию, Нью-Йорк и Вашингтон, было запрещено выходить из дома без разрешения[35]. Людям разрешено выходить из дома только в случае серьёзной необходимости. Не все штаты пошли на такие меры - так например в Арканзасе, Айове, Небраске и обоих Дакотах режим «stay-at-home» не был введён.
Вернёмся к экономике. Одними из первых последствия пандемии ощутили фондовые рынки, которые отреагировали ещё на события в Ухане, но в дальнейшем упали ещё больше после падения цен на нефть. Уже в конце февраля фондовый индекс S&P 500 и промышленный индекс Dow Jones продемонстрировали сильнейшее падение со времён финансового кризиса 2008 года. Для понимания, индекс Доу-Джонса включает в себя акции 30 крупнейших американских компаний, включая такие компании, как Apple Inc., Boeing Co., Microsoft Corp. и Nike Inc. Инвесторы опасаются, что распространение коронавируса разрушит экономический рост, и что действий правительства может быть недостаточно, чтобы остановить спад. В ответ центральные банки во многих странах снизили процентные ставки. После принятия Сенатом США пакта о помощи пострадавшим от коронавируса фондовые рынки немного укрепились, так позиции Dow Jones укрепились на 11% с 23 по 24 марта и на 6% с 25 по 26 марта, а S&P 500 вырос 9% и 6% за тот же промежуток времени. После падения до минимума в конце марта, в апреле оба индекса стабилизировались и выросли.
На фоне закрытия всей сферы услуг и многих предприятий, а так же карантина во многих штатах, по всей стране рекордно выросло число заявок на пособия по безработице. За период с 17 по 21 марта в США было зарегистрировано более 3-х миллионов заявок на пособия по безработице, что стало рекордным числом со времён 1982 года[36][37]. По словам экономистов, пятая часть рабочей силы США находится в какой-либо форме блокировки. На национальном уровне эти показатели почти в пять раз превышают худшую точку финансового кризиса 2008 года. В Иллинойсе еженедельные заявки на пособия по безработице увеличились в 10 раз, более чем в пять раз увеличились в Нью-Йорке, более чем в три раза выросло число заявок в Калифорнии, которые были одними из самых первых и крупных штатов, в которых был введён локдаун. Несмотря на фиксальные действия ФРС и выделение Сенатом 2 трлн. долларов на помощь пострадавшим от коронавируса, аналитики уверенны что эти меры не спасут экономику США от спада.
Как отреагировали на это власти США? Выше уже было сказано про законопроект о выделении 2 трлн. долларов на поддержку пострадавших от коронавируса жителей и компаний. Данный пакт стал крупнейшим экономическим стимулом в истории США и предполагает выплаты каждому гражданину страны прямые выплаты в размере 1 200 долларов, а так же помощь малому и среднему бизнесу[38]. В ходе голосования по законопроекту между республиканцами и демократами возникли разногласия по поводу предложенных действий. Так, ранняя версия законопроекта была забракована демократами, так как они были уверены, что пакт включает непропорционально большую помощь крупным корпорациям, и ему необходимо предоставлять больше льгот семьям и поставщикам медицинских услуг[39]. Сенатор от Западной Вирджинии Джо Манчин заявил, что законопроект, который включает в себя огромный фонд в 500 миллиардов долларов для предприятий, штатов и городов, который позволяет администрации иметь более широкие возможности для расходов, заставляет Сенат «больше ориентироваться на большие корпорации и здоровье Уолл-стрит, чем на здравоохранение людей в сельских районах Америки». В итоге демократы и республиканцы пришли к компромиссному соглашению. Пакт длиной в 900 страниц включает:
- Прямые выплаты в размере 1200 долларов США миллионам лиц, которые зарабатывают 75 тыс. долларов США или меньше, и дополнительно 500 долларов США за каждого ребенка.
- Расширение помощи по безработице, впервые включая выплаты людям, которые являются самозанятыми или так называемым gig-worker (работники онлайн-платформ, подрядных фирм или работающих по вызову или временно)
- Вышеупомянутый фонд в 500 миллиардов долларов для помощи компаниям, которые наиболее серьёзно пострадали от пандемии, таким как туристические компании, авиакомпании, ресторанный бизнес и другие компании в сфере услуг.
- 350 миллиардов долларов в виде кредитов для малого бизнеса.
- 100 миллиардов долларов для больниц и связанных с ними систем здравоохранения на переднем крае борьбы с пандемией.
Демократы уверенны – 1 200 долларов недостаточно для американцев, что бы пережить кризис[40][41]. «1200 долларов США – это средняя арендная плата для большинства американцев», - заявила Натали Фостер, сопредседатель Проекта экономической безопасности, который выступает за безусловный основной доход для всех американцев. Группа прогрессивных демократов и сочувствующих им в среду подняла шум в Твиттере, неоднократно делясь одним и тем же сообщением: «1200 долларов недостаточно». Они указали на те огромные преимущества, которые законопроект предлагает крупным корпорациям.
Конгрессмен из Нью-Йорка Александрия Окасио-Кортес заявила в среду, что компромиссный законопроект Сената предложил облегчение, которое не будет достаточным для большинства американцев: «Я просто не понимаю, как разумно ожидать, что могут быть миллионы людей и малый бизнес, которые внезапно урезали бы свои доходы для оплаты аренды, ипотеки и основных счетов без каких-либо мораториев на оплату или немедленную помощь», - написала она в Twitter.
Сенатор от Массачусетса и бывший кандидат в президенты США Элизабет Уоррен заявила: «Это не тот законопроект, который я хотела, но его немедленные инвестиции жизненно необходимы. Их недостаточно, нам нужно будет сделать больше - и в ближайшее время».
Высказался о законопроекте и сенатор от штата Вермонт, бывший кандидат в президенты США и демократический социалист Берни Сандерс. Ранее сенаторы от Республиканской партии Линдсей Грэм, Бен Сасс и Тим Скотт выступили против законопроекта о предоставлении работникам 600 долларов в неделю по безработице больше, чем обычная почасовая заработная плата. Грэм сказал, что это «побудило бы людей не возвращаться к работе». В ответ на это Сандерс заявил, что заблокирует законопроект, если эти требования не будут сняты[42].
Беды с больничкой
Поговорим о здравоохранении. Особенностью коронавирусной эпидемии от других является то, что заражённый вирусом человек становится опасен для окружающих ещё до того, как у него появятся симптомы заболевания. Именно этот факт стал главной причиной размаха эпидемии - становится очень сложно отследить всех заражённых и их перемещение. И тут надо учитывать тот фактор, что большое число заражённых парализует систему здравоохранения. Именно с этим столкнулись такие страны как Италия и Испания. Не изолировав вовремя заражённых, не введя в срок карантин, эти страны столкнулись не только с серьёзной эпидемией, но и полным параличом системы здравоохранения. Так, итальянские власти только 9 марта приняли меры по ограничению проведения массовых мероприятий и закрытию учебных и развлекательных учреждений на национальном уровне, когда по всей стране было зафиксировано уже 9 тыс. случаев. А вот в соседней Испании 8 марта по всей стране прошли многотысячные праздничные протесты[43], в тот самый момент, когда в стране уже было 674 случаев заражения, а чрезвычайное положение в стране было объявлено лишь 14 марта[44], когда число заражённых уже составило 6 тыс. человек.
Если кому-то кажется, что это мало, обращу внимание на то, что число реально заражённых коронавирусом всегда больше, чем число официально заражённых. И это не из-за злых властей, которые всё скрывают, а из-за того, что коронавирус проявляет себя не сразу и его бывает сложно отличить от обычного гриппа или ОРВИ. Представьте себе, что человек, являющийся носителем коронавируса, в течение недели может даже не подозревать, что он заражён, и всё это время вести активный образ жизни - ходить на работу, встречаться с друзьями, посещать развлекательные учреждения. А представьте, что таких людей несколько тысяч. Так, у первых заражённых в Ломбардии врачи диагностировали грипп, а не коронавирус[45]. Так же, стоит учитывать, что не во всех странах вовремя проводятся тесты на коронавирус, а в определении числа заражённых это очень важно. Из-за всех этих факторов, которые не всегда учитываются при анализе официальной статистики, мы можем предположить, что реальное число заражённых превышает число зарегистрированных случаев, и на это надо делать поправку, когда мы рассматриваем размах распространения вируса в какой-либо стране.
И тут мы подходим к следующей проблеме, которая уже была предсказана в статье правого паблика PLUM (я настоятельно рекомендую с ней ознакомиться, независимо от вашего отношения к правым). А именно в нагрузке на систему здравоохранения. Заразность коронавируса превышает заразность гриппа, и как было сказано выше, человек не сразу может заметить симптомы болезни. И тут мы сталкивается с серьёзной нагрузкой на здравоохранение. Обычный грипп требует госпитализации лишь в ~1% случаев, тем временем как коронавирус требует госпитализации в 20% случаев, и из них 14% требуется оказание респираторной терапии. В Италии сейчас 180 тыс. заражённых, допустим из них госпитализация требуется 20% - это 36 тыс. пациентов. А знаете сколько больничных коек в Италии на 1 000 человек? Три[46]. Или вот Испания. Там 200 тыс. заражённых, это 40 тыс. пациентов. В Испании на 1 000 человек приходится 2,98 больничных коек. Не лучше ситуация с лечащими врачами - в Италии и Испании на 1 000 человек приходится всего 4 лечащих врача[47]. В таких условиях не могла не возникнуть перегрузка здравоохранения.
Логично, что перегрузка здравоохранения приводит к повышению смертности. Так, если в Китае смертность от коронавируса составляла 3-4%, то в Италии, где система здравоохранения не справлялась с числом пациентов, она достигла 10%, а в Испании 7%. Отдельной проблемой является то, что в Италии большое число пожилого населения, особо уязвимого к инфекции. Если мы посмотрим на соотношение количества смертей к количеству выздоровевших, то ужаснёмся - в Италии на 48 тыс. выздоровевших приходится 24 тыс. смертей, в Испании на 80 тыс. выздоровевших приходится 20 тыс. смертей. В первом случае количество смертей составляет 33%, во втором - 21%. Но действительно ли всё так плохо? В первую очередь, тут нужно учитывать названный выше фактор - то, что не все заражённые могут быть отслежены, и в реальности их число гораздо больше. Взгляните на данную выше инфографику по числу тестов - при большом числе подтверждённых случаев заражения, и в Италии и в Испании количество проведённых тестов довольно мало (если мы говорим по количеству проведённых тестов на миллион человек, а не в целом). В США, когда начали проводить массовое тестирование, число заражённых достигло 170 тыс. человек и это число продолжило резко увеличиваться в последующие дни, что связано с началом массового тестирования. При том, США нельзя назвать страной с достойным уровнем здравоохранения - я думаю вы и сами наслышаны про особенности местной системы. Остаётся открытым вопрос, как будет меняться эта статистика дальше - по ходу выздоровления заражённых и по ходу дальнейшего распространения пандемии. Судя по статистике, чем больше фиксируется случаев заражения, тем меньше смертность.
Но это всё сухая статистика, давайте взглянем на ситуацию с перегрузкой здравоохранения изнутри этих стран, о чём уже неоднократно писали разные СМИ. Кроме большого числа госпитализированных с коронавирусом, на итальянское здравоохранение давит огромная масса других больных с другими заболеваниями, которым требуется срочная помощь. В результате итальянские врачи вынуждены «сортировать» пациентов на тех, кому необходимо оказать помощь, и на тех, кому не помочь[48]. На врачей приходится огромное число пациентов, а больничных коек и оборудования не хватает, более того, даже сами врачи подвержены заболеванию. Перегружены и морги - ритуальные агентства не успевают проводить похороны, а гроба укладывают рядами в церквях[49]. Большинство тел кремируют или закапывают в короткий срок, без присутствия родственников и отпевания. Не менее тяжёлая ситуация в Испании. Будучи основным очагом в Европе по количеству заражённых (и это при том, что там было проведено очень мало тестов!), она сталкивается с перегрузкой здравоохранения. Медицинский персонал в Испании сталкивается с нехваткой масок и других средств индивидуальной защиты, из-за чего резко выросло число заражённых среди врачей - на них приходится 14% от общего числа заражённых в стране[49]. Из-за перегрузки системы здравоохранения пришлось переделать конференц-центр в Мадриде под полевой госпиталь на 5 500 коек, а городской каток - в морг[50]. Как и в Италии, в местных отделениях интенсивной терапии врачи вынуждены отдавать приоритет молодым людям в плане оказания необходимой помощи. Минобороны Испании также сообщали, что призванные помочь в борьбе с вирусом солдаты находили в жилых домах мёртвых и брошенных пожилых людей[51].
На примере этих двух стран мы видим, какой ценой достаётся промедление. Страны, не успевшие принять необходимые меры в срок, сталкиваются с катастрофическими последствиями. Это подводит нас к следующей теме - дискуссии о демократии и авторитаризме. Какие страны лучше справляются с пандемией? Правда ли, что автократии лучше отреагировали на эпидемию, тем временем как либеральные демократии спасовали, тем самым подвергнув опасности своих граждан?
Автократия vs демократия
Вопрос о ограничении гражданских свобод для борьбы с коронавирусной инфекцией остро встал среди различных околополитических кругов, когда эпидемия начала массово распространятся в странах Запада. Тогда многие люди обратили внимание на опыт КНР, где власти установили жёсткий карантин и контроль за заражёнными. И, если верить официальной статистике, в Китае действительно выздоровело большинство заражённых. Вслед за Китаем жёсткие меры контроля начали вводить и другие страны Тихоокеанского региона - Южная Корея, Тайвань, Гонконг. Откровенно тоталитарные, но эффективные меры, введённые в этих странах, вскоре заставили даже либеральные СМИ заговорить о необходимости установления жёсткого карантина. Сейчас, когда схожие меры вводятся в России, в обществе всё чаще поднимается вопрос об их эффективности. Тем временем в либерально-демократических Испании, Италии и США местные власти потерпели полное фиаско, столкнувшись с быстрым распространением болезни, не сумев вовремя изолировать заражённых. Что это значит? Авторитарные страны лучше справляются с эпидемией, а доминирующие в сознании западного человека идеи демократических свобод потерпели поражение? Не всё так однозначно. Давайте подробнее изучим то, как автократии и демократии отреагировали на эпидемию коронавируса.
Начнём с Китая, который считается одним из лучших примеров реакции властей на эпидемию. В Ухане, который стал эпицентром эпидемии, сразу же после введения чрезвычайного положения был закрыт въезд и выезд. Были закрыты все магазины, кроме тех, которые продают еду и лекарства. Частные транспортные средства были запрещены на дорогах без специального разрешения. Изначально людям было разрешено покинуть свои дома, но вскоре ограничения ужесточились. Некоторые районы ограничивали поездки одним членом семьи каждые два дня, чтобы купить предметы первой необходимости. Другие запретили жителям вообще выходить из дома, требуя, чтобы они заказывали еду и другие товары от курьеров[52].
Для контроля за перемещением граждан были созданы электронные приложения и развитая система видеонаблюдения с распознаванием лиц [53]. Каждому зарегистрированному в системе присваивается цветовой код — зеленый, желтый или красный, — который указывает на состояние их здоровья. Зеленый код позволяет его владельцу свободно передвигаться. Обладателей желтого кода могут попросить остаться дома на неделю, красный означает обязательный двухнедельный карантин. Программа генерирует QR-код в одном из трех цветов после того, как пользователь заполняет анкету, в которой должен указать, в частности, был ли болен кто-то из его родственников или он сам и данные о своих поездках внутри страны и за ее пределами. Как можно догадаться, именно опыт Китая в области электронного контроля был позднее позаимствован Собяниным в его идее по созданию спецпропусков для москвичей. Так же Китай занял первое место в мире по числу камер с функцией распознавания лиц. Широкое внедрение камер связано с государственной системой социального кредита — системой оценки граждан по различным параметрам, значения которых получаются с помощью инструментов массового наблюдения и анализа больших данных.
Схожие меры были введены и в Южной Корее, которая сейчас считается одной из самых безопасных стран - из 10 тыс. заражённых в этой стране выздоровело уже 8 тыс., а число погибших составляет всего 237 человек (например, в той же Бразилии при 10 тыс. заражённых число погибших составляло почти 500 человек). Южная Корея занимает одно из лидирующих мест по числу тестов на коронавирус - в стране проведено более 350 тыс. тестов[54]. Изначально властям в Южной Корее удавалось контролировать ситуацию с коронавирусом, так как они вовремя изолировали всех заражённых, но главная вспышка случилась из-за того, что прихожане церкви «Синчонджи» в Тэгу, третьем по численности населения городе страны, не вняли призывам избегать массового скопления людей и пришли на молебен. Представители церкви, которую в Корее считают тоталитарной сектой, заявили, что на службе присутствовали 1290 человек, хотя следственная группа выяснила, что на самом деле их было около 10 тыс. Именно на эту церковь пришлось более половины всех случаев заражения[55]. Для отслеживания заражённых власти Южной Кореи используют съёмку с видеокамер, данные об использовании банковских карт и местонахождении мобильных устройств[56]. За нарушение карантина в ЮК введены штрафы до 3 миллионов вон (2 500 долларов), а под карантин подпадают даже те люди, которые не имеют симптомов заболевания, но контактировали с заражёнными. При том, в стране не введён тотальный карантин, и люди могут свободно перемещаться по улице, хоть власти страны и рекомендуют соблюдать дистанцию, а общественная жизнь значительно ограничена[57].
В Тайване сейчас насчитывается всего 395 случая заражения, это при том, что этот остров находится совсем недалеко от материкового Китая. Как власти в Тайване смогли предотвратить распространение эпидемии? Все пребывающие в Тайвань, а так же люди, с которыми они контактировали, должны соблюдать 14-дневный карантин, за соблюдением которого власти следят отслеживая сигналы с телефона находящегося под наблюдением гражданина[58]. Если владелец телефона выйдет из дома или выключит устройство, то дежурный сразу получит об этом уведомление, и к пользователю будет отправлен патруль[59]. Каждый день власти по два раза без предупреждения звонят гражданам на мобильный, дабы удостоверится, что владелец телефона не оставил его дома[60]. Но, даже если нарушителю и удастся уйти из дома, то в случае появления в общественных местах его могут задержать полицейские, которые имеют доступ к базе данных по всем содержащимся на карантине лицам[61]. Несмотря на простоту данной системы, её своевременное введение и постоянное отслеживание дают свои плоды - Тайвань остаётся страной с одним из самых низких числом заражённых при наличии высокой плотности населения и близости к КНР.
Казалось бы, вот несколько примеров, которые показывают, что автократии во всём превосходят демократические страны, а меры жёсткого контроля позволяют избежать распространения эпидемии. Но, сейчас мы посмотрим на те страны, которые будучи авторитарными допустили множество ошибок в вопросе контроля над пандемией.
Сейчас в Иране насчитывается уже 83 тыс. случаев заражения коронавирусом и 5 тыс. смертей, что конечно меньше чем в США, Италии и Испании, но всё же значительно. При том, полагаться на официальную иранскую статистику в полной мере нельзя, ибо даже сами иранские чиновники заявляют, что реальное число случаев может быть выше. Первым очагом распространения эпидемии стал город Кума, который является центром поломничества для мусульман-шиитов. Здесь находятся ведущие исламские священнослужители страны, сюда ежегодно прибывают около 20 миллионов иранцев и еще и 2,5 миллиона иностранцев[62]. Каждую неделю тысячи паломников прибывают в город, они целуют и прикасаются к многочисленным святыням. Несмотря на рекомендации минздрава страны ограничить все религиозные мероприятия, большинство деятелей духовенства не торопились выполнять данную просьбу. Вход в святыни в Куме до сих пор открыт, а в сети есть информация, что иранцы запустили флешмоб, в ходе которого лижут ограды мечетей и целуют ритуальные объекты, чтобы доказать превосходство веры над эпидемией[63]. Проблема реакции местного населения остаётся актуальной, так как многие граждане Ирана игнорируют рекомендации и требования властей. Так, в ходе празднования традиционного иранского праздника Новруз многие жители поехали в туристические места для семейного отдыха, несмотря на призывы властей оставаться дома в течении праздников[64]. Несмотря на это, иранские власти нельзя полностью обвинять в бездействии - так в стране были отменены все спортивные и культурные мероприятия, закрыты различные учебные заведения[65]. Одна из главных проблем, которую мы можем вывести из данного материала, это проблема крайне иррациональной реакции религиозных организаций, которая становится причиной массовых заражений. Выше уже было написано о причастности религиозных организаций к вспышке эпидемии в Южной Корее, с ещё более существенными проблемами столкнулся Иран, который является крайне теократической и авторитарной страной. Иранские власти допустили множество ошибок, которые привели к массовому распространению вируса, а авторитарный характер страны привёл только к худшим последствиям - власти скрывали и недоговаривали реальную информацию, подвергая жителей опасности, а международное сообщество оставляя в неведении[66].
Кроме Ирана, показательна реакция и некоторых других автократических стран, среди которых особенно выделились Туркмения и Белоруссия. По официальным данным, в Туркмении нет ни одного заражённого коронавирусом, но с большой вероятностью можно предположить, что данная информация являются ложью и сокрытием реального числа случаев заражения. В самой Туркмении власти всячески стараются ограничить не столько самую эпидемию, сколько информацию о ней. По информации ряда оппозиционных туркменских СМИ, включая запрещённый в стране сайт Turkmenistan Chronicle и Радио Азатлык, которое является местным отделением Радио Свобода, в Туркмении власти запретили использовать слово "коронавирус"[67]. Оно не употребляется не только в государственных СМИ в этой стране, но и отсутствует в информационных медицинских брошюрах, которые распространяются в школах и поликлиниках. Всё те же корреспонденты Радио Азатлык сообщают, что за разговоры на улице о коронавирусе могут вас могут задержать, а сотрудники правоохранительных органов в штатском прослушивают переговоры людей на улицах[68]. Несмотря на это, сообщается, что власти Туркмении таки принимают некоторые меры по борьбе с распространением инфекции. Сообщается, что в Ашхабаде с 1 апреля массово закрываются частные магазины, предприятия сферы услуг, а также предприятия по производству продуктов питания, включая пекарни. Медики призывают граждан предохраняться от острых респираторных инфекций, а школьникам продлили весенние каникулы. При этом, нет никаких упоминаний о COVID-19[69].
Позиция властей Белоруссии в вопросе контроля эпидемии была не лучше - с самого начала Лукашенко воспринимал ситуацию с вирусом не более чем психозом, а своим соотечественникам предлагал вместо паники лечится водкой и работой на тракторе[70]. Чуть позднее он стал более серьёзно относится к ситуации, но несмотря на это в стране все ещё нет карантина, в стране работают университеты и школы, кафе, не были закрыты кинотеатры и музеи, проходят спортивные соревнования. В Белоруссии даже проходит национальный футбольный чемпионат, на посещение которого собрались сотни людей[71]. На фоне этого в стране начался резкий рост числа заболевших – за считанные дни их число выросло до почти 5 тыс. человек, а число погибших до 42 человек[72]. При том, как и в случае с другими странами, мы не можем быть уверены, что власти Белоруссии не скрывают информацию о заражённых. Так Минздрав Беларуси почти не делает ежедневных отчетов, а в сводках отсутствует информация, сколько людей отправлено на карантин и где они размещены[73]. Власти вводят некоторые меры, преимущественно профилактические, в некоторых регионах местные власти действуют более решительно[74]. В условиях бездействия властей жители страны вынуждены уже действовать самостоятельно, а оппозиционные политики призывают к введению "народного карантина"[75].
Тут мы видим два совершенно разных подхода к пандемии - от авторитарных, но эффективных мер Китая, Южной Кореи и Тайваня до легкомысленности, бездействия и откровенной лжи других стран. И тут авторитаризм играет двузначную роль - в одних странах он помог быстро справится с эпидемией, пока в других он служит лишь для дезинформации и сокрытия реальной ситуации. В том числе это связано с тем, насколько страна готова к эпидемии. Такие страны как КНР или Южная Корея были готовы к ней, так как в них властям уже приходилось сталкиваться с эпидемиями раньше - с атипичной пневмонией в 2002 и эпидемией MERS в 2012, которые тоже были вызваны коронавирусами. Были эти страны более подготовлены и в области здравоохранения и в экономическом плане, тем временем как такие страны, как Белоруссия и Туркмения, совсем не подготовлены к массовой эпидемии. Но, ведь это должно наоборот подталкивать эти страны к более жёстким и своевременным мерам, дабы не допустить распространения болезни, но вместо этого мы видим совершенно обратную реакцию. С чем же связана такая реакция? Во-первых, эти страны боятся паралича экономики, который может возникнуть, если придётся вводить массовый карантин. Это признал даже сам Лукашенко, опасаясь, что закрытие предприятий ударит по экономике страны[76]. Во-вторых, они стараются не допустить паники среди населения, скрывая данные о числе заражённых и не проводя никаких карантинных мер. Паника для таких небольших автократических стран крайне не выгодна - они могут столкнутся с дефицитом продуктов, люди начнут распространять слухи и задавать вопросы, и естественно потребуют введения в стране карантина. В таком случае властям кажется рациональнее сокрытие каких-либо подробных данных совмещённое с жёстким ограничением въезда и карантином для подозреваемых заражённых. В-третьих, начало эпидемии и её последствия могут снизить уровень доверия к власти в автократических странах, вызвать общественное недовольство и даже социальный кризис, что недопустимо для стран, в которых легитимность власти строится на принципах вождизма. В наибольшей форме все три фактора проявились в КНДР - официально в этой стране нет ни одного заражённого, что было быстро растиражировано всевозможными левыми, как доказательство превосходства северокорейского режима. Но глупо отрицать - в КНДР с большой вероятностью есть заражённые, официальные власти же предпочитают не сообщать о них международному сообществу. Об этом говорит хотя бы тот факт, что по данным северокорейских властей 2 280 граждан находятся на карантине в стране[77], а по информации СМИ КНДР уже обратилась к международному сообществу с просьбой о помощи так, как в стране не хватает тестов[78]. Страны третьего мира с крайне жёсткой вождистской структурой более уязвимы к эпидемии, чем кажется на первый взгляд. Со стороны возникает мысль, что авторитарная страна с небольшим населением могла бы легко организовать карантин, но на практике мы видим обратное - власти данных стран зачастую недооценивают масштаба эпидемии, население проживает в не самых лучших санитарно-эпидемиологических условиях, плохо развитая система здравоохранения и отсутствие тестов делают риск эпидемии гораздо более серьёзным, а авторитарная власть старается скрыть реальную обстановку в стране.
Что дальше?
Во время пандемии многие люди задаются вопросом – что будет дальше? Он волнует как политологов и экономистов, так и обычных граждан. Эпидемия стала неожиданностью для большинства граждан, заставив их пересмотреть свои традиционные привычки и уклад жизни. Современный человек впервые за долгое время столкнулся с ситуацией потери своего стабильного жизненного положения. Будь то рабочий в Китае или предприниматель во Франции, все слои населения столкнулись с тем, что их стабильное положение в обществе было подорвано. Была разрушена та стабильная ситуация, которую стремились сохранить представители низших слоёв. Они теряют работу, вынуждены сидеть дома, даже не зная что их ждёт дальше. И это создаёт ещё более напряжённую ситуацию.
Стоит немного рассказать о положении пролетариата в современном обществе. Если в XIX веке пролетариат выступал как революционный класс, так как он находился в откровенно бедственном положении и ему "было нечего терять, кроме своих цепей", то в мире победившего капитализма мы всё чаще видим то, что пролетариат и его подклассы (когнитариат, "белые воротнички") чаще занимают status quo в плане социальных перемен, выступая за сохранение своего стабильного положения в обществе, которое они боятся потерять в ситуации социального кризиса. Но, как вы можете догадаться, тут появляется коронавирус, который нарушает стабильность их положения. Пролетарии начинают терять работу, они вынуждены сидеть дома, надеясь на жалкие пособия, которых с трудом хватит что бы оплатить жильё и коммунальные расходы. В не менее бедственном положении находятся мелкие предприниматели, особенно те, кто в плане доходов приближён к пролетариату. В условиях карантина они вынуждены закрывать предприятия, теряя единственную прибыль, при этом они ещё вынуждены платить заработную плату своим работникам (так что, не удивляйтесь факту увольнений многих наёмных работников работающих в частном секторе). И именно эта потеря стабильного положения низших классов приводит к риску социального взрыва.
Конечно, он начнётся не сейчас, люди ещё слишком запуганы и боятся коронавирусной эпидемии. Но, когда пандемия закончится, тогда всё это выплеснется в форме сильнейшего социального кризиса. Экономическая рецессия всегда сопровождается кризисом социальным, этот процесс в некотором роде детерминирован. Государственное вмешательство может сгладить этот процесс, но прекратить его без конфликта с буржуазным и корпорационным лобби не в состоянии, так как бюджетные затраты для поддержания стабильного положения малого бизнеса и большинства населения будут слишком велики, я уж не говорю о том, что крупный бизнес сам теряет доходы, и попытка давления на него приведёт конфликту между правительством и корпорациями. Большинство государств рассчитывают на то, что рецессия будет не продолжительной, её последствия можно будет сгладить используя федеральные резервы, и в итоге им удастся избежать социального взрыва или он будет незначительным. Однако, если рецессия будет серьёзной, то и социальный взрыв скорее всего будет масштабным. Закономерным следствием возникновения подобной ситуации является рост популярности радикальных политических идеологий - как социалистических, так и даже фашистских. Говоря о последствиях экономической рецессии, мы можем предположить, что она может дать толчок для развития радикальных идеологий, позиционирующих себя как альтернатива неолиберальному капитализму.
Выше нами было подробно разобрано как авторитарные системы реагируют на существующую ситуацию. Под предлогом борьбы с пандемией некоторые страны вводят очень жёсткие карантинные меры, включающие себя тотальный контроль за каждым. Большинство воспринимает подобные меры не особо радостно, но с пониманием - люди считают, что такая мера является временной, а после окончания эпидемии власти снизят уровень контроля над обществом. Но среди политологов и журналистов мнения не так оптимистичны - что если после конца эпидемии государства не отменят подобные меры? Автократии и раньше контролировали жизнь своих граждан, но введённые теперь меры кажутся особо тоталитарными. Они были введены под предлогом защиты граждан, но стоит понимать - государство в первую очередь заинтересовано в сохранении внутренней стабильности и положения правящих кругов, а не в защите интересов граждан. В этом плане тоталитарный контроль может стать отличным оружием в борьбе с оппозицией. Выше уже было сказано про рост революционных настроений в ходе развития кризиса, так что мешает авторитарным государствам использовать те же меры под предлогом борьбы с "мятежниками"?
В своей статье "Monitor and Punish? Yes, please!" известный словенский неомарксист и философ Славой Жижек пишет что «эпидемия коронавируса служит оправданию и оправданию таких мер контроля и регулирования людей, которые до сих пор были немыслимы в западном демократическом обществе». Жижек уверен, что меры контроля не должны сводится к «парадигме наблюдения и контроля, пропагандируемой такими мыслителями как Фуко». В своих рассуждениях он говорит о том, что более всего боится, что данные меры будут применяться для манипуляции и сокрытия достоверных данных, что совпадает с нашей позицией о контроле в авторитарных странах и соответствует приведённым выше примерам.
При том, Жижек рассматривает контроль не только как сугубо контроль государственный, но и контроль личный, т.е контроль человека над собой: «По этой причине мы можем ожидать, что вирусные эпидемии повлияют на наши самые элементарные взаимодействия с другими людьми и предметами вокруг, включая наше собственное тело: избегайте прикосновения к вещам, которые могут быть (незаметно) "грязными", не трогайте крючки, не сидите на общественных туалетах или на скамейках в общественных местах, не обнимайте других и не пожимайте им руки... и даже будьте осторожны с тем, как вы контролируете свое собственное тело и свои спонтанные жесты: не трогайте свой нос и не трите глаза – короче говоря, не играйте с самим собой. Так что контролировать нас будут не только государство и другие ведомства; мы должны научиться контролировать и дисциплинировать себя!»
Жижек уверен - коронавирус может поменять человеческое общество. И для борьбы с ним не хватит сил одного государства – нужна координация и коллективная работа всех людей, начиная от государственных лидеров заканчивая простыми гражданами. Ведь одно государство не способно справится с масштабной эпидемией. Когда медицина перегружена, то даже самые развитые страны сталкиваются с проблемами. И тут может помочь лишь коллективная работа всех правительств. И такие случаи не являются утопией – мы видели примеры как страны отправляли друг другу гуманитарную помощь[79][80], а бывший премьер-министр Великобритании Гордон Браун призвал сформировать "временное Мировое правительство" для борьбы с пандемией и экономическим кризисом[81]. Когда люди сталкиваются с общей проблемой, то зачастую в такие моменты они вынуждены действовать коллективно - индивидуализм становится опасным и неэффективным.
Какой итог мы можем подвести в конце статьи? Коронавирус значительно изменил жизнь современного человека - он вынудил миллионы людей сидеть в своих домах, привёл к падению экономики и заставил многих усомнится в стабильности их социального положения. Его последствия во многом зависят от продолжительности распространения инфекции - многие рассчитывают, что к лету она спадёт и можно будет вернутся к нормальной жизни. Но последствия пандемии становятся ощутимы уже сейчас - падения мировых рынков, закрытие почти двух миллиардов человек на карантин, рост безработицы, разорение малого бизнеса. И теперь всё зависит от того, как долго продолжится вспышка пандемии. Ну и заключительный вывод этой статьи:
IT'S NOT JUST A USUAL FLU
Берегите себя и своих близких!
Автор: Лев Бурлаков