«Новые лампы вместо старых» или индийские размышления о судьбах родины 130-летней давности
В 1893 году в бомбейском либеральном журнале “Hindu Prakash” начала выходить серия статей под общем названием “New Lamps for old”. Для тогдашнего читателя эти слова имели двойной смысл — во-первых, они отсылали к сказке об Аладдине, где злодей-магрибинец обманул царевну Будур и всучил ей новую медную лампу взамен старой волшебной. Во-вторых, такое название носило стихотворение Киплинга, опубликованное в 1889 году — в русском переводе оно известно как «Головоломка мастерства».
When the flush of the new-born sun fell first on Eden's green and gold,
A Lying Spirit sat under the Tree and sang, `New Lamps for Old!'
And Adam waked from his mighty sleep, and Eve was at his side,
And the twain had faith in the song that they heard, and knew not the Spirit lied.
На зелёный с золотом Райский Сад
первый солнечный луч упал,
Под деревом сидя, отец наш Адам
палкой что-то нарисовал.
первый в мире рисунок его веселил,
не меньше, чем луч рассвета,
Но Дьявол, шепнул, шелестя листвой:
«Мило, только искусство ли это?»
(пер. В. Бетаки)
Киплинговский дьявол раз за разом скептически оценивал результаты человеческих трудов. Так же скептически был настроен и автор статей в бомбейском журнале, но критиковал он не весь людской род, а только некоторых его представителей — тех, кто участвовал в деятельности Индийского национального конгресса.
Казалось бы, критикой Конгресса было сложно кого-то удивить — сами основатели движения не соглашались друг с другом почти по всем ключевым вопросам. Но в этот раз статьи вызвали возмущение общественности. В первый раз Конгресс и вообще весь индийский образованный класс начали критиковать «слева» — причём, автор статьи в “Hindu Prakash” привёз радикальные идеи прямо из метрополии.
Автор крамольных статей через много лет станет известен далеко за пределами Индии как Шри Ауробиндо. Это имя будет прежде всего ассоциироваться с индуизмом и индусской духовностью. Тогда же 21-летнего Ауробиндо Гхоша связывало с индуизмом очень немногое. В своих статьях он постоянно ссылался на античные и библейские сюжеты, цитировал европейских философов, но вот индийские реалии старался не затрагивать. Ауробиндо владел французским, немецким, латынью и древнегреческим (естественно, не считая прекрасного знания английского), но для того, чтобы подтянуть родной бенгальский ему пришлось нанять учителя. Впрочем, это было неудивительно для человека, проведшего в Англии 14 лет.
Ауробиндо начал первую статью с иронических извинений перед «достойными джентльменами из Конгресса», которых он может оскорбить своими нападками и перед самим Конгрессом, «величие которого столь очевидно, что только глупец осмелился бы выступать с нападками». Естественно, затем Ауробиндо решает разобраться, что же такого полезного сделал Конгресс за 7 лет своего существования и закономерно приходит к выводу, что не было сделано ничего.
Раздражение Ауробиндо можно было понять — у человека, проведшего большую часть жизни в Европе, индийская политика 1890-ых гг. вызывала смешанные чувства. Раз в год адвокаты и журналисты из крупных индийских городов собирались на съезд, где констатировалось, что британская система правления несомненно благоприятна для Индии, но для её совершенствования нужен ряд разумных улучшений, которые будет тем легче совершить, если британская администрация привлечёт образованную часть индийского общества к управлению страной. Все эти рассуждения британская администрация игнорировала, как и сам факт существования Конгресса. Несмотря на то, что в Лондоне некоторые либералы деятельности Конгресса сочувствовали, даже самых умеренных индийских общественных деятелей ситуация начинала раздражать — что уж говорить об Ауробиндо, которого к числу «самых умеренных» нельзя было отнести при всём желании.
Ауробиндо Гхош родился в Калькутте в 1872 году. Его отцом был Кришнадхан Гхош, работавший хирургом в британском госпитале. Когда в 1836 году индийский врач впервые решил провести вскрытие, властям Калькутты пришлось оцепить здание университета, чтобы предотвратить народные волнения. Прошло почти сорок лет, хирург-индиец постепенно становился привычным явлением, но желание получить медицинское образование и копаться в человеческих внутренностях практически всегда означало исключение из касты и разрыв всех традиционных связей. А Кришнадхан Гхош совершил ещё один проступок — для того, чтобы выучится на врача, он покинул землю предков, пересек «чёрные воды» и несколько лет жил в Англии.
По поводу разрыва связи с кастой Кришнадхан Гхош не слишком печалился — своих сыновей он постарался воспитать в максимально светском ключе, поэтому в детстве Ауробиндо практически не соприкасался с индусской религиозной традицией. Когда мальчику исполнилось семь лет, его отправили на учёбу в Англию. Кришнадхан Гхош имел очень честолюбивые планы — он хотел, чтобы его сын стал чиновником Индийской гражданской службы.
Одним из первых требований Конгресса было упрощение экзаменационной системы для индийцев, желающих поступить на гражданскую службу и Ауробиндо не уставал иронизировать по поводу «значимости» этого вопроса для простого народа. Вместе с тем, для него самого Ауробиндо этот вопрос был значимым — он посвятил подготовке к поступлению на гражданскую службу почти 15 лет.
Индиец, сдавший экзамены на должность чиновника гражданской службы, мог попасть в узкий круг колониальных администраторов — но сделать это было непросто. Во-первых, требовались очень большие деньги, чтобы отправиться в Лондон и жить там долгое время, готовясь к вступительным испытаниям. Во-вторых, программа экзаменов была нацелена на выпускников английских частных школ — кандидатам, желавшим получить пост колониального чиновника в Индии, надо было в том числе сдавать латынь, древнегреческий, фехтование и верховую езду. В-третьих, возраст экзаменуемого должен был быть больше 19 и меньше 21, что создавало дополнительные трудности для индийских кандидатов, которые в этом возрасте уже имели семью и детей. Кроме того, следовало учитывать расизм экзаменаторов, безжалостно срезавших «цветных». Первым индийцем, прошедшим через все барьеры и успешно сдавшим экзамены в 1863 году был старший брат Рабиндраната Тагора Сатьендранатх. Но, даже после этого, количество индийцев, выдерживавших экзамены было крайне невелико.
Ауробиндо, отучившийся в английской школе, в 1891 году сдал предварительные экзамены, став 11-ым из 250 кандидатов. Талантливому юноше была предоставлена стипендия на обучение в Кембридже, что было очень кстати, так как дела Гхоша-отца в Индии шли всё хуже и хуже и Ауробиндо с братьями уже испытали все прелести полунищенского существования в викторианском Лондоне. У Ауробиндо теперь были все возможности стать колониальным чиновником, но постепенно исчезало желание делать это.
Как ни странно, охоту к чиновничьей карьере у Ауробиндо отбил сам отец, который обеспокоился тем, что сын читает только английскую литературу и совершенно потерял связь с индийской реальностью. Кришнадхан Гхош стал посылать в Европу популярные в Индии книги, в том числе, произведения основателей ИНК. Так к Ауробиндо попала книга Дадабхаи Наороджи “Condition of India” и другая литература, где рассматривалось экономическое положение страны. В Кембридже Ауробиндо вступил в тайное общество индийских студентов под названием «Меч и лотос». Изначально студенты ориентировались на идеологов Конгресса, но совсем рядом имелся гораздо более заманчивый пример для подражания в деле борьбы за национальное освобождение.
6 мая 1882 года в дублинском парке были убиты министр по делам Ирландии лорд Фредерик Кавендиш и его заместитель Томас Берк. Начало 1880-ых гг. было временем наивысшей активности террористических группировок фениев — сторонников «Ирландского республиканского братства». За перипетиями политической жизни в Ирландии радикально настроенные индийцы следили очень внимательно. Ауробиндо в своих статьях сравнивает положение в Ирландии и в Индии, язвительно указывая лидерам Конгресса, что для достижения своих целей совершенно не обязательно унижаться перед британцами.
Разумеется, Ауробиндо не выражал открытого сочувствия фениям и «Республиканскому братству» — в конце концов, в его планы не входило тюремное заключение. Но в Ирландии того периода была ещё одна важная сила, на которую можно было ориентироваться — партия Чарльза Парнелла, «некоронованного короля» острова. Парнелл не бросал бомб, но его партия доминировала в Ирландии, портила жизнь консерваторам в британском парламенте и, казалось, вот-вот добьётся самоуправления для острова. К моменту, когда Ауробиндо отучился в Кембридже, Парнелла убрали из политики, воспользовавшись методом, который начал стремительно возвращать популярность в начале XXI века — выяснилось, что он состоял в связи с замужней дамой, супругой своего соратника по партии. Скандал похоронил политическую карьеру Парнелла, но для некоторых индийцев «ирландский путь» всё равно продолжал оставаться привлекательным.
Как мы видим, окончив Кембридж Ауробиндо гораздо больше думал о судьбах индийской нации, а не о собственных экзаменах и перспективе бюрократической карьеры. тем не менее, большую часть экзаменов он благополучно сдал, завалив только верховую езду. Экзаменаторы посчитали, что кандидат, не умеющий красиво скакать на лошади, на государственной службе находиться не может. Насчёт службы Ауробиндо был с ними согласен, но что делать дальше было совершенно не понятно. Его отец умер, в Индию он вернулся без денег, без связей, без поста чиновника и без внятных перспектив. Всё что ему оставалось — это писать статьи в газеты и ругать конгрессистских вождей.
Ясной программы действий Ауробиндо не предлагал, критикой всё заканчивалось. По его мнению, «джентльмены из Конгресса» добиваются только того, чтобы быть включёнными в британскую систему управления, до нужд индийского населения им дела нет, от жизни просты х индийцев они совершенно оторваны (последнее было абсолютной правдой, но сам Ауробиндо был оторван от простой индийской жизни ещё больше). Естественно, индийские политики должны «идти в народ», но как это сделать — не очень понятно.
Вскоре по приезде в Бомбей, Ауробиндо был представлен Саяджирао III, правителю небольшого княжества Барода. Это было важное знакомство, так как Саяджирао III был для индийских радикалов кем-то вроде Саввы Морозова. Представитель боковой ветви княжеского дома, Саяджирао стал князем после того, как его предшественник совершенно довёл британскую администрацию самыми разнообразными безумствами — в том числе, стрельбой жемчугом из золотой пушечки и попыткой отравить приставленного к нему резидента. В противоположность предшественнику, Саяджирао направил свою энергию в крайне разумное русло и Барода стала примером «просвещённого правления». Уже в XX веке британцы начнут подозревать князя в помощи националистам, но в 1890-ые гг. внутренняя опасность для британского правления казалась совершенно нереальной. Ауробиндо принял приглашение князя и уехал в Бароду совершенствовать местную финансовую систему. Вопрос о том, правильно ли Конгресс защищает интересы народа Индии, повис в воздухе.
Об Ауробиндо в Индии снова услышат почти десять лет спустя — он станет идейным вдохновителем антибританского терроризма и попытается осуществить свои идеи на практике. Но параллельно с ним про то, что надо «идти к народу» думали ещё многие образованные индийцы. В следующей части мы попробуем выяснить, до чего же они додумались и как с этим оказался связан индуизм.