Лечить нельзя наказывать

Не так давно на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов были опубликованы два проекта приказов Минздрава России о деятельности психиатрических стационаров. Эти проекты бурно обсуждались в общественности и, конечно же, в юридическом сообществе.

Первый вопрос, который приходит в голову при рассмотрении этих законопроектов: зачем? У нас есть законодательство о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании. Это в целом говорит об отличии психиатрии от иной медицинской помощи, так как нормы относительно гарантий есть только для психиатрической помощи. Интересно то, что особенности оказания психиатрической помощи зачастую приводят к злоупотреблениям. Отечественный термин «карамельная психиатрия» лишь подчёркивает существующую проблему. Примеры злоупотреблений в области психиатрии есть не только в российской истории: чего только стоит лоботомия, популярная в середине прошлого столетия в США.

Раньше психиатрия нередко использовалась для «лечения» инакомыслия. Дело в том, что это исключительно субъективная область медицины, поэтому порой «диагнозом» объявлялись мысли и система взглядов, а не состояние организма. Это позволяло в определенный момент времени отличную от «правильной» точку зрения объявить психическим расстройством. Думаю, что многие, кто интересовался этим вопросом, замечали, что в некоторых делах, описания по типу «излишне эмоционален, несдержан, агрессивен» перерастали в тяжелые диагнозы. При этом не было проведено никаких медицинских исследований, все основывалось лишь на беседе с человеком, рассказе о его детстве и описании его поведения. В целом, я уже ответила на вопрос, зачем психиатрии необходимо отдельное законодательство. Цель законопроекта - обеспечить права и защитить достоинство человека, чтобы он был защищён от произвола в психиатров.

Пациент психиатрической больницы - не преступник. Его помещают туда, что лечить, а не с целью наказать. Но что делать с ситуациями, когда это лечение сопряжено с нарушением основополагающих свобод человека и гражданина: свободы передвижения, свободы общения…? Очевидно, искать позитивную цель в предложении наделить администрацию психиатрической больницы правом ограничивать посещение пациентов - сложная задача. Больница - это не государственный орган с компетенцией по ограничению прав и свобод.

Изначально положения проекта приказа об утверждении общих требований к организации посещения пациента в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь, о том, что посещение пациентов психиатрического стационара должно производиться с согласия пациента или его законного представителя, кажется логичными. Но разве и так не подразумевается, что, если пациент не желает принимать посетителей, можно просто попросить их уйти, ну а в крайнем случае - позвать охрану. Стоит ли это фиксировать в приказе Минздрава?

Здесь можно судить с двух сторон. Да, человек помещенный в медицинское учреждение может представлять реальную угрозу, потому ограничение его права на общение, может быть справедливым, но почему не отнести это к частным случаям? Что делать с ситуациями, которыми переполнена практика, когда за человека все решает его законный представитель и даже адвокаты не могут прорваться к доверителю? Есть серьёзная проблема, связанная с законным представительством. Существуют ситуации, когда дети «упекают» своих родителей в психбольницы и, даже если последних выписывают, делают все, чтобы поместить их обратно. Для своей эгоистической цели лишают родителей дееспособности, обращаются к главврачу с просьбой «никого не пускать», конечно, включая адвокатов, которым теперь нужно прорываться с большим трудом. Существует немало случаев, когда опекун действует вопреки интересам подопечного, но ответственность за это не несёт.

Мне кажется, что в принятии указанного проекта приказа Минздрава нет необходимости, ведь администрация лечебного учреждения не должна быть наделена правом ограничивать пациента в его правах. Более того, после принятия данного законопроекта, данное правило распространится на всех, ведь лучше не наказать 9 виноватых, чем наказать одного невиновного.

Вопрос о порядке оповещения законного представителя или одного из близких лиц пациента о его принудительной госпитализации в психиатрический стационар вызывает некоторые сомнения. Очевидно, родственники и близкие людей, принудительно госпитализированных в психиатрический стационар, имеют право знать о случившемся с их близким, о его местонахождении, возможности посещения и оказания помощи.

Таким образом, оповещение является необходимой процедурой. Однако, если оповещение происходит устно, как предусмотрено проектом приказа, это равносильно отсутствию оповещения. Аналогично, уведомление по почте не подходит для случаев принудительной госпитализации, так как близкие госпитализированного человека не должны оставаться в неведении во время доставки письма. Следовательно, формальный подход к оповещению неприемлем.

Приказ об оповещении, на мой взгляд, должен предусматривать немедленное (а не в течение 24 часов после принятия решения о госпитализации) доказательное оповещение одного из родственников или близких пациента либо его законного представителя.