На пути к большому скачку

Советские экономисты много спорили о том, как ускорить хозяйственное развитие страны и построить современную промышленность. В этом фрагменте книги «От фермы к фабрике» Роберт Аллен рассказывает о разных вариантах экономической политики СССР и о том, почему Сталин выбрал радикальную альтернативу.

Модель Фельдмана

Г. А. Фельдман был одним из наиболее выдающихся экономистов Госплана. В 1928 г. в журнале «Плановое хозяйство» вышла его статья в двух частях, в которой он описывал математическую модель накопления капитала. Его модель основана на внутренних источниках инвестиций: так, например, он практически не рассматривал схемы перераспределения средств, вырученных от экспорта пшеницы, для приобретения продукции зарубежного машиностроения. Вместо этоuо он сосредоточивает свое исследование на ситуации, в рамках которой страна должна создавать собственные структуры и производить оборудование для достижения экономического роста. Вот ключевые вопросы его работы: как можно обеспечить накопление капитала; существует ли взаимозависимость между быстрым накоплением и уровнем жизни населения? Ответ оказался весьма неожиданным: модель Фельдмана предполагала возможность «убить двух зайцев» - вместе с развитием производства инвестиционных товаров можно достичь повышения уровня инвестирования и потребления. Понимание этого легло в основу социалистического пути экономического развития.

Модель Фельдмана представляла собой расширенное понимание двухсекторной модели экономики - производство средств производства и производство потребительских благ, - разработанной Марксом. При этом первый сектор включал продовольственные товары и одежду для рабочего класса, а второй - строительство и машиностроение, которые могли послужить обществу либо как инвестиционные товары для наращивания основного капитала, либо как товары, которые можно было использовать для производства социальных благ (больницы, жилье, велосипеды или военное оснащение). Именно разделение совокупного объема производства между потребительским и инвестиционным секторами стало основным объектом анализа в рамках предложенной Фельдманом модели.

Для оценки его влияния Фельдман вывел очень упрощенные функции производства, в которых производство зависело исключительно от объема основного капитала в данном секторе экономики.

Основной вопрос здесь заключался в определении принципа, по которому совокупный объем производства инвестиционных товаров будет распределяться между секторами экономики. Допустим, что е - это доля от общего объема произведенных средств производства, реинвестированных в тот же сектор. Основная задача этой модели - показать, каким образом различные значения е отражаются на накоплении капитала и эволюции уровня потребления. Объемы выпуска продукции в каждом секторе демонстрируют рост, пропорциональный росту объема капитала в соответствующем секторе.

[Модель] демонстрирует, что сектор производства инвестиционных товаров является источником собственного производства. В любой момент времени объемы основного капитала и производственный уровень этого сектора зависят только от объема основного капитала в предшествующем периоде и доли реинвестированных товаров. Рост значения переменной е, которая отражает увеличение доли реинвестиций в собственное производство сектора, приводит к соответствующему повышению темпов прироста производства инвестиционных товаров. Тогда возникает вопрос: что в этом случае происходит в сфере потребления? Означал ли большой объем выпуска продукции повышение цен для потребителей?

Ответ на этот вопрос достаточно неожиданный: как демонстрирует уравнение, этого не происходит. [Появляется вероятность]эффекта «переливания»: рост сектора инвестиционных товаров стимулирует быстрый рост потребления. Именно этот принцип стал аргументацией советских экономистов в пользу строительства тяжелой промышленности в ходе реализации пятилетних планов.

На графике представлены имитационные модели, позволяющие наглядно продемонстрировать взаимное влияние уровня потребления и инвестиций. Оценка параметров является вполне соотносимой с ситуацией в Советском Союзе, а период моделирования охватывает 13 лет, то есть приведенные данные в модели представляют собой описание [вероятных сцеариев ]в экономике страны в период 1928-1941 гг. Итак, согласно графику, между потреблением и инвестированием всегда существовала обратная зависимость: при более высоком значении е первой реакцией рынка является снижение уровня потребления, однако в конце 13-летнего периода наблюдается его быстрый рост. Удивительно, что этот эффект не всегда приводит к падению уровня потребления: так, при значении е до 0,5 уровень потребления отнюдь не становится меньше его начальной отметки.

Модель Фельдмана обнаруживает ряд интересных возможностей. Во-первых, накопление капитала может полностью происходить за счет внутренних источников. Во-вторых, степень накопления определяется долей товаров производственного назначения, реинвестированной в тот же сектор производства. В-третьих, стратегия накопления, в основе которой лежит увеличение параметра е, отнюдь не предполагает неизбежного снижения уровня жизни какой-либо из групп населения. Именно эти идеи легли в основу промышленной революции Сталина, хотя их реализация могла быть более эффективной.

Вопросы Преображенского

Несмотря на тот факт, что Фельдман разработал математическую модель процесса экономического развития, которая стала фундаментальной основой советских «пятилеток», гораздо более широкую известность получили идеи Преображенского (1926), который представил свои выводы несколькими годами ранее. Он также выступал за быструю индустриализацию, основанную на расширении сектора тяжелой промышленности, однако при этом теория Преображенского охватывала значительно более широкий социополитический контекст. Подобно Фельдману, он рассматривал экономику как совокупность двух секторов: в данном случае это были сельское хозяйство и промышленность. Первый сектор преимущественно состоял из крестьянских хозяйств, второй - из государственных предприятий. Идея Преображенского заключалась в том, что рано или поздно социализированный (промышленный) сектор поглотит сельскохозяйственную отрасль - и именно этот аспект соревнования подчеркивала его формулировка.

Отправной точкой теории Преображенского стал факт «высокого процента скрытой безработицы в деревне», а также идея о том, что цель развития заключается в «постепенном поглощении развертывающимся государственным хозяйством и интенсифицирующимся земледелием избыточного населения страны». Несмотря на признание им определенной возможности расширения занятости в аграрном секторе за счет интенсификации, именно индустриализация в его интерпретации была «ключом к решению основных проблем». Этот путь, по мнению Преображенского, в итоге приведет к возникновению «эффекта отдачи» в сельском хозяйстве, так как в ходе развития произойдет расширение мощностей для производства сельскохозяйственного оборудования. Он был искренне восхищен теми перспективами, которые открывал метод социалистического планирования за счет присущих ему инструментов, позволяющих производить более эффективное распределение инвестиций между отраслями экономики, чем это возможно в условиях свободного рынка с его конкурентной средой. Таким образом, характерная для социализма «цепная зависимость в движении всего комплекса» противопоставляется «методу капиталистической партизанщины, индивидуальной инициативы и конкуренции» - весьма образное высказывание, наводящее на мысли о работе Мерфи, Шлефера и Вишни. Централизованная координация инвестиционной среды между взаимосвязанными отраслями промышленности, вне всяких сомнений, предполагала возможность для «большого толчка» и достижения высокого уровня инвестирования.

Преображенский стал первым из сторонников сверхиндустриализации, выступавших за быстрое расширение сектора тяжелой промышленности. Однако, как и в теории Фельдмана, первичной причиной развития предприятий-производителей инвестиционных товаров в его анализе являлась задача обеспечения роста сектора производства потребительских благ, что свою очередь должно было привести к росту потребления. Обоснования автора в равной степени имели характер как политический, так и экономический: «Если эта система не удовлетворяет минимума потребностей... масса начнет думать о системе более выгодной, которая лучше удовлетворит ее потребности. В этом величайшая опасность, и отсюда наша тревога за размеры капитальных затрат».

Инвестиционная стратегия Преображенского вела к сокращению государственного бюджета, поскольку именно из него должны были изыскиваться средства для финансирования возведения новых предприятий и производства оборудования. Откуда эти деньги могли взяться? По мнению Преображенского, их источником выступал аграрный сектор; автор утверждал, что необходимо «перетекание» средств из деревни в процессе «первоначального социалистического накопления». В этой теории прослеживается аналогия с взглядами Маркса, который утверждал, что капитализм возникает из феодализма. Согласно идеям марксизма, первоначальное накопление капитала представляет собой процесс, в рамках которого происходит насильственная экспроприация у мелких крестьян их земельной собственности, скота и средств производства в пользу феодалов. В этой ситуации крестьяне вынуждены за определенную плату работать на феодалов (то есть формируется класс пролетариев), которые становятся капиталистами, а собственность, экспроприированная у их бывших крестьян, превращается в первоначальный капитал. Преображенский полагал, что социалистическое государство должно осуществлять изъятие излишков сельского хозяйства для финансирования процесса накопления социалистического капитала. Категория крестьянской собственности ликвидировалась по мере того, как бывшие крестьяне становились пролетариями, а в государстве начинался процесс формирования капитала за счет «перекачки» прибыли из аграрного сектора.

Первым способом для государства перевести средства из сельскохозяйственного оборота является прямое налогообложение (аналогичное тому, что существовало в СССР в эпоху нэпа, а также в ряде стран, например Японии). Однако Преображенский отрицал такой способ: «Путь прямых налогов - путь наиболее опасный, путь, который ведет к размычке с крестьянством». Вместо этого он предлагал предпринять определенные меры ценовой политики для совершения «неравного обмена». Будучи основным поставщиком потребительских товаров промышленного производства, а также основным закупщиком зерна, советское государство обладало огромным влиянием на рыночную ситуацию. Поэтому идея Преображенского заключалась построении следующей схемы: государство увеличивает цены на промышленную продукцию и снижает цену на закупку зерна, что позволяет перевести излишек средств из сельскохозяйственной отрасли и использовать их для финансирования инвестиций. Таким образом, Преображенский полагал, что с помощью единственного политического принципа можно выполнить все задачи: изыскать источники финансирования инвестиций, сформировать рынок рабочей силы и расширить социалистическую сферу за счет ликвидации крестьянской собственности.

Ответ Бухарина

В теории «быстрой индустриализации за счет крестьянства» имелось два серьезных недостатка, перераставших в соответствующие проблемы, одна которых из них носила политический характер, другая - экономический. Политическая проблема заключалась в потенциальной враждебности крестьян. Преображенский предлагал обратить торговые условия в ущерб сельскому хозяйству, поскольку этот метод «перекачки» излишков был менее очевиден, чем метод прямого налогообложения. Однако крестьяне отнюдь не были настолько безграмотными, чтобы не заметить, как структура цен меняется не в их пользу. Политическая проблема не могла быть решена таким способом.

Более того, существовала вероятность определенной реакции деревни на ухудшение условий торговли: она могла перейти на самообеспечение, что предполагало снижение объемов товаров, поставляемых на рынок, а также уменьшение количества приобретаемых товаров промышленного производства. А без поставок продовольствия рабочим и сырья для производства «большой толчок» Преображенского грозил обратиться в «большую помеху». В этом заключалась проблема экономического толка; на протяжении 1920-х гг. она не исчезала из повестки дня, была причиной крайней озабоченности руководства.

Альтернативой «большому толчку» стал подход, предполагающий параллельное развитие сельского хозяйства и промышленности. Сторонником этого подхода стал Бухарин, который в ходе дискуссий об индустриализации представлял различные варианты этой стратегии. Он считал, что «наивысший длительно темп получится при таком сочетании, когда индустрия подымается на быстро растущем сельском хозяйстве». Он предлагал внедрение иной политики ценообразования, кардинально отличающейся от идей Преображенского, а именно снижение уровня цен на промышленные товары (то есть улучшение условий торговли) для того, чтобы стимулировать расширение сбыта крестьянской продукции, а также увеличение потребления товаров промышленного производства до уровня, превышающего показатели 1913 г. Более высокий уровень спроса, по его версии, подстегнет производство и увеличит прибыль предприятий, что в свою очередь станет источником прироста инвестиций.

Кроме того, Бухарин предлагал ряд мер по повышению производительности аграрного сектора, в числе которых была мера по снятию запрета на использование наемного труда на сельскохозяйственных работах, которая также должна была мотивировать зажиточных крестьян на инвестирование средств. Именно в данном контексте Бухарин возродил знаменитый лозунг реакционера Франсуа Гизо «Обогащайтесь!» «Мы должны сказать всему крестьянству, всем его слоям: обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство». Этот призыв шел вразрез с взглядами многих коммунистов, ведь они скорее стремились к искоренению кулачества, а вовсе не укреплению его. Однако Бухарин предполагал, что достижение бесклассового общества возможно путем распространения мирной конкуренции в деревне. Так, например, рост кооперации позволил бы снизить стоимость капитала для мелких фермеров и дал бы им возможность продавать свой товар по более высоким ценам. В результате общее улучшение положения крестьянства грозило подорвать основы могущества кулака. В конечном итоге, если социализм действительно был более эффективным, то капиталисты все равно бы проиграли.

Одним из доводов Бухарина, приводимым им в обоснование своей теории «сбалансированного роста», была его собственная убежденность в том, что возможно увеличение объемов сельскохозяйственного производства при относительно небольших затратах. По словам одного из его сторонников, Рыкова, «возможности повышения урожайности даже такими относительно элементарными мерами, как замена деревянной сохи плугом, улучшение семян, введение самых несложных машин, элемент удобрения, на нынешнем уровне развития нашей деревни огромны». Бухарин также придерживался мнения, что существует способ повышения производительности животноводческого сектора. Огромный скачок в производстве продовольствия при любом отношении крестьянина к рынку будет способствовать улучшению снабжения городов. А более интенсивное функционирование сектора животноводства и садоводства, помимо всего прочего, станет основой для создания новых рабочих мест для безработных крестьян.

Инвестиционный потенциал избытка рабочей силы

В дебатах об индустриализации принимали участие многие экономисты и политики, однако приведенное здесь краткое изложение взглядов Фельдмана, Бухарина и Преображенского охватывает весь спектр мнений. Вклад перечисленных людей был наиболее выдающимся. В 1920-е гг. Сталин разделял точку зрения Бухарина, но после прихода к власти его взгляды коренным образом изменились, сместившись в сторону крайней версии теории Преображенского. Координационные преимущества социализма были реализованы посредством внедрения политики централизованного планирования и замены приоритетов развития - перехода от ориентации на прибыль к ориентации на выполнение плановых показателей. Рост инвестиций стал возможен за счет реинвестирования части объема выпущенных товаров производственного назначения в основной капитал этого же сектора, что благоприятным образом отражалось на ситуации в параллельном секторе, производящем потребительские товары, здесь прирост основного капитала происходил в процессе «переливания» средств. Политика коллективизации сельскохозяйственной отрасли давала инструментарий для управления формированием условий торговли и их изменения совсем не в пользу крестьянства, что позволяло изыскивать средства для финансирования инвестиционной деятельности. В этом смысле дискуссии об индустриализации были своего рода интеллектуальной платформой промышленной революции Сталина.

Несмотря на очевидную значимость теорий Фельдмана, Бухарина и Преображенского, их вклад далеко не полностью раскрывает взаимосвязь между избыточными трудовыми ресурсами и накоплением капитала. Лишь в 1953 г. это удалось Рагнару Нурксе в его лекциях на тему «Проблемы формирования капитала в слаборазвитых странах». Несмотря на то что в 1920-е гг. ситуация с избыточным населением в сельской местности была хорошо известна аналитикам, они рассматривали этот фактор лишь как помеху и не могли осознать его значения для решения задач индустриализации. Нурксе развил эту тему, включив в модель Фельдмана фактор труда, без которого она представляла собой абстрактный расчет. По его мне-нию, отраженному в работе 1953 г., существовал способ параллельного повышения уровня инвестиций и потребления; для этого требовалось, чтобы крестьяне, не занятые в сельском хозяйстве, были направлены на строительные объекты. Эта интерпретация стала ключевым аспектом в объяснении быстрого роста советской экономики в 1930-х гг.

Нурксе разделял точку зрения Преображенского и Бухарина в том, что в отсталой стране существует «скрытая безработица больших масштабов». Иными словами, «тот же уровень производительности сельского хозяйства мог быть достигнут с использованием меньшей рабочей силы... без всякого усовершенствования технических методов», то есть без «технологического прогресса, большего количества оборудования, механизации, лучших семян, улучшений в осушении, ирригации и прочих подобных условий». Однако он предполагал, что перемещение избытков рабочей силы приведет к организационным изменениям. Как позже станет очевидно, в Советском Союзе в период оттока рабочей силы не только началась радикальная реорганизации аграрного производства, но и наблюдалось фактическое снижение масштабов эксплуатации дополнительных ресурсов (в частности, это касалось лошадей).

Нурксе увязывал сельскую безработицу с фактором накоплений: «Государство скрытой безработицы предполагает скрытый потенциал накопления, по крайней мере в определенной степени». Он проводил границу между «непродуктивным избытком работников в деревне» и содержащими их «продуктивными работниками». Ключевая догадка Нурксе заключалась в том, что «продуктивные работники» делают "виртуальные" накопления; они создают больше продукта, чем потребляют. Однако, эти «накопления тратятся впустую», поскольку существует категория не создающих ценностей избыточных работников, которых нужно содержать. «Если бы продуктивные крестьяне своих бесполезных родственников — проживающих с ними кузенов, братьев, племянников - посылали работать на проектах капитального строительства и продолжали бы их кормить, тогда их виртуальные накопления стали бы накоплениями эффективными». Ключ к накоплению капитала, по его мнению, в том, чтобы «изъять излишек людей из деревни и направить их на работу на крупные проекты - ирригацию, осушение, дороги, железные дороги, дома, заводы, образовательные программы и так далее».

Нурксе пришел к пониманию того, что перераспределение излишнего предложения рабочей силы повышает возможность увеличения инвестиций без уменьшения потребления. «Существует возможность повышения накопления капитала без необходимости сокращения уровня потребления». Хитрость заключается в создании рабочих мест для тех людей, которые в противном случае вошли бы в категорию «непродуктивных». Данный вывод совпадает с теорией Фельдмана, однако предполагает более реалистичные условия.

В интерпретации Нурксе, сбыт сельскохозяйственной продукции суть дополнение к инвестициям. Если инвестиции производятся работниками, которые в ином случае оставались бы незанятыми, то «нет необходимости предлагать крестьянам, которые остаются в деревне, есть меньше, чем прежде; нужно только не допустить увеличения потребления». Они должны «продолжать кормить своих иждивенцев, которые уходили работать на капитальных проектах, оставляя хозяйство, и которые, в сущности, продолжают быть зависимыми в средствах к существованию от "продуктивных" крестьян, оставшихся в деревне». При этом он выражал сомнения в том, что доброй воли оставшихся крестьян будет достаточно: «Маловероятно, что крестьяне добровольно сохранят излишки, ведь они живут на грани существования». Следовательно, «какая-либо форма коллективного сбора, навязанная государством, может оказаться необходимой для мобилизации потенциала накопления, скрытого в латентной безработице».

Предположив, что «крестьян будет непросто обложить налогом», Нурксе обозначил три подхода к решению этой проблемы. Первый заключался в «непрямом взимании налога с предметов, приобретаемых ими». Это фактически повторяет идею Преображенского. Второй подход описывался им следующим образом: «Япония поддерживала высокий уровень налога на землю, который был весьма эффективен». Идею земельного налога Преображенский отклонял, как неприемлемую по политическим соображениям. Третий подход нашел отражение в политике Сталина: «Кажется, что эта ключевая проблема сбора продовольствия в советской России решена с помощью системы коллективных хозяйств. Слово "коллективный" в данном случае имеет двойное значение. Коллективное хозяйство - не только форма коллективной организации; это прежде всего инструмент сбора» продукции сельского хозяйства.