Завкафедрой «Циклические виды спорта» Александр Иванов: «Без строгости нет профессионала»

Александр Николаевич Иванов — заведующий кафедрой «Циклические виды спорта» Института физической культуры и спорта Пензенского государственного университета, кандидат педагогических наук, профессор, мастер спорта СССР, заслуженный работник физической культуры РФ. За его плечами — судейство чемпионата мира по лёгкой атлетике (Москва-2013), этапы Кубка Европы по триатлону, организация более 50 всероссийских и международных соревнований. О пути в профессию, педагогической строгости, научных взглядах и о том, почему современным студентам иногда полезно промокнуть под дождём, — в интервью «Университетской газете» в год 70-летнего юбилея ИФКиС

— Александр Николаевич, что стало тем импульсом, который привёл вас в лёгкую атлетику?

— Я родился в Ангарске Иркутской области. Место суровое: тайга, землистые улицы. Город вырос на пустом месте между двумя реками — Ангарой и Китоем. Так сложилось, что нашей семье пришлось переехать в среднюю полосу. Вот я и оказался в Пензенской губернии. Но тяга к спорту возникла ещё в Сибири. Как многие мальчишки тогда, мы гоняли в футбол, бегали на лыжах, была и дворовая борьба — ничего необычного. Настоящий ориентир появился в школе, уже здесь, в Пензенской области. К нам пришёл учитель физкультуры. Уникальный человек. Он был спортсменом, художником, охотником, музыкантом одновременно. Организовал школьный ансамбль. Сумел соединить музыку, рисунок, спорт через коллективное творчество. И главное, он ввёл железную дисциплину. Я до сих пор убеждён: если в школе работает ответственный, профессиональный учитель физкультуры, порядок на уроках будет абсолютный.

Помню, уже в девятом классе я выиграл школьный кросс на три километра. Школа находилась в 12 километрах от дома — ходил пешком каждый день. Эти нагрузки стали моей первой базой.

— Был ли у вас конкретный кумир или человек, повлиявший на выбор пути?

— Самый сильный урок я получил от деда. Он прошёл три войны. Имел всего три класса образования, но был человеком с огромной житейской мудростью. Однажды за общим столом — у нас в семье было много детей, я потянулся к чугунку до того, как дед прочитал молитву и первым зачерпнул еды. Тогда он молча взял деревянную ложку и так треснул меня по руке, что она потом болела неделю. Зато я твёрдо усвоил урок: есть заведённый порядок, который нельзя нарушать. А ещё дед учил меня жизни так: забивал гвоздь в ствол берёзы наполовину, потом вынимал и говорил: «Видишь дырку? Дереву больно. И эта рана будет заживать долго. Никогда не делай больно другому без причины, но, если надо защитить себя или правду, умей ответить». Он учил меня, что добро должно быть с кулаками. Это понимание справедливости и строгости я пронёс через всю свою жизнь.

— В 1984 году вы получили звание мастера спорта СССР, через год окончили педагогический институт. Почему выбрали не карьеру профессионального спортсмена, а преподавание?

— Я занимался разными видами: плаванием, лыжами, гимнастикой. Но в гимнастике из-за возрастных ограничений и сложности комбинаций не пошло. Тогда на кафедре сдавали нормативы по лёгкой атлетике: бег, прыжки, метание, а также спортивная ходьба на 13 километров. Я выиграл практически всё. Ко мне подошёл заведующий кафедрой Анатолий Логинов и предложил перейти в лёгкую атлетику. За два года выполнил норматив мастера спорта. Это достаточно короткий срок, но благодаря разносторонней подготовке (лыжи, плавание, общая физическая подготовка) у меня получилось. Но к 27 годам я начал чувствовать возрастной предел. И совмещать интенсивные тренировки с работой педагога (три-четыре пары, потом тренировки, постоянные выезды на соревнования) становилось всё труднее. Коллеги постепенно подталкивали меня к организационной работе. Так я перешёл от активной спортивной деятельности к преподаванию и судейству. И не жалею: сейчас за плечами 40 лет работы в высшей школе.

— Вы защитили кандидатскую в 1992 году, а в 2020-м стали профессором. Как проходил ваш научный путь?

— Получение звания профессора требует долгого накопления опыта — как в спорте. Нужно сначала состояться как преподаватель, методист, потом как организатор, затем — как учёный. Моя диссертация была посвящена спортивной ходьбе, конкретнее — формированию двигательного навыка с ориентацией на заданную результативность. Тема сложная, даже спорная: я доказывал существование и роль фазы полёта в ходьбе, хотя многие считали это нарушением правил. Защитился, хотя было тяжело.

— Как менялась наука в спортивной сфере за эти 30 лет?

— Базовые вещи остались неизменными. Наш научный руководитель Игорь Павлович Ратов (мы звали его «дед») ещё в 60-е годы сформулировал концепцию «искусственно управляющей среды». Это система тренажёров и технических средств, которая облегчает массу тела спортсмена и позволяет перенаправить высвободившуюся энергию на совершенствование техники. Немецкие специалисты тогда признали, что Ратов — уникальный учёный, опередивший время на десятилетия. И до сих пор ничего принципиально нового в этой области не придумано. Даже откидной конёк, который сейчас используется во всём мире в конькобежном спорте, изобрели наши специалисты в 70-х годах, но не запатентовали. За рубежом взяли эту идею и сделали своим ноу-хау.

Что касается моих собственных исследований: был патент, но развивать его в Пензе не имело смысла из-за отсутствия материальной базы. Хотя мы выезжали в Чернобыльскую зону, работали там полтора месяца, устанавливали тренажёры для детей, которым нельзя было находиться на улице. Некоторые коллеги получили медали ВДНХ. Но я всё же больше остаюсь педагогом-практиком, а наука идёт рядом, как помощник.

— В отзывах о вас пишут: «строгий, но выпускники помнят с благодарностью». Вы сознательно придерживаетесь жёсткой линии в преподавании?

— Сознательно. В моём понимании строгость — это не жестокость. Жестокость я исключаю. Но справедливая требовательность необходима. Я часто привожу студентам пример: представьте, что у вас заболел ребёнок. Рядом три больницы. Куда вы побежите? Туда, где работают лучшие врачи. А откуда берутся лучшие врачи? Их готовят требовательные преподаватели. То же самое в спорте и физкультуре. Если я буду «рассюсюкивать», какого специалиста я выпущу? Я веду, например, лыжную подготовку. Температура за окном минус 20, но мы всё равно занимаемся на улице. Если идёт дождь, мы выходим под дождь. Я сам выхожу вместе со студентами. Однажды во время зарядки начался ливень. После занятий они приходят мокрые, уставшие. Но они понимают: это их будущая профессия. На стадионе, в бассейне, в лесу не будет тёплого кабинета. Моя задача — подготовить ребят к реальным условиям. Да, бывает, что с некоторых студентов я «снимаю три шкуры» — в переносном смысле, конечно. Предъявляю жёсткие требования. Но когда они сдают зачёты или выходят на соревнования, то говорят спасибо.

— Что сложнее: управлять коллегами-преподавателями или мотивировать студентов?

— Интересный вопрос. Я работал заместителем декана, деканом, заведующим кафедрой уже 25 лет. Сложно и с теми, и с другими, но по-разному. Главный принцип: человек формирует себе подобных. Если вы сами ленивы и некомпетентны, то и студенты у вас будут такими же. Если вы профессионал, то и окружение подтягивается. Коллег тоже бывает непросто мотивировать. Но я всегда стараюсь быть примером.

— Вы имеете международный сертификат и судили чемпионат мира 2013 года в Москве. Каково это, быть на старте такого уровня?

— Чемпионат мира — это огромная машина. Работают судейские бригады по 10–12 человек на каждом участке. Я входил в бригаду награждения. Каждый судья отвечает за свой фронт. Если один сбоит, страдает вся команда. Нас тщательно отбирают, проверяют, готовят. И когда ты стоишь рядом с чемпионом, ведёшь его на парад, поправляешь флаг, слышишь гимн — это, конечно, творческий и эмоциональный порыв. Но главное — это честно выполненная работа. Я общался со многими известными легкоатлетами, видел их сразу после финиша — уставших, но счастливых. Это ни с чем не сравнимый опыт!

— А как вы пришли к судейству мотокросса, велогонок?

— Тут сыграли роль сразу несколько факторов. Во-первых, я люблю технику. Ещё мальчишкой собрал свой первый велосипед из деталей, найденных на помойке. В армии возил комбрига, потом восемь лет управлял комбайном на полях. Во-вторых, когда губернатором был Василий Кузьмич Бочкарёв, я три года работал тренером по физической подготовке со сборной командой Пензенской области по мотокроссу. Меня попросили помочь, потому что у команды не было специалиста по физподготовке. Мы трижды становились чемпионами страны! Кроме того, организация соревнований на больших территориях (мото-, велокросс, триатлон) требует умения управлять большими массивами людей, техники, оборудования. У меня это получалось хорошо, поэтому меня привлекали как главного судью или организатора. Я занимался не только мотокроссом, но и соревнованиями по спортивному ориентированию, триатлону, даже собачьими упряжками. Запомнились старты людей с ограниченными возможностями здоровья, в том числе незрячих легкоатлетов. Знаете, часто профессиональные спортсмены заступают за беговую дорожку — и их снимают с дистанции за нарушение. А незрячие спортсмены бегут 200 метров с двумя поворотами и ни разу не заступают за линию — чувствуют. Это вызывает огромное уважение.

— В том числе и вашими усилиями Пенза превратилась в один из центров проведения крупных соревнований, особенно по триатлону.

— Это, конечно, не только моя заслуга. В 1996 году в Пензе вообще не знали слова «триатлон». Несколько энтузиастов с нашей кафедры начали знакомить жителей с этим видом спорта. Постепенно появились атлеты. Мой сын, например, стал пятикратным чемпионом страны по триатлону и дуатлону. Что касается инфраструктуры — это огромная заслуга бывшего губернатора Василия Бочкарёва. У нас есть всё для проведения крупных стартов. Но главная проблема сейчас — кадры. Старшее поколение уходит, молодые не всегда готовы взять на себя ответственность. Здесь нужна самоотдача, сравнимая с круглосуточным трудом.

— Вы также организовали первый в регионе Центр дополнительного образования по спортивным профилям. Что это дало в итоге?

— Я понял ещё лет 15 назад, что спрос на курсы переподготовки и повышения квалификации будет огромным. В стране вышел закон: даже если человек — мастер спорта, но имеет инженерное образование, он не может работать тренером. Ему нужно профильное физкультурное образование. Ехать в Москву — дорого и далеко. У нас тот же объём программ при высоком качестве в разы дешевле. Разработано семь программ. На методическую и документальную работу ушло 8 лет. Сейчас к нам приходят люди самых разных профессий, которые хотят работать в спорте. Я этому очень рад.

— О чём мечтаете?

— Идей предостаточно, но времени и сил уже не так много, как раньше. Мечтал бы выпустить полноценный учебник по технике циклических видов спорта, создать школу юных судей.

— Что вы посоветуете студенту, который хочет достичь высокого уровня в профессии?

— Совет простой: научитесь делать свою работу хорошо, будь то укладка асфальта, ремонт мотоцикла или проведение урока физкультуры. Если вы знаете, что сделали на совесть, вы уже профессионал. Если ошиблись, найдите в себе силы извиниться и исправить. Ищите правду, даже если это неудобно. И не бойтесь дождя, мороза и трудной дороги. Вся жизнь — это длительный тренировочный процесс.

Дарья Шметкова,
«Университетская газета»
фото из архива ПГУ и А.Н. Иванова