Вершина в облаках
Всю ночь бушевала буря. Дождь то начинался, то прекращался. Барабанная дробь будила несколько раз. Ветер поменял направление. Если вчера он, в основном, дул со склона, словно придя вслед за нами, то с утра палатку гнуло с противоположной стороны. Когда рассвело, я смотрел на каркас и видел, что всё наше благополучие зиждется на одной металлической перекладине, удерживающей всю ярость ветра и парус палатки. Несмотря на непогоду, я не замёрз.
Тяжёлые тучи лежали на горах, словно покрывало, едва не обваливаясь на нас. Сто метров ввысь – упрёшься головой в вату. Ветер поочерёдно налетал со всех сторон, проверяя лагерь на прочность. Наша палатка выдержала ночные дожди, но у других, к сожалению, пробежали. Высушить, кроме как надеясь на ветер, мокрые вещи не получится.
В целом, первую ночь наш лагерь пережил хорошо, намного лучше прошлогодней бури. Нависающие тучи, вроде бы, не дождевые. Верить в этом Хамар-Дабану, конечно же нельзя, но надеяться-то можно. Поваленный тент, придавленный и удерживаемый камнями, оставался лежать на месте. Штормовые оттяжки делали своё дело, дуги чётко держали каркас. Кто-то вытащил наружу промокшие вещи.
Как и вчера, нечего и думать о костре. Поэтому завтрак готовили в самой большой четырёхместной палатке, ставшей временной кухней для всех. Завтракать решили там же – на таком ветру оставаться без движения длительное время чревато стучащими зубами. Ввосьмером мы едва помещались, учитывая горячие котелок и горелки. В тесноте, да не в обиде! Зато тепло, весело, уютно, сыто.
После завтрака началась подготовка к мероприятиям сегодняшнего дня. По плану – восхождение на вершину 2220. Наконец-то настал этот день, когда можно будет идти налегке! Оставив всё, кроме самого необходимого, в лагере, пойдём, не чувствуя груза. Перекус, тёплая одежда, аптечка, дождевики; пожалуй, всё. Так что моем, убираем посуду (чистота и гигиена – столп любого похода), приводим палатки в порядок и вострим лыжи на гору.
Вчера кем-то робко поднимался вопрос, а идти ли на гору, учитывая погоду. Треки прохождения отсутствуют, а подниматься в дождь, грозу и швальный ветер опасно для жизни. Сегодня, отдохнув и оценив обстановку, решили – идём! За этим же шли в глубины Хамар-Дабана. Да и давно никто не поднимался. Я не нашёл ни единого описания восхождения. Но не все собрались идти. Кто-то предпочёл остаться на днёвку и восстановиться, а у кого-то были другие дела. В итоге на восхождение собрались пятеро – Зорик, Саня, Ваня, я, Серёга.
Ветер, провожая нас, начал рвать стланик и усиленно гнуть дуги палаток. Попрощавшись до вечера с Максом, Юлей и Настей, мы отправились на северо-восток. Хвойные смолистые заросли преклонялись перед отважными путешественниками, ручейки, лужицы и лишайники с интересом взирали на незнакомую форму жизни.
Необходимо пройти по изломанному водоразделу, постоянно спускаясь и поднимаясь. До вершины не менее десяти километров.
Позади оставался наш уютный лагерь, ставший домом в этих суровых местах. И пока мы шли, нас провожали наши товарищи, махали руками.
Вскоре лагерь скрылся за холмами, и нам надлежало взойти на первую вершину водораздела – 1872. Очередной не выраженный голец, покрытый лишайником и мелким стлаником. С широкого плато открывались виды на высокогорный бедный растительный мир. Мало кто выживает в таких условиях. С левой стороны хребет плавно спускался к Зун-Селенгинке, а с правой круто обрывался на сотни метров.
Безжизненные пейзажи, напоминающие описания Аляски в произведениях Джека Лондона. Прекрасно! Это необычно, всего менее, чем в ста километрах от людских поселений такой разительный контраст, совсем другой мир.
Посреди горной тундры наткнулись на следы пребывания человека. На лишайнике выложено старое-старое кострище с иссохшими до уровня пепла остатками деревянного тагана. Сколько лет назад его соорудили? Полвека? Больше? Какая необходимость разводить костёр на открытом семи ветрам плато? Одна из многочисленных тайн Хамар-Дабана.
Тяжёлые тучи вдавливали нас в лишайник, хребет хмурился. Чем могли ответить мы? Только улыбками, шутками и так непривычно звучащей здесь человеческой речью. Сколько не говори про суровость края, лишним не будет никогда. Шаг за шагом, минута за минутой – расстояние от лагеря всё увеличивалось.
Плоскогорье водораздела загнулось, и взору во всей красе предстал горный массив горы, вершина которой утопала в облаках. Пупырь в авангарде переходит в гребень с видимыми даже отсюда жандармами, справа вершина чуть более 2 км высотой, а преобладающая вершина надёжно укрыта облаками. По центру виднелись белесые нити ручьёв. Перед массивом угадывался перевал, причём довольно крутой и глубокий. А кто сказал, что будет легко!
Спуск с плато перегородил крутой обрыв к бегущему из-под снежника ручейку. Обходя стланиковые тернии, спустились к нему. Буквально на несколько метров ручеёк появлялся и снова прятался под спрессованный снег. Один из тех ручьёв, из которого пей – не напьёшься. Чистейшая кристальная вода без солей и минералов.
Далее спускались где по снежнику, где по камням. Как и всегда, потери высоты не радовали. Это же потом всё отбивать. Мы, конечно, сильные и выносливые, но если есть возможность тратить меньше сил, воспользуемся.
Спустились к болоту – единственной встреченной нами части Хамар-Дабана бурого цвета. Прошлогодняя пожухлая трава лежала на кочках. Замёрзшая трясина давала возможность без проблем перейти на противоположную сторону. Ой, что же тут будет в августе…
За болотом нас ждал подъём со звериной тропкой между полем стланика и полем снега. Как интересно получилось! Природа нам дарит самый удобный путь. Снежник с одной стороны, похожий на сокуй, колышущийся стланик с другой не оставляли возможности для подъёма. А между ними удобно.
Шли не долго и оказались на вершине передового пупыря. Перед нами внизу лежала великолепная долина – цирк горы. Приближаясь к пупырю, обсуждали, как же подниматься. Кто-то предлагал идти по левому гребню через все жандармы и смертельные опасности. Я настаивал на том, что нужно идти по цирку к истокам реки. Опыт подсказывал, что там должен быть подъём без возможности разбиться. Спор бы и продолжился, если бы сторонники гибели не убедились, что без снаряжения взобраться на гребень невозможно (к счастью, снаряжения у нас нет).
Мы попали в затерянный мир. Но затерян он не в истории, а в книгах. Не бывает такой красоты. Пережурчивая рёв ветра, ручейки несли серебряные воды в Верхнюю Хандагайту. Водопады приветствовали нас в своей удивительной стране. Ручьи рассекали долину, озёра чистейшей воды разливались между камнями. Дивный мир! Хотелось бы разбить палатку именно тут. Не факт, конечно, что ветер не сорвёт её вместе со штормовыми оттяжками и удивлёнными путешественниками.
Далее угол подъёма постоянно увеличивался. Пришло время перекусить перед финальным штурмом. Найдя подходящее место, бессмысленно пытаясь укрыться от ветра, организовали обед. Ели самую калорийную из имеющейся у нас пищи. Энергии нужно много. Запивали, естественно, ледяной водой. Камни выли и выгоняли нас из укрытия, стихия вызывала на поединок. Ща, подожди, поедим и вылезем.
Долина сжималась, а мы выходили на правый склон. Цирк постепенно поднимался. Трава кое-где маскировала болотца, по мягкой почве приходилось идти, прилагая чуть больше сил. Виднелась зона смены стланика и каменных осыпей. Зелёный мир сменялся текстурно-серым. Ручеёк оставался внизу, последние водопады безразлично смотрели вслед.
Шедший впереди Ваня забирал всё правее и постепенно поднимался. Мы перешли на крупную осыпь. Каменный мир нас встретил утихшим ветром. В этих суровых местах я чувствовал себя первопроходцем, сложно представить, что тут когда-то ходили люди. Слева мощной стеной высился гребень. Долина вслед за руслом поворачивала вправо.
За этим поворотом решалось многое. Верна ли моя теория возможности подъёма по стене кара – то, в чём я так убеждал остальных, не зря ли пришли сюда. Пройдя по дуге, я тоже повернул. На фоне тяжёлого неба, ласкаемый ветром, монументально стоял Ваня и ждал группу. А за ним уходил в подъём пологий бок горы. Прекрасное место восхождения. Мой авторитет окреп. А ветер утих.
Началось долгое восхождение. Главное, что найден путь входа, а подняться мы всё равно поднимемся. Первая часть подъёма – пологий склон, покрытый старыми камнями, мелкой травой и лишайником. Всё лучше просматривались виды в долину, на дальние горы и соседние вершины. Ветер почти не тревожил, слышался хруст камней под ногами.
Второй этап подъёма определился, едва я взошёл выше седловины с соседней вершиной. Внезапно налетел сильнейший ветер, который чуть не сбросил меня со склона. Угол подъёма увеличился, камни стали крупнее, острее и живее. Справа открывались доселе неизвестные нам горы и долины. Пока отдыхал, созерцал новое великолепие. Появились снежные поля, которые возможно только обойти. Ступишь на таком склоне на них – неизбежно полетишь вниз, ибо гравитация и сила трения в горах действуют всё также неизбежно.
Крутой подъём завершился, а на выполаживание я буквально залетел – так сильно ветер дул в спину. Третий этап начался пологой горной тундрой в тумане. Едва проглядывали соседние вершины. Навигатор показывал высоту 2150 метров. Осталось-то всего ничего. Слева в редкие моменты можно различить долину одного из притоков Зун-Селенгинки.
Как жаль, что Хамар-Дабан опять встречает нас облаками на третьей тысяче метров своей высоты. Какие же грандиозные виды могли открыться! Вчера один из нас говорил: «В облаках мне эта вершина нахрен не нужна», а теперь, погляди-ка, убежал вперёд и не ждёт. Плоская каменная грива напоминала прошлогодние хребты. Когда грива истончилась, через пелену показался последний подъём.
В какой-то момент времени я остался один. Кто-то убежал, кто-то отстал. Благо, блудить не получился – обрывы с обеих сторон, а цель – впереди. В детстве я представлял, что по облакам можно прыгать, словно на батуте. С тех под неоднократно я бывал в облаках, пытался прыгать, но горная тундра не пружинит. Себе тридцатилетней давности я мог бы сообщить неутешительные новости.
Я поднимался на голец Гильбери (1569 м.), расположенный в 150 км на востоке-северо-востоке, посещал Осиновку (1935 м.) – 43 км на северо-восток, стоял на высочайшей вершине Хамар-Дабана – Утуликской Подкове, что в 115 км на запад, любовался камнями Босана в 112 км на запад-северо-запад (А также прочая мелочёвка типа пика Черского и Тальцинского). И вот теперь я связывал все эти вершины здесь, в данной точке. Вершина 2220,7 – достигнуто!
Гору венчал тур. Перед восхождением я спорил с Сергеем, что тут не было людей, однако ж солидное рукотворное сооружение доказывало обратное. Ветер и туман вокруг, а сразу за туром сброс в невидимую бездну. Радовало осознание того, что не зря шли! А ведь не знали, поднимемся ли. Это радость первооткрывателя. Вскоре вся группа собралась воедино, теперь несколько минут на вершине наши.
Осмотрели тур на предмет наличия записок. К моему удивлению, нашли банку с таковыми. Хорошо, что прошла мода на снятие записок предыдущих групп – так хоть можно отследить историю посещения. Самая ранняя записка датирована 2013 годом, некто Владимир Кузьменко поднялся 14 июня в 21.21 (как поздно!) и снял записку москвичей (жаль), оставив свою визитку на эльфийском наречии. Автором второй записки значился Алексей Редькин из Ангарска – 10 июня 2019 года.
Удивительное совпадение – все поднимались сюда в июне и с периодичностью раз в 6 лет. Нечасто появляются люди. И конечно же мы оставили свою записку, как отметку о восхождении и доказательство посещения.
Текст писал Зорик. Он перечислил нашу группу, указал маршрут, погодные условия и попросил сообщить, если кто-то окажется настолько смелым и вдохновлённым, что посетит эти дикие места и обнаружит наше послание.
Теперь нас ждал путь домой – в наш лагерь. Попрощавшись с туром, двинулись обратно. В таком тумане легко и промахнуться мимо места подъёма, выйдя на невообразимые кручи, так что идём внимательно. Но оказалось, я напрасно так думал. Едва мы спустились с головы на плечо, как туман начал подниматься вверх.
Какие же пейзажи скрывали от нас облака! Едва рассеявшись, они показали дивные пики на севере. Видимо, мы находились на границе старых плоских гольцов и молодых пиков. Внизу сказочно пестрела долина одного из притоков Зун-Селенгинки. С противоположной стороны мерно лежали умудрённые опытом горы, открывая нам маршрут к лагерю. Не описать словами эту красоту, что вокруг.
А ещё появился интернет. Поэтому наше возвращение замедлилось минут на десять. Отписавшись и отзвонившись, пошли на спуск. Самые крутые участки с живыми камнями сильно замедляли меня. А для кого-то не было проблемой, быстро, словно эльфы Толкина, мои спутники бежали вниз. Ветер вновь усилился, предлагал ускорить перемещение в долину, я отказался и пригрозил ему палкой.
В отличие от подъёма, сейчас решили идти не по камням в обход, а по снежнику ручья. И не пожалели. Во-первых, спускаться по твёрдому снегу при соблюдении техники безопасности оказалось легко и приятно; кто-то даже бежал. Во-вторых, нам встретились полянки прекрасных жёлтых цветов и прозрачные ледяные озерца. Обратный путь, несмотря на все неровности рельефа, позволял любоваться сказкой суровых гор.
Небольшой перекур и форсируем болото по своим же следам. Кажется, воды стало больше, а почва – мягче. Неужели подтаяло? Что ж, это финальная седловина с перепадом высот сотни метров. За болотом нас ждали знакомые курумы и новые тропы по опробованному снежнику.
Поднявшись на изогнутое плато, увидели впервые лучи солнца. Светило, робея, коснулось нас тёплыми пальцами и вновь скрылось. Но тем не менее, какие-то участки освещались гигантским прожектором. Может быть, завтра будет солнечно? Местами проглядывало голубое небо, а нас ждал долгий путь до лагеря по горной тундре.
Ветер и не думал стихать, но чувствовалось, что это не тот злой ветер, что рвал горы со вчерашнего дня. Хоть и сильный, но какой-то он беззлобный. Лишайник сменял кашкару и болота, камни граничили с горной шиверой. В стороне можно было разглядеть один из истоков Зун-Селенгинки, на треть покрытое льдом горное озеро. Наконец, последняя гора, с подъёма на которую и начался наш сегодняшний поход.
Лагерь нас встретил похлопыванием палаток и тишиной. Оказалось, все сидели по палаткам. Ну, а что ещё делать людям, не на ветру же стоять. С нашим прибытием всё зашумело и пришло в движение. Нужно сбросить вещи, кому-то переодеться. Наши товарищи сварили ужин, поэтому на прочие мероприятия нам отвели совсем немного времени.
На званый ужин Макс нас пригласил в самую большую палатку. Утренний пример всем понравился. Товарищи сварили суп как раз к нашему прибытию. Хоть и во время движения шли достаточно бодро и быстро, сейчас накатила какая-то отложенная, накопленная усталость. Поэтому одновременно и ели, и отдыхали. Горячий суп моментально восстанавливал силы. Настроение всё улучшалось, несмотря на бьющие по спинам стенки палатки.
После ужина я почувствовал потребность во сне. Не падал с ног, но хотелось просто лечь, вытянуться и закрыть глаза. Я вышел из гостеприимной палатки и пошёл готовиться ко сну. Следом подтянулся Серёга. Остальные ещё долго хохотали в большой палатке и занимались всякими осуждаемыми мной непотребными делами.
Завтра утром мы уйдём отсюда, значит, нужно надышаться этими горами и гостеприимным, хоть и ветренным озером Раскат. Темнота, словно извиняясь, окутывала нас. Ветер, видимо, пел колыбельные, ибо уснул я быстро.
