Ледяным берегом Байкала
Летом 2022-го года мы дважды проходили мимо устья речки Болдаково по пути на Давыдов голец. И дважды видели разнообразную технику и дорогу, уходящую вглубь Морского хребта. А могла ли эта дорога нас приблизить к самому гольцу? Кто знает, вдруг она тянется до подножья. Решили разведать. В горах всё ещё лежал снег, в лесу – дотаивал, но грязи немерено. Дождавшись конца апреля, отправились в уже знакомое и почти родное Заречье.
Нас было пятеро – четыре человека и одна собака, которая, вырвавшись из города, мгновенно стала носиться туда-сюда. До места разведки предстояло преодолеть не менее 10-и километров. Знакомые, ныне унылые и не очень интересные места. Снег в лесу почти растаял, сохранялся лишь около берега Байкала, природа просыпалась, приятно пахло прелой подстилкой. Вот-вот полезет первая свежая травка, распустятся листья, а насекомые и пауки заснуют туда-сюда.
Я ожидал, что дорога будет грязной. Так и оказалось. Чем дальше шли, тем хуже. Местами бежали ручейки, на возвышенностях подсыхало, а кое-где приходилось обходить по обочине. Скорость, естественно, была невысокой. На Байкале лежал лёд, поверх которого удили рыбаки – от самого Заречья и вдоль берега.
Первая остановка – спустя четыре километра – на базе геофизики СО РАН. Там есть столики, стулья, скамейки, можно перекусить. За время моего отсутствия кто-то напилил дров, почистил территорию, поменял замки. Из глубин леса к нам никто не выходил, поэтому позавтракали для пополнения энергии и пошли дальше.
Первый привет медведь нам передал буквально через несколько сот метров. В грязи явно отпечатались свежие медвежьи следы, уходящие по направлению нашего движения. Кое-кого такие приветы заставили приободриться. Второй привет лежал чуть дальше. Оторванная задняя нога телёнка. Бедняга не успел убежать, видимо. Главное, чтобы медведь успел.
По левую руку тянулось ледяное полотно Байкала, по правую – поднимался хребет. Лес только просыпался после зимы. Ещё далеко не везде сошёл снег. Из-за сосновых вершин, словно из заключения еле пробивался свет. Бурая прошлогодняя трава, мокрый валежник, жёлтый сухостой – всё ещё мертво и не похоже на жизнь.
Дошли до второго ориентира – река Стволовая. Она весело журчала, гоняя слегка жёлтую воду. Примечательная река – летом она иногда пересыхает, – четыре года назад мы тут свернули вглубь Морского хребта и впервые познакомились со стлаником.
Где-то там далеко каменная река, берлога, полянка в окружении крутого бурелома и вершина, где четыре человека первыми в истории продирались через ужасные заросли. Это там мы пили речную воду, питались холодной тушёнкой и встречали рассвет без комаров, там кто-то умирал от усталости, кто-то пытался высмотреть рычащего медведя, а кто-то с кедра впервые увидел Давыдов Голец. Крутое и обезбашенное путешествие!
Прошли лужки, где летом горели жарки, я высматривал развалины «Заповедного Подлеморья». Это означало бы, что мы прошли шесть с половиной километров, осталось меньше. Но и дорога закончилась бы. К своему удивлению, никакого Подлеморья я не нашёл. На этом месте находилась чистая полянка. Ни заборов, ни скамеек, ни туалета с гнездом – ничего не было! Даже мусор увезли. И лишь крест стоял на берегу, напоминая, что мне всё это не казалось в прошлом году. На краю полянки стоял мотоцикл «Урал», владельцы которого сидели на льду.
Дальше тропа уходила в горы. Несколько сот метров ожидали мостки, потом она превращалась просто в горную тропинку, похожую на синусоиду. Тропа забирала вверх, местами шли по снегу, склон скользкий, опасный. В таком режиме предстояло идти пару километров до Белого камня.
– Почему мы не можем идти по льду? – спросил Вадим.
– Да, правда, почему? – согласился Ваня. – Пошли по льду!
Мне почему-то эта мысль не приходила в голову.
Действительно, лучше идти по прямому льду, где ходят рыбаки, ездят суда и прочий транспорт, чем карабкаться по скользкому косогору. Выбрав место, обрывая руки о шиповник, спустились по склону на лёд.
Берег, где шли летом, покрыт льдом и снегом. Не ровным льдом, а нагромождением глыб. Пройти через этот лабиринт – задача. Местами трещины занесло снегом, можно провалиться. Впрочем, преодолев последний рубеж, ступили на озеро.
Прочность льда не вызывала сомнений – множество людей и техники гарантировали это. За теплое время снег подтаял, участков чистого льда не наблюдалось. Снег превратился в какую-то твёрдую, нескользящую субстанцию, идти, не поскальзываясь, не представляло трудности. На каждом шагу подтаявший и замерзший снег хрустел. Так начался наш путь по льду.
Слева от нас торчала стена торосов в несколько метров высотой, по обе стороны от которой темнели опасные полыньи. Однажды при более детальном их изучении один из нас провалился, после чего всю дорогу так и шёл в мокром ботинке.
Несколько километров так и шли. Позади остался косогор с извилистой тропкой, Белый камень, под которым я безуспешно искал пирс. Нет, конечно, прошлогодняя прочная конструкция из дерева казалась хлипкой по сравнению с буйством природы. Движущимся льдом его просто смело бы. Разобрали, наверное.
Я всё искал зимовьё на берегу, в котором мы ночевали в июне. Там у нас намечался обед на обратном пути. Летом с берега, если не знать, можно мимо пройти. Сейчас листвы нет, да еще и издалека строение хорошо видно. С момента нашей последней явки сюда внутри появилась третья кровать. Тот пружинный каркас, на котором я спал, подняли на стулья и закрепили. В очаге под навесом лежал полусгоревший сапог. На печке и под навесом лежали дрова, по большей части те, которые мы оставляли.
Ваня оставил свой рюкзак тут (планировали вернуться), мы пошли дальше. Если летом тут была одна определённая тропа, то сейчас – несколько. Видимо, лесные жители постарались. Повернули на пару ложных, но всё-таки вышли к той, которая и нужна. Путь был знаком. И недолог. Вскоре, пройдя знакомые ориентиры, вышли на Болдаково.
В этом месте надлежало повернуть вглубь хребта. В прошлом году тут была слегка примятая трава. Но ныне её словно выкосили. Теперь в ту сторону вела накатанная дорога. Судя по карте, через полкилометра мы должны были выйти к зданиям с разноцветными крышами. Первым ориентиром послужила отметка «100 метров» на дереве.
Дорога прямая, почти ровная, мягкая, шлось легко. За отметкой в лесу показалась усадьба. Несколько брусовых домов стояли на полянке, обнесённые невысоким забором (выполнявшим, очевидно, декоративные функции, потому как не представляю, кому он мог бы стать препятствием). Двухэтажный дом, два одноэтажных, баня и несколько открытых навесов – тут явно благоухала цивилизация. Ничего схожего с зимовьюшками на берегу. Обнаружился и замеченный нами ранее мотоцикл с тележкой.
Кто это великолепие строил, упоминаний не было. Все блага цивилизации имелись. Под навесом стояли дизель-генератор, канистры, лопаты, цепи, инструмент. В соседней кладовой – бочка, тент, рыбацкие сети. Всё для жизни. Не в каждом деревенском хозяйстве есть такое. На верхней полке лежали черепа животных.
От этой усадьбы дорога шла дальше. Зародилась надежда – а вдруг она тянется до гольца? Или может быть по горам выходит в Заречье? Пошли дальше. По этой дороге явно ездил транспорт – колеи продавлены. Под ногами шуршали прошлогодние листья, словно кто-то специально их рассыпал.
А скоро стало понятно, что это за дорога и для чего она. Вдали на дереве мелькнул лабаз. Точно такой же, как найденный год назад. Черные полати изнутри, такие же нары и стул. Так же открывается окно, а напротив стоит металлическая бочка. Возле бочки разбросаны коровьи кости и ошмётки шкуры. Это охотничье место, тут добывают медведя. И около лабаза дорога закончилась.
Дальше в долину реки Болдаково тянулись исключительно тропы. Можно и не идти, наша разведка закончилась.
Несмотря на мёртвую, едва просыпающуюся природу, местность вокруг была прекрасна. Зеленеющая травка, пологий берег, чистая журчащая речка. Можно и палатку разбить, тут достаточно приветливо. Летом вокруг зарастёт травой метра полтора высотой. Возможно, есть смысл идти дальше на голец пока травы нет, всё видно. Но даже близлежащие гольцы белели снежными шапками, не говоря уже о Давыдовом.
На обратном пути я разглядел черепа. Они ранее принадлежали загубленным медведям. Не было нижней челюсти и клыков. В остальном легко угадывался медведь. Некоторые совсем небольшие. Видимо, и медвежатами охотники не брезговали. На плакате, висевшем тут же, указывалось, что это охотничий кардон (через «а»), в подтверждение – фотография охотников с добычей – растянутой шкурой.
До зимовья решили идти по льду, благо от пристани Болдаково спуск вёл в обход торосов. Никакой обходной дороги тут нет. А весь транспорт и пиломатериал доставлялся сюда по льду (вряд ли по воде). Найдя твёрдую поверхность, отошли подальше от нагромождения, поскольку там подозрительно темнела вода.
К зимовью вернулись быстро. Шли с опережением графика – маршрут выдался проще, чем ожидалось. Впереди ждало самое приятное. За зимовьём стоял стол, на нём разложили припасы. А вот обед затянулся. В принципе, никуда не спешили. Поэтому просто наслаждались природой и немного – едой.
Пообедав, убрались за собой и пошли назад. Решено возвращаться по льду. Не знаю, будем ли мы ещё когда-нибудь в этих местах. С Ваней решили, что имеет смысл попытаться зайти в хребет с востока. Нынешнее направление проверено, одним днём с побережья не зайти, нужно углубляться. А с учётом того, что в каждой долине и на каждом хребте медведи, это может быть не безопасным.
Чем ближе к Заречью, тем больше рыбаков на льду и транспорта на побережье. Около одной из лунок посмотрел толщину льда – не менее полуметра, а под ним ещё метра три до камней – вода чистейшая! Летали чайки, воруя у зазевавшихся людей рыбу. Наш четвероногий спутник уже не носился вокруг нас, а, высунув язык, неспешно трусил рядом.
На льду виднелись колеи от машин – зимой ездили, сейчас, видимо, побаиваются. Местами шли трещины. А кое-где лежал не хрустящий снег, а плотный наст, проваливающийся под ногами. Несколько часов однообразного перехода по льду, и мы подходим к Заречью.
Сухая тропа привела нас кратчайшим путём к машине. Поставленные задачи мы выполнили, отлично прогулялись, теперь с отличным настроением можно возвращаться домой.
