По следам Белой армии генерала Каппеля
В 04.45 будильник сыграл подъём. Придя в себя, я сразу же подскочил и начал кипятить воду на 6 термосов. Постепенно за мной встали и остальные, кто раньше, кто позже. Начались неторопливые утренние сборы. Чайник кипятил воду литры за литрами – наше спасение в ледяной пустыне, вскоре позавтракали и упаковались. Максимально загрузив рюкзаки, вышли из домика.
Вышли, к сожалению, позже, чем планировали, ибо быстрее нужно шевелиться на сборах. Утро нас встретило фиолетовым небом, начинающимся пронизывающим ветром и огоньками столбов вдоль дороги. Посёлок ещё спал, лишь собаки то тут, то там лениво лаяли спросонья, недовольные путешественниками.
По разведанному вчера пути околицей – дабы не провоцировать бесконечный лай – шли к Байкалу. Кроме наших шагов и ветра, в общем-то, никаких звуков и не было. На берегу монументально в свете луны стояли на зимовке накренившиеся суда. Пока на небе ни облачка. Удастся ли нам застать сегодня ясный день, увы, сказать не могли. Уж слишком переменчива погода близ побережья.
На лёд Байкала ступили уже ближе к семи. Уже тут завершили экипировку – надели на обувь накладки с шипами – иначе по скользкой поверхности не пройти. Кое-где оправили одежду, подтянули ремни, теплее укутались. Нас ждал путь в полсотни километров. Ориентир – только по компасу. Каждый знал, что придётся нелегко, каждый понимал, что теперь на берег мы ступим только в Бурятии. Шесть человек к переходу через Байкал готовы.
На востоке горела заря, зарево словно расплёскивалось из-за горизонта, окрашивая слоями окоём, подсвечивая лёгкие облака на противоположном берегу. Сейчас были видны все неровности казавшегося днём идеально гладким льда, трещины словно углублялись. Солнцу надлежало появиться над ровной дельтой Селенги, поэтому не отражалось никаких возвышенностей.
Определили азимут, наш путь лежал на юго-восток. Где-то у синих далёких гор по ту сторону казавшимся огромным пространства находился финиш, но до него ещё ой как далеко. Шипы как-то успокаивающе хрустели по льду. Нам ещё предстояло привыкнуть к такому передвижению, научиться их воспринимать, как помощником, а не препятствие. Своей небольшой отважной компанией мы отправились вперёд.
Это только кажется, что лёд сплошной, везде одинаковый и скучный. Ничего подобного! Первый ориентир – стена торосов. Извиваясь змеёй, она тянулась в обе стороны насколько хватало взора. Высотой местами до метра, шириной – на несколько шагов. Проблем с преодолением не возникло. Эта стена словно отделяла посёлок от Байкала. А для нас являлась стартовой линией. Вот теперь мы покидаем цивилизацию.
За ледяным валом вышли на поле со знаменитыми байкальскими пузырьками. Поднимающийся со дна озера газ замерзает в слоях льда по мере замерзания, образуя причудливые композиции. Ради этих пузырьков некоторые люди едут на Байкал за тысячи километров.
Заря горела всё настойчивее. Я ждал, когда же проклюнется макушка солнца. Оно, казалось, дразнило и как артист, интригующий преданных фанатов, оттягивало момент триумфального появления.
Ветра почти не чувствовали. Что странно, когда мы ещё затемно вышли из домика, он нас освежал. Ну что ж, без ветра и с солнцем – чего же ещё желать для прогулки по Байкалу. Несмотря на ранний подъём, чувствовали себя хорошо. Веселы, бодры, – в любое время года Байкал заряжает невообразимой энергетикой.
Берег постепенно отставал, издали вырисовывал над посёлком Приморский хребет. Где-то там смотровая площадка, а на иные вершины человек никогда и не поднимался. Со стороны Большого Голоустного уже кто-то заходил на лёд. Рыбаки, наверное. Интересно, каково это с утра увидеть уходящих в байкальскую даль людей…
Наконец полыхнул первый луч солнца. Он проложил себе дорогу по льду и ударился в нас. Восход на Байкале – удивительно, незабываемое зрелище. Такая мощь озера-моря просыпалась и готовилась к новому дню (каком – уже десятимиллиардному?). Конечно же, не запечатлеть это чудо мы просто не могли.
Чудо быстро закончилось. Вначале поднялся ветер, потом облака лёгкой пеленой затянули практически весь небосвод. Нам попалась трещина. Видно, что она образовалась совсем недавно, уже после уплотнения снега, словно лёд ломали снизу. За льдом начинались снежные поля. Ледяной поверхности гораздо больше, но местами он полностью покрыт снегом.
Чем дальше шли, тем больше попадалось снега. Уже почти и не встретишь ледяных пространств, на которых можно было бы от души разогнаться на коньках. К тому моменту несколько перчаток пришлось догонять по поверхности, а коврик Зорика унесло куда-то в Култук. Ветер крепчал, небо затягивало, Большое Голоустное удалялось, но Бабушкин что-то особо не приближался.
Первый привал устроили спустя три часа после выхода на лёд. Было всё ещё утро, хотя казалось, что перевалило за полдень. Подогретые в микроволновке перед выходом беляши в рюкзаке держали тепло, но оказавшись на ветру, моментально покрывались изморозью. Чай быстро остывал, почти не согревал, даже яблоки замерзали. Но приём пищи придал нам сил, энергии. Впереди лежало более тридцати километров, сотовая связь исчезла.
Через час мы ступили на сплошной снег. Теперь уже лёд небольшими островками проглядывал из-под покрывала. Тогда никто ещё не знал, что позади осталось самое лёгкое. Ветер не просто усиливался, но и свирепел. Он рвал с северо-востока и пытался уронить. Неприкрытые щёки и губы разрывали тысячи тонких игл.
На пути встретилась ещё одна торосная гряда. Теперь она против обыкновения тянулась поперёк Байкала. За крупными наносами можно было на время спрятаться от терзавшего нас Баргузина. По мере продвижения наша группа растягивалась, потом самые резвые ждали самых медленных. Собравшись, шли дальше.
А дальше начался странный лёд. Видимо, озеро замерзало от берегов, а сюда сгонялись неприкаянные льдины. Они-то и застыли в самых разнообразных позах, от чего поверхность сформировалась очень неровной. Скорость движения упала. Кто бы мог подумать, что существует столько вариаций поверхности байкальского льда!
Как-то незаметно мы дошли до середины Байкала. Ближайшая земля была в полутора километрах под нами, страшно подумать! До ближайшего населённого пункта в обе стороны было более 23 километров. Опять местами попадались ледяные участки; увидев глубину трещин около метра, успокаивались, лёд тут достаточно толст.
Я сверился с компасом. Стрелка вращалась по кругу и не желала останавливаться в одном положении. Казалось, кругом магнит. Что это за аномалия тут, в центре Байкала, непонятно. До этого момента мой компас работал исправно. Отойдя от остальных, я снова взглянул на него. Он по-прежнему крутился. И только через несколько сот метров успокоился и начал дёргаться в северном направлении. В дальнейшем никакого объяснения аномалии я так и не нашёл.
Чем дальше мы шли, тем сильнее дул ветер. Он даже ногу сносил, перемещаемую для шага, поэтому постепенно забирали вправо, впрочем, постоянно выравнивая путь. Шли по азимуту, по строгому градусу. На бурятском берегу от южных крутых отрогов Хамар-Дабана к северу горы понижались. Избрав в качестве ориентира природный объект, шли на него, иногда сверяясь с курсом.
– Смотрите, гало! – сказал кто-то, указывая на юг. Характерное для высоких широт явление природы мы сейчас наблюдали. Вокруг солнца на расстоянии двух диаметров располагался светящийся круг – зимняя радуга. Это атмосферное оптическое явление, характеризуемое возникновением вторичного свечения вокруг источника света, в данном случае – находящегося за неплотными облаками солнца.
Второй приём пищи состоялся около полвторого пополудни. Нарезанная колбаса, хлеб и сыр здорово экономили время и берегли пальцы. Потому как без варежек и перчаток они моментально теряли чувствительность. Для привала выбрали небольшой холмик. Если на него ещё и рюкзак водрузить, можно временно укрыться от ветра.
Небо всё больше заволакивало тучами. Местами проваливались в снегу. Казалось бы, на таком ветру наст должен утрамбоваться достаточно крепким, но байкальская физика работала по-другому. Шли на горы, на них угадывались просеки, однако больше никаких признаком цивилизации. Иногда издалека замечали крупные объекты по направлению движения. Конечно же, льдины. Ноги начинали поднывать.
Вообще в этом белом безмолвии очень странное восприятие пространства. Смотришь вдаль, кажется, через десять километров что-то лежит. А оказывается, что идти всего 15 минут. Вот товарищи ушли совсем далеко, но немного пробежался и уже догнал их. Отстающих, превратившихся в чёрные точки, ждём не час-два, а минут пять. Так и идём
Попался нам и байкальский ледяной цветок. Из снега вертикально торчали на одном пятачке льдины, напоминающие лепестки розы, например; вокруг – ничего подобного. Стопы настойчиво убеждали остановиться, прекратить это всё, мол, хватит, тяжело. Но где ж прекращать-то наше путешествие, надо идти дальше. У меня появилась сотовая связь.
Незаметно мы разделились на две группы: я, Таня, Зорик и Оля впереди, а Влад и Андрюха позади. Кто-то из большей группы предложил посидеть немного. Выбрали место за холмиком, перекусили, пока ждали Влада и Андрея. Но поскольку нанос был небольшой, спрятаться от ветра мы не могли. По этой причине в ожидании отстающих легли. Когда они пришли, я скорректировал азимут и сообщил: осталось 12 километров. Вроде бы не так и много, особенно по сравнению с пройденными, но ноги болели, ожидались не самые приятные часы.
Пошли дальше. Ветер, к удивлению, слабел. Мы не сразу это заметили. Я мечтал увидеть настоящую трещину по пути, чтобы с водой, но никак не удавалось. Однако, видимо, я навизуализировал, и вскоре идущая первой Таня остановилась и что-то прокричала. подойдя, мы увидели-таки трещину. Она уходила во все стороны и была шириной около двадцати сантиметров. Образовалась сегодня или вчера, покрыта тонком льдом. Я перешагнул через трещину, ничего не сломалось, не провалилось. Моему примеру последовали остальные.
Позади нас догорал закат, от горизонта вверх тянулся огненный столб. Таких явлений, как и гало, я ранее тоже не замечал. Насколько красив и жизнерадостен был восход, настолько же устало и изнеможённо нас провожал закат. Это особенность Байкала.
На береговой линии отчётливо виднелся город. Совсем небольшой, но признанный городом. До него оставались считанные километры. Влад с Андреем опять отстали и не спешили нас догонять. Ветер утихал и почти утих. У ветра и усталости существовала обратно пропорциональная связь. Ветра, видимо, всегда тут мало, в отличие от противолежащего берега. Поэтому снег сплошным полем и лежит.
Бабушкин зажегся вечерними огнями. Я думал, мы издалека будем на эти огоньки ориентироваться, но шла наша честная компания достаточно резво, поэтому ничего свет цивилизации не решал. Андрей позвонил Тане и сказал, что встречающая нас машина уже подъехала и ждёт. С берега кто-то мигал фарами. Как сказал водитель, он ждёт нас около маяка. Мы слышали о маяке, но не видели даже за полкилометра до берега.
Я опасался, что в Бабушкин придём ночью. Оказалось, что шли мы гораздо быстрее, чем обычные группы. И хотя вышли на лёд относительно поздно, пришли в сумерках. На берегу стоял низкорослый, весь изрисованный маяк. Наверное, он когда-то был ориентиром для Белой армии, везущей гроб своего великого полководца В.О.Каппеля.
Эпилог.
В нескольких километрах от города Бабушкин на льду мы увидели следы медведя. «Да не может быть!», но мы их видели. Сначала предположили, что это игра ветра и снега, но они уверенной цепочкой пересекали наш путь под острым углом. 8 марта была информация, что уже проснулись медведи несколько южнее. Видимо, они проснулись и здесь. Но что им делать так далеко на льду? Неужели охотились на бабушек из «Ходим-бродим»? Очередная загадка Байкала.
