Медвежьи страсти
Мать неслась вниз по склону, не разбирая дороги. Страх был силён, но желание спасти детей перекрывало. Оглашая долину реки яростным криком, она старалась предупредить, что близко и без раздумий вступит в драку. Совсем рядом с её малышами находился кто-то злой и страшный.
Это была её территория, яростно охраняемая как от сородичей, так и от прочих таёжных жителей. И вот кто-то незнакомый, смелый издавал громкие незнакомые звуки. Страшно, очень страшно. Но со страхом пробудилась ярость.
Как там дети? Не тронули ли их? Она неслась ещё быстрее, но вдруг звуки страшных существ усилились, она замедлила бег, а потом раздался самый ужасный в её жизни грохот.
Неужели? Это происходит наяву? Неужели на меня бежит медведь, чтобы убить? Как я докатился до жизни такой, подумал с иронией. Первые мысли в голове были именно такими.
Наверное, с моей любовью к диким медвежьим местам такое рано или поздно должно было случиться.
Страха не было. Почему медведь нас атакует? Сколько мы ходили в тайге, медведи всегда убегали, едва нас заслышат. Мы даже чувствовали резкий запах псины на Гильбери. Но никогда он не нападал. Медведь, как и любой лесной зверь, боится человека. Что пошло не так?
– Уходим отсюда! – раздался сбоку голос Вани.
– Нельзя бежать от медведя, всё равно не убежим! – я говорил простые истины, а сам нащупал рукоять ножа. И пусть все эти знатоки, видевшие медведя только в мультфильме про Машу, снисходительно и ехидно поучают, что нож против разъярённого медведя бесполезен. Когда тебя атакует медведь, лучше, чтобы в руках был нож, нежели встречать зверя с голыми руками.
В ступор никто не впал, никто не запаниковал. Орать и свистеть начали изо всех сил (но не от страха), громкой разборчивой речью давали понять хищнику, что тут человек, твой естественный враг, уходи. В это же время я, словно вспомнив, достал бомбочки – толстые петарды, зажигалку, на них была огромная надежда. Фитиль, как в драматическом кино, долго не загорал. Пламя просто плясало вокруг него, я смотрел и ждал. Эта секунда растянулась почти в вечность. Наконец тонкий зелёный шнур заискрился.
Жамсо:
«Когда приблизились к речке, я почувствовал запах смородины, потом увидел малину. Подумалось жаль, что ягода ещё не созрела, хотелось поесть кислых байкальских ягод. Помню, как Ваня сорвал одну единственную красную ягодку с куста смородины и почти в это же мгновение услышал звуки, похожие на лай. Подумал, что собаки, но откуда они здесь. Коля и Ваня сказали, что, возможно, это гуран. Я никогда не слышал о таком животном, но звучит не так опасно. Однако лай постепенно переходил в рычание. А рычание всё приближалось. На склоне увидел тень между деревьев. Коля начал свистеть в свисток, но на зверя это, похоже, не подействовало. Я почувствовал подступающую тревогу. Свои собственные ощущения я сумел прочитать и на лицах попутчиков: пора уходить – угроза приближается очень быстро. Помню как Коля достал петарду и бросил её на землю. Звук был мощный – показалось, что его умножают отзвуки от деревьев. Это обескуражило медведя, и он на некоторое время замолчал. Этого времени оказалось достаточно, чтобы отойти».
Ваня:
«Мы перешли через речку, в заросли красной смородины. Среди множества неспелых, зелёных ягод, висела одна крупная, красная. Я её съем, сказал я ребятам и пошёл к кусту. Где-то вдалеке «гавкал», как нам показалось, гуран. Я отвечал ему свистком. На каждый мой свист, «гуран» гавкал всё ближе. Ягода, которую я намеревался съесть, упала с куста и затерялась в траве. Примерно в этот момент «гавканье гурана» превратилось в грозное рычание медведя.
«Это не гуран, это медведь», – сообщил я друзьям. Но они и без моей подсказки это поняли.
Коля выхватил из ножен финку и встал в боевую стойку. Жамсо стоял за моей спиной. Никто не побежал сломя голову, все были спокойны и решительны. Но первобытный страх перед огромным хищником не давал расслабиться, поджилки тряслись. Бежать нельзя, впереди прямо перед бегущим навстречу нам медведем стоял друг. «Бросай петарду и отходим!» – крикнул я ему, медленно пятясь назад по упавшему дереву. Коля незамедлительно поджёг петарду, которую оперативно достал из кармана».
Грохнуло так, что, казалось, горы подпрыгнули вместе с речкой. Мы уже шли вверх по склону. Проблема состояла в том, что склон был очень крутой, поэтому быстро двигаться мы не могли, далеко отойти не сумели.
Уже потом, после всего, Жамсо сказал, что медведь был совсем недалеко от нас и двигался к нам. Я его перед тем, как начал проводить манипуляции с бомбочкой и зажигалкой, видел чуть менее чем в ста метрах.
Медведь сначала молчал, потом заорал чуть дальше. Фух! Помогло! Видимо, он очень сильно испугался, его отнесло метров на сто назад.
Адреналина хапнули с избытком.
Но внезапно рёв снова начал приближаться. А вот теперь пришло время страха. Какого-то совершенно отличного от того, что испытываешь в обычной жизни. Он не сковывал, голова работала ясно. Это был тот страх, что заставляет мобилизовать остатки сил и направить их на бегство от смерти.
Но, однако же, мы не бежали. Шли равномерно, помня, что нельзя спровоцировать инстинкт хищника.
Я поджёг ещё одну бомбочку. Взрывом накрыло всю долину реки. Рёв перестал приближаться. Теперь он был не такой яростный, скорее, рёв облегчения. Так обычно лают собаки, когда чужаки ушли.
Шли, посекундно оглядываясь.
Пронесло. Вроде бы. Или нет?
Выше по склону наткнулись на звериную тропу, которой и пошли.
Ваня:
«После второго взрыва Коля начал медленно отходить к нам, я оглянулся, Жамсо стоял, ждал нас, и мы медленно начали отходить, не поворачиваясь спиной к хозяину леса. Медведя я не видел из-за высокой травы и нахлынувшего адреналина, но злобный рык был отчетливо слышен рядом. Мы поднимались в крутой склон по козьим тропам, зверь продолжал рычать, отгоняя нас от своих владений, но преследовать нас не стал.
Жамсо:
«Помню, что идти было легко, думаю, что адреналин добавил силы и выносливости. Когда мы забрались на гору, то услышали снизу медведя, очень настырный оказался, самоуверенный!»
Немного ещё пройдя вверх и дальше по склону, присели отдохнуть.
Страх отступил. А может, его заместило чувство усталости от быстрого подъёма в крутую гору. Почему это медведь нас атаковал? Наверное, выгонял из своих владений. Но совершенно точно он не хотел на нас нападать с целью охоты – иначе не стал бы орать за тридевять земель. Он явно хотел, чтобы мы поскорее ушли. А мы ещё и сопротивление оказывать начали.
Странно. Обычно медведи, где бы мы ни ходили, убегают, свои территорию не очень-то от нас и защищают. Вернее, вообще не защищают. А тут прямо такая агрессия.
– Какой жадный медведь! – смеялся Ваня, – Подумаешь, всего одну ягодку сорвал!
«Аленький цветочек», появилась ироничная мысль.
И тут пришло понимание про то, что произошло при первой встрече часом ранее. Да, медведь бы не стал от нас защищать территорию, мы слишком страшны для него, овчинка выделки не стоила. Как этот же, ушёл бы. И защищал он не территорию. Ой, не территорию. И далеко не территорию. И совсем не ОН. Вывод был один. Это медведица. А мы подошли слишком близко к медвежатам. Все там было – и вода, и ягоды, и тень. Идеальное место для медвежат. Видимо, мать пошла на охоту или поиск еды, а детей оставила дома. И уж потом изо всех сил неслась спасать их, готовая пожертвовать и своей жизнью. Настолько сильна материнская любовь. На несколько сот метров ниже мы повстречали самого опасного в тайге зверя.
– …поднимается! – прокричал сверху Ваня.
– Кто поднимается?
– Медведь поднимается! По ручью!
Да сколько можно-то! Ладно, группируемся, идём выше и дальше. То, что медведь не шёл за нами в гору, обнадёживало и подтверждало тот факт, что он нас боится.
Я всегда с собой в тайгу беру два ножа. Один торчал из моей разгрузки, второй я отдал Жамсо, на всякий случай. Ваня был вооружён самым большим, «охотником».
Опасность до конца не прошла, но теперь мы уже научились – за эти несколько минут! – научились с ней сосуществовать, со смертельной опасностью. Отнюдь не хотелось всё бросить и, избежавшим смерти, возвращаться в свой безопасный домик. Напротив, меня удивляло, как буднично Ваня и Жамсо идут дальше. Мол, хорошо, что остались живы, теперь можно и продолжить путешествие.
Я то и дело кричал в долину, ругал медведя, надеясь отпугнуть, в основном, «пошёл вон!» и «иди отсюда!». То, что он идёт параллельно нам по руслу, слегка напрягало.
– Зачем ты его ругаешь? – спросил Ваня.
– Чтобы не орал на нас.
– Можно же по-хорошему поговорить, – чувство юмора, казалось, не покидало Ваню никогда, – Мы у него дома, вторглись, ягоду сорвали, любой был бы недоволен.
Хм, всё верно, полностью согласен.
Я остановился и, повернувшись в долину, громко сказал:
– Хозяин, не ругайся, не сердись на нас. Мы не знали, что это твои земли. Мы тебе не враги, идём своей дорогой. Вернёмся обратно, пройдём мимо, ты нас больше никогда не увидишь.
Хозяин тайги не ответил. Больше мы этого медведя не слышали.
В какой-то момент, ещё в самом начале нашего тактического отступления в горы, Ваня достал алюминиевый котелок и нож, начал барабанить. Не прекращал, пока шли.
Тем временем косогор закончился. Мы вышли на седловину между горой Безымянной и высотой 1188 метров, через которую должна была вести тропа на карте. Тут оказался перевал, по которому шла тропа из нашей долины в долину реки Малая Зеленовская.
Ваня шёл первым, за ним Жамсо, я замыкал шествие.
От отхлынувшего адреналина ноги слегка подкашивались, хорошо, что не от страха. Стало светлее, на седловине росла высокая трава.
Ваня резко остановился, Жамсо тоже.
– Что случилось? – я поспешил подойти к ним.
Они сначала молчали и смотрели чуть левее вектора движения. Потом кто-то ответил:
– Медведь.
– Опять что ли?!
Из огня да в полымя, что же это такое-то. Я спешно достал из кармана бомбочку и поджёг, кинул. Напрасно мы ждали, она не взорвалась. Поджёг вторую, раздался уже привычный для этих гор взрыв.
Как же нам повезло, что при первой встрече попалась не эта бракованная петарда. Это просто удача. Которая, возможно, сохранила нам жизни.
Никакого рёва я не слышал.
– Далеко он был?
– Не очень.
– А как рычал?
– Ну, не злобно, не так, яростно, скорее, недовольно.
Подождав ещё немного, поняли, что медведь ушёл. Мы зашли на его территорию, но, он видимо, решил, что мы слишком опасны, поэтому поспешил уйти.
Ваня:
Мы шли, то спускаясь ниже, то поднимаясь выше по косогору, пока не перестали слышать рычание медведя. Я барабанил ножом по котелку, что бы зверь понимал, что мы его не боимся и не прячемся. Через некоторое время, когда мы начали расслабляться, я снова услышал медвежий рык, но с другой стороны. Мы достали несколько петард и бросили их на звук. Это был другой медведь, но он сразу ушёл.
Жамсо:
«Коля вручил мне нож, и потом несколько километров я с ним не расставался, было с ним намного спокойнее. Ваня взял котелок и начал отбивать на нём крутые ритмы. Потом на минуту он приостановился и прислушался. И я тогда услышал второго медведя, уже спереди (только один лай, Ваня услышал больше). Я подумал, что это уже перебор с концентрацией медведей на километр, они что, охотятся за нами? Подобно "призраку" и "тьме" из того американского фильма ужасов про львов? Потом Коля взял ещё одну петарду, но она погасла, упав на землю. Со следующей уже всё было нормально – взрыв, разносящийся среди деревьев, запах пороха. Петарды нам действительно помогли. Мы выбрались на безопасное место по диагонали, максимально увеличивая расстояние от двух опасностей, пока не оказались на горе спокойствия.
Я подумал, что если мы задержимся на пути к Давыдову гольцу, то возвращаться придётся по ночной тайге. Нужно немного прибавить темп».
Уже потом, спустя несколько дней, я анализировал наши медвежьи приключения. Зверь дикий и опасный, но нас боится. Не факт, конечно, что так будет всегда, но помимо теоретических знаний мы получили и солидный опыт противодействия атакующему медведю.
В момент опасности мы мыслили ясно, насколько это было возможно, действовали, словно по методичке, чётко и последовательно. Странно, что страх так запоздал, да и в его объятиях нас вряд ли можно было критиковать за поведение. И это хорошо. Мы, не хотя, того, проверили себя. И стыдно за результат нам не было.
На медведя я, друзья,
На медведя я, друзья,
Выйду без испуга,
Если с другом буду я,
Если с другом буду я,
А медведь – без друга.