Возвращение пилигримов в Морской хребет
В сказке «Аленький цветочек» купец, не ведая того, сорвал цветок дивной красоты. В ответ на такое кощунство является чудище лесное, чтобы убить купца. Все эту сказку слышали с детства. Но кто же знал, что сказки бывают удивительно похожи на жизнь. Или жизнь на сказки.
Прошёл месяц. В начале июня исследовали побережье, места возможных стоянок и точки входа. Сильнее изучать уже некуда – надо идти. Очередное путешествие в Морской хребет выпало на начало июля.
Три года назад мы вторглись, вклинились вглубь хребта. Но он нас выдавил, выплюнул обратно в цивилизацию. И вот спустя три года на 75% тем же составом мы выходим на очередную попытку знакомства с Давыдовым гольцом. Аутентичные пилигримы, стоявшие у самых истоков, – это наш маршрут.
09 июля 2022 года я, Ваня и Жамсо утром прибыли в Заречье. Деревня нас встретила позеленевшей, нагревшейся и с ясной погодой. Решили идти уже проверенным путём, первый этап которого предполагал обед и экипировку на берегу Байкала.
Как и в предыдущий раз, на обед была курица, но сейчас без костра. Поход запланировали на три дня. Вернее, на два с половиной – на третий день должны были успеть к 11 утра на автобус в УУ. Еды с собой взяли минимум – чтобы хватило, без излишков. Зато воды и ёмкостей под воду побольше – дни обещали быть жаркими, а рек на вершинах не было.
Давно известной дорогой после обеда отправились к цели. Ваня с Жамсо освежали воспоминания, я указывал на изменения и напоминал, где и что делали. Двигались быстро – быстрее только бег. Дождя давно не было, поэтому шли по сухой дороге. Минули знакомые баркас, объект геофизики СО РАН, упавший за три года местами покос.
Впереди меж кустов мелькнул человеческий силуэт, что странно – нечего тут делать людям. Однако нам навстречу вышли около десятка подростков. Кто это, куда ходили, что забыли в таком неинтересном месте? Позади шёл единственный взрослый – мужчина лет 45. Из известных достопримечательностей в этих местах только Белый Камень
– Здравствуйте. Вы ходили на Белый камень?
– Здравствуйте. Наши пошли, мы возвращаемся.
На том и разошлись.
Через несколько десятков минут встретился отворот направо. Внешне примечателен он только тем, что был почти такой же наезженный, как основная дорога. Но мы-то помнили. Три года назад именно тут мы повернули вглубь хребта, где благополучно увязли в стланике, буреломе и горах.
Жамсо глядел на отворот, в голове всплывали образы. Вернее, ощущения. Ружьё, сильнее, чем рюкзак, давящее на плечи, казавшийся бесконечным подъём по лесному склону, чувство злого взгляда откуда-то из глубины леса. Недовольное медвежье ворчание позади. И, конечно же, первая в жизни ночёвка в палатке посреди такой лютой тайги, где человек не бывал ни разу.
Ваня вспоминал первое знакомство со стлаником – не приятное; чем выше поднимались, тем гуще он рос, пока не превратился в практически непроходимый. Курумы, теперь настолько обыденные, но тогда – в той же степени новые, поражали взгляд. А попавшаяся берлога заставляла нервничать. И, конечно же, Давыдов голец в тумане. Огромной глыбой вставал он, словно из Байкала близкий и одновременно далёкий.
Пилигримы вернулись в Морской хребет.
Дальше вышли к несуществующему гостевому дому «Подлеморье» с крестом на берегу. На тропе, ведущей по мосткам дальше, мелькнули спины. Мы поняли, что догнали вторую часть подростковой туристической группы. По большей части из-за того, чтобы не пришлось непонятными способами по косогору обгонять неизвестное количество народу, решили продолжить путь до Белого камня по берегу Байкала.
Знакомыми мне местами каменного побережья предстояло пройти чуть менее полутора километров. Пока шли, обратили внимание, что Байкал отчего-то мутный. Выброшенного на берег пиломатериала было намного меньше, будто кто-то собрал его.
За Белым камнем, около тропинки наверх, нас встречал пирс. Месяц назад его не было. Материал свежий. Кто и зачем его построил?. Ну, что ж, задержались тут совсем ненадолго, после чего поднялись в лес.
Вышли как раз к столу. Остановились на небольшой отдых. Следов людей не заметили. Когда собрались двигаться дальше с тропы к нам начали выходить люди. Они, видимо, сильно удивились, увидев нас. Поздоровались, но не подходили. Да, вид у нас не внушал доверия – трое мужчин в маскхалатах и с ножами. Но когда уже взвалили рюкзаки, подошёл самый смелый (или непослушный) подросток лет 16.
– Вы туристы? – он смотрел с явным интересом.
– Да, туристы, – за всех ответил я.
– А куда идёте?
Я махнул рукой по направлению нашего маршрута:
– Туда.
– А что там есть? – не унимался юный следователь.
– Ничего интересного. Клещи, медведи, лес.
На этой драматичной ноте мы покинули общество молодёжи.
Дальше шли по тропе, к счастью, сухой. Муравейники стояли целыми, трава подросла и местами прятала тропку. Двигались всё также быстро. Менее чем через час вышли к нашему прошлому пристанищу – я, Таня и Андрей провели тут две ночи посреди дождя и дыма в начале июня.
Я провёл небольшую экскурсию на месте: вот зимовьё, вот нещадно дымящая печка, вот кровати, вот очаг под чай и шашлык. Речка, в которой брали воду, совсем пересохла. С момента нашего отбытия никого не было – дрова лежали в том же порядке, в котором их оставили.
Следующим пунктом остановки стала местность Болдаково. Мы не устали. Но поскольку спешить сегодня некуда, я показывал Ване и Жамсо местные достопримечательности.
– А где мотоцикл? – поинтересовался Ваня.
А мотоцикла не было! Вместо него чуть дальше стоял то ли мотовездеход, то ли снегоход. Между гор вглубь хребта уходила примятая дорога – как-то сюда люди ездят. На карте никаких дорог нет.
После Болдаково вышли к двум деревянным сооружениям. Но сначала встретили жимолость, которую, естественно, попробовали на вкус. В двух, назовём их так, домах ничего не изменилось. Никого не было. Но мы всё равно внимательно исследовали постройки.
От домов пошли по тропинке вдоль берега, но она сначала нас завела куда-то на крутой косогор, а потом и вовсе пропала. Пришлось спускаться к каменистому берегу. Месяц назад я отметил на карте место, где располагалось третье зимовьё (что было нашей целью на сегодня). Запросто можно было пройти мимо, поэтому внимательно искали тропинку наверх. Наконец нашли.
Поднявшись, я обнаружил изменения. На чердак вела новая лестница, сломанная старая лежала рядом. Около дома набросаны обрезные доски. Тут были люди. Возможно, и сейчас где-то рядом. Но исследовав всё вокруг, никаких свидетельств их присутствия не нашли. Мы были одни в этой местности.
Полпятого полудни наш переход завершился. Поскольку день выдался жарким, а времени было предостаточно, решили искупаться. После тринадцати километров движения по дороге, камням и лесным тропинкам Байкал освежал мгновенно. Смыли грязь и пыль, взбодрились и какое-то время просто сидели на найденной доске. Мы отдыхали на Байкале.
На ужин запланирован суп с лапшой, картошкой и тушёнкой. Для начала во всевозможные ёмкости набрали байкальскую воду. Она была мутная и с зелёными прожилками водорослей, поэтому ждали, пока отстоится. Ваня тем временем развёл костёр.
Мы никуда не торопились – бег наперегонки с солнцем нас ждал завтра. Сегодня предстоял отдых. Когда солнце дрогнуло и покатилось вниз, мы сварили чай и суп. Как и всегда, приготовленные на костре блюда казались царскими изысками. Тем более мы успели проголодаться.
Под вечер собрали ранее развешенные и разложенные под едва проникающим сквозь листву солнцем вещи. Приготовили дрова и уже чистую воду на утро и завтрашний вечер. И просто сидели и разговаривали. Настолько спокойная, безмятежная атмосфера нас накрывала, что хотелось продлить этот безмятежный, добрый вечер.
Мы поставили кипятить воду на завтрашний путь. Все знали, что на вершинах хребта она будет жизненно необходимой. Пока горел костёр, вокруг подступала темнота. Но не опасная, мягкая, словно убаюкивающая. И костер успокаивал, гипнотизировал, потрескивал: «Спать, спать, спать…»
В одиннадцатом часу вечера мы окончательно и бесповоротно ушли в зимовьё. Разложили необходимые ночью и с утра вещи, расстелили на и без того мягкие нары спальные мешки, поставили будильник на полшестого. В прекрасном расположении духа, сытые, умиротворённые, в ожидании приключений легли спать.
***
Спать хотелось всем, кроме будильника. Он об этом радостно возвестил в запланированное время. Я никогда не спал так мягко в таёжно-горных путешествиях. Но пришлось вставать.
Вопреки ожиданиям, за дверью не встречала промозглая сырость и густой туман. Утро доброе.
Ваня вновь примерил ношу кострового, а потом – и повара. Сварили гречневую кашу с тушёнкой. Не торопились, но и не сидели без дела. Завтрак получился не хуже вчерашнего ужина.
В зимовье мы оставили лишний груз, который нам не мог понадобиться. Взяли самое необходимое, поэтому рюкзаки почти не чувствовались. Половину массы, если не больше, составляла вода. Убравшись, экипировавшись, полвосьмого вышли в путь. Не поздно ли? Вот и проверим.
Сначала шли по тропинке через лес, но вскоре опять спустились на камни. Ваня убежал вперёд, по перед мысом остановился. И вовремя – мы как раз прошли бело-серую шкуру. Где-то тут должна появиться тропинка. Жамсо потом спрашивал, как я понял, что это именно то место. По шкуре. Хороший ориентир.
Трава тут выросла и в некоторых местах была почти в рост человека. Я показал лабаз (домик на деревьях), бочку с привязанной шкурой. Отмеченной на карте речки не было. Высохла. Но всё же слабо журчала под заросшими камнями.
Теперь нам предстоял путь вглубь хребта.
Тропинка уверенно тянулась вдоль русла, быстрым шагом мы шли по ней. Все знакомые ориентиры. Но забравшись на пригорок, подошли к краю разведанных мест. Тут я месяц назад повернул обратно. Дальше нас ждала неизвестность. Чтобы предупредить хищные опасности неизвестного леса, достали свистки и начали всячески обозначать, что по тайге идут страшные и опасные для всего живого люди.
Солнце светило сквозь листву, но вокруг стояла приятная свежесть. Тропинка несколько раз раздваивалась. В итоге мы очутились на косогоре, покрытом соснами и камнями. Совсем не похоже, чтобы тут ходили люди. Скорее, мы шли по звериной тропе. Но как же карта? Неужели опять обманула?
Справа параллельно нам поднималась и речка. Тут она уже громко журчала. Вскоре по руслу закончился кустарник, остались лишь трава, папоротник и мшистые камни. Я предложил идти, пока это возможно, прямо по камням в русле, меня поддержали.
Совсем непродолжительное время мы шли, пока нам не попался маленький водопадик. Только в этом месте вода прорывалась наружу, чтобы потом спрятаться снова под камнями. Я набрал в опустевшую бутылку воду.
Рядом с водой росла дикая смородина, так благоухала, словно хотела нас тут подольше задержать. Одна ягодка уже созрела. Большая, отличная ото всех, насыщенно-красная, она висела на тоненьком стебле. Ваня непременно захотел её съесть, но пока пытался сорвать, она упала и затерялась в гуще травы.
Справа на горе раздался крик. Далеко.
– Гуран? – предположил я.
– Гуран, – согласился Ваня и громко свистнул.
В ответ крик раздался чуть ближе.
– Кто такой гуран? – поинтересовался Жамсо.
– Лесной козёл, косуля.
Ваня продолжал свистеть, будто это не он сорвал ягоду. Мы искали какой-нибудь намёк на тропинку, но вдоль речки ничего не видели.
Внезапно рёв раздался совсем недалеко. Даже не рёв. Злой, яростный рык. Гураны не умеют рычать.
– Это не гуран, – озвучил ставшую всем понятной мысль Ваня.
Подобный звук – рык, рёв – я ранее неоднократно слышал. Почему подобный? В этом было больше злости, ярости. Послышался даже треск веток. «Комары его допекают, вот он и орёт», – когда-то давно объясняли мне. Большой и разгневанный зверь быстро приближался к нам. Страшный рёв раздался совсем рядом, в траве мелькнула широкая бурая спина, двигающаяся в нашу сторону. Нет, это точно не гуран. Сомнений не оставалось никаких.
Ваня лишь резюмировал:
– Это медведь.
