От шиверы до порога…
Вопреки ожиданиям, ночью мне стало даже жарко, пришлось снимать часть одежды и покидать второй спальник, летний, который я взял с собой на случай оймяконских морозов. В зимовье за пределами палатки робко шуршала залётная мышь, а снаружи хлопала крыльями ночная птица. Едва рассвело, проснулись. Прохрапевший всю ночь Сергей заявил, что почти не спал; свою какофонию он объяснить не смог. Тусклый свет поприветствовал нас через занесённое по нижнему краю окно.
В домике оказалось достаточно тепло. Не было необходимости, как это делают при морозах, варить еду, не покидая спальник. Снаружи оказалось ощутимо прохладнее. Неужели лёгкий тент вместо дверей и наше дыхание сотворили эту разницу температур?.. Как и вчера, таяли снег, заваривали кофе (с утра), завтракали. Подвешенные на матнице пакеты не потревожила ни одна мышь.
После завтрака начались сборы. Большая вероятность того, что в это строение мы уже не вернёмся, а посему никакие вещи не оставляем. После того, как собрали палатку, внутри стало совсем пусто. Собрали весь мусор, оставив всё в том виде, в котором приняли. Спасибо этому дому, пойдём к другому! Вот и есть очередное зимовьё в моей коллекции. География жилых таёжных помещений понемногу расширяется.
Прямо с крыльца встали на лыжи, затянули крепления, закинули рюкзаки. Неизвестно, придётся ли идти так или можно будет пешим ходом по твёрдому насту. Утро уже приветствовало нас глубоким снегом и белёсо-голубым небом и пока не покрытыми золотыми наплесками скалами. Сейчас лучше можно разглядеть, как же глубоко в снегу утопает строение. Таять и таять, наверное, только к середине марта исчезнет последний снег.
Отправились по своей лыжне. Я за ночь словно растерял навыки перемещения на лыжах с тяжёлым грузом за спиной, начало из стороны в сторону. Не дай бог завалиться на бок, не выберешься же из метрового сугроба! Тайга встречала суровым молчанием и неким любопытством – как вы решите свои проблемы?..
Последний раз я помахал нашему зимовью, провожавшему нас чёрным провалом окна, в котором промелькнула какая-то тень…
Первая проблема, конечно же, это крутой склон, на который мы вчера забирались, аки на Аннапурну. Спускаться всегда опаснее. Но на восхождении достаточно продавили снег, надеемся, поможет. Спускаемся вновь «лесенкой», ставя лыжу исключительно перпендикулярно вектору притяжения Земли. Отклонение на градус приводят к тому, что скользейшие лыжи едут. Помогают и растущие деревья. Шаг за шагом спускаемся к пологому берегу.
Выполаживание особого облегчения не принесло, пришлось также достаточно сильно напрягаться, чтобы удерживать лыжи. Я же раньше стоял на них, поэтому не могу понять, чего не хватает. По нашим вчерашним следам Сергей первым то удалялся от меня, то останавливался подождать. А чуть далее мы шли по целине, дабы соединиться с видимым следом снегохода.
Когда мы вышли на след, лыжи заскользили поперёк его направления. Сняли их, попробовали на ступить – ботинки не проваливались. Решили идти пешком. А лыжи транспортировать подсмотренным способом – продеть репшнур в специально высверленные отверстия на носках, привязать к рюкзакам и тащить за собой волоком. Скорость движения увеличилась, а лишние 3-4 килограмма на нагружали спину.
Читал отчёты – некоторые таким образом ходили до водопада Хармын-Дулю. Я мечтал, что так и будет. Однако, след забрался на занесённый остров посреди реки и там развернулся. Далее его не видно. Попробовали идти – проваливались. Пришлось снова просовывать ноги к советские горнолыжные крепления 30-х годов XX века. Перед нами, местами занесённый снегом, но всё же угадывался путь, оставленный гусеничной техникой.
Если вы думаете, что замёрзшая река представляет собой идеальное полотно, то глубоко ошибаетесь! Во-первых, даже озеро может замерзать с торосами, а тут горная каменистая река неравномерно покрывалась льдом. Во-вторых, забереги образовывались раньше, а центрально руслу периодически проваливалось, образуя небольшие каньоны, в которых появляются проталины. В-третьих, Снежная, известная своими порогами и перекатами, этот рельеф подчёркивала.
При очередной моей остановке взгляд упал на перемещающееся нечто живое чёрного цвета прямо по снегу. Я подождал, когда неизвестная форма жизни приблизится ко мне и рассмотрел. Ей оказалось насекомое, отдалённо напоминающее водомерку и комара. Ну, ничего себе, как рано проснулось насекомое! Когда я взял в пригорошню снег с насекомым, оно поджало лапки и замерло. Я осторожно убрал его в сторону. Позже я узнал, что это хионея – снежный комар. Насекомое мало изучено наукой, живёт в умеренном климате, для Бурятии нетипичное.
Шли мы медленно, главным образом из-за меня, – ни, никак я не мог приручить свои лыжи. Даже в небольшой подъём приходилось забираться «ёлочкой», сильно жертвуя скоростью и напрягая ноги. Неровная поверхность понемногу выматывала, что пока не чувствовалось, но обязательно даст знать о себе после полудня. Что касается Сергея, он зачастую убегал вперёд и ждал меня, любуясь пейзажами.
А любоваться было чем! Практически нетронутый снег русла, обрывистые берега. Если тут идти летом, обходы прижимов и перепады высот будут такие, что, пожалуй, Зун-Селенгинка покажется разминкой. Над нами со скал свисали стволы деревьев, переломанные посредине. Солнце всё усерднее освещало Хамар-Дабан, становилось жарче. Комья снега, срываясь по крутому берегу, оставляли колеи.
Несмотря на обилие снега вокруг, хотелось пить. Пару раз доставали термосы. Однако журчащая в проталинах вода манила. Какой же ошибкой было бы подойти к ней! Это явная ловушка! Лёд сразу обвалится, после чего, как минимум, промокнешь. А может течение утащит. Ужас.
Посчастливилось лицезреть и явление, именуемое у обывателей «байкальский дзен» в его начале. Тут, скорее, хамар-дабанский дзен.
Опасность представляли и мосты – понижение в полотне реки, порой проходившее через полыньи. Переходишь по нему, а по обе стороны плещется вода. Даже под сплошной поверхностью отчётливо слышались перекаты воды по валунам. Каждый раз надеялись, что обваливаться льду ещё рано, не зоя же зима мостила реки сорокоградусными морозами.
Наступило время обеда. Да и не мешало бы отдохнуть. Очень много сил забирали у меня эти лыжные гонки. От графика мы безнадёжно отставали. Ну, ладно уж, посмотрим, до коих пор хватит сил. Бросили рюкзаки на занесённые снегоходный след, уселись на них – никто не проваливается. Открыли термосы, достали обед. Как же хорошо! В обжигающий сладкий чай добавляли снег. Так и воды становилось больше, и горло не жгло. Для пополнения термосов зажгли горелку.
Сергей решил смазать лыжи воском, чтобы лучше скользилось. Меня не устраивал мой темп, я прикинул, чего же мне не хватает. И решил воспользоваться последним средством. Не зря же мы покупали камусы. Я предлагал попробовать приклеить их раньше, однако Сергей парировал тем, что поперечную устойчивость они не гарантируют. Проклеивать лыжи небыстро, поэтому и ждал обеда. Перед продолжением похода прикрепили камусы. Ну, камусы, помогайте!
С первого шага всё поменялось. Второй шаг – я не верил. Попробовал побежать. Движение стократно улучшилось! Вот же! Вот они – мои навыки лыжного хода. Никуда не делись! Всего нужно-то было – камусы нацепить. Теперь я не шёл – летел! Если раньше Сергей меня ждал, то теперь я его нагонял и останавливался, давая возможность подальше уйти. Наконец-то я получал удовольствие от движения на лыжах!
Видя, что я постоянно даю ему фору и жду, Сергей поинтересовался, что со мной случилось, отчего скорость увеличилась в разы. Я рассказал об эффекте камусов, объяснил с точки зрения физики, что именно изменилось – про трение, скольжение и т.п. (он, вроде понял). Выслушав меня и не желая более отставать, Сергей раскрутил свои камусы, и мы прицепили их на лыжи.
Однако меня уже не остановить. Мне хотелось бежать вперёд, лёгкие работали, как кузнечные меха. Поэтому я пошёл впереди, прокладывая дорогу и уже сам поджидая друга. Оба берега поднимались вверх отвесными скалами. Теперь я чётко перед собой видел не снегоходный след, но лыжню. Занесённую и периодически теряющуюся. Но это была лыжня широких охотничьих лыж с отметиной палкой с одной стороны. Так и идут охотники, одной рукой держа палку, а другой ружьё.
Высокие берега с отвесными скальными бортами говорили об одном – если окажешься летом в воде, не выберешься. Местами вода вымыла гроты, ещё несколько лет – или столетий – и очередной массив породы обрушится в реку, образовывая новый порог. Пару раз встречались полукулуары-полуколодцы, по которым можно забираться на скалы. Но нас ныне это не привлекало.
– Где же этот Мрачный каньон? – вопрошал Сергей в небеса.
Все люди, проходившие Снежную, описывают это каньон: отвесные скалы на десятки метров, под прямым углом уходящие вверх. Со слов моего товарища, длина каньона составляет 350 метров, ради него, в том числе, мы и идём.
Я готовился чуть лучше, скачал на телефон карту с отметками Юрия Гукова. Сверяясь с навигатором, определил, где же начало каньона. И вот наконец за очередным (двадцатым или тридцатым) изгибом реки мы его увидели.
Знаменитый Мрачный каньон на Снежной. Страх и ужас всех туристов-водников. Здесь они летают, рот разинув, глаза выпучив: «умрём – не умрём», «завтра – сегодня», молясь и призывая себе в охранение всех богов и духов. Представьте, как тут летом беснуется река, как рвёт и ревёт, зажатая в мощных скалах.
Скорость немного сбросили, наслаждаясь монументальным природным памятником.
Сергей, осматривая отвесные скалы, произнёс:
– Эх, вот тут бы лазить федерации альпинизма Бурятии! А то альпинисты ж**ы хитрые – лазят там, куда от машины идти всего несколько часов. А сюда попробуй добраться.
Сложно не согласиться.
Довольно скоро каньон закончился. День клонился к вечеру. Оценивая скорость движения, понимали, что к максимальной цели нашего путешествия – водопаду Хармын-Дулю – мы не поспеем засветло, а встретить ночь на метровом снегу, когда нужно будет разбивать лагерь, не хотелось. Поэтому решили дойти до устья Ара-Буректая. Там стоит зимовьё. Даже если оно такое же, как было этой ночью, нас устроит.
Теперь вместо отвесных скал встречали замерзшие мини-водопады, берег опускался к линии воды.
Берега то сходились на изгибах, то расходились, образуя ровные поля снега. Встречались участки суши, плавно поднимавшиеся над рекой. Вокруг висела тишина. Ежели раньше по верхушкам деревьев шумел ветер, иногда обдавая и нас, то теперь установился полнейший штиль. До ожидаемого устья осталось совсем немного.
Занесённый охотничий след прошёл по правому борту и упёрся в трещины на снегу. Всё бы ничего, мы проходили через такие, но они соседствовали с полыньями и отчётливо слышимым в тишине перекатом воды. Провал. Видимо, совсем недавний. Лёд упал, и теперь идти по следу становилось очень опасно. А иного способа обхода не было, учитывая резкое понижение и многочисленные полыньи по средине русла. Единогласно, даже не сомневаясь, приняли решение поворачивать обратно.
Жаль, конечно, не дошли до устья, но в целом ощущение полноценности путешествия ощущалось. Не стоил риск провалиться под лёд того, чтобы пройти ещё немного. Заночуем и в другом месте. Например, на одной из «подушек». Совсем скоро случилась неприятность – у Сергея отлетел один камус. Он-то заметил уже после того, как я, идущий позади, подобрал его. Непонятно, что не хватило камусу. Наверное, лыжи были мокрые при поклейке.
Отлетевший камус был проблемой. Лыжи сразу же приобрели разное скольжение. Устойчивость упала. На первом же попавшемся спуске из-за разного коэффициента трения лыж Сергей упал. Я тоже решил не искушать судьбу и спустился боком. При этом лыжи не разъезжались – мой камус держал надёжно. При этом ступал немного в стороне от лыжни, чтобы чуть глубже проваливаться в снег. Всё-таки это лучший и самый безопасный способ спуска.
Скорость стала ниже. Я не чувствовал усталости и продолжал наслаждаться лыжным ходом. Казалось, был готов пройти и оставшийся вечер, и всю ночь. Второй раз Мрачный каньон показался длиннее. Теперь от него исходила угроза, словно мог схлопнуться. Хоть мы и не лыжники, а поспешили пройти его.
Смеркалось. Обсуждали варианты ночёвки. Сергей предложил ставить палатку на одной из подушек. мне этот вариант не нравится. Снял ограничитель, опустил палку в снег. Полтора метра. Да мы же не утрамбуем его! В лыжах не выйдет, а без них будем барахтаться по грудь в сугробе. Да и вряд ли палатка твёрдо будет стоять. Так, конечно, делают, но только если иного варианта нет.
Я предложил идти до Стрелки. Да, далеко, однако там наверняка есть расчищенные пространства, вчера днём я видел их. Сошлись на том, что это крайний вариант, ежели по пути не найдём хорошее место под лагерь. Так и шли. Поскольку возвращаться довольна далеко, остановились для перекуса и отдыха – немного разгрузить спину. Подкрепившись, зажгли налобные фонари и пошли дальше.
Так всегда бывает – если ждёшь, чтобы время быстрее прошло, оно тянется, а когда спешишь, оно летит быстрее тебя. Так и у нас – быстро темнело, а двигались мы не с такой скоростью. В наступившей темноте важно было идти по следу, поскольку – видимые днём – периодически в ночи возникали проталины. Я шёл первым, Сергей на своих разноскользких лыжах поспевал изо всех сил.
Опасные участки, осторожно проходимые засветло, приходилось пролетать, словно на олимпиаде. Ночью замерзшая река выглядит совершенно иначе. Иногда ловил себя на мысли, что убежал далеко. Останавливался, ждал. Однажды, задумавшись, позади не заметил мелькания фонаря. Сделал себе устное внушение, развернулся и пошёл навстречу Сергею. Больше не убегал.
Я шёл по лыжне, чётко придерживаясь её. Подходящее место под ночёвку мы так и не нашли. Внезапно почувствовал, что земля уходит из-под ног. Поверхность подо мной резко просела и прежде, чем я успел что-то предпринять, увидел, как лыжи начала заливать вода. Это не мгновенный провал. Медленно, стоя на лыжах, я опускался в полынью. Будь я без лыж и налегке, кинулся бы в сторону, но тут оказался бессилен. Провалившись в воду по колено, я коснулся одной из лыж каменного дна. Течение попыталось затянуть меня под лёд, однако, я опустился спиной на слом льда, а вторую лыжу упёр в противоположный край полыньи. Вроде, стабилизировался.
– Сможешь что-то сделать? Видишь, как можно выбраться? – прокричал я в темноту, расстёгивая поясной обхват, грудную перемычку и освобождая одно плечо из лямки
Сергей, опасаясь подойти, чертыхаясь и молясь, отозвался:
– Попытайся сам выбраться.
Однако, узнав, что я освободил рюкзак, подполз и забрал его.
Освободившись от груза, я прямо в воде отцепил одну лыжу, откинул подальше и через левый бок выкатился из полыньи.
Я, слегка продавив снег, тем не менее, оказался на твёрдой поверхности. Ниже пояса весь мокрый. Только сейчас я чувствовал не холод, а жар. Камусы по центру отошли от обеих лыж. Я поспешил снова надеть лыжи, чтобы ничего не замерзло, не примёрзло, закинул рюкзак и начал движение. Вот почему в любые походы лучше ходить вдвоём, с рюкзаком на спине так легко я бы не выбрался из воды.
Сергей переживал, что я отморожу ноги. Однако повезло с погодой, было около минус пяти. А при такой температуре я уже ходил в мокрой обуви. Главное – не останавливаться, тогда всё будет нормально. Холодно, конечно, но не смертельно, перетерпеть можно. У меня были запасные зимние сапоги, но их я берёг до лагеря. Теперь выбора не было – придётся идти до Стрелки и там уже табориться под каким-нибудь навесом. А может удастся найти открытый дом с печкой – почти на грани фантастики.
Старались идти без остановки. Камусы не отлетали, чего я опасался. После водных процедур перед нами лежал путь длиной в 4 километра. Это почти два часа хода. Помимо мокрой обуви происшествие никак не сказалось на мне. Однако до предела ускориться я не мог, поскольку Сергей на своих неудобных лыжах не поспевал. Когда на пути появились деревья, я не сразу узнал островок, у которого утром закончился снегоходный след.
Выйдя на отпечатки техники, пошли по широкой прямой поверхности. Снег за день подтаял, сейчас замёрз и усиленно драл камусы. Решили продолжать движение на лыжах, не снимая. Для меня это лучше вдвойне. Кто знает, работают ли крепления. Ответвление к холодной зимушке прошли, осталась финишная прямая. Чёткий снегоходный след уверенно вёл по реке.
Вскоре впереди показалось слабое свечение. Слишком низкое для звезды и слишком постоянное для случайного блика. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее блеклый свет пробивал темноту. Никаких сомнений, источник его на Стрелке. Не хотелось бы там встретить людей, но если они там, придётся договариваться общаться. А вдруг предложат согреться. Как бы то ни было, программа-максимум по возвращению выполнена – мы подходили к Стрелке.
К строению на высоком берегу вело множество следов. Летом берег ещё выше. Подойдя к прочищенной дорожке, я скинул лыжи. Дорожка вела по лестнице вверх. Подошёл Сергей, едва стоя на ногах от усталости. Теперь нужно искать место под палатку. Поднявшись по ступеням, увидели баню с расчищенным настилом вокруг. Ну, всё, нашли. Палатку можно ставить тут и постепенно готовиться ко сну. Проверил дверь. Закрыто. Эх, а могли бы печь натопить!..
Сразу же появилась мысль – а что, если какой-то дом не заперт. Оставив Сергея с вещами возле бани, отправился на разведку. Ходить пришлось по определённому скелету прочищенных тропинок. Люди тут бывали, причём активно. В первую очередь разобрался с источником света. Им оказался фонарь, питавшийся от солнечной батареи. Вероятно, его и крепили как ориентир заплутавшим в ночи путникам. Немного под углом висел и второй фонарь. Наверное, аккумулируя энергию за день, они медленно растрачивали её в ночи.
Найдя несколько навесов, летних террас и замкнутых домов, я оправился в дальний угол небольшого посёлка. Отчего-то ещё издали строение мне понравилась. Подойдя к дальнему дому, я увидел крыльцо и надпись «Охотничий дом». Неужели… А вот чего не увидел, так это замков на дверях. Лишь небольшой прутик снаружи выполнял роль щеколды. Вторая дверь также не замкнута. Открыв её, я увидел прелестное и ухоженное зимовьё, сохранявшее былое тепло. Внутри стояла металлическая печка. А это означает, что сегодня мы ночуем в тепле.
С радостной новостью я вернулся к товарищу. Мы взяли свои вещи, отчего-то сейчас казавшиеся тяжелее, и прошли к охотничьему дому. Отмеченное на старых советский картах зимовьё, существовавшее ещё до попсово-туристического вмешательства, очевидно, перестраивалось несколько раз, пока не приобрело актуальные очертания. Отсутствие замков доказывало тот факт, что это классическое зимовьё. Лыжи мы оставили снаружи, а сами с рюкзаками зашли в дом.
Внутри было две кровати. Именно кровати, а не нары. С настоящими матрасами. Наконец могли присесть на что-то иное, нежели рюкзаки. Не сговариваясь, я занял левую, а Сергей правую. Вообще на каждой могло поместиться по три человека. Печка внутри были слегка тёплой. Видимо, её топили встреченные вчера днём рыбаки-бородачи. По стенам многочисленные гвозди для вещей и бытовая утварь, в углу стол. За печкой висели три пятилитровки с водой, частично замёрзшей. Даже лампочка есть. Видимо, работает от генератора.
Я переоделся в сухую одежду. Под кроватью оказались резиновые тапочки огромного размера. Я нацепил их и так ходил в дальнейшем. С трудом из сырых дров растопили печь, согрелись, развешали мокрые вещи. Сергеев слетевший камус повесили на просушку. Поужинав, приготовились ко сну. Хорошо тут! Широкая кровать позволяла лежать, как хочешь. На улице похолодало, в доме, наоборот, значительно потеплело, пришлось раздеваться. Наевшиеся и согревшиеся, в приятной неге, мы уснули.