Отважные авантюристы. Навстречу.
Трамвай подъехал к остановке, и перед тем, как зайти в него, я увидел машущего мне рукой в окне Зорика. Я подошёл к нему, поздоровался, сел рядом.
– Привет!
– Давно не виделись!
Трамвай задребезжал по рельсам.
– В ближайшее время куда-нибудь в горы пойдёте? – сразу же в лоб спросил меня Зорик.
– Нуу, хотелось бы, я планировал…
– Куда?
– Хотел на Бычью гору.
– О! Пошли!
– А ты знаешь, где это?
– Нет! Да какая разница!
Судьба выходных была предрешена. Когда в кафе на Хаиме отведаешь беляши и в хорошем настроении выходишь к машине, взору предстают несколько вершин вдалеке. Одна из них с крутыми склонами, несколько – пологие. Это Хаимские гольцы, высшая точка которых имеет название Бычьей горы.
Я уже несколько лет как хотел побывать в тех краях, но не получалось. Часто проезжал мимо, смотрел то на белеющие, то на синеющие вершины. Всемогущий интернет выдавал просто впечатляющие пейзажи тех мест. Да, там уже бывали люди. Но, тем не менее, на гору всё равно тянуло,
И вдруг появилась реальная возможность там побывать. Ну, наконец-то!
«Нам нужны отважные авантюристы!»
Такое сообщение мне написал Зорик, когда решали, кого можно позвать с собой. Главные критерии – идти хотя бы средним темпом, не ныть в дороге и быть готовым к любому развитию событий. Сначала хотели по совету бывалых заходить со стороны Кики (оказывается, близ вершины есть зимовьё, Зорик договорился с хозяином о ночёвке), а выйти к Хаиму, таким образом закольцевав маршрут. Но потом, обнаружив, что в нашем распоряжении будет машина, часть пути решили проделать на ней, но уже заезжая прямо от Хаима.
В одну из суббот на закате лета мы впятером – я, Зорик, Кирилл, Света, Вадим – около 11 утра стояли у хаимского кафе в ожидании начала путешествия.
Не поздно ли? 11 утра – в такое время мы частенько уже проходили достаточно большие расстояния. Но, во-первых, мы надеялись, что там есть дорога, а во вторых, шли по треку (я впервые шёл по записанному ранее треку). Тот трек был пройден за 6 часов. Добавим ещё два ввиду подъёма – всё равно к зимовью должны были выходить засветло. Часть пути можно проехать на авто, я уже ездил когда-то. Километра полтора тут даже асфальт; недальновидность и глупая демонстративность чиновников в прошлом сейчас нам помогла – мы ехали к горе по асфальтированной дороге.
То ли глупость чиновничья раньше кончилась, то ли деньги, но вскоре твёрдое покрытие осталось позади, мы заехали на обычную лесную дорогу. Но и по ней двигались лишь до первой поперечной рытвины. Автомобиль тут пришлось оставить. На дороге отпечатались свежие следы другого транспорта – что ж, наезжено.
Припарковав на полянке машину, начали экипироваться. Общие продукты распределяли по рюкзакам. Тут же выясняется, что только трое из пяти человек взяли с собой коврики для ночёвки. Полчаса готовились к дальнейшему движению. То одно тормозило, то другое. Наконец все собрались и пошли.
Светило солнце, голубело небо – распогодилось. За первой поперечной канавой, в принципе, можно было и ехать. Видимо, транспорт тут частый гость. В ответ на эти мысли навстречу выехал «Хайс», прогудел и проехал дальше. Хорошая дорога довела нас до моста через речку. Тут, омывая мшистые камни и поглаживая береговую траву, неспешно бежала речка Разбойникова.
За мостом дорога сначала сделалась хуже, потом превратилась в две колеи, и, наконец, в тропинку. Судя по тому, как заросла она, транспорт тут не ездил уже давно. А по тропе как будто ходили люди. Приятным бонусом путешествия оказалась растущая вдоль тропы дикая смородина. Её столько много, и она такая спелая, сочная, сладкая! Пока шли, всё ели и ели.
С самого начала нас сопровождала музыка – Зорик взял с собой колонку. По большей части не как средство от скуки, а превентивную меру против нежеланных лесных зверей. Дальше повстречался ещё один мост. К нему не вели ни с одной из сторон сколько бы заметные колеи, скорее, тропинки. Но мост явно построен для транспорта, держался крепко
За вторым мостом дорога ухудшилась ещё больше. Местами были такие завалы, что уже и не отбросить, а только пропиливать нужно. И не везде можно было обойти – приходилось и на четвереньках ползти. И даже по-пластунски. Слева начались курумы на склоне – обходили и по ним, когда тропинка становилась уж совсем непролазная.
Справа от дороги в лесу зеленел старый кунг. Деревянная крыша давно обвалилась, но было понятно, что тут жили люди. Когда-то была прекрасная проезжая колея. Сколько же с тех пор времени прошло. Сейчас и не скажешь, что прежде в этих местах лежала хорошая дорога.
Лес становился гуще, курумы – чаще, кусты – непролазнее; справа пенилась река. Помимо смородины попадалась малина, брусника, костяника. Следов медведя не видели. Музыка уже прекратилась. Мы всё ближе шли к точке начала трека, проложенного несколько лет назад. В 2014 году тут ещё ездил УАЗ. А вот от этой точки и должна была начинаться та самая тропа.
Наконец тропа вынырнула из леса и упёрлась в речку.
– Тут начинается трек, – объявил Зорик.
Нигде не было ни малейшего намёка на тропу. Зато понятно, что надо переправляться. Мы вышли к броду. Если переходить в этом месте, то глубже, чем по щиколотку песчаное дно не опускалось. Но всё же переправились по упавшему дереву и камням.
На противоположном берегу тропу так и не нашли, зато в избытке – бурелома и высокой травы. Что ж, настоящий поход начинается.
Трек упрямо лежал через бурелом. Могло ли такое быть, что за 8 лет тропа заросла? Да запросто. Но скорее всего её не было изначально.
Шли по косогору, через распадки, пытаясь отыскать наиболее приемлемый маршрут. Зорик с навигатором то уходил, то возвращался, Мы же вчетвером шли просто по наитию, где проще. С отсутствием тропы уже смирились.
В таких условиях наиболее простым виделось идти через курумы – бурелома нет, трава не скрывает неприятности под ногами, почти что по ступенькам поднимаешься. Так дошли по первого каменного поля, где немного отдохнули и пришли в себя от внезапной смены окружающей природы.
Надо было что-то предпринять ввиду отсутствия тропы. Я предлагал идти сразу в гору, тем более карта показывала, что каменные поля периодически будут встречаться. Пока силы есть, пока свежие, набрать максимальную высоту, а уж потом идти по гребню. Остальные вяло возражали, доказывая, что надо идти вдоль трека.
Подъём в гору мне казался предпочтительным – на склоне явно меньше бурелома, авдоль реки его обычно ой как не мало. В итоге с каменного поля я начал подниматься вверх, а остальные спустились к реке. Я надеялся, что дальше мы встретимся, но я к тому моменту уже и высоту наберу, и отдохну.
Я, поднимаясь, со склона наблюдал, как команда гуськом исчезает в высокой траве. Зорик прокричал мне, чтобы я спускался, я ответил, что встретимся позже перед горой. Остальные если и кричали, то только от отчаяния.
На склоне я остался один. Медленно, но верно я набирал высоту. Бурелома тут и правда было меньше, курумы периодически встречались, там я отдыхал.
Идти один по лесу я не боялся. Тайга уже давно стала для меня не каким-то чуждым миром, а вполне себе своим. Главное ведь подготовиться и вести себя соответствующим образом. Надо мной перекликались птички, видимо, приветствуя меня, ветра не чувствовал, воду старался экономить.
Я вышел на гребень и уже по нему пошёл вверх. Появилась сотовая сеть, даже интернет. По-прежнему вокруг лежал сухой лес. Сначала ориентиром для меня являлась промежуточная точка – местная вершина 1071. Первый форпост гребня. От него небольшой спуск и подъём дальше. Было жарко, ни одним облачком солнце не затмевалось, словно пытаясь выжечь незнакомого человека с вершины хребта. От сухой травы поднималась пыль.
Карта показывала, что скоро начнётся сплошное курумное безобразие – вплоть до вершины Бычьей горы. Но до него ещё дойти надо было. Я поднимался по северной стороне уже нового гребня. Очередной подъём. Периодически мне казалось, что позади кто-то кричит. Я останавливался, прислушивался, ждал, но никто так и не появлялся. Из-за деревьев проступал контур соседнего хребта.
Поменялась природа. Стало сырее. Некоторые стволы уже не просто лежали на ветках, преграждая путь, а обросли мхом. Тут уже попадались звериные тропы, в том числе и медвежьи следы. Лес стоял выше, можно было идти уже в тени. Местами встречались камни, и качалась почва, сигнализируя о наличии воды. Нельзя сказать, что меня окружал сплошной бурелом, но и лёгким путь не был.
Я шёл один, но одиночество нисколько не тяготило, нравилось идти по тайге, наблюдать за лесной жизнью, слышать незнакомые трели. Иногда кто-то шуршал в кустах, но при моём приближении всё прекращалось.
Я двигался к курумам, отмеченным на карте, и наконец вышел на гребень. Передо мной из камней торчал сухой пихтарь, а за ним высилась гора. Позади кто-то прокричал в очередной раз. Я решил, что как раз тут и подожду чуть подольше, может быть и увижу своего преследователя. А пока забрался на каменный природный херексур и вовсю приступил к отдыху.
Вокруг лежали озаряемые солнцем текстурные горы – одна сплошная мощная гряда. На юг хребет резко обрывался к журчавшей реке Рямовой. Этот звук напоминал о том, что у меня вода на исходе. Впрочем, я и пил очень экономно – по одному-двум глоткам, чтобы поддержать организм. За долиной высилась одинокая тупая вершина с серыми пятнами курумов и хвойной щетиной.
Позади раздался крик, чуть позже ещё ближе. Я узнал, это был Зорик, вышедший через несколько минут из сухого пихтаря.
– Я задолбался за тобой бежать! – он забрался на херексур и сел рядом.
– Ты за мной идёшь?
– Конечно! Ты же один, ни рации, ни связи, ничего. Я лез-лез в этот подъём, кричал тебе, еле догнал.
Забота Зорика меня приятно удивила. Веря в свои силы, навыки, возможности, я, к сожалению, забываю, что такая вера только у меня. Некоторые люди могут переживать за одинокого путешественника в тайге.
– Спасибо!
Зорик мне рассказал, что какое-то время шёл с остальными, потом решил идти за мной, когда я окончательно пропал из пределов видимости и слышимости. Группа же пошла вдоль реки, дорога там лучше. Он попытался связаться по рации с Вадимом, однако ответа не дождались.
Чтобы установить связь, я предложил обойти возвышающуюся впереди вершину 1523 с северной стороны, ибо именно она и глушила связь. Зорик согласился. Но едва мы начали движение, выяснилось, что на нашем пути стеной стоит стланик.
Опять начались непролазные участки пути. Мы шли по гребню вдоль обрыва. Тут хотя бы попадались курумы, по которым с десяток метров можно было идти, отдыхая. Несколько раз обходили стланик над пропастью; чуть расслабишься – и полетишь вниз.
Появление Зорика меня приободрило, шли бодрее, из колонки раздавались мелодичные напевы, такие чуждые в здешней глухомани.
С наших высот отчётливо просматривалась долина реки Рямовой во всём своём великолепии. Удивительно, но северный склон долины порос стлаником, аюжный – обычным лесом. Границей и служила река, ужа попадавшая в тень соседней горы.
В сих дебрях на высоте почти полутора километров над уровнем мирового океана оказалось удивительно много следов медведей. Они попадались повсеместно, на каждой полянке, а оптимальные пути движения были проложены именно ими. Подойдя кобрыву, Зорик перешёл на шёпот и показал вниз:
– Там берлога, кажется. И оттуда кто-то смотрит.
Метрах в двадцати ниже правда была похожая на берлогу ниша. Из неё на нас глядела медвежья морда. Ну, или я убедил себя в этом, поддаваясь обману зрения. Никто не нападал, поэтому мы решили не проверять, кажется ли нам или действительно там зверь, а пошли дальше.
Час мы лезли через стланик, пока не вышли на большие камни, тут скорость движения увеличилась. За прошедший час с лишним мы вряд ли прошли больше километра. Солнце по-прежнему пекло, но теперь всё ниже опускаясь к западу.
Позади нас вдалеке тянулись горы. В неровном голубом зеркале мы опознали Котокель, окружённые невысокими горами. С нашей точки можно было карты рисовать – настолько отчётливо видели. Ещё дальше высился знакомый и хоженый мной Морской хребет.
Подъём в этом месте был наиболее крутой, поэтому шли не так быстро. Да и периодически камни прерывались стланиковыми зарослями. Останавливаясь отдыхать, воду пили через раз, экономили, лежали на рюкзаках. Солнце пекло. Как бонус открывались прекрасные пейзажи во все стороны. Внизу гремела вода и камни.
Зорик периодически мучил рацию, Вадим не откликался. Зато откликнулся кто-то другой.
– Ты кто? – спросила рация?
– А ты кто? – спросил Зорик.
– Я первый спросил, – возразила рация.
Зорик рассказал, кто мы и где мы. Оказалось, нашего собеседника зовут Костя, он находится в Улан-Удэ, а это за 100 километров, пытался связаться с другом, который пошёл в магазин. В конце концов, Костя пожелал нам удачи и отключился.
Солнце опускалось к горизонту, заливая Улан-Бургасы золотом, а мы поднимались всё выше и выше к полутораметровой отметке. Если расчёты правильны, там выйдем на связь с остальными. Тут и связь была, и хороший интернет. Несколько раз звонили на большую землю – в цивилизацию.
Прямо перед финишем подъёма стланик, словно колючая проволока, отсёк камни. Непролазный, невысокий, но частый, весь спутанный. Один вид его навевал тоску. В этот момент мой телефон разрядился, поэтому отправился в рюкзак к портативке.
Продравшись к высшей точке этой горы, осмотрели дальнейший путь. Перед нами в пяти километрах высилась Бычья гора; её склон и седловина из цепочки разновеликих гор практически сплошь покрыты стлаником с редкими пиками пихт и пятнами каменных полей.
– Засветло мы точно не успеем к вершине.
– Ничего страшного, ерунда! – улыбался мой попутчик и рассказал, как однажды он с другом шёл через стланик до 12 часов ночи. Мол, ничего страшного.
Помимо того, что ясно видели и оценивали оставшийся путь, был ещё положительный момент: обойдя препятствие в виде камней, мы смогли связаться-таки с Вадимом, пояснившим, что они идут вдоль реки.
Осмотревшись, установив связь и проанализировав ситуацию, двинулись снова в стланик.
Закат, плеснув последними лучами, погрузил нас в тень.
Стремительно темнело. Теперь шли понемногу на спуск, но скорость скорее даже уменьшилась. Ранее казалось, что непроходимее стланик стать не сможет; оказалось, что заблуждались. Если раньше кое-где можно было пройти по медвежьей тропе, то сейчас просто протискивались между ветвей.
Пока ещё впереди виднелась гора, пока серели курумы, я старался с высоты запомнить место их нахождения. Сумерки сгущались.
Связь снова исчезла – рация монотонно шипела. Лезли от камней до камней. А потом нас окружила кромешная тьма.