Озеро Квадратное
уйти от шума городского
в тайгу за утренней звездой
почувствовать себя свободной
едой
Немного насладившись долгожданной вершиной, запечатлев окрестные горы и подножные камни, собрались возвращаться обратно. Как я и предполагал, к остальным озёрам спуск был круче и продолжительнее. А если и спускаться, то это означало делать крюк на несколько часов. Лучшее место для ночёвки именно Квадратное. Да и окружающая местность предпочтительнее там. На мой взгляд с высоты гор, наименее мертвая природа вокруг, что ли.
Хребты дальнего Хамар-Дабана начали укрываться облаками. Совсем недавно любовались мощными вершинами, а теперь они понемногу начинали укутываться в белое одеяние. Облака приходили из глубины горной страны.
Путь обратно к рюкзакам много времени не занял. По гребню вела дорожка, которую мы не всегда могли разглядеть по пути сюда. Всего лишь требовалось аккуратнее выбирать место для шага, так как коварные камни могли провернуться, выскочить из-под ботинка, что чревато травмами.
Слева долина реки Осиновки и полотно Байкала вдалеке, справа уходящие в синий горизонт без конца и края горы Хамар-Дабана, а посреди квинтэссенции природной красоты и невероятной мощи, по гребню хребта, словно по лезвию давно не точеного ножа, шли мы. В окружающих видах могли чувствовать себя на вершине мира.
Не было какой-то печали, что уходили с гольца. Теперь стояла более практичная цель – обустоиться на ночь в немного неприветливом краю. Сначала, в первую очередь, спуститься вниз.
Рюкзаки нашли без проблем, яркий чехол Андрея виден был даже простой заметной точкой издалека. Плечи отдохнули, поэтому с новыми силами готовы были на себя принимать тяжесть – цену диких путешествий.
Озеро за время нашего отсутствия, казалось, и само стало ярче, и окружающую природу выкрасило в более жизнерадостные цвета. Даже грязный лёд блестел по-особому приветливо. А на самом начале спуска седловины, в стороне от снежника, обнаружили разнообразие цветочных форм. Каких только цветов тут не было: синие, жёлтые, фиолетовые, белые, розовые. Удивительно, что в таком суровом краю растёт эта нежная флора.
Начинаем спускаться на достаточном расстоянии друг от друга. Ваня рисково пошёл вдоль снежника, все остальные более безопасным путём – сначала ближайшим расстоянием по косогору до стланика, потом вдоль границы стланика вниз. Опять сменяются камни на заросли. Как оказалось, стланик упирается в обрыв, сверху казавшийся небольшой канавкой, которую можно перешагнуть, но на деле имевшим высоту в несколько метров. Ещё раньше в него упёрся Ваня, поэтому тоже изменил направление. В горах, когда взору предстают такие громады и всё сравнивается с ними, любые расстояния здорово съедаются; и в длину, и в высоту. И вещи кажутся гораздо меньше, чем есть на самом деле.
Далее идём через стланик. По какой-то причине он тут менее непролазный и ниже, чем встретился утром. Сейчас, на спуске, его цепкость и упругость удалось обратить в свою пользу. На достаточно крутом склоне очень сложно упасть, ветви держат хорошо любой груз. Так что пока шли через стланик, о падении беспокоиться не приходилось.
- Тут осторожнее, обрыв! – прокричала Таня впереди.
Теперь первой шла она. С порядком произошла какая-то кутерьма. Куда-то делся Ваня, Андрюха оказался вторым. Мистика.
Оказалось, что обрыв порос новым для нас видом – цепким лиственным кустарником. Какой-то аналог стланика с листьями вместо иголок, идти по нему также тяжело. Хотелось бы у ботаников узнать, что это за растительность. Если стланик стал почти родным, то эти новые кусты слегка напрягали своей неизвестностью, я не знал, чего от них можно ожидать.
Постоянно встречались распадки, канавы, лощины. Но большая часть спуска осталась позади. Теперь бы выбрать место под лагерь. Но куда ни глянь, везде заросли или камни.
Каким-то непостижимым образом Андрей оказался в авангарде и первым обнаружил относительно ровную полянку без вышеперечисленных трудностей.
- Как там? – вопрошал я из стланика.
- Тут трава, камней нет. Тут мягко!
- Нормальное место?
- Вроде, нормальное.
- Всё, там таборимся!
Постепенно все двинулись к Андрею. В начале спуска небо было ясным, но будто вместе с нами в долину Квадратного спускался туман. И вот теперь он рядом с нами.
Полянка оказалась небольшой, но достаточной, чтобы вместить три палатки и кострище. Почва была мягкая, приятная, поросшая мягкой кустистой растительностью по щиколотку. Осмотревшись, пришли к выводу, что в пределах видимости это единственное подходящее под лагерь место. Удачно на него вышли.
Как оказалось, не только мы такого мнения. Около одного края палатки обнаружили 5 горок медвежьей жизнедеятельности.
- Что делать будем?
- А что тут делать, больше места не найдём, не на камнях же спать. Да и кучи уже старые, несколько недель им. Может месяцев. Ставим палатки.
Ставить палатки мешал сильный холодный ветер со снежника. Мы считали, что в долине должен быть штиль, но мощные порывы приносили рваные куски тумана. Возможно, этот ветер – явление только этого времени года, что объясняло бы, почему тут давно не было медведей. Тут холодно, голодно, вот они и ушли в тайгу. Откуда им знать, что сюда придёт еда.
Метрах в пятидесяти от полянки со снежника бежал ручеёк. Настолько чистой в нём была вода, насколько и ледяной! Вымыв в тонком слое почвы каменное русло, он делил долину пополам и, журча, нёс воды к озеру Квадратному.
Лагерь из трёх палаток служил символом проникновения человека в нехоженые дебри первозданной природы. Всё, как мы и любим ни малейшего следа человека. Вполне возможно, что мы первые люди, ночующие в этой долине.
Поставив палатки и забросив туда вещи, стали искать топливо под костёр. Среди стланика попадались сухие ветви. Сначала мы с Таней вдвоём изучали поросший склон в поисках хвороста, потом присоединились Ваня и Андрей.
Для организации кострища понадобились камни. Но не просто обложить пламя, а высокие. Сильный ветер мог запросто разнести огонь по долине, и она вспыхнет, как бензин. Именно поэтому нам и нужны каменные плиты по полметра. Недостатка в них не было.
Несмотря на ветер и туман, костёр разожгли быстро. А когда поставили котелок, то возникло ощущение обживания долины; она уже не казалась безжизненной и суровой, огонь сделал поляну чуть уютнее. Почуяв дым, где-то в кустах закричала птица.
Сварив чай, на приём пищи разместились за палатками с подветренной стороны. Порывы пытались вырвать их, унести в невидимые дали, но недаром же мы такую массу несли за плечами: пришло время тяжести сослужить нам службу, накрепко прижав палатки к земле. В таких условиях мы отужинали.
Туман то густел, то уносился, но постепенно всё сильнее укутывал нас. Временами он чувствовался физически. От ручья можно было различить лишь мерцающий огонёк и мою жёлтую палатку. Не будь непривычно ярких цветов в этом глухом краю, так ни за что и не подумал бы, что здесь могут находиться люди.
После ужина начали готовиться ко сну.
- Такое ощущение, что сейчас из тумана выпрыгнет медведь, – не подумал, произнёс я и этим внёс сумятицу в сердца отважных путешественников.
Сколько я ни говорил, что это просто художественные образы в моей голове, сколько ни приводил доводы, почему медведей тут быть не может, мои попутчики с наступлением сумерек всё больше напрягались. И оглядывались в поисках опасности.
Умывались и чистились прямо около ручейка. Вода сковывала пальцы, а ветер их моментально охлаждал, поэтому всё делали быстро.
В целях безопасности договорились по одному не ходить. Чем дальше, тем холоднее становилось. Ещё перед ужином надели на себя всё, что могло согреть. К вечеру уж начали замерзать, поэтому с удовольствием забрались в палатки, укутались в спальники. В палатке было тепло, несмотря на бушевавшую снаружи непогоду.
- А медведи точно не придут ночью?
- Точно. Они все в тайге сейчас, ягоды едят.
- Так у них тут столько еды ночует!
- Но они же об этом не знают…
Под туристическим ковриком была мягкая подстилка, я лёг, как на перину и мгновенно уснул.
***
Проснулся я посреди ночи от того, что…
…кто-то рычал снаружи
кто-то рычал снаружи
…ветер рвал накидку от палатки и хлопал ею об стенку, дуги выгибались, чувствовалось огромное напряжение. Казалось, что вот-вот сорвёт палатку и унесёт вместе с нами куда-нибудь в озеро.
Рядом крутилась Таня.
- Таня, не спишь?
- Нет, не могу. Кажется, что кто-то ходит рядом.
Я прислушался. Только ветер ревел вокруг.
- Никого там нет, – старался утешить я, в очередной раз приводя аргументы, почему к нам не заявятся страшные звери.
- Уж лучше с мышами ночевать, пусть хоть бегают по мне. Тут страшно, - в очередной раз Таня повернулась вокруг своей оси, - Поскорее бы утро.
Я обнял Таню, чтобы немного успокоить.
- Как там Андрюха… Один спит, ему-то там вообще страшно, надо было его к нам в палатку позвать.
Как потом выяснилось, Андрюха спал вполне себе спокойно. Один раз ему показалось, что рядом кто-то ходит, но он убедился, что его есть никто не собирается, и спал, пока не разбудили.
Укрывшись моей рукой, Таня перестала ворочаться и уснула. Какое-то время я прислушивался к буре снаружи, потом тоже уснул.
***
Наступило утро.
- Дожили…
Медведи не напали, палатки не унесло, дуги не лопнули. Всё было хорошо, за исключением погоды. Можно было ожидать, что проснёмся под ясное солнышко, лёгкий освежающий ветерок, пение птичек. Ничего подобного.
Снаружи ветер хлестал, казалось, ещё сильнее, чем вчера. Стены гнуло, накидка раздувалась, как парус.
В палатке выстыло. Таня лежала рядом в шапке, капюшоне и спальнике, один нос торчал наружу.
Выходить на ветер не хотелось, но надеяться на улучшение погоды не приходилось.
Вокруг по-прежнему лежал туман. Иногда он опускался до озера, но по большей части нависал над долиной. Вокруг никакого движения.
Промозглый сырой ветер заставил отказаться от идеи разжечь костёр. Хотелось забраться обратно и закутаться в спальник.
В соседней палатке раздался шорох, и навстречу туману показалась заспанная голова Вани.
- С добрым утром! Как спалось?
- С добрым. Всю ночь не спали, медведя слушали.
Ваня выбрался наружу, оглянулся и со словами «Холодина какая» забрался обратно.
Я спустился до ручья, набрал воды в армейский котелок, и мы умылись. Выбравшись со второй попытки, Ваня всё-таки остался на ветру. В своей палатке начал шуршать Андрей.
- Может, не будем костёр разводить? С таким-то ветром. Пока дождёмся чая... Перекусим, что есть и собираться начнём, - предложил я.
- Давай на горелке в котелках вскипятим! – предложил Ваня, – на газе. В палатке. У нас же газ есть!
- Отличная идея.
Костёр разводить не стали, поэтому большое количество собранных дров оставили для потенциальных путешественников, если найдутся такие авантюристы, которые пожелают тут ночевать.
Я снова принёс воды. Небольшие по объёму котелки быстро закипели на газе. Теперь основной решаемый вопрос, кто что будет пить: чай или кофе, с сахаром или молоком. Запаслись мы основательно, имелось всё. Все голосовали за кофе. Преимущество компактной газовой горелки налицо: оперативно, мобильно, безопасно смогли организовать кипяток.
Пока готовились к завтраку, на востоке облака развеялись, и, поднявшись из-за мыса, проглянулось унылое солнце. Свет лёг на поляну, немного согревая. Хотя, скорее, это нам так хотелось бы – ничего он не согревал. Я убрал со своей палатки накидку от дождя, которая всю ночь долбила, как волейболист по мячу.
После того, как Ваня накипятил воды под кофе, открыли сухпайки и на горелке же разогрели их. Забрав свою порцию, каждый уходил к себе. Для горячего я позаимствовал из кострища плоские камни, унёс в палатку. Импровизированный стол был очень удобен. Кое-какие продукты переносили друг другу. Как самый мобильный (почему-то), переносил Андрей.
Намёрзшись снаружи, я с удовольствием закрыл палатку. Честно говоря, за сутки, проведённые на ветру, к нему начал привыкать. Он уже казался неотъемлемой частью похода и всей горной жизнедеятельности. Но всё же как приятно было сидеть внутри палатки, согревать руки обжигающе-горячей кружкой и пить кофе – штрих далёкой цивилизации в диком краю.
- Мы развели тут костёр, соорудили кострище (если люди не придут и не разберут, оно останется здесь надолго), переночевали. Мы первопроходцы этой долины. Мы утвердили право человека быть тут и приспосабливать под свои нужды. Наши палатки – как заявка на участие в жизни долины и символ равноправного с природой существования.
Пока я пил кофе, снаружи началось какое-то оживление.
- Что там?
- Козёл! – уверенно идентифицировал зоолог Андрей.
- Какой он большой!
Я, обложенный камнями, выйти оперативно не мог.
Как оказалось, на бугор вышла самка благородного оленя. Она посмотрела на лагерь, словно в раздумьях, и скрылась из вида.
После завтрака Таня и Андрей пошли к озеру, остальные собирались к отправлению. Исследователи достаточное время отсутствовали, перемещались по берегу озера, а когда вернулись, делились впечатлениями:
- Оно такое чистое!
- Глубокое, сразу от берега обрывается в глубину!
- Вода холодная!
- А ещё там медвежьи какашки.
- И цветы около берега растут!
- А ещё мы там встретили большого суслика, – повествовал зоолог Андрей, – он то подбегал к нам, то сразу убегал в камни.
«Какой суслик может быть в высокогорье» - мелькнула мысль, но додумать её я не успел.
Стало немного теплее, ветер уже не так рвал. Сейчас обратил внимание, что чем дальше в сторону уходили от ручья, тем меньше было ветра. Вновь укладывали вещи в рюкзаки. В долине туман рассеялся. Осмотрели запасы воды – достаточно, даже до Байкала хватит. Собирались не торопясь, но достаточно споро. Упаковав палатки, были готовы к отправлению.
- Пойдём в обход, по старому пути подниматься не будем.
- Также считаю.
Чтобы не путаться в стланике и не рисковать навернуться вниз, решили обходить по гребню. Там угол подъёма меньше, хоть и дальше путь. Но растительности, могущей нам помещать, минимум.
Перед отправлением сделали общее фото на фоне озера и оставляемых дров.
Первым в подъём пошёл Ваня. Между двумя полянами стланика находилось свободное пространство – наиболее удобный путь наверх. Мы покидали долину озера Квадратного.
В начале подъёма я напоследок оглянулся, прощаясь с сурово приютившей нас долиной. Кто знает, бывали ли тут люди. Я думаю, что всё-таки бывали. Ночевали же где-то геодезисты, ставившие в XX веке триангуляционные пункты на Осиновке и Ключевой. А это наиболее подходящее место под лагерь. И кто знает, увижу ли я воочию ещё когда-нибудь озеро Квадратное.
