Пилигримы в снегах. 24.03.2019. Часть 2. На характере.
Начало 20-х чисел марта 2019 года.
- Смотри, – показывал я Эрдэму на монитор, – вот Двадцатирублёвая, тут должна быть дорога. Поднимемся, пройдём по всем высоткам вот так, - чертил по экрану полукруг, - и выйдем с юга на Синюю.
- Да, отличный маршрут!
На экране гугл-карты рисовали красивую картинку. Казалось, что тут даже не хребты, а плоскогорье, пройтись по которым прогулочным шагом не составит никакого труда. Даже карты высот не предвещали каких-то резких перепадов.
- Эх, не могу дождаться этого дня! Весь в предвкушении!
- Я тоже.
24 марта 2019 года. Около 13.50 по времени Улан-Удэ.
Слева от направления дальнейшего предполагаемого нашего движения из горы вырывалась скала.
- Может, так пойдём? – указал на неё Эрдэм.
- Потом снова подниматься?
Травмированные товарищи вряд ли горели такой перспективой. Хотя не сказали ни слова.
- А пошли! - сказал Ваня.
- Мы пойдём по косогору, - сказал я.
И Эрдэм с Ваней пошли к скале – Эрдэм зашёл на неё сверху, а Ваня от её же подножья карабкался навстречу, сливаясь с камнями.
Оказавшись на скале, они прокричали, что будут спускаться и дальше вниз, на прочие скалы, а потом поднимутся и догонят нас, если мы вдруг опередим их. Эрдэм указал на Синегорный хребёт – договорились встретиться там, на подъёме. В принципе, и я, и он ориентир знали и могли разными путями привести свои группки к намеченной цели.
Я, Жамсо и Антон пошли по достаточно крутому косогору к каменному гребню, чтоб избежать дальнейших ненужных подъёмов. Вскоре Эрдэм и Ваня пропали из виду, слышался лишь чуждый для этих мест эрдэмов баритон. Но потом заглох и он. Может, пошли и напрямик на подъём.
Втроём мы преодолели гребень и пошли по пологому, но упрямому склону вниз. Спускались всё ниже, понимая, что эти все метры разницы высот потом будем навёрстывать. Смотрели вниз, на присыпанные скалы, пытаясь разглядеть друзей, но тщетно.
Наконец, достигли самой нижней точки – по дну долины пролегала дорога, видимо, давно не используемая, так как через неё перекинулось упавшее дерево. По нему и перешли.
- Пошли.
Начали подниматься. Шли по большей части молча, изредка переговариваясь, усталость начала чувствоваться. Тут снега было уже достаточно, чтобы он тормозил нас и заставлял тратить силы больше ожидаемого. Поднимались даже дольше, чем на Двадцатирублёвую. Снег глубже и твёрже, больше валёжника, гуще лес. Периодически встречались и камни. На ближайшем привале (поднявшись уже достаточно) выяснилось, что с ногой у Жамсо стало хуже, после чего он обмазался какой-то разогревающей мазью. Сидели на поваленном дереве.
- Непривычно тихо без Ваньки.
- Да-да, он же всё время говорит.
Это развеселило. Через несколько минут:
- Там внизу какое-то движение.
- Наши? – я не видел.
- Наверное.
Наконец увидел. Очень далеко, примерно около дороги, тянущейся по дну долины. Значит, за нами идут, не прямо на вершину. Раненым журавлём внизу прокричал Эрдэм. Эхо хорошо разносилось по склону. Я ответил свистом.
Ждали мы наших, ждали, но наши что-то не торопились. Вообще пропали из виду и не кричали больше. Я даже стал замерзать.
- Ладно, пошли помаленьку, – и мы пошли дальше на восток.
Наверх обнаружилась прямо по белому полотну пролегавшая звериная тропа. При попытке идти по ней выяснилось, что там наст, но недостаточно крепкий, чтобы выдержать вес человека. Поэтому старались идти рядом, хотя хитрые звери проложили свою дорогу по наиболее удачному направлению.
Забрались на первый гребень. Здесь лес поредел, снег растаял. Каменный гребень уходил вниз, а потом снова вёл вверх. Южная, не изведанная нами сторона, до виднокрая представала сплошными заснеженными горами. Тучи всё больше рассеивались, ветер дул то в спину, то в бок.
Вершину гребня венчали камни, но это были только цветочки.
Поднимаясь, мы уперлись в самую настоящую каменную стену, которая тянулась по пути. Варианты движения – обходить с юга (опасно), идти прямо по ней (очень опасно), обходить с севера (не опасно, но по колено в снегу). Пройдя какое-то время прямо по вершинам, я хотел лезть вверх, но Антон показал, что есть обход слева, можно же, мол, пройти тут и достаточно безопасно. Жамсо поддержал позицию Антона, поэтому мы пошли в обход по колено в снегу.
У Эрдэма и Вани своего Антона не было, никто пути обхода не подсказал, поэтому им чуть позже в этом же месте пришлось лезть самым опасным путём. Но это выяснилось гораздо позже.
Стена завершилась обычным скальных гребнем, по которому мы и проделали оставшуюся часть пути на восток.
Дошли до каких-то херексур в лесу, вновь вступили в сугробы и повернули на север. Вышли на финишную прямую.
Тут подъём уже был положе, но облегчения усталым путникам это не принесло. Деревья росли гуще, чаще, снег лежал сплошняком – чем дальше, тем глубже – и не просто лежал. Мы шли сейчас по склону, открытому прямым солнечным лучам, а это означало, что снег тут подтаял сверху и образовал наст. Наст был крепким, чтобы разбивать его прямыми движениями ног, но недостаточно, чтобы идти по нему. Когда наступаешь на такой наст, он держит ногу, но как только переносишь вес тела, он сразу проваливается.
Вот тут-то темп движения резко упал. И чем выше поднимались, тем твёрже становился наст. Каждый шаг давался с трудом, а конца этому испытанию все не предвиделось. Энергия, полученная на привале с приёмом пищи, по всей видимости, закончилась. С каждым шагом уставал всё больше и больше. А ведь путь лежал в подъём. Приходилось часто отдыхать. Бывало даже, что отдыхая на одном поваленном дереве, впереди, через несколько метров, видели другое, до которого планировали добраться следующим броском и отдохнуть. Устали, почти не разговаривали, с каждым метром уходили силы.
Шли уже на характере. Но это не значит, что мы не получали удовольствия от нашего путешествия. Получали, ещё какое! И, уставая всё больше и больше, умудрялись получать от этого удовольствие. Я тропил, травмированные товарищи шли следом. Несколько раз позади кричал раненый журавль, но так никто и не появлялся из снегов.
Кое-где глубина белого покрывала достигала колен, ноги уже промокали и мёрзли. Тут идти было тяжелее всего. Оставалось надеяться, что перед Синей горой никаких ложбин – как ранее уже неоднократно бывало – не встретится, потому что на затяжной подъём сил могло и не хватить. Шли медленнее и медленнее, внезапно начался спуск, а это означало –да-да! – ложбину, в которую надлежало спуститься.
- Вот подстава-то от Синей горы!..
Повернули налево, к видневшемуся между деревьев подобию гребня, надеясь там пройти, без всяких спусков. Действительно, оказалось, что можно продолжать понемногу подниматься. Ветер усиливался. Опять и опять отдыхали. И с каждым разом всё дольше. Ждали, когда же выйдут из-за деревьев два человека в «горках». Но они, видимо, так же устали.
Когда аккуратно обошли спуск в ложбину, заметили, что предстоящий подъём забирал круче. Находившиеся позади горы торчали выше нас, а это означало, что ещё идти и идти. Из-за сплошного леса вершины не видно. И подступов к ней тоже не видно. Одно знали – вверх.
Чем ближе подходили к гребню, тем сильнее и холоднее становился ветер. Но и снег мельчал. На одном привале Жамсо перевязал колено бинтом, сказал, что полегчало. Антон тоже страдал всё больше. Пошли дальше, снова отдыхали. Может показаться, что мы расклеились, шли еле-еле. Но в этом ни доли истины. Внешне выразилось лишь в падении скорости и более частых отдыхах.
Уже порядком измученные, сели на упавшую берёзу. Отдыхали и тут увидели движение по следам. К нам медленно выходили из снегов Ваня и Эрдэм. Стало даже легче дышать, появились улыбки и шутки с обеих сторон. Пилигримы воссоединились.
- Присаживайтесь.
Мы впятером сидели на берёзе с подветренной стороны от камней, венчавших гребень.
Ветер шумел и пел свои загадочные песни через щели в камнях…
… Пошли. В подъём по снежной целине. На глаз это белое нечто между верхушек деревьев возвышалось ещё метров на 200-300.
- Да не должно это быть вершиной, – смотрел вверх Эрдэм, – мы где-то уже близко.
Гребень поворачивал направо, параллельно ему, по снегу, поднимались мы. Наст остался позади и на взгорках, а тут лежащий рыхлый снег мы разбивали ногами.
- О, я узнаю эти камни! Мы уже почти на вершине! – возвестил Эрдэм.
И действительно, через несколько десятков шагов вверх взору предстал каменный столб на вершине Синей горы.
- Ееееееее!!!
Наконец-то дошли.