Блат, нажива и экстаз. На чём стоит экономика футбола?

Всем привет! Поговорим на несвойственную нам тему. Да, мы не только сидим в библиотеках и общаемся с задротами на конференциях. Но любим и мяч погонять, и на стадион заглянуть.

В эти дни проходит главное, наряду с Олимпиадой, спортивное событие в мире – чемпионат мира по футболу. В этом году он проходит в Катаре. Праздник спорта идет своим чередом, но ещё до начала его успели подпортить подозрения и в «купленных» голосах при выборе страны-хозяйки чемпионатов мира. Есть версия, что катарские олигархи наладили негласные контакты с некоторыми функционерами международной федерации футбола, чтобы получить право на проведения соревнований, а значит привлечь инвестиции и неплохо заработать на потоке туристов. Впрочем, такие подозрения возникают не впервые. Выбор в пользу Катара часто критикуется за то, что спортивные чиновники игнорируют факты нарушения прав человека, в частности использование рабского труда на стройках стадионов и инфраструктуры страны. Об этом, кстати, мы рассказывали в ролике о современном рабстве. Тем не менее, чемпионат мира идет, хотя и без российской команды. Ее отстранили еще на отборочном этапе весной после начала спецоперации на Украине. Сейчас сборная, как и наши клубы, находятся в изоляции и перспективы возвращения на международные соревнования весьма туманны.

А в прошлом году профессиональный футбол стал одним из источников масштабного социального протеста. Футбольные болельщики нескольких европейских стран, особенно английские, выразили массовое недовольство планам нескольких элитных клубов создать собственный закрытый турнир – Суперлигу, которая ради роста доходов небольшого числа топ-клубов нарушила бы существующую несколько десятилетий структуру европейского футбола.

Так что же заставляет столько людей сопереживать группе мужчин (извините, о женском футболе поговорим как-нибудь в следующий раз), гоняющим мяч? Почему футбол - всего лишь один из тысяч видов спорта - занимает столь важное место в жизни общества? Какова анатомия профессионального футбола? Это просто еще одна часть индустрии развлечений или нечто особенное? И какие противоречия развиваются в этом виде спорта под воздействием капиталистических отношений?

—

Футбол стал институализироваться в Британии в середине XIX века, и со временем получил бурное развитие. В период углубления индустриализации, урбанизации он становился отдушиной для разрастающегося рабочего класса. Довольно быстро в начале XX века благодаря росту международной коммуникации футбол стал захватывать весь мир. Сегодня этот вид спорта является самым популярным в мире, увлекая миллиарды человек. Причем в отличие, скажем, от крикета или настольного тенниса, любовь к футболу не ограничивается отдельными регионами, он популярен практически повсеместно.

Футбол – очень доступная игра. Мяч или его суррогат (а мы с друзьями в школе на перемене с восторгом гоняли пустую бутылку из-под кока-колы), пара предметов, обозначающих ворота – и уже можно играть. Будучи командной игрой, футбол также способствует общению, единению, коллективизму. Он любим еще и потому что дает реальный шанс себя проявить людям с разными физическими качествами: и низким, и высоким, и мощным, и худощавым. Есть в футболе, как и в целом в спорте, воззвание к первобытным инстинктам демонстрации силы, доминирования, но без чувства вражды, а наоборот, со взаимным уважением соперников.Он позволяет в игровой форме выпустить пар, отдохнуть душой и телом от проблем повседневности. В качестве зрелища футбол, как и спорт в целом, можно назвать неким отражением жизни. Он в концентрированном виде отражает борьбу с различными препятствиями, с самим собой, движение к цели, командную работу, сотрудничество. Это сопровождается, яркими счастливыми моментами, везением и наоборот ударами судьбы.

Как, скажем, в героях кино зритель видит себя и свое окружение, сопереживает им, так же он начинает себя ассоциировать со спортсменами в процессе игры. Зритель погружается в отдельный мир, и при этом в отличие от кино, этот мир остается реальным, никем не придуманным, непредсказуемым, что делает драматическую составляющую настолько чувствительной и яркой. В этом мире рождается много разных сюжетов: и личных, и командных историй. Например, истории того, как давиды за счет труда, упорства и самоотверженности иногда бьют голиафов. Сопереживание в футболе также благоволит объединению людей, совместному проявлению эмоций, то есть позволяет удовлетворять некоторую социальную потребность. Будь то коллективная поддержка своей сборной на крупном турнире, боление на стадионе за команду своего города или просто потягивание пивка с друзьями под футбольную трансляцию.

Привлекающей особенностью футбола является его особая непредсказуемость по сравнению с другими видами спорта, так как в течение игры совершается сравнительно мало результативных действий (голов)– то есть повышается фактор случая. Есть мнение, что именно чувство предвкушения редкого события, гола, особо держит зрителя. Также за игрой удобно следить – всегда видно сам мяч, куда он летит. Базовые правила просты, за счет большого поля и числа игроков динамика игры разнообразна, а не ограничивается однотипным повторением схожих действий (как, например, в бейсболе или легкой атлетике).

Является ли сегодня футбол лишь одной из индустрий шоу-бизнеса, современной масс-культуры? В какой-то мере да. Это рынок развлечений, предлагающий продукт, который не требует особой культурной подготовки, и едва ли он ведет к возвышенному духовному развитию личности. Современный футбол коммерциализирован, окутан заботой спонсоров, вплетающих свою рекламу куда только можно. На мир футбола подчас перекладываются страсти политических конфликтов, пропаганда квасного ура-патриотизма. Иногда навязчиво транслируются идеологические посылы, характерные для современных стандартов массовой культуры. Внутри футбола, нередко имеет место не совсем здоровый фанатизм, обычно свойственный местам, где массы «забываются и отрываются», сбегая от повседневного мира отчуждения. Хоть и малая, но всё же заметная часть зрителей весьма маргинальна и в негативном смысле гиперактивна.

Однако у футбола есть своя специфика, отличающая его от, мы бы сказали, классического шоу-бизнеса. В отличие от, скажем, поп-музыки, где внешность исполнителя, мелодия и текст песни прямо отражает специфику своего времени, устремления поколения, футбол в своей основе содержит некоторые внеисторичные, вечные ценности. Ведь в конце концов, несмотря на политическую обстановку, моду, кризисы, культурные и научно-технические революции, он остается просто игрой с мячом, прямоугольным полем и 11 игроками с каждой из сторон. И как говорил великий тренер Билл Шенкли, «Некоторые люди считают, что футбол — это вопрос жизни и смерти. Я очень разочарован таким отношением. Уверяю вас, это гораздо важнее».

Профессиональные игроки, тренеры, конечно, заинтересованы в личных доходах. Но когда они забивают голы, выигрывают титулы, то едва ли сразу думают о премиальных. Нет, кроме финансовых интересов есть искренняя радость и удовольствие от достижения результата после кропотливой работы, исполнения мечты детства, общественного признания, и другие нематериальные стимулы, роль которых растёт во всей экономике по мере того, как машина вытесняет человека из материального производства, направляя его потенциал в творческие сферы деятельности.

Отличительная красота футбола, как и спорта в целом, еще и в его объективности. Оставляя место для эстетического удовольствия от действий спортсменов, игра сводится к конкретному результату, который выражается точно: в голах, очках, секундах. Если найдётся довольно много не самых талантливых певцов, которых технично пропиарили, апгрейднули с помощью фотошопа и техник улучшения звука превратив в звезд современной эстрады, то в спорте если ты не можешь быстро бегать, технично работать с игровыми снарядами, в общем, наглядно показать результаты многолетних тренировок, то никто тебе не поможет. Собственно, на стадионах присутствует куда большее разнообразие возрастов и социальных статусов, чем, скажем, на концертах Егора Крида. За отдельными исключениями общественность куда меньше следит за личной жизнью футболистов и их мнениями по всем вопросам мироустройства.

Короче говоря, в конечном счете формируется особые отношения зрителя и футбольного зрелища. Кстати, любопытный факт…в месяцы проведения крупных турниров в странах-участниках снижается число самоубийств. Например, в Германии 90-х в месяцы проведения чемпионатов мира и Европы число самоубийств оказалось почти на 4% меньше, чем в те же месяцы, когда чемпионаты не проводились [Купер С., Шимански С. Футболономика: Почему Англия проигрывает, Германия и Бразилия выигрывают, а США, Япония, Австралия, Турция и даже Ирак выходят на первый план / Саймон Купер, Стефан Шимански; Пер. с англ. – 3-е изд. – М.: Альпина Паблишер, 2017 – 514с.с. 383]. Это экстремальный пример, но футбол, как и спорт в целом, действительно дает существенной части людей поддержку в жизни.

Однако в настоящее время в футболе наступают времена, когда рыночные интересы и логика примитивного шоу-бизнеса, видимо, будут всё сильнее подрывать то вечное, за что люди тянутся к этому виду спорта.

—

Итак, теперь перейдем непосредственно к экономическим аспектам индустрии футбола.

В 2021-м году доходы ФИФА, Международной федерации футбола, составили 766 млн $. Не так много для мира крупного бизнеса. Основными статьями стали продажи лицензий (23 %), маркетинговых прав (17 %) и телеправ (16 %).

Расходы составили более миллиарда. Основными статьями помимо административных расходов (23%), издержек на проведение мероприятий (22%) выступают программы развития, проводимые по всему миру (51%). Они включают образовательные проекты по футбольной тематике, развитие инфраструктуры в бедных странах.

Получается, ФИФА убыточная организация? Нет, это тот случай, когда один год кормит остальные. Ведь раз в 4 года проводится чемпионат мира среди национальных сборных, самый популярный футбольный турнир. Именно он влюбляет в футбол многих новых болельщиков и вытягивает деньги из их карманов. В итоге сверхприбыль в год чемпионата мира превышает убытки предыдущих и последующих трех лет.

Отдельно чемпионат мира-2018 в России качестве выручки принес ФИФА почти 5,4 млрд $, а расходы составили 1,8 млрд $ (источник, с. 34 и с. 37). В этом году у ФИФА ожидаются доходы в размере 4,66 млрд $ при расходах в 3,13 млрд $. Это обеспечит организации прибыль за последние четыре года в размере около полумиллиарда долларов, несмотря на провалы ковидного 2020-го года. Таким образом, чемпионат мира, главный турнир планеты всегда был курицей, несущей золотые яйца.

Живя по таким четырехлетним циклам, ФИФА постоянно увеличивает свои доходы. Пожалуй, ведущую роль здесь играет бурный рост рынков в Азии и рост интереса к футболу в Северной Америке. ФИФА стремится расширяться, что называется, географически. Чемпионаты мира целенаправленно проводят на разных континентах, захватывая интерес у разной публики. Неслучайно чемпионат мира этого года проходит в Катаре, а в 2026-м в Канаде-Мексике-США.

Ради бо́льших финансовых потоков, но не спортивного принципа, который ценят преданные болельщики, число участников следующего чемпионата мира будет повышено с 32 до 48. Пострадает оптимальный ныне регламент, уровень игры, прежняя полюбившаяся модель чемпионата. Но такой экстенсивный путь развития, где больше матчей и непосредственно вовлеченных стран, сулит еще бо́льшие прибыли за счет роста удоев главной коровы ФИФА.

В погоне за новыми доходами чиновники федерации регулярно влипают в коррупционные истории. Несколько лет назад состоялся так называемый ФИФА-гейт, когда в получении взяток и отмывании денег были обвинены несколько крупных чиновников, а тогдашний многолетний руководитель ассоциации Зепп Блаттер был вынужден уйти в отставку. Суть обвинений заключалась в том, что чиновники ФИФА получали взятки за нужные решения при распределении крупных контрактов. Впрочем, в этих схемах заинтересована и дающая сторона – как правило представители крупных компаний, тесно связанные с властями своих стран. Поскольку футбол важное социальное явление, эта сфера помогает наладить полезные контакты между бизнесом и властями. Репутация Международной федерации футбола, как и отдельных континентальных ассоциаций, не самая чистая, но, похоже, футбольная общественность к этому привыкла.

Финансы ассоциации европейских футбольных союзов, УЕФА, имеют схожую структуру.

УЕФА также живет в четырехлетнем цикле вокруг «золотых» чемпионатов Европы среди национальных сборных. Здесь, как видно на диаграмме, выделяются 2008, 2012, 2016, 2021 гг. проведения чемпионатов. Росту доходов поспособствовало то, что с 2016 г. в чемпионате Европы принимают участие 24 сборные, в то время как раньше их было 16. Огромную долю доходов (82 %) занимает продажа телеправ на трансляции матчей турниров, организуемых УЕФА. Убытки примерно равны доходам. Отметим, что подавляющую долю расходов, почти 3,5 млрд евро составляют выплаты участникам турниров.

В целом, по сравнению с ФИФА УЕФА куда менее зависима от турниров сборных. Среди клубных турниров самым популярным является Лига Чемпионов – победителей и призёров национальных первенств, которая проводится под эгидой УЕФА. Ее участникам в 2021 г. УЕФА выплатила (источник, с. 8) почти 2 млрд евро, в том числе победителю, «Челси» - 119 млн. За простое участие в турнире клубы с худшими результатами могут рассчитывать на 20-30 миллионов (источник, с. 41).

Рост доходов УЕФА также вызывает повышенные финансовые аппетиты. Здесь тоже собираются идти экстенсивным путем. С 2024 года самый престижный клубный турнир, Лига чемпионов, сменит формат. Взамен полюбившейся болельщиками нынешней системы - с восемью групп по четыре команды, первые два места из которых продолжают борьбу в матчах на выбывание - будет введена так называемая швейцарская система, которая существенно увеличит доходы федерации, за счёт увеличения числа матчей в целом и между ведущими клубами, в частности. В самом мире футбола это вызывает критику, так как еще больше повышается и без того почти предельная нагрузка на футболистов.

—

Европейскую футбольную ассоциацию, УЕФА, мы рассмотрели не только потому что Европа нам географически ближе, но и потому что вместе с Южной Америкой они являются флагманами на уровне сборных. А на уровне клубов и национальных лиг –Европа давно стала безусловным гегемоном. Хотя так было не всегда. Если во времена Пеле бразильские клубы были одними из ведущих и в мире, то на рубеже веков так сказать было уже нельзя, но всё же они оставались весьма конкурентоспособными. Теперь же их отставание от ведущих европейских клубов огромно. Все талантливые игроки сразу уезжают в Европу.

Это объясняется тем, что в Европе активная коммерциализация футбола началась раньше. Учитывая, что это континент богатый и там футбол любят, не удивительно, что он занял ведущие позиции. Азия, несмотря на периодические финансовые вливания местных олигархов, например, в Катаре или Саудовской Аравии, отстает еще больше. Впрочем, для тех, кто, например, заканчивает карьеру и хочет под конец просто заработать – это хороший вариант. Но за спортивной славой туда не едут. В Северной Америке местная лига в последние годы начинает бурно развиваться, инвестиции растут, однако путь предстоит еще очень большой, и она тоже становится пристанищем для тех, кто ничего не хочет уже доказывать в большом футболе и желает немного заработать на закате профессиональной карьеры. Про клубный футбол Африки и тем более Океании и вовсе сказать практически нечего.

Для иллюстрации приведём таблицу с указанием баланса трансферных переходов футболистов между клубами, входящими в разных континентальные ассоциации, а также число трансферов. Как видно, скажем из южноамериканских клубов в европейские игроки уходят на сумму в 18 раз бо́льшую, чем в обратном направлении. Хотя число самих трансферов примерно одинаковое.

Бюджеты латиноамериканских клубов намного меньше европейских. Очевидно, что ни финансово, ни со спортивной точки зрения они не могут конкурировать с европейскими. В данном случае отношения неэквивалентного обмена проявляют себя в полной мере. Так, европейский, главным образом, конечно, западноевропейский футбольный мир – это центр, Южная Америка – периферия, поставляющие ресурсы - молодых перспективных игроков, и подбирающая не тянущих европейский уровень ветеранов. При таком порядке вещей доминированию европейского клубного футбола ничто не угрожает, хотя готовить хороших футболистов способны не только в Европе. Впрочем, со спортивной точки зрения эта проблема как таковая и не встает сейчас. Так как пока нет реально престижных турниров, где клубы из разных континентов соперничали бы между собой. Несмотря на то, что болельщики из других континентов искренне переживают за свои команды, они вынуждены смириться с тем, что их судьба – болеть за своих в изоляции от элитного европейского футбола.

—

Перейдем к европейскому футбольному хозяйству на уровне отдельных национальных лиг и клубов.

За последние годы наблюдался устойчивый рост доходов европейских футбольных лиг: в 2,13 раз с 2007 г. по 2019 г. Для сравнения, в то же время рост ВВП ЕС за это время составил лишь 1,3 раза).

При этом подавляющее большинство в этой структуре занимают клубы «большой пятерки», т.е. национальных высших лиг Англии, Испании, Германии, Италии, Франции.

В последние лет 15 произошёл заметный отрыв топ-лиг от остальных. В начале прошлого десятилетия «большая пятерка» превосходила остальные высшие европейские лиги (которых немногим меньше пятидесяти) в 2,16 раза, а в прошлом году уже в 3,06 раза. Причина тут, конечно, не только в талантах управленцев в топ-лигах, но и законе накопления: когда богатые становятся богаче, это дает им ресурс быть еще богаче. Дополнительный бонус росту топ-лигам (и лишь отчасти остальным) даёт рост интереса к футболу на относительно менее освоенных территориях (таких как США, Азия), а также экономическое развитие азиатских рынков. Естественным образом, не имея изначально «своих» команд в этих лигах, новые зрители ориентируются на лучшие образцы – как правило, признанных европейских грандов. Играют роль и культурные факторы. Например, американцы культурно ближе к английской лиге, африканцы к французской.

Закон накопления работает применительно и к самой «большой пятерке», где от всех отрывается английская премьер-лига. С конца 90-х её доход вырос более, чем в 8 раз. Для сравнения, ВВП Великобритании увеличился за это время лишь в 2,4 раза), а заработок остальных четырёх ведущих лиг вырос только 5,5 раз.

Рост неравенства между лигами снижает здоровую конкурентность как в финансовом, так и в спортивном плане. Международные матчи становятся всё более предсказуемыми и, соответственно, менее интересными. Болельщики из менее развитых футбольных стран будут вынуждены мириться с, в лучшем случае, лишь локальными успехами и статусом донора своих клубов для более статусных лиг. Для развития европейского футбола в целом был бы полезен некий уравновешивающий рычаг, но топовые клубы, естественно, будут этому противиться. Возможно, лигам из маленьких стран было бы полезно объединиться друг с другом для роста объема рынка и конкурентоспособности.

Кратко коснёмся основных источников дохода чемпионатов самых богатых футбольных стран. На диаграмме представлена структура заработка клубов из лиг, которые традиционно делятся на доходы от продаж телеправ на трансляции матчей вещателям (это ключевой источник дохода), матчдэй (это продажа билетов, еды и сувениров во время матчей и т.д), а также спонсорские и коммерческие поступления. Приведем данные по сезону 2020-2021, а также данные по последнему доковидному сезону 2018-2019.

Основной источник доходов лиги- продажи телеправ. И именно он является ключевым инструментом расширения на внешние рынки. У ведущих европейских футбольных лиг довольно высокая, почти половина, доля доходов от продажи прав за границу (за редкими исключениями именно лига как организатор и юрлицо продает права на матчи чемпионата, а не клубы отдельно), особенно у Англии и Испании.

—

А что там с доходами отдельных клубов? Рассмотрим 20 самых высокодоходных. В их число входят 10 английских клубов, 3 испанских, 2 немецких, 3 итальянских, 1 французский и, внимание, 1 российский, питерский «Зенит», занявший 20-е место в списке.

В целом динамика средних доходов 20 богатейших клубов такова (напротив годов миллионы евро посчитано на основе этих отчетов Deloitte; рост ВВП ЕС взят отсюда):

Из данных следует, то средний клуб из числа 20 самых высокодоходных рос заметно быстрее, чем средний клуб из не ведущих лиг, что ожидаемо влечёт за собой рост неравенства.

Однако средний клуб из 20 самых высокодоходных рос несколько медленнее, чем средний клуб из топ-5 лиг. Кроме того, внутри самой двадцатки богатейших клубов наблюдается небольшое сглаживание неравенства. Это объясняется тем, что особая ценность брендов самых популярных клубов сглаживается механизмами перераспределения доходов внутри лиг, прежде всего за счет относительно равномерного распределения доходов от телеправ. Это подтверждается графиком ниже. Если самые высокодоходные клубы имеют бо́льшую долю спонсорских доходов за счет наибольшей популярности по всему миру, то те, которые чуть менее знамениты, больше опираются на телеправа, перераспределяемые лигами как организаторами национальных чемпионатов.

Итак, зафиксируем, что мы наблюдаем рост футбольной клубной индустрии во многом за счет продажи телеправ на новые зарубежные рынки. Однако это касается в первую очередь ведущих клубов и лиг, что ведет к росту неравенства внутри европейской футбольной семьи. Кто-то скажет, что это естественный процесс с которым ничего делать не надо, но рост неравенства будет вести к проблемам.

Футбол ценят и за его массовость, за наличие огромной пирамиды, объединяющей полулюбительские команды из всяких пригородов с мировыми грандами. Массовость и развитие в разных регионах привели к тому, что откровенно слабые подтянулись к середнячкам. Однако нынешний рост неравенства означает, что середняки отстают от лидеров. Если раньше середняки периодически давали реальный бой лидерам, то сейчас они превращаются в доноров перспективных игроков. Законы рынка могут привести к созданию двух отдельных футбольных миров, что негативно повлияет на оба из них.

На уровне лиг внутри стран существует какой-никакой механизм сглаживания разрыва за счет того, что лиги распределяют доходы между клубами, стараясь все же не допускать слишком большого разрыва, и это ведет к поддержанию зрительского интереса, большему уравниванию шансов – тогда для побед нужно регулярно совершенствоваться, доказывать свое превосходство в технике, тактике, психологии, а не пользоваться лишь ранее приобретенным ресурсом. К слову, в североамериканских спортивных лигах (НБА, НХЛ и пр.) этой проблемы почти нет. Там существует, как говорят, социалистическая система: все доходы лига распределяет очень равномерно, что поддерживает конкуренцию и дает надежду на победу практически всем – а это ведет к зрительскому ажиотажу. Существует система драфтов, при которой более слабые команды имеют бо́льшие возможности привлечения лучших молодых игроков. Такая политика в Америке обусловлена тем, что лига сосредотачивает власть в своих руках. И она заинтересована в высокой конкуренции команд внутри лиги, чтобы у каждого были шансы достичь высот. Это повышает интерес к лиге и, соответственно, увеличивает денежные потоки.

Однако на уровне континента и тем более мира в футболе подобного мощного механизма сглаживания неравенства нет. В футболе исторически у отдельных клубов бо́льшая власть, которой они делятся неохотно. Более того, ведущие клубы в погоне за новыми доходами активно думают о создании полузакрытых элитарных лиг, что разрушит десятилетиями складывавшуюся систему, которую так ценят болельщики. Речь в том числе о той самой Суперлиге, о которой говорилось в начале. Ее суть в том, что несколько топ-клубов создают свою международную лигу, неподконтрольную УЕФА. Это даст лидирующим клубам право все доходы, в частности, от телеправ забирать себе, миновав сложившиеся механизмы перераспределения, которые поддерживают команды второго эшелона. Поскольку матчей с яркими вывесками будет больше, эти клубы планируют получать и бо́льшие доходы…хотя вопрос, сохранится ли в таком случае ценность их брендов, ведь большинство сегодняшних лидеров превратятся в завтрашних середняков и аутсайдеров новой лиги, а болельщик привык ценить в них статус победителей. Большинство клубов не смогли бы в рамках одной системы соревноваться с грандами, игроков топ-клубов, возможно, не стали бы отпускать на самые популярные турниры: чемпионаты мира и Европы. Естественно, это ударило бы по доходам и зрительскому интересу всех остальных команд. Создалось бы два мира: гламурная элитарная лига-гегемон с блестящей упаковкой и весь остальной прозябающий в тени грандов футбольный мир. Максимальная инклюзивность, массовость футбола по сравнению с другими видами спорта оказалась бы подорванной.

Болельщики встретили эту инициативу с возмущением и протестом, особенно остро в Англии - стране с богатейшими футбольными традициями. Пришлось даже подключаться политикам, которые поддержали требования масс.

Где-то протест против Суперлиги спровоцировал бунт и по старым, давно зревшим проблемам. Например, болельщики клуба «Манчестер Юнайтед», который должен был стать одним из основателей Суперлиги, сорвали матч своей команды с принципиальным соперником «Ливерпулем», выражая недовольство политикой американских владельцев клуба. Помимо неприятия массами собственно идеи Суперлиги суть давнего конфликта состоит в сосредоточении в руках владельцев всей власти над клубом, управленческом авторитаризме ради личного финансового благополучия главного акционера на фоне постоянной экономии на инфраструктурных проектах.

После протестов болельщиков и явно выраженного недовольства УЕФА проект Суперлиги быстро свернули. Но ее инициаторы от самой идеи на будущее не отказались.

Касательно вопроса о неравенстве нельзя не упомянуть о правиле так называемого финансового fair-play, который УЕФА ввела около 10 лет назад. Его суть заключается в том, чтобы расходы не превышали существенно доходы клубов на протяжении определенного срока. Такая мера призвана повысить финансовую устойчивость, предотвратить шальные траты, банкротства клубов, которые нарушат целостность соревнований и разочаровывают болельщиков. Однако у этой меры есть и обратная сторона: подтянуться на ступеньку выше в клубной иерархии за счет крупных инвестиций с продолжительным периодом окупаемости теперь стало куда сложнее. Например, если вы инвестор и хотите скромный клуб поднять до вершин чемпионата, то вы технически не сможете вложить в него большие деньги, так как на первых порах они не будут окупаться и укладываться в критерии финансового fair-play. Впрочем, некоторые (привет «ПСЖ» и «Манчестер Сити») находят неформальные обходные пути. На практике наказаниям подвергся ряд скромных клубов из скромных лиг, а богатые клубы это почти не затронуло.

—

Клубы и лиги живут по рыночным приниципам, но футбол – не совсем классический шоу-бизнес, и на самом делен он не такой уж и прибыльный в сравнении со многими другими сферами коммерции.

Например, как мы видели, самый высокодоходный клуб мира «Манчестер Сити» зарабатывает около 650 млн евро в год , УЕФА в богатый год около 5 млрд, в то время как компания, занимающая 500-е место в списке Fortune получает около 6,5 млрд. Но для владельцев клубов есть приятные бонусы. Они получают уважение общества, радость от обладания красивой и интересной игрушкой, и, конечно, обрастают полезными социальными связями, которые появляются от нахождения в центре популярного и общественного действа.

И, к слову, хотя абсолютное большинство клубов имеет конкретного хозяина (физическое или юридическое лицо, ключевого спонсора), в Испании и Португалии некоторые клубы (в том числе такие гранды, как «Барселона» и мадридский «Реал») назначают руководителей путем выборов среди группы давних болельщиков, которые также имеют право голоса по ключевым вопросам развития клуба. А в Германии существует правило, по которому более половины голосов при принятии управленческих решений должны приходиться на управляющих самого клуба, которые по сути являются привилегированными болельщиками, а не на представителей внешнего инвестора. Таким образом, в Германии за редкими исключениями нельзя просто полностью купить клуб и установить там свой контроль. Даже если система управления клубом единоличная, руководство вынуждено ориентироваться на чаяния болельщиков, и относиться к ним не просто как к обычным потребителям. В противном случае это чревато протестами, как это случилось с «Манчестер Юнайтед», что бьёт по репутации их владельцев и заставляет идти на компромиссы с общественностью.

—

От темы доходов футбольных клубов перейдём к их расходам. Основной статьей тут являются зарплаты. Прежде всего, это конечно зарплаты игроков.

Существует расхожее суждение, что профессиональные футболисты купаются в деньгах. И глядя на доходы 10 самых высокооплачиваемых игроков (c учетом зарплат и рекламных контрактов), цифры действительно впечатляют.

Бросается в глаза большой разрыв даже внутри первой десятки.

Но если мы опустимся на уровень пониже, то средние цифры будут куда скромнее. Однако они все равно очень большие. Так, в Английской премьер-лиге (20 клубов) средняя зарплата составляет около 250 000 евро в месяц. Еще уровень ниже, вторая по силе английская лига, чемпионшип (24 клуба). Средняя зарплата здесь около 35 000 – 40 000 евро в месяц. Все еще весьма приличный доход по сравнению со средними показателями, но это уже не космические цифры. В английских лигах ниже, Лиге 1 и Лиге 2 (это 48 клубов) зарплата около 8000 евро в месяц, что ненамного больше средней зарплате по стране (источник расчетов).

В России общая схема такая же, существует большой разрыв как между клубами одной лиги, так и между лигами. Средняя зарплата в элитной премьер-лиге (в которой представлено 16 команд) около 200-250 тыс. евро в год (более миллиона рублей в месяц). При том, что у лидера «Зенита» это значение в районе полутора миллионов евро (7,5 миллиона рублей в месяц), у команд, только пришедших из низшей лиги порядка 50 тыс. евро в год (300 тыс. рублей в месяц). Во второй по силе лиге (это 18 команд) средняя зарплата составляет около 200-300 тыс. рублей в месяц. В третьей по силе (72 команды) это уже около 70-80 тыс. рублей в месяц (хотя у середнячков и аутсайдеров и того меньше). Источники 1, 2, 3.

Учитывая, что клубов низших лиг и, соответственно, игроков количественно больше, получается, что большинство профессиональных футболистов получает вполне обычные зарплаты. А ведь есть еще большой слой полупрофессионалов-полулюбителей. Более того, надо принимать в расчет следующие факторы:

1.Существует большое неравенство в зарплатах внутри клубов между локальными звездами и игроками запаса, между клубами в рамках одной лиги (в несколько раз, а то и десятки раз) – это завышает средние показатели, отдаляя их от медианных и модальных

2.В Европе для примера мы взяли Англию, страну-лидера. В подавляющем же большинстве лиг доходы во много раз меньше и, соответственно, такого уровня зарплат нет и близко. Там футболисты (если принимать во внимание все лиги) в основном получают зарплату на уровне обычных жителей, разве что с поправкой на короткий век футболиста, вынужденного уже к 40 годам уходить из профессии.

Таким образом, было бы некорректно говорить, что футбольная индустрия в целом – мир баснословных зарплат. Это касается только верхушки.

Здесь действует обычная рыночная логика. Топовые игроки, как и уникальные товары, плохо подчиняются закону стоимости. Они имеют мало «эквивалентов-заменителей», их цена завышена. Отсюда не только высокие зарплаты, но и огромные суммы, которые платят клубы друг другу за переходы игроков (отвлекаясь, отметим, что здесь некорректно проводить аналогии с работорговлей, так как такие переходы осуществляются по предварительной договоренности с самим игроком; в целом, игроки и клубы защищены срочными контрактами). Зарплаты и трансферные стоимости основной массы «обычных» игроков, соответственно, намного меньше. И тут есть своя хитрость спорта. Происходит резкое деление на победителей и проигравших. Проигравший может проиграть совсем чуть-чуть, но он может не получить ничего, а победитель получает все.

Чтобы достичь уровня профессионального футболиста требуется много лет напряженных тренировок в детские годы. И дойти до подписания контракта – уже огромное достижение. Но нижний и основной слой профессионалов получает намного меньше верхнего. Но такова специфика спорта – болельщики тянутся к самым-самым. Также довольно высокий уровень неравенства складывается между представителями разных амплуа. Игроки атакующих позиций имеют более высокие гонорары, так как зрителю больше нравятся забитые голы, чем предотвращенные.

Это было сказано не то чтобы попричитать на абстрактную несправедливость, которая утверждается суровой рукой рынка. Скажем лишь, что не надо идти в футбол, отправлять в секции своих детей, ставя во главу угла деньги, нужно любить сам процесс и идти от шага к шагу. Во-первых, мы в целом за то, чтобы по возможности люди занимались делом, прежде всего потому что любят его, а не только ради денег. Во-вторых, стать профессионалом – крайне трудно, а высокооплачиваемым профессионалом еще труднее. Тем более на этом пути много зависит от везения: чтобы повезло с тренером, с секцией, чтобы не замучали травмы, чтобы скаут заметил вас именно на удачном для вас матче и т.д. В общем, это точно не лучшая ставка на финансовое благополучие во взрослой жизни.

И вообще, высокие зарплаты имеет только команда (игроки, тренеры,…) и топ-менеджеры, а рядовые сотрудники, скажем, бухгалтеры, водители автобусов получают как их коллеги по рынку в целом. То есть футбол – золотая жила далеко не для всех даже в богатых клубах.

—

Такова краткая картина индустрии футбола в целом. Темпы роста индустрии футбола в последние годы весьма внушительны, хотя это, как мы заметили, не совсем классический бизнес. Однако есть тенденция нарастания коммерческой составляющей. Безусловно, исторически приток серьезных денег поспособствовал развитию футбола, но сейчас коммерция подталкивает его к неблагоприятным для простого болельщика изменениям. Это не только изменения форматов полюбившихся турниров, риски создания закрытых элитарных лиг и более навязчивый околофутбольный маркетинг. Речь даже идет об изменениях базовых правил футбола, чтобы, как говорят сами инициаторы, сделать более красивую обертку для нового поколения тик-тока. Но футбол любят и за консерватизм, это будет уже не совсем та игра, которую сейчас любят сотни миллионов. Коммерциализация футбола ведет и к росту неравенства, что подрывает целостность, конкурентность футбольного мира и связь футбола с болельщиками, которую деньгами в полной мере не измерить. Сейчас футбол подошел к определенной точке трансформации. Если текущие тенденции продолжатся, то будет нарастать отчуждение зрителей от любимой игры, появится отдаление даже преданных фанатов от своих команд, и футбол будет превращаться в очередную жвачку поверхностного шоу-бизнеса для обывательских масс, нацеленную лишь на максимизацию прибылей. Альтернативой, мы надеемся, станет бо́льшая ориентация футбола непосредственно на спортивные принципы, разумный консерватизм, сглаживание неравенства и сближение членов футбольной семьи, а также большее участие болельщиков, вкладывающих душу и средства, в управлении клубными процессами. В интересах самих любителей футбола занимать активную позицию, объединяться и выражать свои интересы.

—

Ну и как не вспомнить о нашем родном, многострадальном российском футболе. За последние полтора года он пережил крупные трансформации. А сейчас он существует в международной изоляции. Из-за спецоперации на Украине наши команды исключены из международных турниров. Неизвестно, когда будет возвращение и пока сборной России приходится демонстрировать своё мастерство с такими футбольными грандами как Киргизия, Узбекистан и Таджикистан. Это далеко не главная проблема сейчас в стране, но весьма показательно, что другие зарубежные команды не снимали, когда их государства вели боевые действия в других странах.

Клубы российской премьер-лиги по доходам закончили прошлое десятилетие сразу за большой европейской пятеркой, после Англии, Испании, Италии, Германии и Франции.

Как формируются доходы российских клубов? Сразу обращает на себя внимание высокая доля спонсорских доходов и целевых поступлений (последние подразумевают прямые перечисления из региональных бюджетов) Здесь проявляется неспособность российского клубного футбола зарабатывать, и нежелание зрителя много платить.

Посещаемость матчей лиги сравнительно с другими странами до ковида, кажется, была неплохой. Ее рост в последние годы во многом связан с улучшением инфраструктуры, строительством новых стадионов, продвижением в качестве обслуживания. Однако нужно иметь в виду, что цена билетов у нас ниже, чем в Европе. И главное, численность населения городов клубов российской премьер-лиги относительно их количества в этих городах намного больше, чем в среднем по Европе. То есть обманываться цифрами посещаемости не стоит.

К сведению, рейтинг посещаемости в европейских странах по итогам последнего доковидного сезона 2018-2019:

1.Германия – 43 458

2.Англия – 38 168

3.Испания – 26 843

4.Италия – 25 237

5.Франция – 22 799

6.Вторая лига Англии – 20 172

7.Вторая лига Германии – 19 111

8.Нидерланды – 17 964

9.Россия – 16 817

10.Шотландия – 15 990

…

31.Вторая лига России – 4 253

32.Украина – 4 154

Источник

Послековидное восстановление, казалось, снова вернет людей на стадионы. Но с этого сезона случилась новая, искусственно созданная властями напасть – так называемый фан-айди. Закон его введении приняли на высоком государственном уровне. Несмотря на откровенное недовольство футбольного сообщества, от простых болельщиков и блогосферы до главного тренера сборной. Теперь для посещения стадиона на матч премьер-лиги нужно оформлять специальный документ, предварительно подав заявку с личными данными на Госуслугах и потом явиться в МФЦ для верификации личности (причем такую верификацию для фан-айди можно сделать в небольшом числе городов). Это не просто лишние неудобства, препятствие для спонтанного похода на футбол. Налицо проявление неуважения к гражданину и элементы социальной сегрегации. Завтра таким манером могут ввести особые разрешения для посещения ресторанов, кинотеатров, зоопарков. Такая мера в контексте разговоров о привлечении новых болельщиков выглядит глупо. Официально это объясняют заботой о безопасности и контролем за соблюдением правопорядка. Но ведь не просто так на каждом стадионе расположено множество камер. Да и обстановка на спортивных объектах стала гораздо спокойнее чем раньше, эксцессы довольно редки.

Реальное объяснение видится в следующем. Во всем мире относительно небольшие, но наиболее шумные и активные на стадионе фанатские группировки часто придерживаются политически радикальных взглядов. Причем, в Европе есть и ультраправые, и леворадикалы. Последние, например, составляют объединения фанатов таких клубов как, «Атлетик» Бильбао, «Райо Вальекано» Мадрид, «Хапоэль» Тель-Авив, «Марсель», «Селтик» Глазго, «Омония» из Никосии.

Но в России болельщики всегда были только ультраправыми. И если еще лет 10 назад власть их привечала на почве имперской ностальгии, то позже они стали неудобными и неподконтрольными. В том числе такие утрас стали нежелательны на домашнем чемпионате мира, где государство старалось исключить все, что нарушит спокойствие и порядок. В нынешней ситуации, причем еще до спецоперации, когда появляются предпосылки для народных протестов власти, не нужны никакие сплоченные группы, если они готовы к активным действиям и в среднем представлены довольно крепкими молодыми людьми (а фанатское сообщество является чуть ли не единственным таковым в России). Достаточно вспомнить протест фанатов на Манежной площади в Москве в 2010 г.

Видимо, по логике властей фан-айди либо поголовно перепишет всех фанатов, либо, как это происходит сейчас, уберет фанатов со стадиона, поскольку они уже объявили системе бойкот. А если они вовсе не будут ходить на стадионы, то это может послужить разложению самого движения.

В результате же от такой меры страдают все болельщики и сами клубы. В частности, в Ростове-на-Дону, где любят футбол, в выходной день 17 сентября на матч чемпионата, где нужен фан-айди, пришло 5200 зрителей, а за 3 дня до этого в будний день матч менее престижного кубка России (но где фан-айди не нужен) посетило более 22 тысяч человек (источники 1, 2).

—

Отдельная проблема российского футбола - продажа телеправ, которая почти не приносит доходов отечественным клубам. Есть мнение, что сверху, от Путина в свое время спустили установку на безвозмездный показ матчей лиги.

С тех пор прошло много времени, часть матчей по-прежнему показывается бесплатно, но платный сегмент также развивается. И вот за этот платный сегмент люди платить не готовы. Правообладателем и организатором трансляций был и остается государственный убыточный «Матч ТВ». В результате неформальных договоренностей на верхах появился четырехлетний контракт на трансляцию российской премьер-лиги на менее, чем 2 млрд руб. в год.

При этом всего около 500 тыс.человек купили платную подписку на все матчи российской лиги. Учитывая, что пакет стоит около 300 руб. в месяц, похоже, что сам «Матч ТВ» в рамках этого проекта если не убыточен, то очень близок к этому, несмотря на доходы с рекламы. По сравнению с Европой, даже её провинциальными лигами это были копейки.

Особенно учитывая размер нашей страны, а также русскоязычных зрителей в других странах, и тот факт, что уровень лиги все же далеко не самый слабый. Говорят, наше населения просто не привыкло платить за зрелище, все тянутся к халяве, ищут пиратские трансляции и т.д. Но будто у нас мало коммерческих услуг, которые раньше были бесплатными. И за них потребитель уже привык платить, а за просмотр футбола почему-то нет. Тут уже дело скорее в качестве продукта.

Однако с этого сезона произошел коренной перелом. Размер телеконтракта, который действует с этого года вырос в 4 раза, лига будет получать от вещателя в среднем 7,15 млрд руб. за сезон. И теперь в европейском рейтинге Россия занимает достойное место.

Выплаты клубам производятся в зависимости от занимаемого места. И в новой системе даже аутсайдеры получат больше, чем чемпион по прошлому контракту.

Говорят, причина произошедшего в том, что «Матч ТВ» накануне тендера предложил такую сумму под давлением появившихся за эти годы конкурентов («Окко», «Старт»). Но, наверное не это главный фактор. Во-первых, тендер так и не состоялся. Во-вторых, такое предложение явно не окупится, поскольку и прежний контракт был не окупаемым. А уж о рыночной конкуренции в этой отрасли и говорить нечего. Вероятно, это решение государства, чтобы наш футбол (через государственный телеканал) получило больше денег централизованно, а распределение стало более равномерным. Тем самым это частично снимет нагрузку с региональных бюджетов, которые финансируют свои команды отдельно. С одной стороны, это выглядит как шаг вперёд. С другой - за ней всё равно не стоит реального всплеска зрительского интереса.

—

Ещё одним источником дохода является помощь технического спонсора, который предоставляет клубу игровую, тренировочную форму. На рынке принято, что производитель экипировки бесплатно одевает команды + платит клубам лицензию на производство и продажу населению их игровых форм. Клубы поэтому специально меняют дизайн формы каждый год ради продаж и имеют по 3 разных комплекта. Например, клубы топ-5 лиг (Англия, Испания, Италия, Германия, Франция) в 2020 году совокупно получили более миллиарда долларов. В Бразилии 10-летний контракт с «Adidas» принесет клубу «Фламенго» 207 млн долларов. В Аргентине «Бока Хуниорс», подписавшая в 2020 году контракт с тем же «Adidas», заработает 100 млн долларов за 10 лет. Американской MLS, где соглашения подписывают не клубы по отдельности, а лига разом на всех, 6-летняя сделка с «Adidas» принесла 700 млн долларов (примерно 117 в год).

У нас же по оценкам только пара клубов получает от спонсоров хоть какие-то выплаты. Другие довольствуются либо тем, что их просто бесплатно одевают, а те что победнее и вовсе сами платят производителям экипировки (источник). Причина тут, конечно, в том, что наш болельщик не готов тратиться не только на билеты и платные трансляции, но и на мерч.

—

Что же в итоге? Реальные доходы, которые приносит клубам болельщик очень скромны, особенно с учетом размера рынка. По логике у клубов в целом должны быть и скромные бюджеты, и наш клубный футбол должен занимать свою экономическую нишу в серединке европейских чемпионатов. Ведь если зритель не желает платить и за посещение матчей и за их просмотр, то и спонсоры, которые завязаны на этих же зрителей, будут вкладываться неохотно (что подтверждается низким участием технических спонсоров). Однако в России, как мы видели ранее спонсорские доходы составляют основу клубных бюджетов. Разгадка, как вы уже наверное поняли, очень проста. Деньги вносят государственные, квазигосударственные или очень дружные государству крупные компании. Можно в том числе упомянуть контракт на титульное спонсорство лиги от платежной системы «Мир» на 800 млн. рублей в год (теперь официально высшая лига называется МИР Российская премьер-лига), что является существенным повышением после 300 млн в год от частного «Тинькоффа».

Единственный источник существенной доли спонсорских доходов, идущих от частного сектора – это деньги букмекеров. Их доходы за последние годы росли огромными темпами. Например, по оценкам за 2021 г. у компании «Лиги ставок» выручка, измеряемая в десятках миллиардов рублей, выросла на 46 %, у 1xСтавки 51 %, у «Фонбета» на 27 %. Источник данных.

В целом высокие темпы роста позволили букмекерским компаниям намного расширить свое спонсорское присутствие, и в разы увеличить объемы материальной поддержки клубов. Например, в нынешнем футбольном сезоне наши букмекеры потратят на спонсорство только премьер-лиги 5,5 млрд руб. (год назад было 4,5 млрд). Отдельно со "Спартаком" подписано соглашение на 350 млн., с "Зенитом" на 250 млн. лет 6 назад эти суммы были в 10 раз ниже.

У букмекеров даже появились возможности назвать одну из команд своим именем, заплатив за это почти полмиллиарда рублей. Так появился «Пари НН» – бывший клуб «Нижний Новгород». С одной стороны, вроде бы и хорошо, что букмекерские деньги вытесняют бюджетные вливания, которые теперь пойдут, наверное, на более важные социальные цели. Однако проблема заключается в том, что за такими частными деньгами стоит не рост интереса к футболу, а распространение лудомании в стране с падающими доходами населения.

Но это не меняет в целом картины доминирования в отрасли государственных и окологосударственных денег. Исключения, когда в клуб вкладывается только частный капитал (например, «Краснодар»), редки.

В конечном счете наш клубный футбол при таком уровне бюджетов и расходов остаётся глубоко убыточным, если исходить не из формально бухгалтерских, а реальных рыночных критериев.

Зачем же делаются такие государственные вложения? Возможно, по политическому мотиву: мол, в стране должен быть живой футбол как социальный проект. Хотя почему для этого должны изыматься деньги из реально более значимых социальных сфер (кроме как для пиара властей), трудно объяснить здравым смыслом. Есть и более прозаичные объяснения. Где бюджетные и околобюджетные деньги – там соблазн их освоить разными заинтересованными лицами в узком замкнутом кругу. Тем более футбол – это сфера, где человеческий фактор и фактор случая велик. А это значит, что труднее доказать ответственность за неэффективное и нецелевое использование средств. Потратил ты скажем много денег на явно слабого игрока, поделился с его агентом. Этот игрок провалился, но свои действия всегда можно оправдать утверждением, что спорту всегда сопутствуют неудачи и поражения. Также можно выступать в роли доброго покровителя, вкладывающего в спорт, а взамен получать бонусы в сделках (например, ходят слухи вокруг стадиона «Спартак»), связанных с государством.

Ну и наконец футбол любим во многих слоях общества, в том числе среди деньги и власть имущих. И конечно кому-то хочется порулить клубом, поиграться, удовлетворить личные амбиции. Особенно это приятно, когда реальной ответственности ни за финансовые, ни за спортивные результаты никто не несёт.

Как бы то ни было, насколько нам известно, такой порядок вещей в европейском футболе есть еще только у Белоруссии и Казахстана (Казахстан входит в УЕФА, а не азиатскую конфедерацию). В очередной раз у нас свой путь.

—

Наконец, пару слов о бюджетах отдельных клубов по прошлому сезону. Неравенство никого удивлять не должно. Есть прослойка богатых, среди которых отдельно выделяется петербургский «Зенит». А до недавнего времени в российской лиге встречались и те, кто до последнего боролся за свое существование как юридического лица (вспомним хотя бы про «Тамбов»). Итак, таблица бюджетов выглядит следующим образом. Доходы лидеров в разы, а то и в десятки раз превышает отстающих.

В лигах ниже с бюджетами все намного хуже, и большинство клубов финансово просто не готовы были переходить на ступень выше. Если в европейских странах подъем в высшую лигу – благо, которое принесет новые доходы, то у нас это обычно было финансовым наказанием, которое принесёт лишь дополнительные расходы. Это, вообще говоря, делает очень условной вертикаль клубного футбола и само бытие клубов из низших лиг, у которых далеко не всегда есть желание добиваться повышения в классе. Впрочем, ситуация с новым теле- и букмекерским контрактом в премьер-диге в этом сезоне должна существенно улучшить ситуацию и прежде всего для аутсайдеров и новичков лиги.

—

Можем порадоваться за благополучие «Зенита». Но, да простят нас зрители из Санкт-Петербурга, радость эта не совсем полная В прошлом году клуб занял 20-е место в списке самых высокодоходных в Европе. Но мы видим, что, как и у российских клубов в целом, здесь очень деформирована структура доходов в сторону спонсоров. Тут, понятно, особая роль принадлежит «Газпрому» и его друзьям.

Финансовое доминирование одного клуба в лиге – подрыв конкуренции и потенциальный фактор стагнации развития лиги. Но если на Западе неравенство по крайней мере обусловлено тем, что зритель собственноручно оплачивает чью-то гегемонию (есть разве что единичные исключения, скажем, «ПСЖ», когда клубы не совсем рыночно финансируются), то у нас решающую роль играет просто бОльшая щедрость пригосударственной компании-монополиста.

И даже не говоря о всяких теневых историях (например, трансфер Сутормина, дружба с клубом «Сочи»), том факте, что почти все последние руководители Российского футбольного союза имели или имеют непосредственное отношение к «Зениту» и «Газпрому» (Мутко, Фурсенко, Дюков) или, скажем, передаче мэрией Санкт-Петербурга знаменитого дорогого долгостроя «Газпром-арены» во владение «Зениту» за 1 рубль, «Зенит» получает финансовые привилегии, вызывающие зависть у конкурентов. Клуб уверенно выиграл последние 4 чемпионата России, но хотя бы локальными успехами на европейских турнирах в последние годы так и не смог отличиться.

—

Российский футбол – отражение российской экономики и ее места в мировом разделении труда.

В таблице коэффициентов УЕФА, отражающем выступление клубов разных стран на европейской арене, Россия закончила прошлый сезон на 10-м месте (напомним, при 6-м по размеру бюджете). Не так давно цеплялись за 6-е, но в последнее время тренд был негативный. При этом надо помнить, что изначально у нас самая большая страна в Европе и имеются подарки клубам в виде нерыночных доходов, поэтому по итогу гордиться особо нечем. В связи с нынешней международной футбольной изоляцией откат еще дальше будет большой.

С момента распада СССР кроме вспышек 2008-го (полуфинал чемпионата Европы) и 2018-го (четвертьфинал домашнего чемпионата мира) Россия отбиралась на 8 крупных турниров из 12, но выходить из групп в стадию плей-офф в этих случаях не удавалось. Индивидуально ярких и востребованных в ведущих лигах игроков у нас крайне мало, отечественные тренеры уже давно никого, ну почти никого (Станислав Саламович, мы Вас, во-первых, приветствуем), на Западе серьезно не интересуют.

На нижнем, самом массовом уровне мы видим низкие зарплаты детских тренеров, отсутствие реальных программ подготовки футболистов. Отсутствуют стимулы работать вдолгую, раскрывая таланты: сначала прививая любовь к игре, затем обучая технике, затем, уже в подростковом возрасте тактике и умению достигать результата. В лидирующих футбольных страна на каждом таком этапе работает широкая скаутская сеть. У нас такая планомерная работа почти не ведётся. Обычно просто отдается предпочтение акселератам, готовым выжать результат уже на турнирах младшего возраста: для отчетности и дополнительного финансирования. Безденежье нередко заставляет тренеров идти на сделку с совестью, например, ставить в состав ребенка, чьи родители за это заплаили. Какие-то исключения – единичное число футбольных академий. Это объясняется просто: у государства нет реального интереса, подкрепленного финансами, чтобы поднимать массовый футбол с низов. У клубов же ресурсы ограничены, да и у них стимулы не совсем максимальные, так как они и без талантливых игроков и результатов получат деньги по окологосударственным каналам.

Инфраструктурные вложения если и делаются, то без соответствующего содержательного наполнения по качеству тренировок, подготовке тренерских кадров. Да и с доступностью есть большие проблемы, особенно в регионах. Как сказал экс-вратарь нашей сборной Игорь Акинфеев, «У нас очень много девизов за последние годы. Начиная с Госдумы, все рассказывают, что сделать, но никто ничего не делает конкретного. Нет развития детского футбола, нет программы. Вот говорят, что построили поля. А дальше-то что? Вы эти поля сдаете в аренду кому-то. Мужики пузатые бегают за 200 долларов. Вот и все развитие футбола нашего».

Если игрок все же дошел до профессионального уровня, то и тут его ждет множество соблазнов и препятствий. Если попал в низшую лигу, то зарплата будет небольшая, а реальных турнирных целей у команды и зрительского интереса может не быть. Если повезло добраться до высшей, да еще и в не последние команды, то оторванные от реальности лишат спортсмена всякого стимула к развитию. В итоге многие действительно способные игроки зарывают свой талант.

В этой связи нужно сказать отдельно про лимит на легионеров, который в нашей лиге до этого года был намного жестче, чем в большинстве других стран. В результате это еще больше, искусственно завышает расходы на игроков – обладателей российского паспорта. Такая мера обосновывается тем, чтобы давали шанс отечественным игрокам, был стимул их подготовки. Говорят, эта инициатива издавна идет с самого верха, мол, чтобы не было в наших клубах засилья легионеров. Но просматриваются и другие интересанты. Помимо самих игроков это их окружение, агенты. Агенты, к слову, хоть по своей природе и выполняют часть полезных функций (переговоры, согласование юридических вопросов и даже бытовая помощь игрокам), у нас имеют особую власть. Очень часто они не помогают игрокам, а только пользуются ими. Ну и не забываем о специфике денежных оборотов в нашем футболе, когда у агентов, представителей клубов и других людей футбольного мира просматриваются стимулы банально прокрутить деньги, которые они заработали без оценок эффективности по каким-либо критериям. Подавляющие большинство футбольных и околофутбольных людей говорило, что такой лимит на легионеров – зло, и наконец его смягчили. Однако полностью проблему это не решает. К тому же в нынешней обстановке легионеров все равно трудно приглашать, особенно европейских, что дает преференции российским игрокам.

Менеджмент клубов, лиг, Российского футбольного союза также недостаточно заинтересован в развитии, так как финансовые и спортивные показатели не связаны с реальным интересом болельщиков. Зачастую это вкусные должности без реальной ответственности, а, значит, это способствует формированию футбольной индустрии как своего замкнутого мира для своих, кумовству, где компетенций и полезных стимулов явно не хватает. Неудивительно, что возникает дефицит прогрессивных, квалифицированных кадров, и регулярно появляются абсолютно бездарные проходимцы.

В конечном счете клубы отрываются от собственных болельщиков. Нужно ли удивляться, что в итоге российский зритель рублем и просмотрами не так вкладывается в индустрию, как западный? Конечно нет, ведь формируется два отдельных мира, обычных поклонников футбола, его низовой ниши и иного, элитарного пространства. Полноценно сопереживать тем, с кем ты себя не ассоциируешь, естественно, не получается. И дело тут вовсе не в том, что у нас якобы народ не тот. Ну и, конечно, невысокая покупательная способность обычного россиянина оставляет мало средств на подобный тип досуга.

—

Короче говоря, у проблем российского футбола своя внутренняя специфика, непосредственно связанная с общим социально-экономическим положением страны. Отставание от ведущих футбольных держав ускоряется, и нынешняя международная изоляция этот процесс существенно подстегивает.

Но мы, несмотря ни на что, как всегда, продолжаем верить в лучшее…