У МЕНЯ ДРУГАЯ ДОРОГА – РЕЖИССЁРСКАЯ
Совсем недавно в театре «Манекен» с большим размахом прошла «Театральная Манекениада». Мы встретились с ее идейным вдохновителем Игорем Бармасовым и поговорили о профессиональном становлении, выборе между медициной и театром, режиссуре, о том, как Эфроса приходилось «ловить по крупицам», о пронзительном, бескомпромиссном исследовании человеческой души.
Предлагаем вашему вниманию первую часть состоявшейся беседы.
Часть 1
– Игорь Вячеславович, когда у вас появилось желание заниматься режиссурой?
– Интересный вопрос… Я недавно тут вспомнил, что еще в школе, будучи старшеклассником, вместе с друзьями создал творческий коллектив. Этим составом мы участвовали во всевозможных внутришкольных, межшкольных мероприятиях. Считаю, нам тогда очень повезло, ведь директор предоставил карт-бланш, свободу действий – что хотите, то и творите. Правда, мозги у нас были неокрепшими. Зацепились за то, что «летало в воздухе», а именно – за Филатова. Взяли «Сказку про Федота-стрельца, удалого молодца». И без руководителей прыгнули в эту историю, стали сочинять, придумывать. Именно тогда я впервые на себя примерил роль режиссера. Хотя это все было условно, конечно. Но тем не менее. Мы хулиганили, дурачились, творили. На этой волне даже выиграли районный конкурс, поехали в Челябинск, здесь показались. Получается, это была первая режиссерская работа, за которую я взялся и отвечал головой. Именно тогда и возникло желание заниматься режиссурой.
– В «Сказке про Федота-стрельца» вы выходили на сцену в качестве актера?
– Не без этого (смеется)…
– Попробую угадать… Перед вами встал выбор, кем стать: актером или режиссером?
– Не совсем так. Да, в этот жизненный период я задумывался о выборе профессии. С одной стороны, меня тянуло в искусство. С другой – я всегда любил медицину. Так уж сложилось. Передо мной возник выбор: медицина или театр?
– Неужели?! Медицина и театр так далеки друг от друга…
– Согласен, на первый взгляд кажется, что медицина и театр – два совершенно разных направления, которые не связаны друг с другом. Но по большому счету, и медицина, и театр направлены на человека, они занимаются исследованием и врачеванием людей. Медицина лечит тело, театр – душу. Видимо, уже тогда внутри меня возникло желание связать свою профессиональную деятельность с людьми.
– На итоговый выбор повлияли родители?
– Нет, родители готовы были поддержать любое мое решение. Я даже готовился поступать в медицинский вуз: на «отлично» сдал химию и биологию.
– Но в итоге выбрали театр.
– Да, до сих пор не знаю почему… Возможно, космическое проведение направило, подтолкнуло на этот путь. Могу сказать одно, я всегда живо интересовался театром, много читал о нем, с большим любопытством и увлечением погружался в произведения Станиславского, Товстоногова. Книги, к слову, нелегко было найти – в те годы они свободно не продавались, да и интернета не было.
Удивительно, на момент поступления в вуз, у меня уже была прочитана книга Товстоногова «Беседы с коллегами», а это считалось серьезным изданием, рассказывающим о режиссерской «кухне». И мой педагог Андрей Львович Гаврилов удивлялся, смеясь: «Ты откуда взял книгу?!». А попала она ко мне в руки от директора школы. Настоящий подарок судьбы!
– Признайтесь, Игорь Вячеславович, у вас никогда не возникало желания стать актером?
– Я изначально хотел поступать на режиссера. Вячеслав Анатольевич Петров, работавший тогда заведующим кафедрой, настойчиво отговаривал меня от этого шага: «Ты должен быть актером. Одумайся!». И я поступил на актера, но в процессе учебы проявлял себя как режиссер.
Стоит признаться, судьба нашего курса складывалась непросто: уходили преподаватели, возникали сложности. На четвертом курсе мы должны были делать спектакль под руководством педагога, однако случилось непредвиденное – он вынужденно уехал. Пришлось подхватывать работу, практически создавать спектакль «с нуля». Постановка вошла в программу дипломной декады спектаклей. И была неплохо воспринята зрителями.
Кстати, учась на первом и втором курсах, я играл в массовке в театре драмы – меня пригласил режиссер Михаил Евгеньевич Филимонов в свой спектакль. Интересный был опыт! Но даже будучи в актерской среде, я всегда понимал, что у меня дорога другая – режиссерская.
– Как вы считаете, может ли режиссер быть хорошим актером, и наоборот?
– Я глубоко убежден, есть такое понятие как «человек театра». Лично я имею опыт работы и в качестве режиссера, и в качестве актера, и в качестве педагога.
Это разные профессии, требующие особого погружения. Некоторые мои знакомые-коллеги говорят: «Человек, который не играл на сцене, не может преподавать!» или: «Человек, который ставит спектакли, не может играть!». Театральный художник, режиссер, актер, театральный педагог – это родственные профессии, находящиеся в едином поле. Но если говорить о технологиях, о ремесле, в конце концов, то каждая профессия требует особого подхода и специфического знания. Я видел прекрасных, гениальных артистов, которые блистательно выступали на сцене, но в то же время не обладали режиссерским или педагогическим талантом, не могли поставить спектакль или научить студентов актерскому мастерству.
– Какие люди на вас оказали влияние в профессиональном становлении?
– Здесь большая когорта людей! Если говорить о человеке, который ежедневно влиял на мое становление, то это, безусловно, мой отец. Постоянные разговоры, беседы с ним, которые порой даже не касались театра, помогали расти и развиваться.
В профессиональном плане я безумно благодарен одному из мастеров – Вячеславу Анатольевичу Петрову. Да, он был суровым, строгим и требовательным, но лично мне он многое дал в профессии. Вообще, я глубоко признателен всей команде педагогов. Она непростая и очень разная! Нельзя не отметить Татьяну Владимировну Скорокосову, Андрея Николаевича Торхова, Андрея Львовича Гавлилова, Михаила Евгеньевича Филимонова, Олега Александровича Хапова и многих других. Весь наш курс безгранично благодарен им, потому что они учили разному театральному языку, по капле закладывали профессию.
Если говорить о людях широкого круга, великих мастерах, то, конечно, нельзя не сказать о Станиславском. Я до сих пор взахлеб перечитываю его книги и вдохновляюсь ими! Именно он заложил фундамент современной науки о театре. Всегда ищущий, неспокойный, более чем требовательный, ничего не прощающий ни себе, ни другим, Константин Сергеевич – живой, реальный, человечный.
И хоть сегодня многие критикуют его взгляды, я безумно благодарен Станиславскому за тот путь, который он нам показал – как надо изучать науку, чтобы исследовать театр. Благодарен за изобретение новой эстетики сценического искусства, за тот главный переворот, который Константин Сергеевич совершил в наших головах: он дал актерской и режиссерской профессии смысл, перевел их из искусства исполнительского в разряд авторского, персонифицировал художника, дал ему свободу – физическую и интеллектуальную.
Нельзя обойти стороной Анатолия Васильевича Эфроса. Я много раз перечитывал книги о нем, искал и смотрел телеспектакли. Хорошо, что появился интернет (смеется)! Не пропускал показы его постановок на канале «Культура». Одним словом, Эфроса «ловил по крупицам».
С любопытством и профессиональным интересом смотрел и пересматриваю в записи спектакли признанного мастера поэтического театра Эймунтаса Някрошюса. Они производят магическое впечатление. Метафорический язык Някрошюса – главное оружие режиссера, его марка, опознавательный знак. Месседж тут передается не через слова, а через зримый образ, как правило, «натурального» происхождения и нарочито грубой фактуры, но объемно и поэтически материализующий смыслы. В спектаклях Някрошюса есть острое ощущение присутствия воздуха как материи, без которой не живет человек.
Помню, в челябинский театр драмы приезжал Вахтанговский театр со спектаклем «Ревизор» в постановке Римаса Туминаса. Это когда ж было-то?! Давненько… А ведь я до сих пор его помню, настолько спектакль покорил мое сердце! Римас Туминас – мастер сценической метафоры; поверх авторского текста он вышивает собственные узоры – иронические, завораживающие, забавные, порой злые. И его «Ревизор» – глубоко трагическая история о несбыточных мечтах, убитых иллюзиях.
И язык Романа Виктюка для меня был безумно новым, просто с ума сводил! Кто-то называет Витюка скандальным и эпатажным, а кто-то – гением. Его творчество сложно привести к какому-то одному знаменателю, потому как оно пестрит разными жанрами. Но, что можно сказать определенно точно, так это то, что в центре его постановок – всегда человек; людские страсти, страхи, метания, тонкое, пронзительное и бескомпромиссное исследование человеческой души.
Именно эти режиссеры оказали на меня сильное влияние, потому как порой, прикоснувшись к настоящему произведению искусства, гораздо больше ощущаешь и понимаешь, чем на «сухих» лекциях. Вдруг открывается что-то, и ты чувствуешь – в спектаклях есть необъяснимая мощь и сила, помимо мастерства и профессионализма. И это «что-то» безумно манит!
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный