Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральный порядок (Часть 2)
В интересном докладе, прочитанном в 1922 г. в Вашингтоне на заседании Американского социологического общества, профессор Берджесс коротко описал процессы, сопровождающие рост городов. Обычно рост городов связывался с расширением территории и увеличением численности населения. Сам город отождествлялся с административной территориальной единицей, населенным пунктом; но город, который нас интересует, — это не официальная административная единица. Скорее, это продукт естественных сил, расширяющий свои границы более или менее независимо от тех пределов, которые навязываются ему политическими и административными задачами. Сейчас это общепризнанный факт, и в любом основательном исследовании города, рассматривается ли он как экономическая или как социальная единица, считается необходимым ориентироваться на естественные, а не официальные, городские границы.
Так, в исследованиях, проводимых городскими планировщиками под руководством Russell Sage Foundation, Нью-Йорк-Сити включает территорию размером 5500 кв. миль; сюда входят около сотни меньших административных единиц, городов и деревень с совокупным населением 9 млн. человек. Мы думали, что рост городов происходит за счет простой агрегации. Однако увеличение численности населения в любой точке городского ареала неизбежно отражается и ощущается в каждой другой части города.
Степень такого отражения во многом зависит от характера местной транспортной системы. Расширение транспортной системы и умножение транспортных средств, связывающих окраины города с центром, обычно приводят к росту масштаба и частоты перемещений людей в центральный деловой район. Это усиливает скученность населения в центре и увеличивает высоту офисных зданий и цены на землю, на которой они стоят.
Влияние цен на землю в деловом центре расходится концентрическими кругами из этой точки во все части города. Если цены на землю в центре стремительно растут, увеличивается диаметр непосредственно прилегающей к нему территории, которая удерживается для спекулятивных целей.
Недвижимость, удерживаемая с целью спекуляции, обычно доводится до обветшания и становится трущобой; иначе говоря, превращается в район случайного и непостоянного населения, в зону грязи и запущенности, «благотворительных миссий и потерянных душ». Такие запущенные и иногда полностью заброшенные районы оказываются местами первого поселения иммигрантов. Здесь располагаются гетто и иногда богемные кварталы, «гринвичские деревни», где художники и радикалы ищут прибежища от фундаментализма и ротарианской буржуазности, да и вообще от всяких ограничений и притеснений мещанского мира.
В каждом крупном городе обычно есть своя «гринвичская деревня», так же, как и свой Уолл-стрит. Рост города заключает в себе не просто прибавление численности, но и все те сопутствующие изменения и движения, которые неизбежно сопряжены с попытками каждого индивида найти свое место в хитросплетениях городской жизни. Расширение новых районов, увеличение числа профессий и родов занятий, непредсказуемое возрастание цен на землю, — все это составляет процесс роста города и может быть измерено через изменение положения индивида по отношению к другим индивидам и к сообществу в целом. Цены на землю, например, можно рассчитать через мобильность населения. Самые высокие цены существуют в тех местах, где в течение двадцати четырех часов проходит наибольшее количество людей.
Протяженность жизни сообщества в отличие от индивидов, которые его составляют, неограниченна.Мы знаем, что сообщества рождаются, расширяются, расцветают на какое-то время, а затем приходят в упадок. Для человеческих обществ это так же верно, как и для растительных сообществ. Мы до сих пор не знаем точно, каков ритм этих изменений. Мы знаем, что сообщество живет дольше, чем индивиды, его составляющие. И по-видимому, это одна из причин неизбежного и постоянного конфликта между интересами индивида и сообщества, а также одна из причин, почему в растущем городе поддержание общественного порядка обходится дороже, чем в городе, находящемся в состоянии стагнации или упадка.
Каждое новое поколение должно научиться приноравливаться к порядку, который определяется и поддерживается главным образом старшими. Каждое общество навязывает своим членам определенную дисциплину. Индивиды растут, включаются в жизнь сообщества, наконец, выпадают из нее и исчезают. Но сообщество вместе с тем моральным порядком, который оно в себе воплощает, продолжает жить дальше. Жизнь сообщества, следовательно, заключает в себе своего рода метаболизм. Оно постоянно ассимилирует новых индивидов и столь же неумолимо — вследствие смерти или как-либо иначе — отторгает старых. Но ассимиляция отнюдь не простой процесс; прежде всего он требует времени.
(продолжение следует)