Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральный порядок (часть 1)
Роберт Э.Парк
Около тридцати лет назад профессор Эугениус Варминг из Копенгагена опубликовал небольшую книжку «Растительные сообщества» (Plantesamfund). Варминг привлек внимание к тому, что разные виды растений образуют постоянные группы, которые он назвал сообществами. Оказалось, что растительные сообщества проявляют много черт, роднящих их с живыми организмами. Они складываются постепенно, проходят в своем развитии через определенные стадии и наконец разрушаются, уступая место другим сообществам, отличным от них. Эти наблюдения явились отправной точкой для целого ряда исследований, которые социологи именуют экологией человека.
Постольку экология пытается описать действительное распределение растений и животных на земной поверхности, то в некотором смысле она является географической наукой. Однако экология человека не тождественна географии. Не отдельный человек, а сообщество; не связь человека с землей, на которой он обитает, а его связь с другими людьми — вот что нас больше всего интересует.
В пределах каждого естественного ареала распределение популяции имеет тенденцию принимать определенные и типичные конфигурации. Каждая локальная группа представляет более или менее определенную констелляцию индивидуальных единиц, ее образующих.
Форма, которую эта констелляция принимает, или, иначе говоря, положение каждого индивида в сообществе по отношению к любому другому индивиду, образует то, что Дюркгейм и его последователи называют морфологическим аспектом общества.
Экология человека, как ее понимают социологи, стремится вынести на передний план не столько географию, сколько пространство. В обществе мы живем не только вместе, но в то же время по отдельности, и человеческие отношения всегда можно рассчитать с большей или меньшей точностью в терминах дистанции. Поскольку социальная структура может быть определена через позиции, социальные изменения можно описать в терминах движения; и общество в одном из своих аспектов проявляет такие свойства, которые можно измерить и описать в математических формулах.
Локальные сообщества можно сравнивать с точки зрения ареалов, которые они занимают, и с точки зрения относительной плотности населения в этих ареалах. Однако сообщества не являются простыми скоплениями населения. Города, особенно крупные, где отбор и сегрегация населения зашли наиболее далеко, проявляют ряд морфологических свойств, не встречающихся в меньших по размеру популяционных агрегатах.
При прочих равных условиях в более крупном сообществе разделение труда будет более широким. Проведенное несколько лет назад исследование имен выдающихся людей, включенных в справочник Who’s Who, показало, что в одном крупном городе (Чикаго), помимо приведенных в каталоге переписи 509 родов занятий, еще 116 классифицировались как профессии. Число профессий, требующих специальной и научной подготовки для практической работы, есть показатель и критерий интеллектуальной жизни сообщества, которая измеряется не только общим уровнем познаний среднего гражданина и даже не только средним для сообщества коэффициентом интеллекта, но и степенью, в какой для решения проблем сообщества в таких сферах, как здравоохранение, промышленность и социальный контроль, применялись рациональные методы.
Одна из причин, почему города всегда были центром интеллектуальной жизни, состоит в том, что они фактически навязали индивидуализацию и диверсификацию задач. Только когда каждый индивид оказывается вынужденным сосредоточивать свое внимание на какой-либо узкой области общего человеческого опыта, только когда он приучается прилагать свои усилия на каком-то небольшом сегменте общей задачи, только тогда может поддерживаться та широчайшая кооперация, которую требует цивилизация.