Оливье де Сагазан. Сублимация и деструктивность.
Отрывок из доклада Дениса Владимировича Жигалова: "Сублимация: смертью смерть поправ?", представленного на V психоаналитической конференции Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. 13 ноября 2022 г
Лапланш и Понталис в своем Словаре по психоанализу отмечают, что базовую гипотезу о том, что сублимируются сексуальные влечения, Фройд впоследствии дополнил идеей о сублимации агрессивных влечений.
Сублимация – это и судьба влечения, и психическая защита. При этом Фройд говорит не об изначальной данности сублимации, а о способности к ней.
Марина Абрамович - основоположница современного перформанса - определяет перформанс, как форму искусства, следующим образом:
«Это построение конструкции художника в очень конкретном пространстве и времени перед аудиторией.
В этой конструкции происходит диалог между перформером и аудиторией.
Аудитория очень важна для перформанса, это важнейший компонент жанра.
Единство между художником и аудиторией создает само произведение.
Это диалог энергий, который является неотъемлемой частью месседжа, сообщения этого произведения.
Перформанс – это нематериальная форма искусства, его нельзя сохранить.
У аудитории есть только эмоциональная реакция и память после завершения перформанса.
Если перформанс был достаточно сильным и впечатляющим, то он сохраняется в памяти, как эмоциональное впечатление.
Перформанс может иметь очень долгую жизнь в виде воспоминаний…
Перформанс, как и всё искусство, это вопрос жизни и смерти…
Нужно отдавать ему каждый атом своей энергии, каждую молекулу своего существа, вкладываться полностью в произведение и тогда аудитория почувствует эту энергию и поймет сообщение перформера максимально глубоко.»
Мне кажется, что Марина Абрамович в каком-то смысле описывает взаимоотношения младенца с матерью.
В роли младенца выступает перформер, а в роли матери - аудитория/публика.
Мать-публика должна расшифровать и назвать, дать словесную репрезентацию тому эмоциональному следу, который младенец-перформер старается оставить внутри публики.
В каком-то смысле мать-публика должна принять творческое содержимое перформера, переварить его и назвать словами, что это было.
Но здесь может происходить тот разрыв коммуникации, который позволяет предполагать перформанс, как одну из возможных форм навязчивого повторения травмы.
Навязчивого повторения, стремящегося к разрешению, но не находящего его.
Публика, впечатленная, наполненная эмоциями и своими собственными репрезентациями, «покидает», «бросает» перформера после его спектакля и уходит домой со своими «индивидуальными, персональными» репрезентациями.
Публика оставляет артиста без обратной связи:
1) Или аффективно заряженным эмоциональным откликом публики.
2) Или, наоборот, опустошённым в результате эмоционального отвержения публики.
Оливье де Сагазан. Французский скульптор, художник, перформер. О его жизни известно немного. Родился в Конго, увлекался биологией.
Оливье де Сагазан более 20 лет исследует телесность и обращается к доречевому периоду, к первобытному, безымянному существу.
Один из самых известных перформансов Оливье де Сагазана - «Transfiguration» (преображение, трансформация) - был создан в 1988 году с более чем 300 постановками в 25 странах мира.
Все представления художника весьма похожи, их объединяет одна внутренняя линия. Начинается действо всегда одинаково: мы видим человека в опрятном деловом костюме. Затем следует преображение…
Сам художник следующим образом рассуждает о своем перформансе:
«Эта трансформация тела при помощи глины, по сути попытка стать слепым, синхронизировать мою нервную систему с примитивной, первобытной визуальной формой. Я превращаюсь в тело без органов, в тело с множеством возможностей — пугающее, уродливое и магическое тело.»
“Я поражен, видя, до какой степени люди считают нормальным или даже банальным быть живым».
В условиях перформанса, где объектом выступает тело самого перформера, творческий процесс/акт происходит на границе соматического и психического.
Джойс Магдугалл, опираясь на свои клинические исследования, утверждает, что творческий процесс, как и его блокада, тесно связан с материнским образом.
А публика, для которой предназначается творение или действие, часто олицетворяет образ отца.
Однако, когда вымышленная публика ощущается как враждебная или осуждающая, могут преобладать сокрушительно критические материнские образы.
Мелани Кляйн в 1957 году предположила, что творчество проистекает из напряженных отношений ребенка с матерью и, прежде всего, проблемы интеграции инфантильной деструктивности по отношению к груди – вселенной.
Магдугалл, размышляя над этим тезисом, приходит к выводу, что насилие является неотъемлемым элементом любого творческого произведения.
Новаторы проявляют насилие в той мере, в какой они своей властью навязывают внешнему миру свои мысли, образы, сны или кошмары.
Многие творческие личности демонстрируют психотическое, первертное или психопатическое поведение, но, наверное, часть личности, позволяющая им творить и побуждавшая их продолжать творить, была здоровой! (Макдугалл)
Стремление к саморазрушению всегда присутствует в любом творческом процессе и даже становится частью движения, объединяющего распадение на части и структуру.
На мой взгляд, весь перформанс «Transfiguration» можно рассматривать как работу художника с внутренней проекцией аутодеструкции, разворачивающегося влечения к смерти.
Можем ли мы размышлять, что перформансы Оливье де Сагазана, как некая сублимационная активность, становятся последним бастионом перед психической и соматической дезорганизацией?
Попыткой сублимировать несублируемое?
Смертью смерть поправ?
