Исповедь Штефанова: Интервенция в гражданской войне, Испания, Вторая Мировая война, «любимый кумир» А. Туз и Лев Давидович

Содержание:

(1) Интервенция в России.

(2) Война в Испании и «синдром студента».

(3) Мюнхенский сговор, ВПК Чехословакии и Польша.

(4) Сотрудничество американский и германских империалистов и ленд-лиз в СССР.

(4.1) К слову о нашем «критике». Или же «разрушительная историческая теория» от г-на Верхотурова.

(5) «Презренное» разоблачение слов Стаса «Ай, как просто!» в посту тг-канала от 17.11.2022. Троцкий в революции и войне.

(6) Любовь к буржуазной историографии: западной и российской. Или же «очень классный исследователь» Адам Туз и «хороший военный историк» Алексей Исаев.

(7) Выводы и заключения.

Интервенция в России.

Первый тезис Штефанова, который мы хотели бы разобрать, был озвучен на стриме у Жмилевского (от 02.04.2023), где Штефанов в диалоге с «Апостолом» в контексте заведённой им самим беседы об «Иракской войне» и последующего аргумента Апостола о том, что «страны Антанты вторглись в революционную Россию, чтобы оттяпать её кусок территории», ему «отвечает»:

«Английские войска пришли по приглашению Льва Давидовича Троцкого в Мурманск... охранять своё военное оборудование и первое время даже принимали участие совместно с красноармейцами в боях с белофиннами. Американские войска пришли на Дальний Восток и не занимались оккупацией и не имели аннексионных целей, и вообще не стремились в боестолкновения, и фактически никаких важных боестолкновений с участием американской армии в гражданской войне не было.» [тайм-код: с 11:56 по 12:24].

Наш «объективный» историк говорит: «важных боестолкновений… не было». Вы представляете, какой это уровень хитроумства от этого «историка»? Касательно этих «неважных боестолкновений» американской армии надо сказать о самих этих боестолкновениях (возьмем пару штук): 1) Битва при Романовке, 2) Битва при Больших Озерках, 3) Битва при Шенкурске и 4) Битва при Тулгасе.

1 of 3

Штефанов хочет сказать нам, что все эти битвы и боестолкновения «важными не были», даже несмотря на то, что в каждой из этих битв участвовали сотни и тысячи американских (с союзниками) и красных солдат и они имели серьёзное влияние на ход гражданской войны.

О том, что американские интервенты имели серьёзное влияние на ход гражданской войны, и говорить не нужно: взять финансирование белогвардейщины. Сама эта война была начата чехословацким корпусом, который подчинялся Антанте и каковой вполне правомерно можно было считать частью интервенционистских войск. Об этом, кстати, писалось в статье «Чехословацкий корпус и Антанта: опровержение антикоммунистических мифов» товарищей из «Красной Летописи», не отрицает это и сам Штефанов: в своём видео «Главная причина успеха белых сил в начале Гражданской Войны» он говорит о том, что «50.000 вооруженных бойцов, подчиненных французскому командованию, находятся на территории России, — речь о чехословацком корпусе» [тайм-код: с 0:55 по 1:03].

Штефанов любит говорить своим оппонентам, что, дескать, «они работают не на историю, а на идеологию, на свои политические убеждения». В своём видео-разборе Старикова (под названием «Разбираемся в истории 1930-х годов вместе с Николаем Стариковым») он сказал, что Н. В. Стариков «использует историю не как науку, а как девку: для удовлетворения своих собственных политических желаний и взглядов» [тайм-код: с 0:47 по 1:02]. Но, к сожалению для Штефанова, это является и для него правдой. И если «использование истории» для Старикова является инструментом российской буржуазии, а не науки, то «использование истории» для Штефанова в данном случае является оправданием американских ребятушек «с Уолл-стрит», американской интервенции. Не нужно иметь во лбу семи пядей, чтобы понимать, как работает на деле буржуазная историография, чтобы понять, что в словах Штефанова об отсутствии важных боестолкновений американских войск с советскими сквозит оправдание американской интервенции при деятельной помощи «девки»-истории (интересно, у них там по предварительному сговору или уже крепкая ОПГ?).

А аргумент о том, что интервенционистские войска Антанты приходили в российские порты, чтобы «охранять» склады вооружения, — излюбленная мантра наших буржуазных идеологов-историографов. Если говорить про север России, то стоит сказать про Архангельск — характер этой «охраны» складов в городе описывал американский журнал «Current History», говоря о реальных и ложных целях интервенции США в Россию:

То есть охраняли склады, зная, что они пусты. Но нет, “это не может быть явной «оккупацией»!”, — завопят разного рода буржуазные «объективисты», идеологи и историографы-пропагандисты. Сам Штефанов, думаем, посмотрев на наш приведённый текст из журнала «Current History», сможет заявить об ошибке в нём: он может сказать, что слова о том, что «возможно, эта причина была сфабрикована для легитимизации [интервенции] и создания повода для отправки войск», могут быть вполне неверными, на что мы ответим: это действительно так, эти слова были своего рода догадкой («возможно»). На самом деле тут есть целая история: большевики летом 1918 г. вывезли со складов всё, что можно было вывезти. О чём, кстати, писал солдат интервенционистских войск Дж. Каддахи:

«Когда союзные войска осмотрели обширные складочные помещения в Гавани, они увидели, что большевики с величайшей заботливостью собрали и взяли с собой всё, что представляло из себя хоть какую-то ценность. Если целью архангельской экспедиции было охранять запасы военного снаряжения и склады в Архангельске, то это дело оказалось явно невозможным из-за отсутствия объекта для охраны.» («Archangel. The American War with Russia»).

Кстати, про этого солдата 339-й стрелковой дивизии Каддахи был относительно недавно политический баттл между социалистами и антикоммунистами «без кринжа»: антикоммунисты приводили неимоверный аргумент о том, что, дескать, автор мемуаров, Дж. Каддахи, оказывается-то, «леваком» был, и потому его тезисы из книги про события тех времён могут быть неверны.

Дабы привести ещё свидетельства в поддержку точки зрения в мемуарах этого солдата, мы приведём отрывок из неопубликованных воспоминаний Дугласа Янга, являвшегося в 1918 году консулом Великобритании в Архангельске и выступавшего против интервенции войск Антанты в России. Оценивая эвакуацию военных запасов из Архангельска, Д. Янг оставил в своих такое свидетельство:

«Почти всё, что имело какую-то ценность, было вывезено за несколько недель до оккупации (2 августа). Объяснение действительных причин этой эвакуации, которая была ускорена угрозой интервенции, так и не дошло до сознания британских властей, полностью поглощённых поисками «тайной руки Германии». Большевики ... пришли к выводу о стремлении союзников использовать военные запасы (как и получилось с их остатками) для военных действий против большевиков».

И как бы ни ненавидели Д. Янга и Дж. Каддахи, обзывая их «фальсификаторами истории», — факт остаётся фактом: охраняли пустующие склады. Вопрос к Штефанову: если склады были пустые, охранять было нечего, но при этом «охраняющие» войска не уходили, то выходит... это была оккупация порта? Если же это так, то, выходит, тезис Штефанова о том, что американские интервенты «не занимались оккупацией и не имели аннексионных целей», — натягивание совы на глобус? А напомним, что американская интервенция также присутствовала в Архангельске, на этих пустующих складах: да и что там говорить, — сам Дж. Каддахи был один из солдат американских интервенционных войск в Архангельске, его мемуары называются «Американская война с Россией».

Другого объяснения мы здесь не видим. Максимум, что нам смогут ответить, так это привести статистику колониального грабежа на севере России (из работы Исаака Минца «Интервенция на Севере в документах», за 1933 г., стр. 67-68);

1 of 3

Лен, кудель, пенька и пр. это не военное оборудование, за которым шли в Архангельск. Само собой, что эти вещи могли остаться в складах, потому что, как стало известно, — большевики смогли унести всё то, на что рассчитывали приобрести и «охранять» от немцев и большевиков интервенты. Также после этой статистики становится понятно, какие на самом деле «цели» были у интервентов: экспансионные. «Почему экспансионные?», — зададут вопрос. Ответим: экспансионные цели интервенции могут быть связаны с вывозом товаров из портов чужого государства, поскольку страна-интервент стремится расширить свою экономическую сферу влияния и получить доступ к ресурсам и рынкам других стран. В этом случае интервенция может быть направлена на установление контроля над портами и транспортными маршрутами, которые обеспечивают вывоз товаров из этих стран. В этом проявляется сущность империализма и стремления к монополизации рынков и ресурсов.

Хотелось бы привести слова на одном из донесений о деятельности англичан в Батуме Деникина, где он наложил резолюцию:

«Это оккупация, а не помощь.»

Источник: Федюк В.П. Белое движение на юге России. дисс. д-ра. ист. наук. Ярославль, 1995. С. 244. // ГА РФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 40. Л. 2.

Но речь шла в первую очередь об англичанах, на юге России, а не на Дальнем Востоке и американцах. Так что продолжим…

Что же тогда можно сказать насчёт его слов о том, что «американские войска после прихода на Дальний Восток не занимались оккупацией и не имели аннексионных целей»? Но какие были у американцев «экспансионные и оккупационные цели» на Дальнем Востоке?

Американские дельцы в период интервенции на Дальнем Востоке развили большую активность по скупке пушнины, сырой кожи, щетины, конского волоса и т. п. Их агенты действовали на территории от Тихого океана до Урала. У русских купцов скупались за бесценок, например, пушнина, кожсырье и т. д.

Чтобы получить хотя бы приблизительное представление о количестве вывозимого сырья и пушнины с Дальнего Востока и из Сибири в США, советский историк Григорцевич в своей книге «Американская и японская интервенция на Советском Дальнем Востоке и её разгром» подсчитал количество некоторых товаров, вывезенных в период с 15 августа 1919 г. по 15 ноября 1919 г., т. е. за три (!) месяца, в США по разрешению комитета по внешней торговле:

Шкурок лисы — 9610 штук, шкурок горностая — 48 242 штуки, шкурок колонка — 34 306 штук, шкурок хорька — 49 592 штуки, шкурок белки — 1 184 094 штуки плюс 103 пуда, шкурок соболя — 2122 штуки, шкурок песца — 6859 штук, шкурок зайца — 430 090 штук плюс 1854 пуда, козьих шкур — 17 643 штуки, кож телячьих и жеребка — 91 050 штук, кож разных 26 436 пудов, шерсти овечьей — 45 093 пуда (ЦГАДВ, ф.Р-51, оп.1, д.32, л.2-57)

Эти цифры демонстрируют, что вывоз ресурсов и сырья из России в США был значительным даже в течение короткого периода времени. Это свидетельствует о стремлении американских компаний и правительства к монополизации рынков и ресурсов, что соответствует империализму. В результате таких действий народы России и других стран мира сталкиваются с эксплуатацией и ущемлением своих интересов. Это говорит и об экспансионных целях США как сущности её миссии в дальневосточной революционной России.

Штефанов говорит также, что английские интервенционные войска «принимали участие совместно с красноармейцами в боях с белофиннами», но наш «историк» недоговаривает о том, что под конец Гражданской войны, в октябре 1921 – феврале 1922 гг., — правящие круги Финляндии при участии империалистов США и Великобритании организовали вторжение белофинских вооружённых банд в советскую Карелию, но эта попытка интервенции окончилась провалом. Кстати, говоря об этой попытке, нельзя не сказать, что руководимая в т. ч. и американцами белофинская агрессия опровергает тезис Штефанова о том, что американцы «не имели оккупационных целей»… или что, Александр, оккупационная политика белофиннов, когда американские империалисты ей способствуют, — не может являться «экспансионной и оккупационной целью» США по отношению к Советской России?

Недоговорил он и о событиях, произошедших в Мурманске. Всё бы ничего, действительно, Троцкий издал приказ тогдашнему главе Мурманского краевого совета Юрьеву (конкретней: «Вы обязаны принять всякое содействие союзных миссий и противопоставить все препятствия против хищников»), который в позднесоветской историографии называли «предательским» (впрочем, называли так и в 30-х годах):

Почему же это предательство? Просто потому, что Троцкий позволил интервентам ошиваться в Мурманске? Рассмотрим ситуацию более глубоко:

1 марта 1918 г. Лев Троцкий в условиях наступления германских войск на восток санкционировал Мурманскому Совету рабочих и солдатских депутатов «принятие всякого содействия союзных миссий» в борьбе с немцами. 2 марта представители Антанты заключили с исполнительным комитетом Мурманского Совета «словесное соглашение» о совместных действиях против «германской опасности» (в глазах интервентов, не исключаем, опасность со стороны немцев могла быть: сам Д. Янг отмечал в своих мемуарах, что британские власти в Архангельске, узнав о том, что было на складах, были “полностью поглощены поисками «тайной руки Германии»”). Само «словесное соглашение» (дословно запротоколированное) было следующего содержания:

«§ 1. Высшая власть в пределах Мурманского района принадлежит Мурманскому Совдепу. § 2. Высшее командование всеми вооруженными силами района принадлежит под верховенством совдепа Мурманскому военному совету из 3 лиц — одного по назначению Советской власти и по одному от англичан и французов. § 3. Англичане и французы не вмешиваются во внутреннее управление районом: о всех решениях совдепа, имеющих общее значение, они осведомляются совдепом в тех формах, какие по обстоятельствам дела будут признаны нужными. § 4. Союзники принимают на себя заботу о снабжении края необходимыми запасами» (Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане, стр. 147)

А в итоге получилось так: 1) Высшая власть стала принадлежать контрреволюционному белобандитскому совету, благодаря интервенционным силам на территории Мурманска; 2) Высшее командование на этой территории стала принадлежать интервентам и белогвардейцам; 3) Англичане и французы вмешивались в управление районом, что в конце, после вывода войск из Мурманска, позволило им захватить всё, что можно было найти в складах (статистику по «колониальному грабежу» на севере России мы приводили).

Говоря про вывод интервенционных войск Англии из Мурманска (и Архангельска), надо сказать, что под нажимом нарастающих протестов, когда объединенная конференция Британского конгресса тред-юнионов и лейбористской партии решила поддержать массовую кампанию под лозунгом «Руки прочь от России!», когда профсоюзы горняков, железнодорожников, транспортников пригрозили парализовать экономическую жизнь страны, если правительство не прислушается к этому требованию, — премьер-министру Ллойд-Джорджу пришлось объявить о выводе из Архангельска и Мурманска войск, где 27 сентября 1919 ушел последний транспорт английских войск.

То есть эвакуация интервентов, начавшаяся в августе, была завершена. А уже 13 марта 1920 года Красная армия освободила Мурманск от интервентов, восстановив полный суверенитет над севером России. Сам же Ллойд-Джордж жаловался на «пагубное» влияние революции на английских рабочих:

«Толчок, данный в Петрограде, передался всем заводам и шахтам и вызвал нервное беспокойство, затруднявшее набор в армию и снабжение фронта… Российское потрясение нарушило душевное равновесие рабочих. Мы чувствовали это и на угольных шахтах и на военных заводах» (Ллойд Джордж Д. Военные мемуары, стр. 111, 149).

Также не следует рассматривать это положение на севере России как России «вообще» в гражданской войне… Просто любят наши российские антикоммунисты (речь о нашей дискуссии с антисоветчиками из «Сказки Совков» и их заявлении о никому ненужных [цитируем] «бомжей в будёновках») представлять себе победу большевиков и проигрыш интервентов не поддержкой народом России большевиков, а также другими, вторичными факторами (но определенно важными); как может показать пример с уступками английских империалистов в борьбе с советской властью в России, чтобы «утихомирить» нарастающие организации английских рабочих с лозунгами «Руки прочь от России!». Конечно, английские товарищи-пролетарии помогли большевикам победить контрреволюцию на Севере, также после, а именно летом 1920-го, когда английские империалисты поддержали поход белополяков, в августе 1920 г. действия организации «Руки прочь от России!» достигли пика. Касаясь поддержки народов России в борьбе с контрреволюцией, Ллойд откровенно говорил:

«Теперь оставался только вопрос, должны ли мы по-прежнему помогать тем нашим союзникам в России, сотрудничество которых с нами в общей борьбе против Германии еще недавно было таким желанным. Когда стало ясно, что их (т. е. белых генералов, — от ред. «ОКО») стремление к власти обречено на неудачу и что русский народ окончательно отдает свои симпатии большевистскому режиму, наш уход стал неизбежен» (Военные мемуары, стр. 98).

Несмотря на то, что Советская Россия 3 марта заключила мир с Центральными державами, — командование Антанты продолжало наращивать свои силы на Кольском полуострове, игнорируя все требования Москвы об их выводе. И всё тут складывается, ведь Троцкий же был против мира (а точнее он был за «Ни войны, ни мира»)… Его не интересовало, как будет лучше для стран и народов, — его интересовало, как саботировать любые усилия по прекращению войны. Конечно, открыто выступать «за войну» он не мог, поскольку этим бы раскрыл свои намерения — отсюда явно выраженная позиция “мечущегося”.

А к 26 марта 1918 г., из разговора по прямому проводу В. И. Ленина и И. В. Сталина с руководителем Мурманского Краевого совета Юрьевым (Алексеевым) было ясно, в какую пургу ввел совдеп в Мурманске небольшевик Лев Давидович (см. «Документы по истории гражданской войны в СССР», т. 1, М. 1940, стр. 190— 191):

«Нам кажется, что Вы немножечко попались, теперь необходимо выпутаться. Наличие своих войск в Мурманском районе и оказанную Мурману фактическую поддержку англичане могут использовать при дальнейшем осложнении международной конъюнктуры, как основание для оккупации. Если Вы добьетесь письменного подтверждения заявления англичан и французов против возможной оккупации, это будет первым шагом к скорой ликвидации того запутанного положения, которое создалось, по нашему мнению, помимо Вашей воли.

Ленин, Сталин».

Что интересно, так это то, что Ленин и Сталин говорят «Вы немножко попались», значит они либо не знают о приказе Троцкого (вероятнее), либо имеют в виду, что попались на удочку англичан и ренегата Троцкого (но тогда почему Троцкого не сняли и не исключили везде сразу?). Получается, только лишь если Троцкий послал предательскую телеграмму с приказом втайне, ни с кем не посоветовавшись, и утаил это деяние, только лишь в этом случае этого могли не обнаружить на тот момент.

Итог для Мурманского Краевого совета был ясен:

Из всего этого может складываться картина чуть ли не единоличной инициации Троцким цепочки событий, которая привела к попаданию Мурманска под влияние англичан вообще, при наличии, конечно, и иных халатных и ответственных за это лиц, как Юрьев.

А уже в апреле начались первые бои между интервентами и немногочисленными отрядами Красной гвардии… да-да, но мы в диалоге с «Апостолом» скажем про совместные бои интервентов и большевиков против белофиннов в марте! Умолчим-умолчим, — «воспользуемся» своей собственной «девкой»-историей, да ведь, Штефанов?))) Пускай, она, «помолчит», пока ею занимается Санюша.

Война в Испании и «синдром историка-студента».

«Фактически войну выиграли для Франко немцы и итальянцы, чьи мотивы были совершенно ясны. Труднее осознать мотивы, которыми руководствовались Франция и Англия. Кто в 1936 году не понимал, что, достаточно было Англии оказать испанскому правительству помощь, хотя бы поставив оружия на несколько миллионов фунтов, Франко был бы разгромлен, а по немцам нанесен мощный удар… И тем не менее самым подлым, трусливым и лицемерным способом английские правящие классы отдали Испанию Франко и нацистам. Почему? Самый простой ответ: потому что были профашистски настроены. Это вне сомнения», — Джордж Оруэлл, «Вспоминая войну в Испании».

О Гражданской войне наш «историк» заговорил в своём видео, на которое мы уже ссылались; а именно «Разбираемся в истории 1930-х годов вместе с Николаем Стариковым». Отрывок (период) видео-ролика, который мы станем разбирать в этом разделе, будет с 10:03 по 15:32. Разберём тезисы попунктно.

«В Испании, с июля 1936 года и вплоть до принятия решения о знаменитом невмешательстве в дела Испании — оружие, именно республиканскому правительству, — поставили следующие страны: Франция, Англия, США, Мексика, Чехословакия, Польша, Канада и Нидерланды» [тайм-код: с 10:25 по 10:47].

Штефанов ссылается на работу некого историка Михайленко «Новые факты о советской военной помощи в Испании»:

…и тут мы имеем классический синдром студента, когда студент Московского Пединститута вставляет ссылку на работу, которой даже не изучал. Забавно, но он сам писал про свои ролики в тг-канале, что «когда ролик готовится всерьез и долго… у меня оформлены литература и источники как нужно: по ходу повествования появляются ссылки, и сразу понятно, какой факт они подтверждают», — выходит, Штёфа, по своей «умозрительной» логике ты свой ролик про Старикова готовил «не всерьёз»?

У Михайленко затрагиваются исключительно советско-испанские отношения, мимолётно упоминается Франция, но это и близко не та картина, которую рисует наш «дорогой» Штёфа. В своей работе Михайленко ссылается на министра морского флота и авиации Республики Д. Индалесио:

“«Советский Союз был единственной страной мира (кроме Мексики), оказавшей вооруженную поддержку Испанской республике просто и без громких слов, предоставляя все, что только смог...», — заявил 3 января 1937 г. министр морского флота и авиации Республики Д. Индалесио”.

И да, это действительно говорил Индалесио:

В реальности же, когда в июле 1936 г. в Испании вспыхнул мятеж генерала Франко, направленный на свержение избранного в феврале того же года социалистического правительства, на помощь Франко пришли Германия и Италия. Испанское правительство обратилось за помощью к Лиге Наций. А. Симон, присутствовавший на том заседании Совета Лиги, вспоминал:

«Республиканская Испания требовала применения 16-й статьи устава Лиги, предусматривающей коллективную помощь против агрессии. Лорд Галифакс в весьма холодном тоне заявил, что Великобритания не намерена присоединиться к предложению испанского делегата... «Нет», произнесенное среди мертвой тишины лордом Галифаксом и Ж. Боннэ, прозвучало, как пощечина... Один только советский представитель поддержал республиканскую Испанию» («О тех, кто предал Францию» — 1941 год, стр. 142).

Поставки оружия в Испанию для борьбы с фашизмом осуществляли только три страны: Мексика, Франция и Советский Союз. Военная помощь Мексики ограничилась поставками советского вооружения, французское руководство во главе с Блюмом отправили антифашистам лишь небольшую партию устаревших самолётов без оружия, опасаясь, что активная поддержка Испанской Республики будет способствовать радикализации политической обстановки в самой Франции, в результате чего социалистам придется уступить руководящую роль компартии в Народном фронте (правящей коалиции левых партий), которая особенно решительно требовала оказания помощи законному испанскому правительству, и потому, как уже говорил сам Штефанов, «свернула» всяческую поддержку республиканцев.

А уже 13 мая 1938 г. на Совете Лиги Наций Советский Союз призвал к пересмотру политики невмешательства и призвал к действиям. Против проголосовали те самые названные государства — Англия, Франция, Польша и Румыния, остальные девять держав, входивших в Совет, воздержались. После «Мюнхенского соглашения» стало ясно, что Англия и Франция никогда не вступят в войну ни из-за Испании, ни из-за какой-либо другой страны. 9 февраля 1939 г. английский крейсер «Девоншир» поддержал франкистский десант на остров Менорка, а 27 февраля Англия и Франция разорвали дипломатические отношения с Республикой и признали Франко. Причину «объясняла» газета «La Republique»:

«Признавая Франко, мы получаем право надеяться на то, что в более или менее короткий срок он попытается уйти из-под влияния своих прежних союзников. Не признавая его, мы определенно имели бы его против нас» (La Republique, 1939, 1 mars.).

А 1 апреля 1939 года Франко признали США, сразу после конца гражданской войны. Единственной из великих держав, не признавшей Франко, была Советская Россия.

Говоря про Польшу, о которой твердил Штефанов: в самой Польше режим Санации и вовсе уголовно наказывал (!) поляков, отправившихся бороться с мятежом Франко. Позицию же Великобритании лучше всего описывает эта цитата Черчилля: «Нам предстоит бороться против зверя социализма, и мы будем в состоянии справиться с ним куда более эффективно, если будем действовать как единая стая гончих, а не как стадо овец» (из выступления в парламенте У. Черчилля в 1937 г.). Именно об составе этой «стаи гончих» Дж. Оруэлл писал в начале сего раздела. Продолжим…

«25 июля 1936 года испанское правительство обратилось к Советскому Союзу с просьбой начать поставки вооружения; опять же — за деньги. Но Советский Союз долго уклонялся от подобных просьб: и вплоть до конца августа 1936 года Литвинов отвечал испанцам что-то вроде того, что “мы не можем поставлять вам вооружение — вы находитесь слишком далеко”… Советский Союз сделать ничего не мог… была проблема: география… Но действительно, потом, Советский Союз стал активнейшим образом поставлять в Испанию оружие, — за золото (к слову, которое тут же перевезли на хранения в Советский Союз). Ну а потом испанцы очень долго добивались вернуть какие-то остатки этого золота, но получилось это у них только смерти генерала Франко» [тайм-код: с 10:57 по 12:01].

Штефанов хочет сказать нам, что Советский Союз присвоил себе испанское золото вплоть до передачи его остатков уже постфранкистскому правительству Испании.

Только одно «но»: всё бы ничего, но во время Гражданской войны в Испании руководители республиканского правительства попросили Советский Союз взять на хранение золотой запас страны, который оценивался в 510 тонн: только вот другого выбора у республиканского правительства просто не было, и произошло это не столько в счёт уплаты долга, сколько по инициативе самого законного правительства Испании: «когда фашисты уже стояли у стен испанской столицы, министр финансов запросил Совет Министров санкционировать перевозку золотых резервов Банка Испании за пределы страны, не раскрывая конечного пункта транспортировки. Первым делом министр финансов перевез золотые резервы в форт Картахены, а затем, опасаясь нападения националистов, он решил вывезти их из страны. У нас не было особого выбора, и поэтому мы перевезли золотые резервы в Советский Союз — страну, которая помогла нам оружием и продовольствием» (Франсиско Ларго Кабальеро, источник: Moa 2001, p. 395).

СССР выполнил свою миссию в этом и передал золото как раз-таки после падения диктатуры Франко — в отличии от Франции, о которой умолчал наш дорогой студент-историк, когда Франция передала франкистам на 7,5 млн. ф. ст. золота республиканцев, хранившегося в банках Франции, оружие интернированной во Франции республиканской каталонской армии и т.д. в обмен на заверения франкистского министра иностранных дел Хорданы, что иностранные державы не будут допущены во внутренние дела Испании.

Но это так, было вишенкой на торте. А вот и сам паштет от Штефанова:

«Советский Союз… занимался такой вещью, как перепродажей военной техники Соединенных Штатов Америки, Англии и Франции в Испанию.» [тайм-код: с 12:47 по 12:57].

Он, может, и перепродавал это вооружение, но только потому, что те иностранные государства режим республиканцев не поддерживали и не давали им такую возможность, покупать иностранные технологии. И тут ломается весь манямирочек Сашеньки, и во мраке действительности исчезает его «девка»-история.

Правительство США не разрешило испанскому республиканскому правительству закупку в США оружия даже при уплате за него наличным испанским золотом, лежавшим в американских банках, нарушив тем самым международное право, не посчитавшись с тем, что республиканское правительство являлось законным правительством Испании. Именно поэтому, как говорит Штефанов, Советским правительством были закуплены и отправлены в Испанию «…17 самолётов США…» [тайм-код: 13:02].

Демагогические разговоры руководителей американского правительства о «сочувствии испанскому народу» лишь прикрывали враждебность к Народному фронту в Испании и к силам демократии во всём мире. Магнаты «с Уолл-стрита» ясно сознавали, что победа республиканской Испании укрепит силы демократии, возглавляемые Советским Союзом: и если США отказалось в участии помощи законного правительства Испании, как и мятежникам, то американские магнаты «с Уолл-стрит» — получили возможность самим оснащать испанских фашистов грузовиками и кредитами. Франкисты впоследствии признавали, что «без американских грузовиков, без американских кредитов мы бы никогда не смогли выиграть войну» (см. История второй мировой войны 1939–1945, т. 2, стр. 29).

Говоря про «синдром студента», стоит сказать, что это, впрочем, и для Штефанова неудивительно. Раскритиковывая Стаса, — он вообще сослался на «подсчёты» Кривошеева [тайм-код: 16:23]:

1 of 2

«Что не так с этими подсчётами Кривошеева?», — спросят наши читатели и критики. Ответим: Кривошеев, например, даёт число погибших военнослужащих Советской армии — 8 млн. 600 тыс. человек. Вроде бы устанавливал это целый генерал-полковник (и не один, а с комиссией!), человек опытный и знающий, занимал когда-то должность начальника Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба. В 1993 году он и его соавторы опубликовали труд «Гриф секретности снят: потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исслед.». Наши современные российские (официальные) буржуазные идеологи-историографы с ушибленным мозгом теперь, тряся выкладками Кривошеева, заявляют, что Красная Армия немцев трупами не заваливала, потому что потеряла убитыми 8,6 миллионов, а немцев убито было 6 миллионов. «Это не 10:1!». Нам особенно нравится дебильность современных российских патриотов. Они даже позором гордиться могут. Вот, например, что Игорь Васильевич Пыхалов в своей книге, излюбленной многими леваками, под названием «Великая Оболганная война», пишет:

«Вопреки логике поклонников «объективизма» на самом деле дважды два будет не шесть, и даже не пять, а именно четыре. Поэтому если, например, авторский коллектив под руководством генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева в результате многолетней обработки архивных данных приходит к выводу, что во время Великой Отечественной войны советские Вооружённые силы потеряли 8,6 млн человек, а какой-нибудь обличитель «преступного коммунистического режима» вроде Солженицына утверждает, что потери составили 44 млн, причём не утруждая себя исследовательской работой, а взяв эту цифру с потолка или высосав её из пальца, то эти мнения отнюдь не равноценны. Одно дело – домыслы, и совсем другое – научные результаты, базирующиеся на нормальной источниковой базе.» («Великая Оболганная война» И. В. Пыхалов, стр. 9, раздел — «Предисловие автора»).

Кривошеева стоит назвать не военным историком, а военным пропагандистом, который выполнил в начале 1990-х заказ по дискредитации Сталина и РККА. Всё тут не так только потому, что основание на то было: отсутствие в его книге всего одного типа документов — докладов начальника Генштаба Верховному Главнокомандующему И.В.Сталину о наличии личного состава, о потерях личного состава и наличии резервов. Но наш «специалист» Штефанов этого не заметил: а может, даже и не изучал работу Кривошеева.

«…цифры потерь, названные Кривошеевым, не являются окончательными. Они ещё будут уточняться. Однако это первая серьёзная работа, опирающаяся не на умозрительные заключения, а на архивные документы», — пишет также Пыхалов в своей «Оболганной войне» (стр. 398), «оправдывая» то, что в данных Кривошеева отсутствуют доклады начальников Генштаба Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину о наличии личного состава, о потерях личного состава и наличии резервов.

Но как же так? Сам же Г.Ф. Кривошеев — командовал дивизией, и ему начальник штаба дивизии даже в мирное время ежедневно докладывал строевой запиской наличие личного состава в дивизии. Странно, что став «военным историком», он об этом забыл и не привел доклада начальника Генштаба 9 мая 1945 года. Или Сталину его подчиненный на этом посту ничего не говорил о том, сколько людей в армии в строю, сколько убито, ранено, пропало без вести, какими резервами обладает страна? Сталину и Генштабу неинтересны были эти сведения? Никаких исследований в этой области проводить не было смысла, на конец войны все эти цифры были на руках советского высшего командования, их Верховный и обнародовал. И пока эти «строевые записки» Генштаба не будут представлены публике, к выкладкам Кривошеева относиться нужно как к пропагандистским материалам, а не как к «серьёзной работе, опирающаяся не на умозрительные заключения, а на архивные документы», не более того.

Наконец, стоит открыть список литературы в книге Кривошеева и походить по ссылкам, чтобы убедиться, что в архивы сей хисторик, мягко говоря, ходить ленился.

Но «объективности» Штефанова не хватает, чтобы понять это. И именно поэтому наш излюбленный в левых кругах «соцдем» (от ред. «ОКО»; в интервью у Садонина на канале «Выход есть!» [тайм-код: 1:23] Штефанов сказал, что «я социалист определённый, я демократ: поэтому наверное чисто с точки зрения русского языка меня можно называть социал-демократом») из-за своих «разоблачений Станислава» кичится ненавидимым им Сталиным, «махаясь» работами Кривошеева: который, логичнее признать, с 1991 по 1993 год сделал обычный гос. заказ. И ведь действительно: 1991-93 годы, — самое время, чтобы на государственное финансирование проделать работу, которая поставит точку в «предмете политических спекуляций» (ибо «гриф секретности снят»!). Штефанов такому верит…

Мюнхенский сговор, ВПК Чехословакии и Польша.

Заговорили про Мюнхен. Но что же тут наш «объективист» Штефанов недоговорил или наврал? Из видеоролика «Разбираемся в истории 1930-х годов вместе с Николаем Стариковым» — Штефанов отвечает на слова Старикова о том, что Гитлеру, «чтобы добраться до нас (Советский Союз): нужно было подчинить себе Австрию, Чехословакию, находиться в хороших отношениях с Польшей» [тайм-код: с 7:46 по 7:58].

В начале Штефанов извратил слова Старикова, он проигнорировал приведенные им же слова Старикова про Польшу: ведь та имела границу с Советским Союзом, но позже о ней заговорил, о чём дальше пойдёт речь. Штефанов начинает дальше опровергать свои собственные мысли, приписанные Старикову, что, мол, «как же Германия могла бы добраться до СССР, оккупировав территорию Чехословакии и Австрии — гляньте на карту!»:

«По мнению (вымышленному Штефановым и приписанному им Старикову) Старикова, Германия решала чисто географическую проблему: ведь он говорит «нужно посмотреть на карту», а именно проблему того, что Германии не было прямого доступа к Советской границе — ей было необходимо аннексировать Австрию (показывает карту Австрии) и Чехословакию (показывает карту Чехословакии). На минуточку: после аннексии Австрии и Чехословакии — у Германии не появилось внезапно общей границы с Советским Союзом» [тайм-код: с 7:59 по 8:30].

Вопрос Штефанову: где Стариков в приведенных словах говорил что-то навроде «чтобы заиметь общую границу с СССР — надо аннексировать Австрию и Чехословакию»? Откуда ему знать, что Стариков, говоря об Австрии и Чехословакии, говорил об общей границе с СССР — он же и про Польшу заговорил… Может, Стариков считал, что Германии в борьбе против ненавидимого ей «большевизма» пригодятся австрийская и чехословацкая промышленность (последняя, согласно Вознесенскому, могла снабжать оружием до 45 немецких дивизий!), — а говоря про Польшу, он говорил про общую границу с Советским Союзом? Но Штефанову это неинтересно — ему виднее, «что считает Стариков», поэтому видит в прямых словах и о Польше только Австрию и Чехословакию. Если полностью убрать тот абзац Штефанова (с 7:59 по 8:30) — то вопросы бы исчезли: а если бы он показал карту Польши в контексте, то и первый «аргумент» Штефанова перестал бы быть им. Но Штефанов потом, после софистической речи, заговорил о Польше… Вот тут и пошёл его второй «аргумент»:

«Но ещё Николай Стариков говорит — нужны хорошие отношения с Польшей: мол, наверное он имеет в виду, что Польша пропустит немецкие войска воевать с Советским Союзом… Мы не имеем никаких доказательств, что Польша имела планы совместно с Германией нападать на Советский Союз» [тайм-код: с 8:51 по 9:30].

Его аргумент заключается в том, что Польша не могла иметь с Германией общие планы «нападения» на Советский Союз. Но планы были. Поговорим о них…

Есть довольно распространённое мнение, что 5 сент. 1938 г. польский посол в Париже Лукасевич сказал послу США что-то вроде «начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом, и в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии, Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства»; но мы не нашли эти слова в самих документах/мемуарах Лукасевича. Мы и сами подобное писали в статье про Верхотурова (см. «От красного ноября до коричневого января»). Однако это не означает, что подобного мнения не было. Мог его выразить кто-то другой…

Из письма посла Польши в Германии Липского министру иностранных дел Польши Беку от 1 окт. 1938 г.:

«В случае польско-советского конфликта правительство Германии займёт по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь <…> Совершенно невероятно, чтобы рейх мог не помочь Польше в её борьбе с Советами».

Беседа советника посольства Германии в Варшаве Р. фон Шелия с вице-директором политического департамента МИД Польши Кобыляньским, ноябрь 1938-го:

«Министр иностранных дел Польши Юзеф Бек не может говорить так открыто, как могу говорить я. Вопрос о Карпатской Руси имеет для нас решающее значение… Если Карпатская Русь отойдет к Венгрии, то Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Германии в походе на Советскую Украину».

Говоря про Советскую Украину, то стоит сказать, как признавал Риббентроп из записи беседы министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком (26 янв. 1939 г.):

«Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

6 января 1939-го, Риббентроп говорил, что — «…Бек затронул вопрос о Великой Украине, сказав, что заверение фюрера о том, что «здесь у нас нет интересов», очень его [Бека] удовлетворило».

Из записи беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевским от 28 декабря 1938 г., где также затрагивали «политические цели Польши на Украине»:

«Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо, в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов».

Это говорит о том, что за год до польской кампании Польша сама была не прочь оказаться на стороне Германии в будущей войне с СССР.

Про эту запись беседы Р. Шелии с Я. Каршо-Седлевским есть даже в нашем политическом мейнстриме СНГ целая история: 16 мая 2023 года журналистское издание «The Insider» по программе «анти-фейк» изобличая пропагандиста Дмитрия Киселёва, заявило, что Р. Шелиа был советским агентом, и что Каршо-Седлевский (сослались на слова польского историка Роберта Кушнежа — очень сильно говорит о «сверх-объективности» этого СМИ) был на самом деле противником войны, ибо, как говорит историк Кушнеж, он сказал в «политической беседе», начатой Квашьневским, что «Польша не допустит войны. Она будет всячески сопротивляться безумию военной авантюры».

Всё бы ничего. Но слова Рудольфа фон Шелиа о том, что для «Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения», — лживыми не станут от объявления его «советским агентом» (коим он, правда, являлся).

Это действительно позиция Польши. Польша, как мы уже приводили, имела «политические цели» на Востоке, и как говорится — они были прежде всего на Советской Украине. Говоря про «территориальные претензии» на Западе, — то они могли были объясняться взглядом Польши на столкновением интересов государств в международных отношениях в будущей «реальной Европейской войне» (и если слова Каршо-Седлевского о том, что «Польша не допустит войны» — являются правдой из уст польского историка, — то это скорее касалось Европейской войны с Францией в случае помощи ей Чехословакии, а не войны с Советским Союзом)…

Что же касается того, что из этой телеграммы следует то, что цели Польши на Украину могут быть «обеспечены лишь путём заранее достигнутого польско-германского соглашения», — так это отчасти тоже политика, преследованной Польшей, наряду «Гданьского вопроса»: ведь, как указывал Бек — послу Польши в Германии Липскому 19 сент. 1938 г.:

«8. Дальнейший ход событий, что касается польской стороны, зависит прежде всего от решения правительства, но также и от общественного мнения. В дальнейшем в этой области будет особенно важна стабилизация польско-германских отношений. Здесь заслуживают внимания следующие проблемы:

а) Гданьский вопрос играет в настроениях главную роль.

В связи с этим и в связи с банкротством Лиги наций представляется необходимым простой договор, стабилизирующий положение вольного города.

б) Ясная формула, подобная германо-итальянской, в вопросе о границах может способствовать парализованию интриг между Польшей и Германией на международной арене.

в) Продление пакта от 1934 г.* может явиться дополнительным фактором стабилизации.»

* Имеется в виду «декларация о ненападении» между Германией и Польшей, подписанная в Берлине 26 января 1934 г.

«Банкротством Лиги наций» польские министры оправдывали свои коварные стремления в заключении и продлении фашистских пактов с Германией, подобно тому, как заключала с Германией фашистская Италия: та самая, которую защищали польские фашисты в Лиге Наций, оправдывая нападение итальянских фашистов на Эфиопию и противодействовали введению санкций против Италии (см. Королюк В.Д. и др. История Польши. В 3-х томах. Т. III. — 1958, стр. 425).

«Банкротство Лиги наций!», — говорили нам это польские фашисты, когда сами польские представители, в соответствии с нацистскими планами разрушения Лиги Наций и недопущения создания системы коллективной безопасности, нападали на устав Лиги Наций и поддерживали гитлеровскую травлю Чехословакии (см. Lipsky J. Diplomat in Berlin 1933-1939. — 1968, p. 345-350). И задаёмся вопросом: а кто же тоже «обанкротил Лигу»?

Относительно того, что, разрешив оккупировать Чехословакию, страны-«умиротворители» (в контексте приведенных слов далее — конкретно Англия) хотели сподвигнуть Германию на Восток — говорил и Геринг в Нюрнберге, на «обеденном перерыве», отреагировав на речь Черчилля в Фултоне. Вот что писал Густав Марк Гилберт, американский психолог в Нюрнберге, в своём «Нюрнбергском дневнике»:

«Обеденный перерыв. Сегодняшние заголовки газет явно работали на Геринга: «“Объединяйтесь против дальнейшего продвижения русских”, — призвал Черчилль в Фултоне».

— Разумеется, я же об этом давно говорю, — торжествовал Геринг, поднявшись наверх во время обеденного перерыва. — Так было, есть и будет. Вы еще убедитесь, что я был прав. Снова на повестке дня старое доброе равновесие сил.

И когда я подошел к нему во время еды, Геринг снова начал свои разглагольствования.

— Это им за попытку стравить нас с Востоком. Они никогда не могли решить, с кем нас стравливать, с Западом или с Востоком. А теперь, видите ли, Россия кажется им слишком уж сильной, поэтому срочно нужно отыскать ей противовес.

Я спросил Геринга, верит ли он, что Англия пошла на подписание Мюнхенского соглашения ради того, чтобы, использовав в качестве стимула Чехословакию, подстегнуть Германию к агрессии против России.

— Ну, разумеется, — ответил он, будто речь шла и действительно о чем-то само собою разумеющемся. — Но потом они убоялись, что Германия станет слишком сильной. Теперь их головная боль — Россия».

Однако Гилберт констатировал далее: «Он не скрывал того, что, мол, поделом этому Черчиллю, который не желал позволить Германии выступить на Восток, поскольку это сразу же отразилось бы на Англии».

Всё бы ничего, читатели могут посчитать, что это «всего лишь воспоминания Гилберта, и слова Геринга могут быть ненастоящими», — но проблема в том, что наш «объект для критики» тоже из воспоминаний Гилберта черпал факты о Геринге, предварительно веря этому — о чём свидетельствуют его посты в тг-канале:

1 of 2

Если из книги дневника американского психолога в Нюрнберге Штефанов верит словам Геринга о масонстве и «забавным сюжетам», а потому публиковал у себя, — то почему он в эти наши приведенные слова о том, что Англия хотела направить фашистского зверя на Восток, против СССР, воспользовавшись оккупацией Чехословакии, не верит? Ведь… в своём «тиктоке» (да-да, дамы и господа, он есть ещё и в таких вот интернетах) — говоря про «причины Мюнхена», — он прямо сказал, что «Чемберлен, когда подписывал это (мюнхенское) соглашение, делал это вынуждено», ведь план перевооружения недовыполнили (но и первый четырехлетний военный план, начатый в 1936-м немцы недовыполнили — это, скорее, неважно). Ну, наверное в его системе ценностей достоверность слов Геринга в этом дневнике определяется по принципу «хочу — не хочу», «верю — не верю». Не нравится такой «забавный сюжет» из дневника Гилберта? Если это не так, то непонятно как… Какой кверху? Или наш историк пропустил эти замечательные строки из книги Гилберта? Непонятно.

В видео зашла речь про то, «а могла ли Чехословакия выдержать натиск германских войск?». Штефанов в своём видео «критикуя» Старикова говорит, дескать, что 3,5 миллиона судетских немцев (про карпатских не слово) воевать на стороне чехов не хотело:

«Чехословакия имела население примерно 15 миллионов человек: из них 3,5 миллиона этнические немцы, которые проживают в Судетской области, которые не хотят воевать против Адольфа Гитлера, а во многом наоборот — хотят воевать за него против Чехословакии» [тайм-код: с 19:03 по 19:23].

Ну, во первых, с чего наш «достопочтенный» историк это решил? С чего он взял, что «во многом» (!) хотят воевать против Чехословакии?

Меньшинствам в Чехословакии жилось лучше, чем меньшинствам в большинстве стран. Никто не был лишен гражданских прав, и в определенной степени они имели свои собственные школы на родном языке и следовали своим традиционным культурным образцам. Но иногда группы меньшинств подвергались жестокому обращению — этим пользовалась Судето-Немецкая Партия, образованная в 1933-м году, поражая немцев вирусом национал-социализма. Однако, как указывал Ирвин Верстайн в своей книге «Предательство: Мюнхенский пакт 1938 года» (стр. 32); это не было государственной политикой. В целом меньшинства хорошо ладили; судетские немцы — лучше всех.

Жители Судет жили в наиболее промышленно развитых районах Чехословакии, расположенных вдоль северо-западной и юго-западной границ республики. Рабочих мест было много, и между чехами и народом Судет существовали довольно гармоничные отношения.

Или же Уильям Ширер, который написал «Взлёт и падение третьего рейха» (книга неидеальная), и который в 1945—1946 годах работал на Нюрнбергском процессе — считал, что судетские немцы «жили в Чехословакии совсем неплохо — лучше, чем любое другое меньшинство в стране». Проживая в областях, «где сосредотачивалась большая часть промышленности, судетские немцы процветали и, в конце концов, достигли относительной гармонии в отношениях с чехами, продолжая при этом требовать большей автономии и уважения к своему языку и культуре».

Что же касается ВПК межвоенной Чехословакии, то многим (но, возможно, не Штефанову) известно, что эта страна имела мощную военную промышленность и активно экспортировала оружие. Продукция заводов «Шкоды», «Чески зброевки» и ЧКД была хорошо известна в 1930 гг. многим странам мира. Небольшая Чехословакия обладала немалыми запасами вооружения, которые были захвачены немцами после оккупации страны. Кроме того, фашисты пользовались и мощностями чешского военпрома — до мая 1945 г. в бывшей Чехословакии производилось оружие для вооружённых сил Третьего рейха (о стрелковом оружии см., например, тут). Немало было у немцев и чешских танков и танков, произведённых на заводах Чехословакии в годы ВМв. В общем, мы должны сказать, что исходя из реальной истории, мы можем согласиться с вышеуказанной оценкой Вознесенского, которую тот привёл на 172 стр. своей книги «Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны». Так, здесь со ссылками на источники утверждается, что Гитлер смог оснастить чешским оружием даже 50 своих дивизий, т. е. оценку Вознесенского примерно подтверждают и другие авторы. Таким образом, Чехословакия всё же могла оказать серьёзное сопротивление Гитлеру и его войскам, которые в 1938-м г. не были ещё такими сильными и многочисленными, как в 1941-м г., а ведь, согласитесь, многие из нас судят о силе вермахта исходя из тех его характеристик, которые наличествовали на 41-42-й гг. Но в 38-м этой силы у немцев ещё не было, поэтому война даже с небольшой страной типа Чехословакии могла доставить вермахту значительные проблемы и трудности.

Кстати! — Относительно Нюрнбергских процессов о захвате военным химическим концерном «Фарбен» химической промышленности Чехословакии («Prager Verein», 4-й по величине в Европе!) озвучили товарищи из «Держать курс» в видеоролике «Экономика Третьего рейха: И.Г. Фарбен» (тайм-код: 1:20:21, ссылка на «THE FARBEN CASE TWC, VII, 42 c.»).

Но речь про Мюнхен здесь не утекает — однажды в своём видео «Стас Васильев и история: ленд-лиз, Америка, Польша...» в «ответ» на приведённые им слова Стаса «Ай, как просто!»: «А можно какие-то комментарии услышать по поводу поляков, возможно из Варшавы, по поводу Мюнхенского соглашения 1938 года?» [тайм-код: 27:06, прим. это слова Стаса], — Штефанов с пеной у рта начал опровергать… свои собственные вымыслы, приписанные Стасу. Вот что он говорит:

«Стас, а почему ты предъявляешь за Мюнхенское соглашение Польше? Когда делегация поляков приехала в Мюнхен? Когда какой-то представитель Польши подписал это самое Мюнхенское соглашение? Мюнхенское соглашение было не между Польшей и Германией — Мюнхенское соглашение было; между Великобританией, Францией, Германией и Италией» [тайм-код: с 27:41 по 28:01].

Аналогичный вопрос Штефанову: а где Стас говорил в твоём приведённом отрывке что-либо о делегации поляков в Мюнхене, о том, что Польша подписывала Мюнхенское соглашение? Почему в отрывке, который говорит, вообще-то, лишь о «комментариях поляков по поводу Мюнхенского соглашения», — ты видишь слова Стаса о том, что, мол, «поляки участвовали в подписании Мюнхенского соглашения», или что-то вроде «соглашение было подписано между Германией и Польшей»? Может быть, Стас имел в виду, что Польша воспользовалась этим соглашением, чтобы забрать Тешинскую область (тогдашний спорный регион), когда-то взятый Чехословакией во время Советско-польского похода 1919 года? — но Штёфе виднее, что считает и думает Стас «Ай, как просто!», именно поэтому он придумывает тейки Стаса, который вообще об этом не говорил.

Но дальше Штребух начинает: «Польша поступила вероломно, ужасно, гиена Европы: но она не виновата в Мюнхене, она воспользовалась Мюнхеном». Вот это хитроумие… Стас и не винил поляков «в Мюнхене» в твоих приведённых словах, но тебе «виднее».

Тебе, Штефочка, с такой «объективщинкой» жить, если продолжишь дальше нести подобное на столь большую аудиторию. Приступаем к следующему разделу…

Сотрудничество американских и германских империалистов и ленд-лиз в СССР.

А за основу этого раздела взята начальная часть 5-ти часового ролика Штефанова под названием «Исповедь Стаса: Вторая Мировая, «Санрайз», Украина» (см. эпизод с 2:01 по 8:55), вышедшая 7 ноября 2022 года. В ней Штефанов, опровергая Стаса, заговорил, что аргумент последнего относительно «сохранности наследства» американских «Стандард Ойл» у «И.Г. Фарбен» не может объективным в плане того, что им можно обвинить Советский Союз с их поставками нефти в Германию («ибо тогда Советский Союз снабжал вермахт в период ВОв!»); но наш «дорогой» историк забыл про технологии, и тут задаётся вопрос — где было видано, чтоб Советский Союз наподобие «Стандард Ойл» давал немцам технологии производства тетраэтилсвинца? Стас был прав, говоря про наследство, — но наследство это было как раз-таки в форме этих технологий, без которых невозможно было бы воевать. Из показаний Августа фон Кнериема (члена НСДАП с 1942 года) на Нюрнбергском процессе (см. THE FARBEN CASE TWC, VII, p. 1309):

В «Исповеди Стаса», также раскритиковывая Стаса, Штефанов заговорил о мифе — что американские капиталисты во время ВМв снабжали вермахт. 30 мая 2022 г. Штефанов в интервью у Кагарлицкого* на канале «Рабкор» рассказал о предтече этого мифа:

«Знаменитый Чарльз Хайэм написал книжку «Торговля с врагом»: из которой в общем-то берётся этот миф*. Надо сказать немножко о Чарльзе Хайэме — он не историк, но бывает такое, что не историк пишет хорошие работы**… У него два бестселлера — это «Торговля с врагом», а первый бестселлер — это биография какой-то американской актрисы… В своей книжке он, разумеется, не следует каким-то правилам исторической науки, у него не оформлен научно-справочный аппарат***… он конспиролог, — и он излагает версии, что через Испанию шли поставки» [тайм-код: с 54:27 по 55:04].

* Под «мифом» (в контексте интервью) — он имеет поставки «Стандард Ойл» в Третий рейх в период ВМв.

** А об этом тезисе и пойдёт в разделе «Любовь к буржуазной историографии…» речь: в его понимание «не историк пишет хорошие работы» входит дорогой его Исаев.

*** Видимо, в понимании Штефанова в «научно-справочный аппарат» включены и слова о «девке»-истории… какой-то свой собственный придуманный «научный справочник».

Книга «Торговля с врагом», конечно, — неидеальная. Мы сами отмечали ошибки у столь известного писателя; но он и писал относительно достоверные факты, про которые в большинстве своём забывают его «критики» (по причине своего диагноза — «всеведущей» буржуазной идеологизированности) — тыкая в морду абсолютно точно такими же «конспирологическими» теориями и «непостижимыми» аргументами: одна из этих теорий против Хайэма вообще говорит о том, что Хайэм в своей книге, которая публиковалась на русском языке, в переводе Матвеевой от 1985-го года, не предоставил никаких первоисточников и документов/сведений: а сама теория скорее всего появилась аж в 2009-м году, когда человек под никнеймом «all_decoded» в своём «ЖЖ» сказал, что «…нет ни одной ссылки на источники…» (см. его пост «Чарльз Хайэм - Джульетто Кьеза 80-х!»). Прикол в том, что ссылки-то были, но в оригинале: об этом впоследствии отвечал ему человек под никнеймом «kamen_jahr» в «ЖЖ» (см. его пост «Про наличие ссылок в «Торговля с врагом» Чарльза Хайэма») и привёл сами ссылки. А из «непостижимых аргументов», один из которых мы разбирали в своём сообществе, отметим завывание о том, кто был и что делал Хайэм: «непостижимый» он тем, что, отказываясь от критики самой книги «Торговля с врагом», — отводит глаза обывателей на личность самого автора и его другие книги, которые отношения не имели к самой книге про торговлю. Ad hominem — вовсе не демагогический приём, правда?)))

И если американские капиталисты не могли проходить через блокаду, то связи с И.Г. Фарбен они сохранили и после ВМв: об этом говорит письмо «И.Г. Фарбен» о сохранении связей концерна сo «Стандард Ойл» во время войны. А уже после ВМв, когда американский сенат назначил расследование картельного сговора между «И.Г. Фарбениндустри» и «Стандард Ойл», один из директоров «Стандард Ойл» заявил перед сенатской комиссией:

«В октябре 1939 года, то есть через месяц после начала второй мировой войны, я встретился с представителем «И. Г. Фарбен» на голландской территории... Мы сделали все, чтобы найти решение вопроса, которое помогло бы нам без урона пройти через военные годы, независимо от того, вступят ли Соединенные Штаты в войну или нет» (Гёмёри Э., «Сверхбогачи», стр. 43).

Немецкий бизнес подминал под себя чуть ли не весь американский рынок синтетического каучука — вопреки, кстати, мнения Штефанова, что «Америка контролировала поставки в плане синтетического каучука» [тайм-код: 14:34]: причем не просто подминал, но еще и всячески саботировал любые собственные разработки американцев в этой области все 30-е годы. Американская общественность узнает об этом лишь после того, как США вступят во ВМв, — после «Перл-Харбора» и после того, как рекой польётся американская кровь: тогда обнаружится, что своих разработок в области синтетического каучука для удовлетворения нужд военной промышленности не хватает, — а немцы (внезапно!) не предоставляют лицензии на производства — при всём при этом крышуют немцев американские же бизнесмены «Стандард Ойл»: физически-то патенты Фарбена были в США, но вот картельные соглашения не позволяли предоставить их кому-либо без разрешения Фарбениндустри, и лишь после огласки такого «недоразумения», под угрозой подрыва военной экономики, патенты у «Стандард Ойл» изымут… в марте 1942 года (см. «Преступление и наказание „И. Г. Фарбениндустри”», стр. 137).

Таким образом, концерн «Фарбен» действовал на территории США даже во время официально объявленной войны между этими странами — благодаря стараниям «Стандард Ойл» Германия могла поставлять свою продукцию на мировые рынки сбыта несмотря на все старания английской блокады, о которой отзывался наш «дорогой» Штёфа.

Естественно, что в те годы американский филиал Фарбен орудовал уже под совершенно другим названием:

Касаемо сотрудничества германских и западных (не только американских) империалистов в книге Хайэма нами уже была написана статья «Достоверность фактов сговоров «немецких» и «западных» буржуа в книге Ч. Хайэма», к которой с радостью всех и отсылаем: в ней мы вели достоверные пометки к книге Чарльза Хайэма.

Также стоит сказать, что в предвоенные и военные годы практически вся добыча нефти в капиталистическом мире контролировалась американскими и английскими фирмами. Американцы контролировали — 75,8% всей добычи капиталистических стран, англичане — 19,1%:

Таким образом, можно сказать, что американские капиталисты могли торговать с немецкими через Румынию. Из протокола допроса румынского диктатора маршала Й. Антонеску от 4 апреля 1946 г. (см. «Великая Отечественная война. 1941 год: Исследования, документы, комментарии», с. 676-677):

«Вопрос: На какой основе строились экономические отношения между Германией и Румынией в период войны против Советского Союза?

Ответ: В период войны Германии и Румынии против Советского Союза добываемая в Румынии нефть в основном вывозилась в Германию и частично в Италию, Турцию и Болгарию. Всего в Румынии в этот период ежегодно добывалось 4 миллиона 400 тысяч тонн нефти, из них направлялось в Германию 3 миллиона тонн. При этом вся нефтяная промышленность Румынии находилась в руках английских, американских, голландских, бельгийских и французских нефтяных обществ. Таким образом, получалось, что английские, американские нефтепромышленники обеспечивали Германию нефтью. Я должен сказать, что Румыния, несмотря на настояние немцев конфисковать собственность английских и американских нефтяных обществ оставила эту собственность неприкосновенной, сохранив прежних генеральных директоров, назначенных еще до войны, и отказалась от своего права назначить для контроля за деятельностью фирм своих комиссаров. Поставки румынской нефти в Германию осуществлялись в соответствии с существовавшим еще до моего прихода к власти экономическим соглашением».

Это говорит нам о том, что вопреки (!) Штефанову — «Стандард Ойл» могла продавать нефть физически и продавала её в годы ВМв… ведь, Штефанов сам говорил, что «торговать «Стандард Ойл» с нацистской Германией, в годы ВМв, не могла физически» [тайм-код: 5:03]. Тогда румынской нефтью владели в %:

Как говорил Й. Антонеску на своём допросе: — «в Румынии в этот период ежегодно добывалось 4 миллиона 400 тысяч тонн нефти, из них направлялось в Германию 3 миллиона тонн», — это было действительно так. Из журнала «Внешняя торговля. № 2», 1941 г., стр. 24:

«В 1939 и 1940 гг. Германия вывозила из Румынии по 1,2 – 1,3 млн. т. нефтепродуктов. По новому соглашению, экспорт нефти в Германию в 1941 году намечен в количестве 3 млн. т.».

Характер деятельности «Стандард Ойл оф Нью Джерси» в Румынии и на основных европейских рынках определялся картельными соглашениями 1934 г. Согласно им, американские и английские компании договорились о разделе рынков, установлении цен и пр. В результате этого вместе с англо-голландским концерном «Ройал Дэтч-Шелл» и в сотрудничестве с «Англо-Ираниен Ойл Компани» нефтяной капитал Рокфеллера боролся за монопольное право в снабжении нефтью и нефтепродуктами итальянского, германского и французского рынков. Их конкурентом был ряд американских нефтяных объединений, таких, как «Техас Ойл Ко», «Галф Ойл Корпорейшн», «Синклер Ойл Корпорейшн», «Атлантик-Рифайнинг» и ряд других более мелких фирм (см. Международный нефтяной картель. М., 1954, стр. 325—332). Цели тех и других были идентичны (см. Там же). В Румынии деятельность филиала «Стандард Ойл оф Нью-Джерси» протекала в рамках картельных соглашений 1932 г. Согласно им, «Ромынэ-Американэ» сотрудничала с дочерними обществами — «Ройал Дэтч-Шелл», «Англо-Ираниен Ойл Компани», и совместно они владели примерно 70% румынского экспорта (см. «The New York Times», 1935, October 20). В 1936 г. на экспорт пошло около 80% добывавшейся в стране нефти (см. «Moniteur du Petrole Roumain», 1935, № 9, p. 652). Обладая солидной частью румынского экспорта (американской компании принадлежало третье место), трест «Стандард Ойл оф Нью-Джерси» мог осуществлять активную политику на мировых рынках и в самой Румынии. Здесь с помощью «Ромынэ-Американэ» американский капитал стремился преодолеть государственно-монополистические тенденции румынского правительства и сопротивление ряда английских, франко-бельгийских, немецких фирм в румынской нефтяной промышленности. Это оказало влияние и на румынский экспорт. Согласно данным, помещенным в «Monifeur du Pefrole Roumain», около 60% всей вывозимой нефтяной продукции «Ромынэ-Американэ» приходилось в 1935 г. на Италию, Германию и Англию (см. «Moniteur du Petrole Roumain», 1936, № 23, p. 1763.). Причем из этого общего количества в Италию направлялось около 29, в Германию — 21%, остальное — в Англию (см. ibid).

Могут сослаться на позднесоветскую книгу «Фашизм и антидемократические режимы в Европе» (1981 г.):

«Важные промышленные предприятия и банки были захвачены и переданы под непосредственный контроль германских властей. В остальных сидели немецкие «советники». Захватив акции, ранее принадлежащие голландскому, бельгийскому и французскому капиталу, германские монополии подчинили себе румынские нефтяные компании «Астра ромынэ», «Саспиро», «Конкордия», «Петрол-блок», «Сарпетрол», «ИРДП», «Ромыно-американэ».» (стр. 150).

«Ромына-Американэ» (филиал «Стандард оф Нью-Джерси») не была «захвачена» — в донесении германской миссии в Румынии министерству иностранных дел Германии от 29 марта 1940 г. говорится совершенно об обратном:

Немцы рассчитывали, что румынский премьер прямо или косвенно заставит английские и французские нефтяные компании продавать нефть Германии, но не американские — ведь они и так «с радостью» продавали свою нефть во время войны, и даже если ситуация после фактического объявления войны между США и Германией изменилась, то во время её, как мы говорили ранее, немецкий бизнес благодаря укрыванию его «Стандард Ойл» подминал под себя практически весь американский рынок синтетического каучука.

Таким образом, Италия и Германия являлись активными потребителями нефтяной продукции «Ромынэ-Американэ». Особое внимание американцы уделяли итальянскому нефтяному рынку. Его резко возросшие потребности были вызваны агрессией, которую осуществил итальянский империализм в Эфиопии в 1935-1936 гг. Сам итальянский рынок к этому времени представлял собой арену конкурентной борьбы между «Стандард Ойл оф Нью Джерси», «Ройал Дэтч-Шелл», «Англо-Ираниен Ойл и Ко» и противостоящей им ранее перечисленной группой американских компаний (см. «The New York Times», 1935, December 5, p. 17). Целью последних было также стремление использовать возросшие потребности Италии в нефти и завоевать здесь сферы влияния (см. Ibid, p. 4).

Германия очень зависела от Румынии, в отличие от СССР, во время ВМв. Но наш «герой» так не считает, он говорит, что «Третий рейх очень зависел от СССР в 40-м году, потому что морская блокада: значительная часть важных ресурсов идёт через СССР, — потому что СССР — это обход этой блокады» [тайм-код: 15:25]. Приведём сравнения поставок нефти СССР и Румынии в Германию.

Экспорт нефти из СССР в Германию в 1938-1941 гг.:
1938 – 26,378 тыс. т.
1939 – 3,160 тыс. т.
1940 – 657,398 тыс. т.
1941 - 342,8 тыс. т.*;

Экспорт румынской нефти в Германию, тыс. тонн**:
1938 – 999,0 тыс. т.
1939 – 1 285,0 тыс. т.
1940 – 1 429,0 тыс. т.
1941 – 2 885,0 тыс. т. + 34,0*** тыс. т. = 2 919,0 тыс. т.;

Из таблицы: Баланс нефтепродуктов Германии в 1938-1943 гг.****:

1938 – 7 100,0 тыс. т.
1939 – 8 200,0 тыс. т.
1940 – 7 600,0 тыс. т.
1941 – 10 000,0 тыс. т.;

* Данные за 1938-1940 гг. взяты из справочника «Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг.», за 1941 г. произведен по исследованию докт. ист. наук Шевякова: «Советско-германские экономические связи в предвоенные годы».

** И. М. Файнгар, «Очерк развития германского монополистического капитала», стр. 277, 418 — Приложение №35, таблица: столбцы 5 и 6.

*** В 1941 году Румыния поставила в Германию 2 885 тыс. т., а 34 тыс. т. — германская армия в 1941 году потребила непосредственно в Румынии.

**** И. М Файнгар «Очерк развития германского монополистического капитала», стр. 417.

Получается таблица:

К слову о нашем «критике». Или же «разрушительная историческая теория» от г-на Верхотурова.

Кстати, насчет статьи о «достоверности фактов сговоров буржуа…» — на неё успел наброситься и наш «излюбленный» буржуазный идеолог-историограф Верхотуров (также излюбленный уже другим буржуазным идеологом, более известным, Яковлевым-«младшим», — тот ставил его книги у себя в «Цифровой истории» на первое место):

Написав свою «разгромную» статью «Разрушительная историческая теория» против «мифа» Хайэма о сотрудничестве германских и американских буржуа, он привёл такое множество «аргументов», что в целом можно подумать, что это он на себя написал «разрушительную историческую теорию», а не на «теорию» Хайэма.

Что же пишет наш «историк» в своей «разрушительной теории»?

«…американские корпорации во время войны произвели невероятное количество автомобилей, танков, самолетов, двигателей, орудий для армии США и союзников. В частности, компания Генри Форда, которого обвиняют с сотрудничестве с нацистами (дальше он показывает фото авиазавода Форда в Уиллоу Ран — поточное производство В-24, бомбивших Германию)».

Какой политики придерживалась компания Форда, Верхотурову «неважно» — для него не имеет значения то, что Форд сознательно извлекал прибыль из обеих сторон Второй мировой войны — от французских и немецких заводов, выпускавших автомобили для вермахта, и от американских заводов, производящих автомобили для армии США.

То, что заводы Форда в Соединенных Штатах производили технику для одной стороны конфликта, то это не означает, что его заводы, уже на другой территории (в Европе), не производили того же для немцев.

Может прозвучать аргумент, что, дескать, Форд объявлял о конфискации, что потерял контроль над немецкими заводами, и сделано это было вероятно для того, чтобы избавиться от изъяна, который его компания могла извлечь из Второй мировой войны по обе стороны Атлантики.

Проблема в том, что предприятия конфискованы не были — по просьбе одного из фюреров военной экономики и управленцев «И.Г. Фарбен» Карла Крауха — об этом ещё Ч. Хайэм писал (см. стр. 179) и, вопреки воплям Верхотурова, был абсолютно прав, поскольку, как было отмечено на Нюрнберге:

В обсуждении «Второй Мировой войны со Стасом Ай, Как Просто!» Штефанов Станиславу сказал:

«Ленд-лиз прекрасно закрыл узкие места в советском народном хозяйстве.» [тайм-код: 1:27:35].

Подобную позицию о том, что «ленд-лиз закрыл узкие места в промышленности СССР» излагал и знакомый Штёфы — «историк-публицист» (как говорит Штёфа — и «публицист» он, вероятно, из-за своих статей, а не книг, пока что) Виталий Илинич, будучи на подкасте у Штефанова в октябре 2021-го (см. «Не только ленд-лиз. Как союзники помогали нам победить нацизм?», тайм-код: 55:50 — 1:04:43). Также он эти мысли дублировал в этом месяце — в своей статье «Ленд-Лиз. Частные вопросы неверной трактовки», — публиковал у себя её в тг-канале и Штефанов. Вот что говорит в ней Илинич:

«Где у нас были узкие места, мы, по возможности, старались закрывать их Ленд-лизом. <…> поставки из-за океана помогали прикрыть узкие места, добрать нехватку, особенно в момент серьезной аварии на заводах по производству взрывчатки».

Но ведь именно те «добродушные американские капиталисты» своим сотрудничеством и поставками тетраэтилсвинца «в долг» и своими технологиями накануне войны нацистской Германии разве не помогли «закрыть» узкие места в хозяйстве, помогая этим подготовить саму нацистскую Германию к войне? Есть одна неоспоримая истина, которую не любит и желает избегать в своих диалогах Штефанов (как и его учитель — Илинич, за которым он повторял в диалоге со Стасом): без западной помощи Германия не скоро была бы готова к такой масштабной войне, и никакой Ленд-лиз советской армии не пригодился бы. Избегает это и сам Верхотуров в своей «разрушительной» статье против Хайэма, когда говорит о том, что «США, еще не вступив в войну, начали активные поставки странам, воюющим с Германией, по закону о ленд-лизе. В том числе и СССР! Теория резко противоречит этому общеизвестному факту»: но что же, неужели и без самих поставок и технологий «Стандард Ойл» Германии, включая её миссию, помогшую немецким монополистам отложить разработку и производство каучука буна в Соединенных Штатах до 1940 года и устроить в США недостаток синтетического каучука к началу «Перл-Харбор», не могли повлиять на военную экономику страны к будущей войне? По мнению Верхотурова — не могли: сам же он пишет в своём памфлете, что, дескать, теория Хайэма, гласящая что «американские капиталисты инвестировали в Германию, давали деньги Гитлеру и занимались прочим непотребством ради того, чтобы быстро взрастить военную мощь Германии и направить ее против СССР» является всего-лишь навсего мифологией («разрушительной исторической теорией!»).

Нацисты могли бы и не прийти ко власти — вспомнить финансирования нацистов (да-да, давали деньги Гитлеру!) Генри Фордом в 20-х годах, перед баварским «пивным» путчем и арестом Гитлера, где он написал свою книжку (первую часть) «Моя борьба» (в уже написанной — хваля Форда) в 1924 году, находясь в тюремном заключении в Ландсберге-на-Лехе.

«Презренное» разоблачение слов Стаса «Ай, как просто!» в посту тг-канала от 17.11.2022. Троцкий в революции и войне.

Раздел не влез полностью в статью с критикой Штефанова (механика ВКонтакте требуют максимум 100к символов в статье) — так что вот, кликайте. С уважением, редакция «ОКО».

Любовь к буржуазной историографии: западной и российской. Или же «очень классный исследователь» Адам Туз и «хороший военный историк» Алексей Исаев.

Однажды Штефанов на стриме у «убермаргинала», отвечая на вопрос «что почитать про нацистскую Германию?», сказал:

«Начинать нужно, если экономика хоть как-то интересна, то есть если вы исходите... если вы экономический детерминист, то вам нужно начинать с Адама Туза. Адам Туз — «Цена разрушения» — о создании и гибели нацистской экономики. Это очень хорошая книжка, это лучшее, по-моему, что было написано по нацистской экономике в целом. Адам Туз очень крутой историк, очень классный исследователь, он исследовал и Веймарскую Германию до этого, и вот нацистскую. Это крупная, большая работа — и в ней затрагивается и политическое развитие Рейха».

Что же в этой книжке понаписал наш дальнозоркий «исследователь»? Думаю, стоит сначала перейти к его словам о «национализации» Юнкерса.

«Хотя все эти фирмы, кроме Junkers, номинально принадлежали частным лицам, все они были детищами Рейхсминистерства авиации и его директора, статс-секретаря Эрхарда Мильха. Поэтому в принципе крупнейший из новых промышленных секторов Германии не просто находился под контролем государства. Он появился на свет благодаря государственной инициативе, государственному финансированию и государственному руководству. Более того, в его основе лежал один из наиболее вопиющих случаев насилия по отношению к бизнесменам-неевреям в истории Третьего рейха. Рано утром 17 октября 1933 г. д-р Гуго Юнкерс был арестован в своем загородном доме в Байришцелле по обвинению в измене. Юнкерс был одним из создателей германской авиации, прославленным инженером, сконструировавшим на своем заводе в Дессау первый в мире цельнометаллический самолет. Завод Юнкерса при его скромных размерах был крупнейшим авиастроительным предприятием в Германии. Существует мнение о том, что фирму Гуго Юнкерса экспроприировали из-за его интернационалистических и пацифистских наклонностей. Но на самом деле Юнкерс был консервативным националистом, с готовностью принявшим участие в перевооружении. Причиной постигших его неприятностей служило лишь то, что он владел крупнейшим в Германии авиазаводом, на который позарились Геринг и его статс-секретарь Эрхард Мильх. В 1920-е гг. Юнкерс конфликтовал с германскими военными по вопросу о будущем развития ВВС. Новые власть имущие не собирались вступать с ним в дискуссии. После суток, проведенных в полицейском участке, Юнкерс согласился передать свою фирму государству. Управление ею было доверено Генриху Коппенбергу (1880-1960), ветерану индустриального конгломерата Флика, который, подобно Крауху в химической промышленности и Фоглеру и Борбету в сталелитейной отрасли, сделал себе имя на поставках вооружений во время Первой мировой войны. В наблюдательном совете Junkers его поддерживали Гельмут Ренерт, вскоре после этого возглавивший контролировавшуюся государством фирму Rheinmetall, Карл Раше, Эмиль Майер из подконтрольного государству Dresdner Bank и вездесущий Вильгельм Кепплер. То, что тот же самый тандем Кепплер — Коппенберг сыграл ключевую роль в создании фирмы Brabag, занимавшейся производством синтетического топлива, явно не было случайностью».

В данном отрывке А. Туз утверждает, что компания «Junkers» была принудительно взята под контроль государства: он игнорирует то, что Г. Коппенберг, новый управленец после «национализации» был связан с компанией «Flick» не просто как «ветеран», а как доверенное лицо самого Ф. Флика и то, что он вместе с Фликом играли ключевую роль в перевооружении авиации в Германии.

Вопреки заверениям «Тузика», Юнкерс всё-таки был пацифистом, покуда сам говорил, что «Давайте сделаем самолет боевым средством радостной человечности, несущим блага и доступным всем людям, — заявил он в 1925 году. — Вместо того, чтобы оборудовать самолеты средствами ведения войны, мы должны оснастить их оружием мира!», а говоря про его «консервативный национализм», то это вообще смешно! — сами представители консервативных кругов Германии относились к Юнкерсу без особых симпатий (см. «Гестапо против Юнкерса»). Хотя, чего там вообще говорить, — если бы «Юнкерс» действовал по стандартам программы перевооружения, то его бы вообще не национализировали в интересах финансового капитала (Коппенберг, ставший новым управленцем, был не просто ветераном компании Флика, как говорит Туз, но ещё его доверенным лицом).

Вкратце — в ситуации с Юнкерсом, который не был сторонником идей фашизма и не желал производить военные самолёты, его просто отстранила от управления предприятием группа, состоявшая из членов НСДАП и немецкой буржуазии, производство объединили в «Junkers Flugzeug und Motorenwerke AG» и поставили нового, заручившегося доверием в кругах немецкой буржуазии (стремившейся осуществить программу перевооружения и избавиться от конкурентов навроде Хуго Юнкерса) управляющего – Генриха Коппенберга. Третий рейх, будучи фашистским государством, напрямую управлялся финансовой олигархией, сами банкиры и промышленники получали государственные должности… но Адам в своей книге так не считает.

Из книги Адама “Цена разрушения” мы получаем то, что нацистский режим НЕ был подвластен банкам и промышленникам, и все якобы «было» с точностью до наоборот. Он пишет:

«Свойственная экономическим властям Германии тенденция к активному интервенционизму становилась все более заметной с момента окончания Первой мировой войны. И реформированный Рейхсбанк, и Рейхсминистерство экономики, и Рейхсминистерство труда, и Рейхсминистерство продовольствия и сельского хозяйства являлись порождением Первой мировой войны и ее последствий. Многие меры контроля, осуществленные после 1933 г., включая закон об электричестве и новый закон о корпорациях, принятый в 1937 г., обсуждались еще в 1920-х гг. Однако после 1933 г. ситуация изменилась: по крайней мере в том смысле, что государство приобрело намного больше полномочий и независимости, чем когда-либо прежде. И в этом отношении гитлеровская риторика о националистической революции служила удобным прикрытием. Тем не менее на практике Рейхсбанк и Рейхсминистерство экономики не испытывали никакого желания дать радикальным членам СА, воинствующим рабочим-активистам НСДАП или комиссарам-гауляйтерам диктовать ход событий. Под лозунгом «сильного государства» чиновники из министерств создавали новую общенациональную структуру контроля над экономикой. Вероятно, не следует удивляться тому, что должностным лицам из РМЭ первые годы работы под началом Шахта запомнились как прекрасное время: «Мы трудились и выполняли распоряжения на потрясающем подъеме. Мы действительно имели власть. В глазах служащих министерства контраст с Веймарской республикой был ошеломляющим. В рейхстаге больше не было слышно партийной болтовни. Бюрократический язык избавился от парализующей формулировки: формально правильно, но политически невозможно».

Было бы абсурдно отрицать реальность этого поворота. Великая депрессия и вызванный ею кризис корпоративного капитализма навсегда изменили расстановку сил. Крупный бизнес уже больше никогда не оказывал такого прямого влияния на власть, как в период с начала Первой мировой войны в 1914 г. до начала депрессии в 1929 г. В свою очередь, экономические власти Рейха приобрели беспрецедентные полномочия по контролю над экономикой страны. Поэтому можно задаться вопросом: почему новая линия, проводившаяся в Берлине, не вызывала заметного недовольства, протестов и тем более открытого противодействия? Как уже говорилось в предыдущей главе, было бы неверно утверждать, что никакой оппозиции не возникло. Члены делового сообщества, взгляды которых отражались в таких периодических изданиях, как Wirtschaftsdienst, осмеливались поднимать вопрос о возможной девальвации. Рассуждая в этом направлении, они начинали сомневаться в необходимости бюрократического контроля, превращавшегося в удушающий корсет для экономики. Повседневные неудобства, связанные с «Новым планом», не говоря уже об экспортном налоге, явно были крайне непопулярны. Но размах споров и дебатов ограничивался целым рядом факторов — не только жестким контролем над СМИ со стороны режима»

Далее: «Контроль Рейхсбанка за финансовыми потоками в германской экономике еще больше укрепился благодаря новой системе банковского регулирования, внедренной в 1934 г. После кризиса 1931 г. государство стало обладателем контрольного пакета акций во всех трех крупнейших банках страны — Deutsche Bank, Dresdner Bank и Commerzbank. Если бы верх одержало левое крыло нацистов, то не исключено, что власти осуществили бы полномасштабную национализацию банковской системы с последующей ликвидацией национальных коммерческих банков и созданием интегрированной системы региональных банков. Неудивительно, что эту идею активно поддерживали и региональные сберегательные кассы (Sparkassen), находившиеся под контролем местных активистов Нацистской партии. Но Ялмар Шахт принял меры к тому, чтобы этот радикализм не принес никаких конкретных плодов. Наоборот, кризис дал ему возможность осуществить управленческую реформу и ужесточить надзор со стороны центрального банка. С сентября 1933 г. по октябрь 1934 г. особая комиссия провела ряд тщательно срежиссированных дебатов, в ходе которых сторонники радикальных взглядов последовательно оттеснялись на периферию. Итогом этих дебатов стал проект закона, по которому Рейхсбанк получал обширные надзорные права. С целью предотвратить повторение финансовых скандалов начала 1930-х гг. вводились ограничения на величину займов, которые мог получить в банке отдельный частный заемщик. Рейхсбанк впервые был наделен правом определять элементарные требования, предъявляемые к резервам, и полностью контролировать размещение частных банковских активов. Тем самым берлинские «большие банки» были спасены от национализации. Однако факты говорят о том, что они так до конца и не оправились от ущерба, нанесенного им финансовым кризисом 1931 г. В чисто коммерческом плане «большие банки» находились в числе главных «жертв» нацистского экономического возрождения. С 1932 по 1939 г. их общие активы выросли всего на 15 %, хотя объемы производства в Германии увеличились более чем вдвое. Напротив, активы сберегательных касс — главного источника того, что можно назвать народными деньгами, — за тот же период выросли на 102 %. В то же время международные операции «больших банков» резко сократились из-за свертывания германской внешней торговли. Средства, накапливавшиеся на счетах банковских клиентов из числа промышленников, делали их более независимыми от банковских займов, чем когда-либо прежде. А те, кто все же нуждался во внешнем финансировании при осуществлении наиболее приоритетных проектов режима, могли обратиться к новым заимодавцам, за которыми стояло государство — таким, как Bank fur Industrie-Obligationen или принадлежавший люфтваффе AeroBank. Разумеется, из этого не следует, что все три уцелевших больших банка не получали хорошую прибыль. Нельзя отрицать и того, что банки играли важную роль, определяя развитие некоторых важных компаний. В первую очередь следует упомянуть, что Deutsche Bank был тесно связан с компанией Mannesmann и ее генеральным директором Вальтером Цангеном, входившим в число тех, кому нацистский режим принес самые большие дивиденды. Но в противоположность идее о том, что в конечном счете именно «большие банки» были кукловодами национал-социализма, на самом деле трудно назвать другой период в современной истории Германии, когда эти учреждения имели бы меньше влияния, чем в 1933–1945 гг.».

А. Туз, будучи буржуазным дипломированным спецом по извращению историографии фашизма Германии и самого фашизма как такового, хочет высказать в своей книге очень навязчивую мысль: фашизм это не есть диктатура финансового капитала, ведь, якобы, «большие банки» влияния имели в нацистской Германии меньше, чем во времена Веймарской республики, и что, по большой части, они являются лишь «куклами» в руках абстрактного «национал-социализма» (вероятно, в руках партии) и даже в числе главных «жертв» «нацистского экономического возрождения».

Финансовый капитал не обязательно образуется поглощением промышленности банковским капиталом. Поглощение может быть и в обратную сторону: банковского капитала промышленным. Главное то, что в итоге получается их слияние. Так что, если вообще допустить хотя бы на минуту, что банки действительно оказались «в числе главных «жертв» нацистского экономического возрождения», то в таком случае они были «жертвами» финансового капитала нацистской Германии, поскольку были поглощены промышленным капиталом.

Что же ещё пишет Адам в своей книге?

«В рамках теории Бакке расовый аграризм Дарре сочетался с более традиционной критикой капитализма как преобразующей исторической силы. Опираясь на популистский антикапиталистический канон, востребованный и правыми, и левыми, нацистские идеологи ставили себе на службу образы сжигаемого и выбрасываемого в море зерна и тысяч гектаров земель, остающихся невозделанными, — в то время как армии безработных европейцев и американцев страдают от голода. Подобно Гитлеру, Бакке видел миссию национал-социализма в том, чтобы ликвидировать прогнившую власть буржуазии. Идеология Бакке, отнюдь не будучи непрактичной, служила великолепным историческим оправданием крайнего протекционизма, уже осуществлявшегося аграриями-националистами. Согласно отнюдь не ретроградным взглядам Бакке, миссия национал-социализма заключалась в том, чтобы примирить друг с другом конфликтующие процессы, свойственные либерализму XIX в. Замшелым реликтом ушедшей эпохи был вовсе не национал-социализм, а викторианская идеология свободного рынка».

Всякая идеология, как часть надстройки, в естественном положении вещей соответствует определённому экономическому базису формации. Так что нет ничего удивительного для обыкновенного процесса концентрации монополистического капитала, способствующего развитию капитализма от своих первых, свободно-рыночных фаз, к империализму, что с уходом этих первых фаз стремится уйти и их идеология. Вернее, уйти, конечно же, не насовсем, но уйти «в оппозицию» к приходящей ей на смену идеологии монополистического капитала, идеологии эпохи империализма, одним из видов которой явился национал-социализм.

Под «естественным положением вещей» мы понимаем такое положение вещей, которое соответствует вектору развития имеющейся формации, а не коренным образом меняет его, в противоположность кратким периодам предельной концентрации усилий революционных классов, которые соответствуют смене формаций.

Надобно понимать, что фашизм — это также диктатура для ускорения концентрации монополистического капитала (определение, причём, не Димитрова, — а «Держать курс»): фашистский режим (в основном — в Германии) был связан с концентрацией власти и экономических ресурсов в руках некоторой части буржуазии, которая была заинтересована в программе перевооружения, которая заключалась в очередных захватах промышленности других государств — и передаче их в собственность монополистов.

А такие буржуазные идеологи-историографы, подобно Тузу, выгодны капиталу тем, что их работы фальсифицируют историю, захватывают умы людей, потенциально верящих в эту фальсификацию, создавая в обществе «праведное мнение» о сущности фашизма в Германии при помощи буржуазной идеологии. Верят ей и такие «историки» и «экономисты», как Штефанов и Станкевичюс из «E&H». Станкевичюс, кстати, хвалил Штефанова за его «критику» Стаса, — а экономист он, по правде говоря, буржуазный; о чем мы писали в феврале.

Один из столпов современной российской историографии ВОв — несравненный и незабвенный А.В. Исаев, который изначально ни на какого историка не учился (Штефанов это, если что, не отрицает) и в армии не служил (и потому не знает особо, как та устроена и живёт), зато устроился на высокую должность в Минобороны получать зарплату от государства за выгодные оному военно-исторические исследования, и вот этот гражданин считается некоторыми наивными людьми левым историком. Штефанов в своём видео сказал, что «к слову, у Алексея Исаева нету исторического образования — это, кстати, не умаляют его заслуг. Это очень классный военный историк» [тайм-код: 4:27].

О различных подтасовках, махинациях и лжи в работах Исаева написано немало: например, активно разбирает его неправдивые тезисы Балаев. Например, в одной из своих статей (см. «Черновые наброски к новой книге. Часть 8») Балаев называет Исаева одним из своих главных оппонентов. По слову «Исаев» в «ЖЖ» Пётра Григорьевича вы сможете найти около сотни статей и заметок, в которых так или иначе разбираются перлы этого «учёного мужа» из МО. Важнейшими из них стоит назвать:

1) Ложь о катастрофе РККА летом 1941, в рамках которой Исаевым созданы такие мифы, как миф о танковом погроме советских войск под Дубно и Бродами (см. тут, это первая часть статьи из шести) или миф о значительном превышении советских потерь над немецкими в Смоленской битве (см. здесь, в этой статье ясно сказано, к чему приводят махинации историков с потерями, а ещё см. тут, это предметное разоблачение брехни о потерях);

2) Ложь о советских военачальниках периода ВОв — например, миф о том, что Ворошилов (зам. пред ГКО по военной части!!!) не умел командовать фронтами (см. хотя бы тут);

3) Ложь о советском оружии и оружейной промышленности — к примеру, миф о том, что советская промышленность «подсовывала» ненужные бетонобойные снаряды (см. здесь);

4) Ложь о качественном превосходстве вермахта над РККА — в т. ч. миф о том, что советские командиры долгое время учились воевать у немцев (см. хотя бы тут);

5) Ложь о потерях РККА и фашистов в ВОв в целом — здесь Исаев опирается на Кривошеева и Ко (как и «Штёфа», — что очень говорит за него). Кроме того, Исаев «открыл» т. н. «халхингольский синдром» (см. здесь), т. е. приписки потерь врага в РККА. И «штурмовые группы» вермахта «открыл» (см. тут), которые-де успешно били наших дедов.

Такие вот интересные у нас «левые историки». Левизна у них, правда, не в политическом скорее смысле, а в смысле сомнительности подобных историков и их писаний… Поэтому читать Исаева и др. нужно аккуратно и критически.

Выводы и заключения.

В нашем российском обществе сквозь окололиберальные и даже некоторые левые СМИ внедрили целое мнение о Штефанове, будто он является «популяризатором истории и просветителем».

В своём телеграмме Антон «Пикули» Устимов указал Штефанова как «историка», он же неоднократно репостил посты Штефанова в своём тг-канале. «Новая газета Европа» в описании (под видео) подкаста с ним указала его как «историка». Отличилась в этом и Лиза Лазерсон: в интервью Штефанова на канале «Живой Гвоздь» она указала его «историком-просветителем», а уже на своём канале, когда к ней на интервью пришёл Штефанов, также указала его «историком-просветителем»… Также его указал как «историка-просветителя» пронавальновский канал «Популярная политика», редакторы которых стали, наверное, одними из главных «крикунов» об аресте Навального по наши дни; что его позвали, неудивительно, ведь Штефанов сам называл Навального «героем и политическим мучеником» [тайм-код: 56:05]. В. Садонин в начале своего интервью Штефанова назвал его «популяризатором истории», Б. Кагарлицкий* назвал его «историком».

Борис* и Василий «позабыли», что наша история определяется также классово, как и наше общество через историю, а не плюрализмом всяческих идей и верой в них, порожденных в процессе зарождения классов «господ», чтобы затмить разум классов «эксплуатированных», чтобы сохранить своё господство, отсрочить революцию. Буржуазная историография возникла неспроста, а в борьбе с феодальной теологической историографией, как и историография пролетарская в борьбе с буржуазной. И если церковные феодальные авторитеты проиграли в своей борьбе с буржуазными философами, то вторые проиграют в борьбе с пролетарской историографией. «Кто является вторыми?», «Что на самом деле “популяризирует” и как “просвещает” Штефанов?», — думать не надобно. Мы уже многое сказали и показали.

Авторы:

А. Курмангалиев, П. Перандор, А. Лебедев, Н. Ежов, Б. Морозов.

Благодарность: группе «Красная Летопись» и его админу D. Garadjaev'y за помощь в написании статьи (в разделе «Интервенция в России»), паблику «Коммуна Базы» и его админу, по совместительству одному из соавторов статьи (в разделе «Война в Испании») Н. Ежову, Б. Морозову за помощь по ВПК Чехословакии.

Несмотря на некоторые разногласия внутри нашей коллегии, от авторов этой статьи мы проявляем огромную благодарность историку Петру Балаеву за его многочисленные работы: книги, статьи и посты в «ЖЖ», а также и организации «анти.1957». В частности, спасибо за книгу «Первый Маршал страны Советов. Друг Сталина, враг Хрущева».

Огромное спасибо тов. Дудареву, Арине Ухаль и Борису Морозову за проявленную ими не-лень, которые по нашей просьбе сходили в библиотеку и выдали тот материал, которого в статье против Штефанова могло и не быть: поскольку того материала нет в интернете.

Выражаем также благодарность медиаресурсу «Держать Курс» и его админу — Б. Вэ. В частности, за такие труды, как «Экономика Третьего рейха: И.Г. ФАРБЕН» и «Польский фашизм: режим Санации».

* внесён Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов.