«Девятник»

Статья М.А. Козминой, старшего научного сотрудника экскурсионного отдела Пушкинского Заповедника

В девятую пятницу по Пасхе, в этом году это было 19 июня, в Святых, Пушкинских Горах по традиции отметили праздник иконы «Умиления Святогорская».

Прошел водосвятный молебен на «Тимофеевой горке», службы в Казанской церкви, в Святогорском Успенском монастыре и Столбушенском скиту.

Этот переходящий праздник имеет богатую местную историю, когда-то он сопровождался большой Святогорской ярмаркой, длящейся три дня. Обычно собирались жители окрестных и дальних мест, торговцы, высокие гости, архиереи. В 1825 году 29 мая на «девятник» приехал архиепископ Псковский Евгений, Андрей Ефимьевич Казанцев (1778-1871гг.). Когда он «посетил Святогорский монастырь, к нему внезапно явился с ярмарки Пушкин в одежде русского мужика, чем очень удивил преосвященного» (П.И. Бартенев О Пушкине. Страницы жизни поэта). Ярмарки привлекали поэта, там можно было запросто встретиться с людьми разных социальных пластов. Пушкин пользовался возможностью послушать их рассказы о путешествиях, чудесах, духовные и исторические песни, к примеру, о святом царевиче Димитрии.

«А.С. Пушкин посещал и Святогорскую ярмарку, и его всегда можно было видеть около столпившихся и певших свои припевки старцев. Он заберется в их толпу и записывает, что они поют, а иногда и сам пел с ними разные припевки» (Бартенев П.И. со слов крестьянина Афанасия из д. Гайки). Этот рассказ записал некто послушник Владимир, а подтвердил своею рукой настоятель Святогорского монастыря архимандрит Николай в 1891г. (фото).

Прославление иконы «Умиления» учреждено в память первого крестного хода из Воронича на Синичью, позже Святую гору, где местный блаженный, святой Тимофей молился, ожидая, пока «соберутся в нареченный день, в пяток по недели всех святых, со кресты» (Святогорская повесть. Публикация и статья Н.К. Телетовой).

Там он услышал некий «звук велий на восток», как бы звук грома и дыхание бури, увидел «преклонение», качания вековых деревьев от движения воздуха, сопровождающее толпу, несущую перед собой крест и икону «Умиления Божией матери».

Икона эта сочетает в себе признаки двух изводов: «Умиление Владимирская» («Псково-Печорская») в обратном повороте и «Тихвинская Божья матерь». Возможно, на ее создание повлияла опочецкая икона XVI века: «Евангелист Лука, пишущий икону Богоматери», раскрывающая тему создания св. Лукою двух этих двух чудотворных икон.

Радостные крики, благодарственное пение людей, шедших с иконой «Умиление», объяснялось чудесами многочисленных исцелений, которые были ниспосланы для утверждения православной веры. Это было непростое время, ознаменованное концом псковской независимости (1510 год), когда происходила централизация государства, порой «казнями свирепыми» первого русского Иоанна Грозного. К тому же, постоянные вторжения со стороны литовской границы усиливали народное разорение, а православная вера колебалась многочисленными ересями. С XV века по начало XVI века устои православной жизни расшатывала новгородско-московская ересь, отрицающая церковную иерархию, таинства, иконы и мощи. И хотя официально она была уничтожена уже в 1510-х годах, но европейское движение протестантизма подпитывало ее в высших слоях общества на протяжении всего XVI века. А простой народ в недоумении молился о помощи Божьей, чаял чудес, для укрепления духа, веры и сохранения традиций православной жизни. И они свершились именем Богородицы, как пишет Псковская летопись: «Того же лета [7074, т.е. 1566 г.] явися в Вороначщине, на Синичьих горах, на городищи проща (исцеление) именем Пречистые Богородицы, и многое множество прощение (исцелений) человеком всяким недугом начася» (Полное собрание Русских летописей Т.V, Вып.2. Псковские летописи).

Угодников святые чудеса,

Пророчества и знаменья небесны...

А.С. Пушкин «Борис Годунов» (1825)

Эти события и описаны в «Повести о явлении чудотворных икон Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии во области града Пскова, на Синичьи горе, иже ныне зовома Святая гора». В этом историческом и литературном памятнике Псковской земли, существующем в многочисленных (более 20) списках и редакциях XVI–XIX вв., описаны события основания монастыря на Святой горе.

Первоначальное ее название – «Синичья гора», эта этимология, связанна с культом предков; наименование «синичьи», означало наличие здесь древнего заброшенного жилья и кладбища. Летопись подтверждает, что на Синичьей горе, некогда располагалось городище, так называли остатки древнего укреплённого поселения, где когда-то жили люди. Очевидно, это была раннесредневековая крепость с насыпными валами, которая была давно разобрана ко времени действия повести. Потому что, блаженный Тимофей, услышав призыв Божией Матери: «помышляше, где таковая гора обрести, и недоумевашеся; и воспомяну, како хождаше с родителема своима во онех пустых местех, собирая овощи земныя, и слыша от них зовома Синичья гора». Таким образом, можно сказать, что городище относилось, скорее всего, к укрепленным пунктам раннего периода расселения славян в первых веках I тыс. н.э.

Сегодня дорога, огибающая монастырь, у северо-западной стороны Святогорского монастыря, является частью пути на город Новоржев. Вокруг – неровный ландшафт с озером и оврагами, которые могли быть частью оборонительных рвов и разровненной подошвы горы. Недавно, после урагана 27 октября 2019 г. рельеф старинного городища стал более заметен.

Чаще всего подобные крепости возводились на природных возвышенностях, окруженных водными источниками, приспособленных для возведения укреплённого города, к примеру: «городище, что был город Вороночъ, на реке на Сороти».

Конечно, «Синичья гора» может показаться вовсе не высокой, но по утверждению географов: «Настоящих гор нет в Опочецком уезде, но на Юге по берегам Великой он холмист» (Брандт И. А. Описание Опочецкого уезда Псковской губернии за 1853 год). Местные горные хребты являются продолжением отрогов Валдайских гор, один из которых, «северный», идет: «...около Великой и реки Сороть к Островскому уезду» (там же, С.6). Такой была Синичья гора, первоначально природная возвышенность, скрытая за лесами, чтобы не сразу привлекать внимания неприятеля. Как описал путешественник XIX века: «лишь на разстоянии полуверсты мы увидели его (монастыря) кресты и куполы: венчая густую зелень леса, они блестели в вышине, на безпредельном море неба. Обитель сия расположена на горах, среди диких, безмолвных лесов» (Давид Мацкевич Путевые заметки).

До ХVIII века монастырь был славен, причислялся в перворазрядным и процветал. Но наступили времена, о которых Пушкин писал: «Екатерина явно гнала духовенство, жертвуя тем своему неограниченному властолюбию и угождая духу времени. Но, лишив его независимого состояния и ограничив монастырские доходы, она нанесла сильный удар просвещению народному» («Заметках по русской истории ХVIII века» 1822 г.). По выражению И.Киреевского: «Корень образованности России живет еще в ее народе, и что важнее, он живет в его Православной церкви. Поэтому на этом только основании, и ни на каком другом, должно быть воздвигнуто здание просвещения России».

Пушкин в Михайловском писал: «С некоторых пор вошло у нас обыкновение говорить о народности, жаловаться на отсутствие народности в произведениях литературы, но никто не думал определить, что разумеет он под словом народность» («О народности в литературе» 1825-26 год). Приступив к написанию исторической трагедии «Борис Годунов», он часто бывал в монастыре, в котором: «В ризнице хранится очень много старинных напрестольных Евангелий, священных облачений и сосудов. В библиотеке находятся старопечатныя книги, историческия и богослужебныя, XVII–XVIII веков» (П.П. Сойкин Православные русские обители, 1910 г.).

Ездил в Псков, заходил и к крупнейшему исследователю истории древнего Пскова, архиепископу Евгению (Евфимию Алексеевичу Болховитинову), возглавлявшему Псковскую епархию с 1816 по 1822 г. Вероятно, их разговор, мог коснуться этой актуальной для поэта темы, после встречи поэт напишет: «Тамошний архиерей отец Евгений принял меня как отца Евгения» (П.П. Вяземскому, 7 ноября 1925 г.). Болховитинов к тому времени уже в 1821г. выпустил брошюру, которая могла быть в библиотеке Тригорского, вместе с экземпляром «Святогорской повести».

Напишет он и о крестных ходах, которые ведут свою историю с XVI века, а в XIX веке из монастыря совершалось уже 14 крестных ходов. Особенной торжественностью и многолюдством отличался крестный ход с чудотворными иконами Богоматери «Одигитрии», «Умиления» и «Феодоровской» в гг. Псков и Остров, совершающиеся в течение целого месяца, начиная с первого воскресенья после 9 пятницы по Пасхе. Из монастыря иконы несли в ц. Георгия на Ворониче, а затем помещали в специальную ладью и отправляли по р. Сороти, р. Великой до Пскова

После торжественного молебна были народные гулянья. В 1829 г. Прасковья Александровна Осипова писала из Тригорского Пушкину: «У нас было очень весело, было большое гуляние» (Пушкин и его современники). Игры, народные хороводы, сопровождающие различные народные праздники, могли восприниматься как развлечения и для господ.

Сто поприщ (верст) шла ладья до Пскова, а затем крестный ход останавливался на ночлег на подворье Святогорского монастыря у Варваринской церкви (Пушкинская энциклопедия «Михайловское», с. 269).

Ежегодно, в первую пятницу по Петровом посту, святые иконы приносились в Троицкий собор города Пскова и в следующий воскресный день с ними совершали обход вдоль внутренней стены города. «Слышаше жителие града Воронича о чудесех, источаемых от явленныя Тобою иконы, Владычиче, постави в церкви, созданной во имя Твое святое на горе Синичьей, на ней же обретоша сию икону, да православнии лдие притекаху к ней благодарственно зовут Ти: Радуйся, веси Святогорския похвало и славо!..» (Святогорская повесть. Листок Казанской церкви Пушкинских Гор (специальный выпуск).

«У греков мы взяли евангелие, а не дух ребяческой мелочности и словопрений… Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человека с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал» (А.С. Пушкин, 1836 г.).