Тыквенный мармелад

Торжественный холл нашего московского «Хогвартса» в полумраке напоминал таинственные средневековые залы, за которыми прямиком следовали катакомбы. Были зажжены свечи в канделябрах, вокруг ковровых дорожек стояли упитанные тыквы с кривыми и зловещими улыбками, что напоминали улыбку преподавателя, который, уже было замахнулся ручкой над графой «зачёт», но всё-таки задал тебе внезапный каверзный вопрос, на который ты не знаешь ответа. Столы ломились от угощений, щедро подготовленных заботливым студсоветом: в самом начале вечера голодные студенты ещё не успели насесть на лакомства как следует. Впрочем, для избалованного меня эта дешёвая сухая колбаса из ближайшего затрапезного супермаркета, положенная на влажный, рыхлый, пресный кусок батона, была даже хуже, чем просто ничего.

Самым необычным лакомством был тыквенный мармелад. Ничего подобного я до сих пор не пробовал и решил сейчас на свой страх и риск отправить в рот эту странную желеобразную коричневую субстанцию. При первом укусе мне показалось, что мой рот переполнен землёй. Это было очень странное ощущение – веяло чем-то холодным, потусторонним, скользким, неприятным. В общем – чем-то «землянистым». Однако с каждым последующим куском, попадавшим на мой язык, я начинал втягиваться. И к самому концу я уже даже получал удовольствие и практически позабыл свои первые неприятные ощущения.

Вечеринка то и дело пополнялась странными личностями в копеечных косплеях. Кого здесь только не было: и обмотанные в туалетную бумагу «мумии», и медики-химики-биологи в разорванных или заляпанных красной краской белых халатах, а то и заспанные студенты в пижамах-кигуруми в виде зайцев, покемонов и единорогов, держащие в одной руке термокружку с кофе, а в другой – конспект. Последние, будто выдернутые из тёплой постели, казалось, случайно попадали на этот праздник жизни, спускаясь из своих комнат в столовую или, может быть, читальный зал.

– Ску-ка-а-а-а, – страдальчески протянул Ник, спустив с лица респиратор и опрокинув очередную рюмашку.

Он был в смешном жёлтом плисовом то ли спортивном, то ли спальном костюме, который, очевидно, был призван изображать защитный химкостюм персонажей сериала «Во все тяжкие» и восполнял отсутствие подобных костюмов на химфаке, вместо которых использовались простые лабораторные халаты.

– Сейчас ведущий по времени уже должен выйти, будут какие-то квесты, – я повернул голову в сторону своего друга.

Ник закатил глаза и ехидно выдавил:

– Хороший тамада, и конкурсы интересные? Знаем, плавали. Мы сами себе квест устроим!

Я с недоверием и удивлением вскинул брови.

– В общем, смотри, – начал увлечённо свой рассказ, положив мне на плечо руку и наклонившись ко мне, Ник. – Есть такая легенда, что если определённым образом проехаться в определённых лифтах Главного здания МГУ, то можно попасть в ад.

– Неплохо, – скатал губы в трубочку я. – Правда, не знаю, в какой именно ад ты собрался попасть. Музей землеведения? Нижние этажи нашей монументальной научной цитадели? Туалеты жилых корпусов с прогнившей сталинской сантехникой? А может быть, ректорат? – уже с откровенным ехидством и сарказмом закончил я перечислять.

– Да нет, реально тебе говорю: в альтернативный мир можно попасть! – с некоторой обидой начал возражать мне Ник. – Там типа людей нет, небо красное, призраков можно будет увидеть и всё такое…

– И твою зачётку с пятёркой по философии, – ухмыльнулся я.

– Ой, да хватит тебе уже издеваться, остряк! Короче, я хочу снять сенсационный видеоблог в эту ночь ужасов! – с азартом всплеснул руками мой красноволосый авантюрист. – Но есть некоторые проблемы. Для ритуала нам нужно три человека и чёткий план, так как мы должны успеть приехать на нужный этаж к полуночи.

– Я так понимаю, что втянуть в эту галиматью ты хочешь меня и… – я начал оглядывать зал в поисках наших друзей.

Влюблённая вампирская парочка – Тоха и Лада – стояла с бокалами, наполненными тёмно-красной жидкостью, очевидно, изображающей кровь. Джедай Родя в банном халате, сапогах и с перебинтованными руками, в которых держал люминесцентную лампу из «Детского мира», очень по-дешёвому мигающую зелёными светодиодами, развлекал какими-то историями египтянку-Жанну и гречанку-Свету. Главный герой «Матрицы», трудно узнаваемый в силу тучной комплекции Шурика, который, возможно, и вовсе не пытался изображать Нео, а просто случайно скомбинировал свой единственный плащ с тёмными очками, рассиживал с края стола и постоянно отправлял в себя всё большие и большие порции халявной еды. Ник следил за направлением моего прищуренного взгляда.

– Это не те напарники, что нам нужны, – отрезал Ник. – Нам не нужны позёры, трусы и неуклюжие клуши! Нам нужен кто-то шустрый, гибкий и сообразительный…

Тут около нас оказался плавно и почти незаметно подошедший Белый Кролик, который проверял время, правда, не по позолоченным часам на цепочке, а в мобильном телефоне.

– Эй, Ванёк, сыграешь с нами в квест? – с ухмылкой окликнул его Ник.

Ваня с абсолютно детским удивлением оторвался от экрана смартфона и посмотрел на нас непонимающими глазами.

– А? Что? Какой квест? Вас делят на команды? Я немножко отвлёкся, не понимаю ничего, простите меня, пожалуйста, – смущённо тараторил Ваня.

– О, отлично-отлично! – подскочил к находящемуся в растерянности кролику химик. – Да-да, нас делят на команды, и я сейчас тебе всё объясню! В общем, до полуночи нам нужно уложиться, мы поедем кататься на лифтах, но нам нужен чёткий план, я всё распишу, в конце нас будет ждать приятный бонус…

Мой мысленный фейспалм становился всё эпичнее с каждой новой лапшинкой, навешиваемой Ником на длинные заячьи уши Ванька.

– Да, конечно, я помогу, – с милой улыбкой ответил Иван. – Я думаю, это будет весело! Кто в нашей команде?

– Я, Жека и ты! – возбуждённо пояснил Ник. – А вот, собственно, и план!

Ник открыл на смартфоне какой-то текстовый документ с кучей пунктов и условий и начал зачитывать.

– В Главном здании МГУ находится двести сорок лифтов, все из них необычной конструкции. Лифтов, в которых можно возить людей, шестьдесят три. Из них семь – служебно-грузовые. Первое, что нужно знать о лифтах в секторах «Б» и «В», это то, что они идут не на все этажи. Половина из них поднимается со стартового, второго этажа только на нижние этажи сектора (3-9), другие только на верхние (10-18). Самые тесные и короткие лифты располагаются в башнях «Б» и «В»: они ходят с двадцатого по двадцать третий этаж и стартуют из «сапожков» восемнадцатых этажей. Итак… – Ник задумчиво почесал голову и пролистал документ ещё ниже. – Это всё неважно, тут ещё что-то про лифтёров в секторе «А» и «службу вертикального транспорта», надо же додуматься так её обозвать, метро мгушное, блин, ещё давайте горизонтальный лифт в Первом ГУМе замутим, будет «служба горизонтального транспорта»…

– Ну, и? Я и так знаю, что в этих гэзэшных лифтах сам чёрт ногу сломит! Еле нашёл аудиторию, в которой мне межфакультетский курс поставили, а потом еле выбрался по каким-то боковым лестницам. Давай к сути, – рассержено выпалил я.

– Короче, сначала нам надо из сектора «А» подняться на четвёртый этаж, затем перейти в сектор «Б» и спуститься на второй, стартовый для сектора этаж. Оттуда подняться на шестой, перейти в сектор «В» и снова спуститься на стартовый второй этаж. Подняться на десятый, выйти и найти лифт, который поднимет нас на восемнадцатый этаж. Уже с него подняться в южную башенку на двадцать третий этаж, пройти три круга перед кабинетом «службы вертикального транспорта», спуститься на восемнадцатый этаж, перейти в сектор «А» и ехать до двадцать восьмого этажа. Там к нам должна зайти какая-то женщина, и мы поедем до тридцать третьего этажа…

– Коменда, которая звезды нам даст, – перебил я Ника.

– Нет, не коменда, – раздражённо ответил химик.

– Лифтёрша, значит, – продолжал я гнуть свою линию.

– Жека, не занудствуй и не перебивай! На чём я остановился? Так вот, на двадцать восьмом этаже к нам заходит женщина, и мы едем до тридцать третьего. Она должна выйти где-то раньше, а лифт нас привезёт на тридцать первый этаж, короче. И там должно быть темно. И всё, значит, мы попали в другой мир.

– Звучит как полный бред, – резюмировал я. – Но мы попробуем.

И вот мы начали бегать. Логики в этом я вообще никакой не искал. Ник был крайне воодушевлён, снимал всё на камеру и носился как угорелый, постоянно заставляя Ваню сверять время. Даже мой покерфейс нисколько не расстраивал охотника на привидений.

Когда мы оббежали уже три корпуса и перешли к лифтам, идущим на верхние этажи, я чувствовал себя выжатым как лимон, как будто всё это время я поднимался на восемнадцатый этаж пешком, а не на лифте. Я был очень уставшим и в целом испытывал безразличие к происходящему. Однако меня не покидало ощущение, что за нами кто-то следит. Но беспокоило меня только то, что это могла быть охрана или администрация общежитий, которым явно не понравится тот факт, что мы доламывали и без того сломанные лифты, которые подлежали полной замене, на тему чего неоднократно обивал пороги ректората студсовет. Лифты и правда были в плачевном состоянии: во многих не работала кнопка закрытия дверей, а то иногда двери и вовсе не хотели закрываться, так что лифт стоял. Бывало, что лифты самостоятельно ездили на какие-то этажи, куда их не вызывали, или наоборот, никуда не хотели ехать и застревали.

В целом я был спокоен, хотя немного раздражён. Передёрнуло меня в тот момент, когда на двадцать восьмом этаже к нам реально зашла какая-то женщина со связкой ключей в руке, но будто вообще не заметила нас. Она вышла на тридцатом этаже, и Ник зловеще посмотрел на нас с Ваней.

– Ну что, вы видели это? А сейчас мы едем прямиком в ад! – по-идиотски загоготал он на камеру и нажал какую-то кнопку без номера этажа, очевидно, полагая, что это и есть самый верхний.

Лифт раскрыл двери. Но только внутренние: перед нами была железная дверь с кодовым замком. Ник скривил лицо и только и успел сказать «Мда», как двери лифта тут же сомкнулись и он без всякой нашей команды поехал вниз.

– Господи, что происходит? Куда мы едем? – уже начал терять самообладание Иван, психологической стойкости которого я удивлялся всё это время. Мне казалось, что он не выдержит намного раньше.

– Не бзди, подумаешь, ничего ещё не произошло, – невозмутимо отозвался лидер нашей команды.

Лифт остановился. Двери распахнулись. В полумраке виднелось помещение с многочисленными старыми столами, на которых располагались какие-то разнокалиберные предметы. Мы прошли вперёд и услышали, как за нами закрылись двери лифта. Стало ещё темнее. У меня пробежал холодок по коже – какая-то невольная реакция организма, хотя я никогда не верил во все эти мистические штучки.

– Вот мы и приехали! – ликующим шёпотом произнёс Ник. – Как раз полночь!

Какое-то время мы молча осматривались, стоя на месте, и ждали, пока глаза привыкнут к темноте.

– Мне кажется, это один из этажей Музея землеведения, судя по очертаниям предметов, – сказал я. – Ну, по крайней мере, я всё равно не верю в то, что мы в якобы потустороннем мире…

И вот в этот момент моему взору предстала крайне странная картина. Послышался жужжащий шум, а часть пространства осветилась голубоватым цветом. В воздухе перед нами возникло видение – это был жутковатый череп, от которого свисала белая полупрозрачная материя. Такая же материя свисала и с распростёртых к нам рук призрака.

– Эм, Жека… Ты же у нас единственный, кто не бухал? Ты тоже видишь… это? – немного дрожащим голосом спросил Ник.

– Ну-у-у-у да-а-а-а… – неохотно и неуверенно протянул я, всё ещё надеясь, что мне это кажется.

Я дёрнул себя за чёлку, ущипнул за щёку, стукнул по шее, но эта мерзость не уходила из моего поля зрения, а, напротив, стала ещё более пугающей: глаза черепа замигали красными огоньками.

– Если бы здесь был Родя, он бы просто умер от разрыва сердца прямо на месте. И было бы у нас два трупа. Один живой, другой – мёртвый, – всё ещё пытался отшучиваться я.

Я услышал истерический вопль рядом с собой. Ваня сейчас сам выглядел намного светлее, чем призрак. Парень упал на колени и начал креститься и нашёптывать молитвы.

– Свят, свят, свят! Изыди, демон поганый! Господи, пощади душу мою грешную! Каюсь во всех грехах моих смертных, Господи, пощади меня, грешника, блудника проклятого! Каюсь в своем прелюбодеянии, в алчности своей, шопоголизмом проклятым я страдал, каюсь, что так себя люблю и много слишком о своём внешнем виде пекусь, в гордыне своей каюсь! Каюсь в лености своей, каюсь, что завидовал я более успешным, богатым и счастливым, каюсь, что в унынии пребывал, каюсь, что кляузничал, доносил, капризничал, каюсь, что на судьбу и участь свою жаловался, не мог уж мужественно вытерпеть…

Сейчас он напоминал мне бабулю из глухой деревни, которая приняла чёрную кошку за чёрта.

– А ещё это я тогда на первом курсе съел сосиски Жеки из холодильника… – закончил свои молитвы и покаяние Иван.

– Что-о-о-о-о?!?!?! – возмутился я, несмотря на напряжённую обстановку.

В это время привидение начало на нас надвигаться, мы невольно попятились, а потом с криками «Караул!» бросились обратно к лифту. К нашему ужасу, вновь вызвать лифт не удалось – кнопка, а точнее небольшая ниша, где должна была находиться кнопка, оказалась заперта на ключ. Привидение продолжало гудеть, завывать и устрашающе петлять в воздухе.

– Надо чем-нибудь кинуть в эту летающую дрянь! – выпалил Ник.

Он наскоро вынул что-то из своего рюкзака и запустил в призрака. Тот очень быстро сориентировался и увернулся.

– Чёрт! – с раздражением бросил Ник.

– О нет, пожалуйста, только его сейчас не поминай! – жалобно просил уже полностью потерявший самоконтроль Ваня. – Надо съесть могильной земли! Он исчезнет или хотя бы не тронет нас!

– Ты дурак вообще? Где ты здесь возьмёшь могильную землю?! – психованно выкрикнул Ник.

– Ну, тогда просто землю, без разницы уже! Тут её полным-полно – в любом аквариуме! – в истерике выл заплаканный Иван.

– «Трусоват был Ваня бедный…», – не мог не прокомментировать я всё происходящее, однако вместе с парнями подбежал к каким-то экспонатам с образцами почвы.

Внезапно эта светящаяся штуковина полетела прямо на нас… Тут даже мои нервы не выдержали и я, как последний идиот, стал глотать землю вместе с остальными.

Земля. Это отвратительное сыпучее, скрипящее на зубах нечто. Соль, сахар, перец и сода в одном адском огненном флаконе. На секунду мне даже показалось, что это было копчёное мясо, но послевкусием отзывалась лишь противная горечь.

Это отвратительное создание продолжало жужжать и кружить над нами, у Вани уже началась неконтролируемая истерика, Ник был на нервах, едва ли сдерживая свои эмоции. Да что тут говорить – даже у меня невольно задрожали руки, что приводило меня в бешенство. Но больше всего меня приводило в бешенство непонимание того, что происходит. Нет-нет-нет! Этого не может быть – так говорил мне разум. Что случилось с тобой, рационалист и скептик Жека? Почему, как мальчишка, уверовал в это привидение? Но я был не в силах противостоять животному страху, так и пёршему откуда-то из самых недр своего сознания и переполняющего всё моё существо. Я не находил в себе сил подойти к этой субстанции, прикоснуться к ней, проверить её реальность. Я просто поддавался инстинкту самосохранения, мгновенно отключившему мой разум. И я смирился. Я потерял себя.

– Надо нарисовать круг… – выдавливал из себя задыхающийся Ваня.

Ник достал из рюкзака маркер и стал очерчивать окружность, отделяя нас от пространства, где находился призрак. У меня самого уже не было сил шевелиться, я только чувствовал, как тупой страх переполнял весь мой организм и блокировал возможности моих конечностей.

Раздался адский хохот.

– Это же Сам! Изыди! Изыди! Пощади! – в истерике и слезах стал вопить Ваня, как будто это орал резаный кролик.

В зале включился свет. Он сильно ударил по глазам после долгого нахождения в почти что кромешной тьме. К нам вышел Гарик в толстовке, принт которой изображал костюм Гордона Фримена, в руках он держал пульт управления со смартфоном. Он ликовал. Одной командой он посадил «привидение» на пол. Дрон опустился на кафель с гулким звуком и простыня распласталась вокруг.

– Сейчас вы увидели лучшее в мире привидение с мотором. Дикое, но симпатишное! Один ноль в пользу физиков, чувак-из-корпуса-за-Ломоносовым!

Ник пришёл в ярость. Его начало трясти даже больше, чем Ваню в момент, когда тот увидел привидение.

– Только не говори мне, что всё это время снимал…

– Да-да-да, именно это я и делал. Все твои попытки записать мистический, – во время произнесения этого слова Гарик скорчил гримасу и сгибал и разгибал пальцы, изображая кавычки, – видеоблог обернулись провалом, неутомимый алхимик? Лучше бы занимался наукой, а не охотой на привидений. Спасибо за отличный материал для диссертации!

– Гарик, вот ты бесишь! Достал уже со своими оптическими иллюзиями! И диссертацию свою засунь знаешь куда…

– Не влезет, – ехидно парировал физик. – Я, в отличие от некоторых, добросовестно описываю ход каждого опыта, так что у меня только приложения уже на сто двадцать страниц…

– Мартышкин труд! Я пишу только по делу, потому что мне некогда лить воду! Размер не важен!

Физик и химик, между которыми стоял Ломоносов, словно камень преткновения, эти столь близкие, но противоборствующие стихии, этакий научный Инь-Ян, продолжали меряться размерами всего, чего у них только могло быть, агрессивно размахивать руками и применять друг к другу какие-то обидные с естественнонаучной точки зрения определения.

Я тем временем прошёл через зал музея, спустился по лестнице в туалет, с отвращением выплёвывал куски почвы, с ужасом понимая, какой же я дурак. Прополаскивая горло, я мечтал о том, как буду сейчас поедать тыквенный мармелад с нашего шведского стола, этот вкуснейший десерт из всех лакомств, что я когда-либо пробовал.

Софья Сандалова / Инна Лин / Рамбутан-Studio (с) 2018