«Евангелие от Иуды»
Одной из самых гнусных и коварных подделок под образ евангельского Христа является повесть «Иисус Неизвестный» — плод больного воображения известного декадента Дмитрия Мережковского. Он был основателем учения, перекликающегося с хлыстовством, о «святой плоти», а его супруга Зинаида Гиппиус «специализировалась» в вопросах психологии пола и эротики. Мережковский в своих романах из времен Юлиана Отступника пытался представить христианство как варварскую силу, а Церковь как сгусток фанатизма и невежества, которые разрушали аристократическую культуру античного мира, как дикие кочевые племена, ворвавшись в город, превращают его в пепелище, и именно в силу своей дикости одерживают победу над более высокими цивилизациями. Мережковский тоскует по умирающему Олимпу, который в его романах овеян поэзией. Мережковский мстит христианству за смерть Аполлона и Пана, но мстит коварно, исподтишка, не как воин в бою, а как наемный убийца, который отравляет колодец в стане своих врагов. Супруги Мережковские, подыгрывая духу времени, хотели казаться мистиками. Александр Блок заметил характерную черту этой мистики — фальшивость и равнодушие: «Мережковский говорит своей супруге о конце света так, как о покупке молока к завтраку». А Есенин отзывался о них с не меньшей наблюдательностью: «Когда им читаешь стихи, они начинают дремать, а когда говоришь похабщину, то готовы слушать всю ночь напролет». Этот литературный ученик Ренана решил превзойти своего учителя в мефистофельской иронии и после многих лет упорных трудов написал книгу под названием «Иисус Неизвестный», которую можно было бы назвать «Евангелием от Иуды». Мережковский притворяется поклонником Христа, для того чтобы эту книгу христиане сразу не отбросили в сторону как вонючий мусор. Сначала не поймешь, что хочет сказать Мережковский, так как его мысль то извивается, то свивается в клубок, как тело змеи. Но в конце концов оказывается, что он старается внушить христианам, будто Иисус — незаконнорожденный сын Марии, то есть выражает солидарность Талмуду, как достоверному документу, а сам в это время как будто стоит в стороне. Но этого мало. Он хочет доказать, что русский декадент может пойти дальше французского масона Ренана и анонимного талмудиста. Мережковский заявляет, что мысль о Голгофской жертве подал Иисусу языческий культ Ваала — Фегора, где отцы приносили в жертву идолам своих детей. Этот мерзкий и отвратительный культ Мережковский хочет показать трамплином для христианского учения об искуплении. Здесь фрейдизм, перевернутый вверх ногами. Теперь понятно, почему антихристианские силы перешли от притупившегося со временем тарана примитивной антирелигиозной литературы к подделкам под христианство и избрали оружием для тех, кто выдержал натиск безбожия, подслащенный и медленно действующий яд.