Православный фашизм на Ру… мынской земле. Часть II: Коричневая Румыния.

Красный Маяк

III. Румыния межвоенного периода. Образец фашизации слабого звена империализма

3.1 Образование Коммунистической партии Румынии, аграрная реформа 1921 г., политическое подавление марксизма и плавный курс на фашизацию

Пик революционного движения в Румынии пришелся на 1920 г. Осенью этого года страну сотрясла невиданная ранее всеобщая забастовка, в которой принимали участие свыше 400 тыс. рабочих, начавшаяся с выступлений трудящихся на железной дороге и перекинувшейся на другие предприятия, в результате чего хозяйство страны оказалось парализованным. Социал-демократы из числа реформистских лидеров Соцпартии, как это у них водится, слили протест, даже покаялись в парламенте. Исторический шанс Румынии стать Советской страной был упущен. Необходимость откола от социал-предателей и формирование новой, подлинно революционной, коммунистической партии назрела как никогда остро.

СПР под давлением левого крыла отправила делегацию в Россию на второй конгресс Коминтерна, где была принята лично В. И. Лениным. Левое крыло СПР во главе с А. Константинеску, Л. Филипеску, А. Доброджану и Г. Василеску-Вася, усилило своё влияние на волне революционного подъёма и соглашательской политики верхушки партии, и к концу 1920 г. внутри Соцпартии оформляется подлинно коммунистическое течение. Однако, прения между группами шли долго — вплоть до первого съезда СПР 8 мая 1921 г., ставшим роковым для истории румынского революционного движения. На волне усилившегося влияния коммунистов-ленинцев большинство съезда голосует за переименование Социалистической партии в Социалистическо-коммунистическую, и её присоединение к III Интернационалу. Однако наученная «угрозой большевизма» румынская олигархия стремилась убить коммунистическое движение, не дав ему даже оформиться — и прямо на заседание съезда врывается жандармерия. Аресту по обвинению в «заговоре против безопасности государства» подверглись абсолютно все, голосовавшие «за».

Показателен момент, что всего лишь попытка создания Коммунистической партии явилась переломным моментом. Господствующие классы не могли этого стерпеть и наравне с террором стали давать народу подачки, вырванные из их рук революционной борьбой. Так, в августе 1921 г. принимается закон о прогрессивном налоге на нажитое во время войны состояние, так же на наследство и предметы роскоши. Несколько сокращается рабочий день. Желая угомонить наиболее бунтарскую часть пролетариата – железнодорожников, правительство организует для них кассы взаимопомощи. Принимается долгожданный новый проект аграрной реформы, обозначивший более высокие размеры экспроприации. Всё это послужило тому, что с 1921 г. рабочее и крестьянское движение мало-помалу пошло на спад.

В январе 1922 г. политическая неустойчивость заканчивается, и бразды правления уже окончательно и прочно переходят в руки Национал-либеральной партии Румынии. Окончательное утверждение нацлибов у власти ознаменовалось громким судилищем — «процессом 270-ти», вершимым над теми самыми делегатами съезда СПР в мае 1921 г., имевшими наглость проголосовать за создание Компартии и принятие принципов Коминтерна. Заседания проводились военным судом в закрытом порядке. Коммунисты объявляли голодовку и подвергались пыткам, один из наиболее активных — Л. Филипеску — был убит, официальная версия: «при попытке к бегству» [20]. В апреле 1924 г. принимается чрезвычайный закон, запрещающий деятельность Коммунистической партии и революционных профсоюзов, предлогом было одобрение нарушения территориальной целостности страны, протесты коммунистов против того, что ранее советская Бессарабия теперь под властью Румынии. В том же году был принят закон Мырзеску, предусматривавший тюремное заключение за пропаганду коммунистических идей. Коммунистическая партия Румынии ушла в подполье вплоть до 1944 г. Буржуазные политические объединения при этом не запрещались вплоть до 1938 г. Так руками либералов было разгромлено коммунистическое движение в Румынии.

3.2 Политико-экономическая база румынской фашизации: как национал-либералы почву фашизму утаптывали

3.2.1 1920-е: господство либерального капитала

Национал-либеральная партия занимала прочные позиции во власти в период 1922-1928 гг., (с полугодовым перерывом в 1927 г.) и в 1933-1937 гг. Во главе партии стояло семейство Брэтинау, которое, по признанию румынского короля Фердинанда, де-факто стало «второй династией в Королевстве» [21]. Династия Брэтинау была тесно связана с финансово-олигархическими кругами и Румынским национальным банком [22]. Поскольку приход к власти национал-либералов совпал с периодом временной стабилизации румынского капитализма за счет эксплуатации новых территорий и иностранных займов в обмен на нефть, партия в начале пути имела поддержку. Пролетарские силы были подавлены, а консервативной партия распалась, в результате чего политическое поле расчистилось, и господствующий класс Румынии смог всецело опереться на либералов, которые, приняв в 1923 г. новую Конституцию, формально декларируя свободу слова, печати и собраний (формально, поскольку, как водится у либеральных атлантов – свобода для всех, кроме коммунистов), в экономической политике провозгласили лозунг «своими силами» — импортозамещение, патриотизм и прочие хорошие вещи. Силы, конечно, оказались совсем не свои.

Как известно, экономический базис фашизации – финансовый капитал в эпоху империалистических войн и пролетарских революций. Как с ним обстояли дела в послевоенной Румынии?

В 20-е годы капиталистическая монополизация в Румынии шла полным ходом. Консолидировались и расширили влияние уже бывшие промышленные общества, создавались новые (например, трест «Сокомет», созданный в 1925 г. и объединивший все крупные металлургические предприятия). Число АО в промышленности возросло с 904 в 1924 г. до 1130 в 1928 г., а их суммарный капитал возрос с 18807 млн. лей до 46118 млн лей соответственно [23]. Как мы уже указали, ключевая в румынском капитализме отрасль – нефтяная. В ней господство всё более узкого круга монополий набирало обороты сильнее, чем в других областях: 7 крупнейших объединений концентрировали в своих руках около 80% нефтедобывающих и 90% нефтеперерабатывающих предприятий, в металлургии всё производство подчинялось девяти предприятиям, в угольной – трём. С 1922 по 1927 г. король Фердинанд прибрал к своим рукам значительную часть акций ведущих промышленных объединений («Энергия» Кантакузино, «Летя», «Дженерал петролифер» и др.), а также приумножил вклады в иностранных банках, таких как берлинские «Дисконто Гезелльшафт» и «Дойче банк», миланский «Кредито италиано» парижский «Комптуар Насьональ д’Эсконт» и др. [24]. Понятно поэтому, почему монархия до кризиса 1929-1933 гг. преспокойно уживалась с либерализмом.

Правящие монополисты активно добивались передела долей прибыли между своими национальными и зарубежными кампаниями. Демагогический лозунг «своими силами» был выдвинут именно с этой целью. Практическим его выражением стал принятый в 1914 г. закон о полезных ископаемых («Legea minelor»), устанавливавший порядок эксплуатации недр и прежде всего нефти. Как обычно – в СМИ шумная компания о «национализации», о патриотизме, импортозамещении и т.д. Глашатаи монополистической буржуазии вещали о необходимости забрать у иностранцев, прежде всего австрийцев и немцев, господство в освоении недр земли-матушки, и отдать приоритет в этом благородном деле «нам, румынам» (что зачастую значило даже не переход предприятий в собственность государства Румыния, а просто передачу в руки своих, патриотичных «деловых румынычей»). Но даже столь скромно звучащие нотки румынской «национализации» играли недолго: уже в декабре 1925 г. румынские законодатели под нажимом уважаемых западных партнёров вновь изменили пропорции капиталов в пользу последних, снизив ограничение отечественного участия с обозначенных законом 1924 г. 60% до т.н. простого большинства в 50,1%. Однако иностранный империализм проникал на румынскую землю и в замаскированной форме. В результате, к 1928 г. реальные зарубежные капиталовложения в нефтяной промышленности составили 77%, а западный империализм несмотря на все ограничения контролировал 90% всех нефтеперерабатывающих предприятий. Кроме того, зависимость от него усугубилась ростом государственной задолженности с 16 до 99 млрд лей в 1921-1927 гг. [25].

Главным объектом притязаний антантовского капитала стала, конечно же, нефть. По признанию премьер-министра Румынии И. Брэтинау, уже на Парижской мирной конференции 1919-1920 гг. уважаемые западные партнёры, союзники по победе в т.н. «Великой войне» приставили стране «нож к горлу», требуя исключительного права на румынскую нефтедобычу: французский премьер-министр Ж. Клемансо обозначил передачу французским монополиям бывших немецких мероприятий, ставших по результатам войны румынскими, как необходимое условие для предоставления займов, а американский представитель Б. Барух вообще заявил, что ни одна страна, кроме США, не может претендовать на преимущество в этой отрасли, или же пусть румыны на американскую поддержку не рассчитывают [26]. В дело включились также английские, бельгийские и голландские монополии.

Но финансовый капитал потому и финансовый, что суть банковый, срощенный с промышленным. Взглянем же на банковское дело.

В 1918-1928 гг. число банковских обществ выросло в 5 раз, увеличив совокупный капитал с 229 млн до 19 млрд лей, то есть более, чем в 40 раз. Бал правили 9 крупнейших банков – Национальный банк, «Итало-румынский коммерческий банк», Румынский банк, «Банк румынского кредита», «Маршморош Бланк и Ко» и др. [27]. Тем не менее, монополизация в банковской отрасли пока не достигла своего пика — мировой кризис, начавшийся 1929 г., столкнувший со сцены слабых игроков рынка и многократно усиливший сильных, ещё впереди.

Связи американского, французского и английского империализма с румынским зачастую производились через посредство австрийских, чехословацких и венгерских банков. К середине 1920-х начинается восстановление утраченных во время войны позиций германского капитала: в Бухаресте открывается филиал «Дрезднер банка». Такое вот «своими силами», такая вот «суверенизация».

3.2.2 1930-е: замена бездуховных либерально-прозападных капиталистов королевскими деловыми румынычами

Всё бы у либералов хорошо шло, да вот капитализм без кризисов – не капитализм, и общее ухудшение хозяйственной жизни, начавшееся в 1927 г., усугубившееся мировым экономическим кризисом 1929-1933 г. и достигшее в Румынии пика к 1938 г., отняло у них первенство в политической жизни. Ещё и король Фердинанд, покровитель национал-либералов, как назло, умирает в том же 1927 г. В общем, слабеть стали либеральные позиции.

По уровню национального дохода на душу населения к 1938 г. Румыния занимала одно из последних мест в Европе (единственная не пострадавшая в годы кризиса отрасль – нефть). Крестьянство начало осознавать всё несовершенство принятой в 1921 г. реформы. По сути, крестьяне, оформляющие аренду земельных участков, находились на положении полуфеодальных оброчников, поскольку в стране всё ещё существовали все три вида ренты — натуральная, отработочная и денежная, причем первые две во многих случаях переплетались [28]. Как и в случае Российской Империи, под лозунгами реформ и освобождения, крестьян банально ограбили. Согласно исследованию румынского социолога (проправительственного, что характерно) летом 1938 г. в среднем лишь каждый второй крестьянин имел плуг, и лишь 20% — рабочий скот, а 53% крестьянских хозяйств не обладали ни тем, ни другим [29].

Что характерно для стран, являющихся слабыми звеньями мирового империализма, несмотря на общую экономическую отсталость, империалистические тенденции (рост концентрации производства, усиление монополизации) лишь возрастали. Взятая на вооружение политика вмешательства государства в экономику вкупе с двумя кризисами (1929-1933 гг. и 1937-1938 гг.) привели к тому, что, при разорении малых предприятий, в каждой финансово-промышленной отрасли фактически безраздельно стали господствовать несколько монополистических объединений. Концернам, картелям, трестам и т.д. принадлежало к 1938 г. 50-80% капитала соответствующей отрасли. Всего 94 картелей контролировали 1600 из 3700 крупных и средних предприятий, распоряжаясь более 50% капитала страны. Монополии «Бухуш» и «Шерг» владели половиной всего хлопчатобумажного производства, в табачной промышленности 40% всей продукции выпускалось 6-ю картелями и т.д. — и это только в отраслях, где ещё сохраняли некоторое влияние средние и мелкие производства. Что же касается тяжпрома – в металлургии буквально воцарились «Титан – Надраг – Калан», «Малакса», «Мика» и «Решица»; в нефтяной отрасли — почти целиком подчинённые западному капиталу «Стяуа Ромына», «Конкордия», «Астра Ромына» и «Ромыно-Американа», дававшие около 80% всех нефтепродуктов [30].

А что там с банками?

А там монополизация наконец-то пошла на полную катушку: если в 1930 г. в Румынии было более 1100 банковских обществ, то к 1937 г., благодаря поглощению мелких крупными, их осталось 544, а в 1938 г. – 448 [31]. Это при том, что размер банковского капитала неуклонно увеличивался. Господином банковского дела стала «большая пятерка»: «Румынский банк», «Итало-румынский коммерческий банк», «Банковское румынское общество», «Румынский коммерческий банк» и «Банк румынского кредита», связанные различными союзами с государственным «Национальным банком» [32]. Параллельно эти банки подчиняли себе промышленность, то есть усиливали позиции румынской финансовой олигархии: члены их советов директоров занимали около 400 постов в руководстве промышленных и торговых монополий [33].

Таким образом, экономическая база для установления фашизма была более чем готова. Но ведь готовая база ещё не значит стопроцентного прихода фашизма — что же случилось с румынским феодально-капиталистическим правящим классом такого, что в середине 30-х он вдруг резко свернул с, казалось бы, протоптанного национал-либерального пути и сделал ставку на фашистов?

И вот здесь следите за руками:

1. Начиная практически с создания независимого Королевство Румыния, ведущую роль в руководстве Национального банка – по сути в высшей инстанции всякого буржуазного государства, – занимала Национал-либеральная партия во главе с семьёй Брэтинау («вторая династия» - помните?). Этим-то и определялась её политическая устойчивость: большая часть промышленного производства, в особенности лёгкой промышленности, находилось под прямым контролем этого семейства.

2. За национал-царанистской партией стоял т.н. «национальный», «патриотический» капитал Трансильвании – второго важнейшего финансово-олигархического центра Румынии. Это обусловило её усиление к 1930-м — эпохе кризиса и протекционизма. Она отчаянно противостояла либералам, однако успеха не добилась: всё-таки, подконтрольное конкурентам банковское дело — страшная вещь.

3. Все 1920-е-1930-е шло крайне бурное, невиданное для страны ранее, развитие тяжелой промышленности — военпрома, металлургии, химической, обрабатывающей и нефтяной (а мы помним, что последняя — житница Румынии). Так вот, пока царанисты с либералами грызлись за владение землёй румынской, на земле этой тихой сапой образовалась и постепенно стала играть важную роль третья ведущая финансово-промышленная группа во главе с взошедшим на престол в 1930 г. королём Каролем II. В эту группу постепенно вошли представители сложившегося «Союза металлургической и горнорудной промышленности Румынии», такие финансово-промышленные воротилы в этой отрасли, как Н. Малакса, М. Аушнитт, И. Джигурту, А. Орхидан, Э. Вольф, Д. Войня и Н. Бужою. Благодаря связи с королевским домом они получили исключительное право на производство вооружений — а в условиях вооружающегося мира 1930-х только эта отрасль могла составить конкуренцию либеральным владельцам Национального банка. И она её составила: румынский экономист В. Маджару писал, что эта монополистическая группировка достигла таких высот, что могла «диктовать политику почти всего производства товаров личного потребления и подавляющую часть средств производства» [34]. Перечисленные выше лица составили свою политическую группу, получившую название королевской камарильи. Члены этой камарильи стали проникать и в руководство набирающего силу нового финансового центра — «Банка румынского кредита», во главе которого находился лидер «молодых либералов» (наиболее провластной части НЛП, впоследствии перешедшей на «королевские» позиции) Г. Татареску, бывший тогда премьер-министром. Королевская камарилья буквально подчинила банк себе: в руководство банка вошёл близкий к королю банкир О. Кауфман, Э. Урдаряну – управляющий королевским двором, королевский генерал Пантази и барон И. Стырча, уже упомянутые И. Джигурту и М. Аушнитт и др.

Что уж говорить, сам король Кароль был держателем акций «Банка румынского кредита». Лишь внутри страны к середине 30-х в его руках только короля находились акции 41 банковских и промышленных обществ стоимостью около 600 румынских лей, что равнялось практически всему (!) капиталу Национального банка Румынии [35]. Понимаете теперь, почему проиграли либералы проиграли?

Таким образом, финансово-монополистическая верхушка страны была «коронизирована». Сбылась неосуществившаяся в России мечта белогвардейцев. Король и его финансово-промышленная монополистическая камарилья — вот кто, не считая низовых фашистов, был главным интересантом и прямым выгодоприобретателем установления в стране фашистской «твёрдой руки».

Продолжение следует...

Источники:

[20] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 100.

[21] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 97.

[22] - История Румынии / [С. Андя, И. Болован, К. Хорациу Опряну и др. ; пер. с рум. Вэратик В. и др. ; ред. Ковалев В. Н.] ; координаторы Иоан-Аурел Поп, Иоан Болован. - М. : Весь Мир, 2005 – C. 270. Режим доступа: https://avidreaders.ru/book/istoriya-rumynii.html.

[23] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 91.

[24] - Там же — С. 93.

[25] - Там же — С. 94.

[26] - Там же — С. 94.

[27] - Там же — С. 92.

[28] - Ерещенко М. Д. Королевская диктатура в Румынии. 1938–1940 гг. М.: Наука, 1979. — С. 19.

[29] - Ерещенко М. Д. Королевская диктатура в Румынии. 1938–1940 гг. М.: Наука, 1979. — С. 21-22.

[30] - Ерещенко М. Д. Королевская диктатура в Румынии. 1938–1940 гг. М.: Наука, 1979. — C. 21.

[31] - Ерещенко М. Д. Королевская диктатура в Румынии. 1938–1940 гг. М.: Наука, 1979. — C. 22.

[32] - Там же — С. 22.

[33] - Там же — С. 22.

[34] - Там же — С. 23.

[35] - Ерещенко М. Д. Королевская диктатура в Румынии. 1938–1940 гг. М.: Наука, 1979. — С. 23-24.