Профессор Попов и пролетариат

От редакции

Данная статья поступила в редакцию от автора, который пожелал остаться анонимным и быть опубликованным под псевдонимом. Однако, в данном случае, мы констатируем, что согласны практически со всеми тезисами и основными положениями данной критической статьи. Читатель может воспринимать данную статью как мнение редакции, несмотря на то, что формально она написана автором, который не входит в нее.

Действительно, основной авторитет Михаила Васильевича Попова базируется на философии. Однако если философский ум рождает ошибочные концепции вроде пресловутого “фашизма на экспорт”, то невольно закрадывается вопрос: а все ли так хорошо обстоит в философской части? Если фактический результат глубоко ошибочен, то, очевидно, мы имеем методологические ошибки.

Попробуем разобраться в этом вместе с автором.

Также рекомендуем ознакомиться с нашим роликом по этой теме: Отрицание отрицания профессора Попова.

Введение

Очередную волну споров о сущности пролетариата подняла заочная полемика, начавшаяся в конце октября 2020 года, между известными в «левой среде» личностями — Михаилом Васильевичем Поповым и Константином Викторовичем Сёминым. Такие волны возникают с удручающей регулярностью: накатят на интернет-пространство, пошумят немного и постепенно схлынут. Но можно быть уверенным, что спустя некоторое время на смену старым придёт новая волна. И будет это происходить до тех пор, пока кому-нибудь из сторонников марксистских идей не удастся внятно объяснить широкой аудитории смысл понятия «пролетариат» и некоторые связанные с ним ключевые вопросы марксистской теории. Данная статья является ещё одной попыткой приблизить решение этой задачи.

На этот раз спорщики обсуждали не столько вопрос о пролетариате, сколько проблему возможности победы социализма в одной отдельно взятой стране. Но на сегодняшний день в «левом движении» ни одно серьёзное обсуждение не обходится без того, чтобы не зацепить и «пролетарский вопрос». Не обошли его и М. Попов с К. Сёминым. Так что этот повод ничем не хуже других, чтобы, ухватившись за него, попробовать сдвинуть лодку теории с той мели, на которую её занесли непрекращающиеся волны полемических схваток. Не имеет никакого смысла обсуждать вопрос о возможности «построения социализма», если до сих пор ещё не разобрались, кто ж его, собственно говоря, строить-то должен? Ведь без пролетариата нет социализма.

Полемика сильно разрослась, появилось множество видеороликов по разным моментам, затронутым в споре. Мы рассмотрим лишь тот ролик (см. здесь), в котором стороны коснулись вопроса о пролетариате. При этом в статье будет уделено внимание только аргументам профессора Попова. При всём уважении к Константину Сёмину, его позицию нельзя признать теоретически обоснованной. Он отличный журналист, но в теории слишком уж у него всё поверхностно.

Иное дело – позиция Михаила Васильевича. Именно она заставила взяться за написание данной статьи. Лет 8-10 назад он обладала достаточно весомым авторитетом, и идеи, высказанные на занятиях «Красного университета» и других кружков, руководимых им и его товарищами, во многом определяли повестку дня «левого движения». Многие из этих идей, до сих пор активно обсуждаются, хотя и не являются уже столь же безапелляционными. Однако несмотря на то, что эти учёные внесли определённый вклад в сохранение наследия научного социализма, далеко не все их взгляды на современное положение дел и на причины поражения социализма в СССР можно считать правомерными. По мере того, как всё большее число людей знакомится с основами марксизма, именно эти их взгляды подвергаются более настойчивой и более обоснованной критике. Видимо, настало время и нам присоединится к ней.

Что не так с профессором?

Главную опору всей системы взглядов профессора М. В. Попова составляет его теория «материально-производительного труда». Он, правда, считает, что это не его теория, а теория Маркса, или, как минимум, она вытекает из материалистического понимания истории и экономической теории Маркса. Однако, на сей счёт имеются весьма существенные сомнения. Многие успешно доказывают, что теория «материально-производительного труда» неверна на том основании, что её отдельные моменты не совпадают с позицией Маркса и Ленина. Очень уж вольно профессор и его сторонники интерпретируют те высказывания, которые делали классики в своих работах. В опровержение их позиции приводится море цитат (надо отметить, совершенно верных цитат!), но при этом ни у кого не хватает научных знаний, а может быть – научной смелости, чтобы самим сформулировать ту точку зрения, которая должна вытеснить профессорскую теорию из круга обсуждаемых проблем. Ведь любая, даже самая верная, критика не может продолжаться бесконечно. На смену критики должны приходить новые теории. Теория профессора потому так долго и остаётся на плаву, что никто ничего конкретного взамен ей предложить пока не может. Вот наиболее характерная формулировка, которой, как правило, заканчивается какая-нибудь очередная подборка цитат, направленных против позиции Михаила Васильевича и его сторонников:

Целью данной статьи не было нахождение истины в последней инстанции, но было желание привлечь как можно больше людей к теоретической работе и работе с непосредственными источниками. Поделившись результатами исследовательской работы нашего коллектива, мы хотели вовлечь людей в предметную дискуссию, указать на тиражируемые в публичной среде нелепые заблуждения и грубейшие ошибки, приблизить научную мысль марксизма к истине. Нам кажется, что только с таким взвешенным и основательным научным подходом можно подступаться к разрешению сложных и актуальных вопросов марксизма.

Статья «К вопросу о производительном и непроизводительном труде». [1]

То есть ребята провели определённую и вполне качественную работу, но никаких выводов делать не собираются. Дескать, мы ошибки указали, а как со всем этим быть, давайте теперь думать вместе, так как сами ничего толкового не придумали. Именно поэтому ситуация с «пролетариатом» и прочими дискуссиями не развивается. Все критики топчутся на месте, пережёвывая одни и те же давно избитые аргументы, не давая и не обосновывая собственного направления мысли. Хорошо отсиживаться за цитатами Маркса, он-то знал, что писал. Но пора бы уже научиться формулировать и свои выводы и оценки, подкрепляя их достаточно обоснованными доводами, а не просто личным мнением. Если не можешь, то зачем тогда вообще лезть в пекло научных споров?

Кроме всего прочего, выявленные у оппонента ошибки ещё не означают, что твоя собственная позиция безошибочна. Запросто может сложиться ситуация, как в старом школьном анекдоте: «Это надо же было сказать, что Берлин — столица Франции?! Кто же не знает, что столица Франции — Париж, а Берлин — это столица Испании!»

В научных спорах точку зрения противника так не опровергают. Именно поэтому М. В. Попов и считает, что пока оппоненты не выступили с конкретным изложением своей системы взглядов, он может не обращать на них никакого внимания. Сам же профессор по части публикаций весьма плодовит. Он часто упоминает, что является автором просто-таки огромного количества научных работ. Приходилось слышать разные цифры, начиная от «более 100» и выше. Википедия упоминает со слов профессора о «более 370 научных работ». Даже Маркс столько не писал! Сложно оценить, все ли из упомянутых работ действительно имеют научную ценность, но сам факт большого количества публикаций и монографий позволяет профессору требовать чего-то подобного и от своих оппонентов.

Однако, если вникать в содержание предложений Михаила Васильевича и его единомышленников, то очень скоро начинаешь понимать, что многие их доводы, весьма интересные на первый взгляд, оказываются совершенно несостоятельными при более детальном рассмотрении. Когда же представителям этой группы, в том числе и самому профессору, начинают задавать уточняющие вопросы, спрашивать, почему возникли расхождения с Марксом, и прочее — они, как правило, уходят от прямого ответа, или, когда уже совсем припрут к стенке, приводят какие-то словесные увёртки, которые серьёзными никак не назовёшь. В результате остаётся множество неразъяснённых моментов и недосказанностей. Чуть ниже мы рассмотрим пару таких примеров. И тут возникает закономерный вопрос: зачем нужна теория, которая ничего до конца не объясняет?

Задача данной статьи не столь глобальна, чтобы разбирать весь теоретический багаж профессора Попова. Её цель — внести некоторую ясность в содержание термина «пролетариат». Несмотря на обилие работ профессора, нам не удалось найти ту, где бы он в систематическом порядке изложил свои взгляды по вопросам классовой теории и принципы, по которым он определяет классовое деление общества. В своё время им были прочитаны несколько лекций по проблеме производительного и непроизводительного труда, но было это уже давно, и неизвестно, насколько сильно с тех пор изменились его взгляды. Поэтому будем пока рассматривать то, что есть в его последних видео-выступлениях.

«Так кто есть кто? Так кто был кем?..»

Те высказывания, которые нас непосредственно интересуют в рассматриваемом видеоролике, можно найти по таймингу:

• (24:33) Пролетариат и фабрично-заводские рабочие
• (41:23) Пролетариат и о чём писал Ленин

Чтобы наше изложение было более логичным, так сказать – от простого к сложному, начнём со второго из указанных фрагментов, а потом вернёмся к первому.

В этом втором фрагменте Михаил Васильевич начинает с того, что делает, как ему кажется, весьма принципиальное замечание:

Рабочий не может считаться «пролетариатом». Рабочий, один, может считаться пролетарием. А много пролетариев могут считаться пролетариатом.

Надо сказать, что это было несколько неожиданно, когда обсуждение перешло на разбор грамматики русского языка. Конечно же, при обмене мнениями следует соблюдать определённые рамки и правила, в том числе и грамматические. Но не для того же мы собрались, чтобы за подобные мелочи цепляться. И ладно бы просто сделал замечание, так нет же — в завершении фрагмента он снова возвращается к этому моменту и переводит его уже на принципиальный уровень:

…Вы переводите из множественного числа в единственное. Это недопустимые вещи в теории. Или не надо заниматься теоретическими вопросами, или если заниматься, то, так сказать, понимать, что это будет замечено, и, так сказать, безусловно критика будет дана.

Ну что ж. Раз по гамбургскому счёту, давайте по гамбургскому… Не будем прощать оговорок и неточностей, если этого требует научная добросовестность. Но весь комизм ситуации заключается в том, что буквально между этими двумя тирадами профессор выдал одни из характерных образцов своего понимания «научной точности» терминологии. Наслаждаемся:

Фабрично заводские рабочие пролетариатом не считаются, потому что есть «пролетариат» более широкое понятие. А вот руководить должны — класс городских фабрично-заводских рабочих. Нигде там [в работах Ленина] не написано, что это пролетариат. Ясно, что они часть пролетариата. Какая часть? Та часть, которая составляет его ядро.

Возможно, Михаил Васильевич считает, что он всё объяснил. Но, на самом деле никакой ясности не прибавилось. С одной стороны, профессору ясно, что «класс фабрично-заводских рабочих» есть часть пролетариата. Да ещё какая! Ядро! Но при этом эти рабочие не могут считаться пролетариатом. Это как? Думай, как хочешь, зато он всегда может сказать, что его не так поняли. Это именно та недосказанность, о которых упоминалось выше.

Неужели таким образом профессор хочет обратить наше внимание на то, что часть и целое — это не одно и тоже? Да кто бы спорил?! Всем и так понятно, что хотя «часть» и «целое» подразумевают друг друга, эти понятия не идентичны. То, что часть меньше целого, является одной из базовых аксиом, принятых в науке. Но разве разговор об этом? Видимо, профессор позабыл, что дать определение какому-либо объекту или явлению, это значит не только что-либо ограничить, но это ещё и подвести под более общее понятие. Например, В. И. Ленин в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» писал: «Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего, подвести данное понятие под другое, более широкое» [2]. Иначе, исходя из логики профессора, все системы научной классификации рушатся как карточные домики: собаку мы не можем назвать млекопитающим, тарелку — посудой, капиталиста – эксплуататором и т. д., так как вторые из указанных понятий, гораздо более широкие по своему значению, чем первые. С формальной логикой у профессора явно не всё в порядке. Если именно в этом умении запутывать простые понятия, превращая их в абсурд, и заключается та самая хвалёная гегелевская диалектика, одним из ярчайших пропагандистов которой считается Михаил Васильевич, то мы смело можем сказать словами Николая Озерова: «Такой хоккей нам не нужен!»

Но оставим в стороне эту «тёмную гегельянщину», и вернёмся вновь на почву научного материализма. Тем более, что Михаил Васильевич попытался дать нам пояснение на более конкретном примере:

Вообще, как клетка любая устроена? Есть ядро, а есть протоплазма. Ядро маленькое, а клетка большая. Что такого тут удивительного? Т. е. есть пролетариат, т. е. все создатели материальных благ, работающие в порядке наёмного труда и продающие свою рабочую силу. Потому что рабочая сила — это совокупность физических и духовных потенций, которые всякий раз пускаются в ход при производстве материальных благ, — пишет Маркс. Не других, а материальных. Вот это всё будет пролетариат. А руководить должно вот это ядро — класс городских фабрично-заводских промышленных рабочих.

Ещё один шедевр, показывающий, насколько неблагополучны дела с формальной логикой у нашего апологета диалектики. Сам по себе пример с клеткой неплох. Он вполне подходит для того, чтобы проиллюстрировать обсуждаемую нами тему. Беда в том, что эта иллюстрация осталась недорисованной, т. е. — очередная недосказанность. Итак: «протоплазма» = «пролетариат», «ядро» = «фабрично-заводские рабочие», но что такое «клетка в целом»? Какой аналог этому понятию собирался привести профессор? Хорошо известно, как настойчиво Михаил Васильевич пытается всех убедить, в том, что понять — значит выразить в понятиях. Но самому ему этих понятий явно не хватает: для трёх биологических понятий он смог подобрать лишь два социальных аналога. И теперь у него получается, что клетка – это тоже самое, что и пролетариат. Тогда, если продолжить и выразить то, что недосказал профессор, окажется, что пролетариат состоит из пролетариата, а также из класса фабрично-заводских рабочих. И это называется объяснением? И он всё ещё продолжает удивляться, почему никак не могут понять то, что он так «чётко и ясно» излагает?

(Замечание: возможно, кто-то попробует трактовать его слова так, что он имел в виду «клетка» = «пролетариат». Но это не меняет сути дела, потому что тогда надо было указать, кто в его примере будет составлять протоплазму, т. е. кто помимо фабрично-заводских рабочих включается в понятие пролетариат. Несоответствие количества терминов сохраняется и в этом случае, и от перестановки их местами путаница не устраняется.)

Причём это не самое «страшное» в его пассаже. Это просто логическая ошибка. Но чем больше знакомишься с высказываниями уважаемого профессора, тем больше начинаешь обнаруживать в них прямую фальсификацию тех мыслей, которые высказывал Маркс. А это уже вопрос к научной добросовестности изложения. Когда речь заходит о любимом детище Михаила Васильевича – «теории материально-производительного труда» — он часто ссылается на то, что Маркс особо выделял в своих работах фактор производства именно материальных благ. Однако приводить конкретные ссылки на те работы, где Маркс об этом писал, профессор Попов не спешит. Поэтому проверить правдивость слов профессора не всегда представляется возможным. Когда же сам начинаешь читать Маркса, то находишь там совсем иное содержание. Например, вот что Карл Генрихович писал в первом томе «Капитала»:

Под рабочей силой, или способностью к труду, мы понимаем совокупность физических и духовных способностей, которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости.

Маркс К. и Энгельс Ф. «Сочинения», изд. 2, т. 23, стр. 178. [3]

Любой, кто хоть немного занимался вопросами политической экономии, понимает в чём разница между понятиями «материальные блага» и «потребительные стоимости». Именно вокруг этого и идёт основной спор, так как «услуга» по своей сущности тоже является потребительной стоимостью. Но для профессора всё это осталось незамеченным и ничуть его не смущает.

Большинство вовлечённых в спор и так не отрицают, что производство материальных благ имеет важное значение, и, несомненно, что те, кто в нём заняты, относятся к пролетариату. Мало кто будет спорить и с тем, что промышленные рабочие в первую очередь могут претендовать на роль ядра пролетарского движения. Но не это требуется объяснить. Объяснить надо, какое значение имеет вся остальная масса рабочих, насколько их интересы совпадают с интересами заводских рабочих, и являются ли они представителями общего класса, т.е. являются ли они все вместе тем классом, который принято называть «пролетариат». Михаил Васильевич отмахивается от подобных вопросов. Для него всё просто – если машешь кувалдой – значит это материальное производство, а если ты инженер-оператор роботизированной поточной линии – то это не материальное производство, так как инженер — это работник умственного труда, со всеми вытекающими из теории Попова последствиями.

В данной статье нет возможности подробно останавливаться на теоретической проблеме производительного и непроизводительного труда — это очень большая отдельная тема, хотя, конечно, она имеет прямое отношение и к определению классовой принадлежности. Для наших целей мы будем обращаться к ней лишь там, где без этого совсем не обойтись. Здесь же только отметим, что приведённый выше пример с фальсификацией слов Маркса на тему производительного труда не единственный. Такие моменты возникают регулярно, когда профессор пытается обосновать свою позицию по «материально-производительному труду». Поэтому в подобных спорах надо быть внимательным, и всегда требовать конкретную ссылку на источник. Профессора неоднократно уличали в том, что по данному вопросу его позиция во многом расходится с позицией Маркса. Но от нашего учёного данная критика отскакивает как от стены горох. Упёршись в выдуманный когда-то им самим догмат, не пытаясь его всесторонне оценить и объяснить, он в течение уже полутора десятка лет, если не больше, упорно пытается протащить его в марксистскую теорию.

Подводя первый промежуточный итог, можно констатировать, что никакой ясности в вопрос «Что такое "пролетариат"?» Михаил Васильевич не внёс и лишь в очередной раз напустил густого тумана. На этом закончим разбор второго из выбранных нами фрагментов видеозаписи, и перейдём теперь к первому.

Классы и классики

Михаил Васильевич не остановился на затемнении понятия «пролетариат». Попутно он решил внести существенные коррективы и во всю устоявшуюся теорию классов. Если в классическом варианте этой теории капиталистическое общество представлено всего тремя классами — капиталисты, пролетариат и затесавшаяся между ними мелкая буржуазия — то профессор число классов пытается увеличить. Он несколько раз в своём выступлении подчеркнул, что «городские фабрично-заводские промышленные рабочие» — это особый класс:

Есть фабрично-заводские рабочие. Что по поводу их писал Ленин? Диктатура… Он не по поводу пролетариата писал, он по поводу диктатуры пролетариата писал. Диктатура пролетариата — это научное латинское, историко-философское выражение. Означает вот что: что именно городской фабрично-заводской промышленный пролетариат (?!) в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых во всей борьбе за полное уничтожение классов…

У Ленина, когда он говорит о том, что такое диктатура пролетариата, он говорит, что только определённый класс, а именно городские фабрично-заводские промышленные рабочие.

Во-первых, здесь у профессора против его желания случилась оговорочка. Этого можно было бы и не замечать, но, учитывая чрезвычайную щепетильность профессора к максимальной точности изложения теоретических мыслей, с которой он подходит к репликам своих оппонентов, мы не могли этого не указать исключительно для того, чтобы проиллюстрировать, как сам профессор следит за научной добросовестностью своего изложения.

В подлинной цитате В. И. Ленин говорит как раз не о пролетариате, а о классе промышленных рабочих:

Диктатура пролетариата, если перевести это латинское, научное, историко-философское выражение на более простой язык, означает вот что: только определенный класс, именно городские и вообще фабрично-заводские, промышленные рабочие (!), в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала, в ходе самого свержения, в борьбе за удержание и укрепление победы, в деле созидания нового, социалистического, общественного строя, во всей борьбе за полное уничтожение классов.

Ленин В. И. «Великий почин», ПСС т. 39, стр. 14, июль 1919 г. [4]

Собственно говоря, поэтому эта фраза так и полюбилась М. В. Попову. Да вот только сам он в видеоролике заговорил вдруг про пролетариат (слушать здесь).

Если оговорки оппонента в теоретическом споре принимать за реальные аргументы, которые не должны оставаться незамеченными, и должны указываться как принципиальные ошибки, то спор на этом можно было бы и прекратить. Сам спорщик утверждает то, что первоначально хотел оспорить. Но мы — не профессор, нам словесных увёрток недостаточно, мы хотим разобраться в сути.

Теперь о самом термине — «городские фабрично-заводские промышленные рабочие». Что за чудо-юдо такое? Если человек, знающий грамматику русского языка, прочтёт цитату Ленина, то легко поймёт, что это не общее название социальной группы, а перечисление, написанное через запятые и поясняющие слова. Если нормально читать текст (а это именно статья, где все запятые были расставлены её автором), то не остаётся никаких сомнений, что Ленин сначала хотел сказать о городских промышленных рабочих, но потом расширил это понятие и перешёл ко всем фабрично-заводским рабочим, работающим не только в городе. В контексте времени это объясняется просто, так как многие рабочие жили не в городах, а в рабочих посёлках рядом с заводами, которые были вынесены за пределы городской черты. Вот и всё. Но, боясь что-либо изменить в такой нужной для профессора фразе, которая, на первый взгляд, полностью подтверждает его трактовку понятия «пролетариат», он сваливает всё в одну кучу, и получается «супер-термин» из пяти слов, который сразу же вызывает массу дополнительных вопросов. Считаются ли фабрично-заводские промышленные рабочие, работающие вдали от городов, тоже достойными управлять массами или нет? Например, рабочие добывающей промышленности? Существуют ли вообще непромышленные (!) фабрично-заводские рабочие? Если существуют, то они кто: руководители или ведомые массы?

Обратите внимание, как на протяжении всего ролика М. В. Попов старается употреблять только полную развёрнутую формулировку своего термина, боясь от неё отклониться, думая, что эта подробная характеристика спасёт его от необходимости что-либо ещё дополнительно объяснять. Но именно из подобного негибкого и формального отношения к терминологии рождается догматизм.

О формальных ошибках достаточно поговорили, теперь пора перейти и к сути. А суть заключается в том, что после ссылки на данную ленинскую фразу
М. В. Попов начинает утверждать, что для человека, который умеет внимательно читать, фабрично-заводские (и прочая…) рабочие являются самостоятельным классом:

…Есть весь класс рабочих, а есть класс городских фабрично-заводских промышленных рабочих. Обратите внимание на это. У Ленина написано. Есть рабочий класс, а есть класс городских фабрично-заводских промышленных рабочих. Вот класс городских фабрично-заводских промышленных рабочих находится в таком положении, что он будет не просто войну «с банками и с бутылками» организовывать, а он в таком положении, что он может возглавлять борьбу всего рабочего класса. А весь рабочий класс — это люди, которые занимаются материальным производительным трудом… <...> Поэтому вот о чём надо думать, что это совершенно разные вещи. Одно дело рабочий класс в целом, другое дело класс городских фабрично-заводских рабочих… <...> Так что этот вопрос, в общем-то, ясный, и зря Вы его подняли, потому что этот вопрос был уже всем разъяснён и все даже и затихли…

В общих чертах, здесь та же песня, что и с пролетариатом. Но внимательно читающим людям очень бы хотелось узнать, где Михаил Васильевич увидел у Ленина такое разделение рабочих на два разных класса? Где в приведённой цитате есть хотя бы намёк на то, что упомянутые здесь фабрично-заводские рабочие не олицетворяют весь пролетариат? Противопоставляются промышленные рабочие и вся масса «трудящихся и эксплуатируемых». Но кто сказал, что под этой массой подразумевается остальной пролетариат, который не вошёл в профессорское понятие «городские фабрично-заводские промышленные рабочие»? Здесь прежде всего имеются в виду представители других классов – мелкая буржуазия, полупролетарские, интеллигентские слои и т. п. – в общем, все, кроме эксплуататорских классов. Откуда это можно понять? Да из других работ Ленина, которые были написаны практически в тот же самый период. Вот, например, работа, которая написана им меньше чем за месяц до «Великого почина». Вряд ли взгляды вождя мирового пролетариата могли кардинально изменится за столь короткий промежуток времени:

Диктатура пролетариата есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т.д.)… Это — особого вида союз, складывающийся в особой обстановке, именно в обстановке бешеной гражданской войны, это союз твёрдых сторонников социализма с колеблющимися его союзниками… союз между неодинаковыми экономически, политически, социально, духовно классами.

Ленин В. И. Предисловие к изданию речи «Об обмане народа лозунгами свободы и равенства», ПСС т. 38, стр. 377, 23 июня 1919 г. [5]

Здесь чётко указано, речь идёт о союзе между пролетариатом и непролетарскими слоями. Отдельно о фабрично-заводском классе не сказано ни слова. Есть и другие работы Ленина этого же периода, где
фабрично-заводские рабочие никак специально не обособляются. Таких высказываний у Ленина множество и их легко найти в его произведениях. А вот откуда черпает информацию М. В. Попов — это большой вопрос. Неплохо было бы получить соответствующую ссылочку на источник. Неужели вся его теория построена на одной единственной цитате? Ленин писал и о диктатуре пролетариата, и о пролетариате и писал много, рассматривая эти понятия с различных сторон. Но почему-то М. В. Попов привязывает все свои рассуждения только к одному отдельно взятому определению диктатуры пролетариата, причём достаточно специфичному и не самому характерному.

Наука — дело тонкое, любая версия имеет право на существование, если она будет достаточным образом объяснена и подкреплена какими-либо разумными доводами. Однако этих доводов в очередной раз нам никто не спешит предъявлять. Нам опять остаётся непонятным сколько же всего классов? То ли этот класс «фабрично-заводских» вообще отдельный класс, то ли это один класс в другом классе. А к какому классу тогда относятся все остальные рабочие – нематериальной сферы производства? Это ещё один класс или как? Про это ни слова. Нельзя же уборщиц или кассиров подогнать под интеллигенцию. А как насчёт других классов, например, капиталистов? У них там тоже ядро и протоплазма или по-другому? Сколько у нас есть классов капиталистов? Надо бы уточнить, так сказать, весь список. Кроме того, нам известно, что капиталист существует только там, где есть пролетарий. Это взаимно обуславливающие друг друга противоположности. Если по утверждению профессора торговые работники пролетариями не являются, то значит ли это, что и владельцы торговых сетей не являются капиталистами? Может тогда и бороться против них не надо? Какова с точки зрения Попова классовая система общества в целом? Ведь от человека с профессорским званием и учёной степенью ждёшь именно такого подхода к решению сложных проблемных задач.

Когда-то Попов сам говорил, что «наука – это знания, приведённые в систему». Но, чем дальше, тем больше у Михаила Васильевича эта системность нарушается. Нам в очередной раз предоставили возможность всё домысливать самим. Остаётся ещё раз задать вопрос: зачем такая теория, которая ничего не объясняет? Не проще ли обходиться вообще без «теорий» М. В. Попова?

«Диктатура — слово жестокое…»

Разбираясь с понятием «пролетариат» нужно пару слов сказать и о «диктатуре пролетариата». В данном ролике профессор не раскрывает подробно своей позиции относительно того, как он представляет себе диктатуру пролетариата. Но раз он нам так часто предоставляет возможность договаривать то, что не досказал сам, попробуем развить его мысль.

По его мнению, класс городских фабрично-заводских промышленных рабочих находится в таком положении, что он может возглавлять борьбу всего рабочего класса. С этим в целом никто и не спорит, за исключением того, что не стоит делить рабочих на разные классы. Для этого нужно другой термин подобрать, например, «отряды рабочего класса». Но так как он делает это заявление в непосредственном контексте с приведённой цитатой о диктатуре пролетариата, то, видимо, он хочет сказать, что в этой диктатуре пролетариата будут участвовать только рабочие: фабрично-заводская ватага будет руководить, другие работники материально-производительного труда — подчиняться, а остальной народ вообще в органы государственной власти допущен не будет. Ведь что такое «диктатура класса»? Это определённый тип государства, это лишь иное выражение самого понятия «государство».

Ленин же по этому вопросу придерживался совсем иного мнения. Он считал, что в тех условиях, в которых находилась Россия в 1919 году, пролетариат сможет удержать власть, только если он создаст союз с непролетарскими слоями и классами. Поэтому в Советы (а Советы – это и есть конкретная форма диктатуры пролетариата) допускались не только рабочие. Другое дело, что непременным условием такого союза должна была быть руководящая роль передового класса, т. е. пролетариата. Другими словами, пролетариев и тех, кто отстаивал непосредственно интересы пролетариата, должно быть в органах власти большинство. Отсюда и соответствующие квоты по избранию в Советы.

Кроме того, все, в том числе и М. В. Попов, признают тот факт, что на тот момент у нас в стране преобладало сельское население. Цифры разные, но обычно сходятся на том, что оно составляло примерно 80% от всего населения царской России. Тогда простой вопрос: а в сельских Советах кто руководил? Неужели фабрично-заводские рабочие? Конечно же, нет. Там руководили представители деревенской бедноты, т. е. сельский пролетариат. Значит, не только городские промышленные рабочие могут руководить остальной массой трудящихся и эксплуатируемых? Что же нам профессор ничего про деревню-то не сказал. Профессор Попов прекрасно знает, что первое правительство Советской России почти поголовно состояло из «работников умственного труда». Но откуда им там взяться, если по его определению диктатуры пролетариата интеллигенция не является материально-производительной силой и не может быть включена даже в состав рядовых членов Советов, из которых и выбираются руководящие органы Советского государства?

Согласитесь, что тут много чего не срастается, и это довольно странный подход к пониманию руководящей роли рабочего класса. Мы не говорим уже о том, что профессор каждый раз забывает объяснить нам, какое место во всём этом занимает коммунистическая партия.

Но не будем далее развивать данную тему, сказанного вполне достаточно, чтобы понять, что выводы профессора Попова по-прежнему малоубедительны.

Главное — это метод

Есть и множество других моментов, которые можно разобрать в данном видеоролике. Но в этом нет смысла. Уже отмечалось, что Михаил Васильевич автор весьма плодовитый. Сейчас он активно осваивает Интернет, и подобные ролики с его откровениями плодятся как кролики. Всего не переслушаешь, да и не стоит этого делать. Достаточно себе уяснить, в чём главная ошибка профессора: он все проблемы, которым пытается дать решение, рассматривает эклектично, в отрыве друг от друга и от реального положения вещей. Многое из того, что он говорит, является верным при определённых условиях и пояснениях, но в том-то и дело, что он никак не объясняет даже те моменты, которые указывает верно. Он свои вывод не обосновывает совсем или обосновывает неубедительно, хотя пытается нас агитировать, следуя Марксу, что важен не только результат, но и тот метод, посредством которого он был получен. Но профессору как раз таки и не удаётся дать удовлетворительного ответа, каким образом он пришёл к тому или иному заключению, хотя сам Михаил Васильевич считает иначе.

Например, всегда хочется спросить, когда Михаил Васильевич утверждает, что пролетариатом может считаться только тот класс, который занимается материально-производительным трудом, откуда он это взял? Его теория с этого момента начинается, но как он к этому пришёл, он не поясняет. Из каких соображений он так жёстко связал понятия «пролетариат» и «производительный труд»? Может, если бы он нам подробно это объяснил, то мы бы по-другому отнеслись к его позиции. Попов ссылается на Маркса, но кроме голословных утверждений пока мы не увидели ни одной ссылки на соответствующие первоисточники.

Что касается фабрично-заводских рабочих, подход Попова мы уже слышали, давайте теперь сравним его с подходом Ленина. Владимир Ильич действительно иногда особо выделял эту категорию рабочих, например, как он это сделала в работе «Задачи русских социал-демократов». Цитата длинная, но она того стоит:

Наша работа направлена прежде всего и больше всего на фабрично-заводских городских рабочих. Русская социал-демократия не должна раздроблять свои силы, она должна сосредоточиться на деятельности среди промышленного пролетариата, наиболее восприимчивого для социал-демократических идей, наиболее развитого интеллектуально и политически, наиболее важного по своей численности и по концентрированности в крупных политических центрах страны. Создание прочной революционной организации среди фабрично-заводских городских рабочих является поэтому первой и насущной задачей социал-демократии, задачей, отвлекаться от которой в настоящее время было бы в высшей степени неразумно. Но, признавая необходимость сосредоточить свои силы на фабрично-заводских рабочих, осуждая раздробление сил, мы вовсе не хотим сказать, чтобы русская социал-демократия игнорировала остальные слои русского пролетариата и рабочего класса. Ничего подобного. Русский фабричный рабочий по самим условиям своей жизни вынужден сплошь да рядом становиться в самые тесные отношения к кустарям — этому промышленному пролетариату, разлитому вне фабрики в городах и деревнях и поставленному в гораздо худшие условия.

Ленин В. И. «Задачи русских социал-демократов», ПСС т. 2, стр. 448. [6]

Можно было бы продолжить, но и здесь уже всё становится ясно. Социал-демократов мало, на весь пролетариат не хватает, поэтому для организации работы надо сосредоточиться на тех группах, которые более многочисленны и более сконцентрированы – это упрощает работу и даёт наибольший эффект в тех условиях, в которых в тот период действовали социал-демократы. Причём эти выводы Ленин делал, подводя итоги практического опыта работы «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». То есть они были уже проверены и подтверждены практикой.

И кустари, и фабричные рабочие у него названы пролетариями, а далее по тексту он говорит и о сельском пролетариате. Называет их «слоями» пролетариата, слоями рабочего класса. Никаких «виляний» типа «часть пролетариата, но не пролетариат». Прочитав эти аргументы, можно осознанно решить для себя, согласен с ними или нет, и почему.

Метод Маркса состоит прежде всего в том, чтобы учесть объективное содержание исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной обстановке, чтобы прежде всего понять, движение какого класса является главной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обстановке.

Ленин В. И. «Под чужим флагом», ПСС т. 26, стр. 139-140. [7]

Именно этому методу и следует Ленин. Он на практической работе оценил, что в 1895-1897 гг. более восприимчивым к идеям социал-демократии был городской фабрично-заводской пролетариат, что он имел устойчивую связь с деревенским пролетариатом и кустарями, и поэтому через него можно распространять партийное влияние и на эти слои. Также он оценил силы и возможности социал-демократических организаций того периода, и другие условия. И только после всего этого сделал практические выводы и написал брошюру, где сформулировал задачи на текущий (!) период.

А Попов? Весь его анализ свёлся к тому, что он позвонил другому профессору, специалисту по подсчёту, и спросил, сколько у нас сегодня в России числится производственных рабочих. Узнал, что они есть, что их достаточно много, и на это основании он стал применять к ним выводы, сделанные Лениным более ста лет назад. Но являются ли на сегодняшний день промышленные рабочие наиболее восприимчивыми к коммунистическим идеям? Сохранился ли и сегодня тот же уровень их концентрации? Насколько прочно они связаны с другими слоями пролетариата? Какие практические подтверждения этому есть?

Вместо диалектического анализа одни лишь голые теоретические шаблоны. Вот именно это и называется откровенным догматизмом.

Профессор Попов хорошо знает то, что писали по вопросам теории Маркс и Ленин, но, как и многие другие, не может применить эту теорию к сегодняшнему положению дел. И, что особенно опасно, не умея правильно применить к ситуации, он начинает догматически трактовать некоторые теоретические положения марксизма. Знание теории ещё не говорит о её понимании. В этом проявляется общая проблема, стоящая сегодня перед коммунистическим движением, которая своими корнями уходит ещё в советские времена: революционная теория есть, а вот как применить эту теорию к текущей жизни, никто толком не знает.

Теории Попова содержат лишь тот положительный момент, что вызывают естественную потребность их опровергнуть и стимулируют желающих разобраться в подобных вопросах к самостоятельному поиску истины.

На этом и подведём черту под нашим критическим разбором. Критика взглядов профессора заняла очень много места, и статья грозит превратиться уже в нечто большее. Поэтому пора переходить к изложению того, «как должно быть на самом деле».

От критики к положительному знанию

Раскрыть все моменты, связанные с классовым строением общества, в небольшой статье невозможно. Тем более, что большая её часть посвящена критики позиции оппонента. Но нужно с чего-либо начинать, и осветить хотя бы наиболее важные моменты. Если тема вызовет интерес, можно будет продолжить её дальнейшее постепенное раскрытие.

А начать стоит с того, что всё гениальное просто, и не надо ничего без необходимости усложнять. Не надо выдумывать «узкое» и «широкое» понятие пролетариата. Уже было упомянуто, что «пролетариат» не является понятием самостоятельным. Оно всегда сосуществует со своим антиподом, и поэтому может применяться и рассматриваться только в тех рамках, в которых подразумевается это противостояние. Тем, кто пытается говорить об узких-широких понятиях, сразу надо задуматься и о том, какими бывают капиталисты — когда они «узкие», а когда «широкие». Ведь нельзя же в единой системе к одной и той же категории понятий применять разные мерки. В этом и заключается методологическая ошибка, когда пытаются рассматривать не общественное устройство, а отдельно взятый пролетариат.

Когда у нас речь заходит о классовом делении? Когда мы рассматриваем общество в целом. Мы знаем, что общество состоит из людей, которые все непохожи друг на друга. Но мы не опускаемся до изучения их костно-мышечной системы или системы кровообращения, хотя признаём, что они присущи каждому человеку, и у каждого есть свои особенности. Нам нет необходимости вникать в эти отличия. И когда мы рассматриваем производственные отношения, мы условно считаем, что все люди являются биологически равноценными индивидами. Тоже самое и с пролетариатом и капиталистами. При рассмотрении общественного способа производства мы учитываем в первую очередь решающие отношения, а не вообще все отношения, которые возникают между людьми. А такими отношениями являются отношения найма и производства прибавочной стоимости.

Если возникает необходимость рассмотреть внутреннюю структуру класса, мы можем проводить деление между различными группами, входящих в понятие класс, но при этом мы всегда воспринимаем их как представителей одного и того же класса.

Представители одного класса не могут выражать интересов другого класса, так как классы отличаются друг от друга именно своими классовыми интересами. Поэтому, когда профессор Попов утверждает, что «рабочий класс выражает интересы и писателей, и поэтов, всех трудящихся, и медиков…», то это полная ерунда. Во-первых, потому что это неточно. Можно с уверенностью сказать, что пролетариат выражает интересы не всех представителей перечисленных профессий. Например, писатели и поэты могут быть буржуазными, выражающими взгляды капитала, да и сами капиталисты могут быть и писателями, и поэтами. И вообще, не профессия определяет классовое положение. А во-вторых, пролетариат может выражать интересы только тех врачей, учителей и других работников, которые сами являются представителями рабочего класса, и решающим обстоятельством являются не их род деятельности, а условия найма и способ участия в прямом или косвенном производстве прибавочной стоимости. Они, конечно, будут иметь свои особенности, и их интересы могут не полностью совпадать с интересами фабрично-заводских рабочих. Но в любом случае рабочий класс будет выражать их интересы ровно в той степени, в которой они совпадают с общими классовыми интересами наёмных работников — ни больше ни меньше.

Производительный труд тоже надо рассматривать с точки зрения всего общества, а не отдельных его работников, или социальных групп. В капиталистическом обществе богатство выражается не просто в материальных благах, а в товарах. Товары отличаются от обычного продукта труда тем, что их ценность может быть выражена в денежном эквиваленте. Потому мы и говорим не о материальных благах, как таковых, а о производстве прибавочной стоимости. Стоимость же создаётся абстрактным человеческим трудом, никак не привязанным к той или иной профессии.

Материализация этого труда в продуктах играет важную роль, но имеет совсем не то абсолютное значение, которое пытается ей придать профессор Попов. Когда мы говорим о богатстве общества или его членов, всегда подразумеваются запасы этого богатства, его накопление. Материальные носители позволяют сберегать и накапливать этот труд. Результаты труда, незакреплённые на каком-либо материальном носителе, невозможно накопить и сохранить. Но, во-первых, сохранять можно и результаты «умственного» труда. А во-вторых, в условиях капитализма особую роль играет денежная форма накопления, которая может заменять непосредственно сами материальные ценности. Поэтому в этих условиях богатство может накапливаться не только в материальных носителях. Именно поэтому речь заходит о производстве стоимости, а не о производстве материальных благ.

Ещё одна ошибочная трактовка понятий заключается в том, что у нас слишком дословно воспринимают понятие «умственный труд». На определённом этапе развития производства произошло разделение труда между рядовыми рабочими и инженером, но это совсем не значит, что труд инженера перестал быть от этого производительным. Его потому и выделили, что он стал играть в производстве особо важную роль. При рассмотрении классового вопроса бессмысленно разделять людей внутри одного производства. Другое дело, когда мы говорим об общественном разделении между умственным и физическим трудом. Его надо понимать как разделение между управленческими и исполнительными функциями. Управленческие функции в производстве берёт на себя капиталист, а потом в большей или меньшей степени может распределять их между теми, кого он нанимает себе в помощь. Исполнительные достаются наёмным рабочим. На первых порах управленческие функции, действительно, большей частью совпадали с умственной составляющей труда, но эти понятия уже давно перестали быть эквивалентами. Сегодня уже и многие виды исполнительных функций полностью базируются на умственном труде.

Следующий момент. В своих работах классики марксизма отмечали, что уровень развития рабочих неодинаков, что промышленные рабочие в своём развитии выше других групп рабочих. Но и сами промышленные рабочие тоже неоднородны. Например, Ленин отличал металлистов, как более сознательных представителей пролетариата по сравнению с работниками ткацкой промышленности, а ведь и те и другие – фабрично-заводские. Но такое разделение, если ему придавать какое-то особое значение, в конечном счёте приведёт к разделению по профессиям, и люди будут видеть общее лишь в своих профессиональных интересах. По существу, это будет лишь экономическая борьба — борьба профсоюзного уровня, а не классовая борьба. Именно к ней и скатывается вся практическая деятельность, которую ведёт
М. В. Попов вместе со своими товарищами по Рабочей партии, хотя на словах он яростный апологет классовой борьбы.

Маркс чётко выразил свою позицию по отношению и к совокупному рабочему, и к производительному труду. Её можно прочесть в четырнадцатой главе первого тома «Капитала»:

Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала.

А для любителей копаться в четвёртом томе «Капитала», можно привести следующую цитату (выделено мной):

В четвертой книге этой работы, где излагается история теории, будет подробнее показано, что классическая политическая экономия искони видела в производстве прибавочной стоимости решающий признак производительного рабочего.

То есть четвёртый том, если бы он был полностью дописан и выпущен Марксом, посвящался бы лишь подтверждению той точки зрения на производительный труд, которая была указана уже в первом. И так оно и есть на самом деле. Даже в недописанном и неизданном варианте четвёртого тома тоже дано чёткое выражение позиции Маркса по этому вопросу. Но надо понимать, что не везде в последней части «Капитала» раскрыта позиция самого Маркса. Там много и тех выражений, которые раскрывают точку зрения других авторов, но не разделяются Марксом. Их часто цитируют, выдавая за мысли самого Маркса.

Когда речь заходит о сфере нематериального производства, то надо понимать, что она не является однородной. Помимо понятия «производительный труд» существует и такое понятие, как «общественно полезный труд». Те работники, которые задействованы в этом виде труда, при рассмотрении классовых вопросов могут спокойно оцениваться точно так же, как и представители сферы материального производства. А вот те группы, которые занимаются деятельностью, которая не является обязательной для обеспечения существования общества, не могут быть объективно включены в понятие пролетариат. В этих видах труда тоже могут возникать отношения эксплуатации. Но такие группы надо рассматривать особо.

Надо признать, что существуют определённые трудности в оценке того, какие именно виды труда не являются полезными обществу, но разобравшись более подробно с этим вопросом, делать это гораздо проще, чем пытаться разделить материальное и нематериальное производство по методу Попова.

Завершая статью, попробуем сформировать картинку классового устройства капиталистического общества. Основу его составляют два класса – класс капиталистов и класс пролетариев. Есть ещё класс мелкой буржуазии. Этот класс тоже задействован в общественном производстве, и, хотя не является основным классом общества, он — неотъемлемая часть капиталистических отношений. Помимо производительных классов капиталистического общества существует множество социальных групп, которые нельзя вообще назвать классами. Обычно их называют «слоями». Эти слои не имеют самостоятельного значения в процессе общественного производства и лишь различным образом примыкают к тому или иному классу в зависимости от рода своей деятельности и своего субъективного отношения к ней.

Далеко не все спорщики вполне понимают, для чего нам нужно знать и понимать сущность классового деления общества. Многие думают, что только для того, чтобы знать, среди кого следует вести пропаганду идей социализма. Но это не так. Именно такой упрощённый подход и приводит к неправильным теоретическим выводам. Если правильно понимать значение классового подхода, его общий характер и смысл, многие вопросы отпадут сами собой. Агитацию нужно вести среди всех слоёв, страдающих от действующего режима, даже тех, кто пролетариями не являются, но, конечно, с учётом их особенностей. Классовое же понимание общества позволяет прогнозировать развитие политических процессов, а значит, и управлять ими. А также оно необходимо для того, чтобы осмысленно выстраивать новые социальные отношения после победоносной социалистической революции. Для этого не так важно жёсткое разделение людей на группы, сколько понимание их естественных интересов, вытекающих из той экономической деятельности, которой они занимаются.

Автор: Николай Береговой

Список источников

1. Марксистский кружок Краснодара (МКК). Статья «К вопросу о производительном и непроизводительном труде».
2. Ленин В. И. «Материализм и эмпириокритицизм», ПСС т. 18, стр. 149.
3. Маркс К. и Энгельс Ф. «Сочинения», изд. 2, т. 23, стр. 178.
4. Ленин В. И. «Великий почин», ПСС т. 39, стр. 14, июль 1919 г.
5. Ленин В. И. Предисловие к изданию речи «Об обмане народа лозунгами свободы и равенства», ПСС т. 38, стр. 377, 23 июня 1919 г.
6. Ленин В. И. «Задачи русских социал-демократов», ПСС т. 2, стр. 448.
7. Ленин В. И. «Под чужим флагом», ПСС т. 26, стр. 139-140.