Интервью Ричи поклонникам, 4 марта 1980 года

«Как вы знаете, я стараюсь не давать много интервью», сказал Ричи Блэкмор. «Но мне бы очень хотелось провести интервью с фанатами. Мне кажется, было бы весьма интересно…».

Это было в Holiday Inn в Балтиморе. Но когда в начале года Rainbow вернулись в Британию, я спросил Блэкмора интересна ли все еще ему эта идея. «Конечно», ответил он. «Если сможешь привести фанатов, я это сделаю».

Когда в конце тура Rainbow выступали в Брайтоне, я нашел пятерых фанатов, которые мечтали встретиться с Ричи и взять у него интервью. Я все еще не был уверен, что он согласится; концерт в Брайтоне был несколько дней спустя после печально известного выступления на Уэмбли. Тогда Ричи отказался выйти на бис после семидесятиминутной программы, и толпа устроила погром, выломав сидения прямо перед сценой.

Но в Брайтоне Ричи был в более спокойном настроении. Я привел к нему пятерых поклонников. Они нервно стояли в гримерке Ричи. Ричи постарался их успокоить, погасив свет, и зажег свечи.

- Сегодня вы не стали ломать гитару.

РБ: Нет…

- Нам этого не хватало…

РБ: Да? Ну, я не всегда это делаю. Если бы я ломал гитары на каждом концерте, это стало бы предсказуемым. Мне нравится беситься и прыгать по сцене. Но мне кажется, что я создал образ такого чудовища, и теперь люди приходят посмотреть на это чудовище. Они хотят увидеть, как я прыгаю по сцене и крушу гитары. Но бывают концерты, как сегодня, когда я просто хочу играть. У меня в голове беспорядок, потому что я пытаюсь понять, чего хотят зрители: чтобы я прыгал по сцене или же концентрировался на гитаре. Иногда просто хочется раздать им карточки, чтобы они там понаписали чего хотят. Я делаю все, чего хотят зрители, и могу выступать и так, и так. То же самое и с выходом на бис, хотя обычно мы всегда выходим как минимум с одной песней.

- О чем вы думаете во время игры?

РБ: Хороший вопрос, потому что мысли это самое главное. Если я вглядываюсь в толпу, то начинаю анализировать людей, всматриваюсь в лица в первом ряду, пытаюсь понять, о чем они думают, и играю не так, как должен. Мне нужно смотреть на какой-то объект, кабинет или динамик. Это помогает расслабиться, особенно если позаниматься самогипнозом, как я. Как бы вглядываешься в свет впереди и входишь в полусознательное состояние. Вот почему я так делаю. Но в то же время я стараюсь выйти из этого состояния, потому что не очень-то интересно следить за музыкантом, который во время игры уставился в динамик. Тогда я начинаю думать, что должен смотреть на толпу и развлекать ее, но в то же время разум говорит мне что нет, если я хочу играть хорошую музыку, то должен вернуться в состояние самогипноза.

- Вы нервничаете перед соло?

РБ: Нет, перед соло нет, но бывают другие нервные моменты. Например, когда я играю Баха, то начинаю нервничать, и думаю: «Понравится ли им моя игра?», потому что эта музыка такая сложная и старомодная.

- Вас это и в самом деле волнует?

РБ: Меня это не волнует, но я все время думаю о том, что они приходят не для того, чтобы получить урок музыки, но в то же время и я сам не собираюсь просто играть рифф за риффом. Опять же, у меня в голове полный бардак, я пытаюсь понять чего хотят люди, чего мне кажется они хотят, или чего могут захотеть, или чего хочу я сам. Обычно я пытаюсь пойти на компромисс, играя такие сложные вещи по две-три минуты, останавливаюсь, а потом начинаю что-то, что заводит меня самого.

- Зрителям очень нравится, когда вы играете "Greensleeves". Вы сыграли ее, потому что в зале был Джефф Бек?

РБ: Когда мы вышли на сцену, я не знал, что в зале был Джефф – я бы постарался играть немного лучше, если бы знал. Сегодня я был немного уставший, но это не оправдание. Нельзя говорить, что ты устал; плохому концерту нет оправдания, нужно выкладываться в равной степени на каждом концерте.

- Так что же случилось на Уэмбли?

РБ: Вы начинаете наглеть… я мог бы дать много разных ответов, например, что моя бабушка была больна, или что у меня был инфаркт, о чем я, кстати, прочел в паре газет. Но опять же, иногда голова меня подводит, и на том концерте я был очень раздражительным. Я всегда такой, но там мне казалось, что я не могу достучаться до зрителей, и у меня самого вызывало отвращение то, что я делаю. Тогда я ушел со сцены и сказал Кози: «Будем выходить на бис?». Он был очень подавлен, только что отыграл соло, а я решил не выходить на бис. Нужно выходить на бис, только когда сам искренне этого хочешь. На том концерте я бы делал это через силу, а это, на мой взгляд, обман своего зрителя.

- Вам больше нравятся концерты в залах поменьше?

РБ: Чаще всего да, в маленьких залах можно действительно добиться понимания с публикой. В Уэмбли это меня и бесило. Между группой и толпой было расстояние в восемь футов, и всем приходилось сидеть. Казалось, что мы на прослушивании.

- Как вам новые хэви-метал группы Iron Maiden, Saxon и Def Leppard?

РБ: Если честно, я мало их слышал. Я слышал Saxon и Samson, потому что они с нами выступали.

- Мы думали, что сегодня они будут у вас на разогреве.

РБ: Тут непонятная ситуация, после одного концерта в начале тура я общался с фанатами, и им все очень нравилось. Но я спросил, есть ли у них какие-то замечания. Они ответили, что уже видели группы, игравшие у нас на разогреве, с Яном Гилланом. Тогда я еще немного поспрашивал и решил, что нам надо найти себе другую группу. Samson очень хорошая группа, как и Saxon, но мне кажется снова их показывать поклонникам будет не очень честно. Дело не в том, хорошо или плохо они играют. Кто-то говорит, что Saxon играли слишком хорошо для нашего разогрева, и потому мы не взяли их в оставшийся тур, но это неправда. Меня это бесит.

- Вы думали о воссоединении Deep Purple?

РБ: Мы думали об этом…

- Какой был бы состав?

РБ: Вы скажите мне.

- Вы, Пейс, Лорд, Гловер и Гиллан?

- Вы угадали.

- Вы еще общаетесь с ребятами из Purple?

РБ: С Яном и Джоном не очень, потому что они очень заняты в Whitesnake. Но я общаюсь с Яном Гилланом. Я очень требователен к певцам и много от них жду, но в ретроспективе Ян дал Purple намного больше, чем мне тогда казалось.

- Правда ли, что вы его звали в Rainbow?

РБ: Мы с ним сильно напились на Рождество 78-го, мне тогда позарез нужен был певец, и я предложил ему эту работу. В восемь утра мы допились до того, что валялись на полу, но утром он сказал, что не уверен, что снова сможет со мной работать.

- Почему вы уволили Ронни Джеймса Дио?

РБ: Мне кажется, что его больше всего интересовала денежная сторона вопроса. Между нами нет плохих чувств; может, он и злится на меня, но я точно нет.

- Вы считаете, что Грэм Боннет хорошо его заменил?

РБ: Ну, решать вам – как вы считаете?

- Он очень хорош. Но я не уверен насчет его волос.

РБ: Должен признаться, что когда мы принимали его в группу, я беспокоился из-за короткой стрижки, и я с ним об этом переговорил. На мне лежит ответственность перед публикой, потому что все хотят посмотреть на нового певца. Одно время он растил волосы, но потом подстригся. Я взбесился и сказал: «Зачем ты это сделал?». Я не против короткой стрижки, но меня беспокоит, что поклонники хэви-метала могут подумать, что он сторонник панка или новой волны, а он от этого совсем далек. Но он покоряет меня своим пением, и спорить тут не о чем.

- Кстати, о панках. Они очень агрессивны к людям с длинными волосами.

РБ: Это просто мода, как одежда. Не беспокойтесь о том, короткие или длинные у вас волосы.

- Вы не хотели бы сыграть в России?

РБ: Я не буду играть в России, не хочу связываться с русскими политиками. Я общаюсь со многими русскими, это прекрасные люди, но правящая верхушка, иерархия, от нее меня тошнит.

- Вы противник наркотиков?

РБ: Я не противник, но я их не принимаю. Но я точно не противник наркотиков. Это очень сложный бизнес, может показаться странным, но некоторым они даже нужны. Мне хватает хороших крепких напитков… я пью много виски. К сожалению, некоторые мои любимые группы из-за наркотиков начали скатываться вниз.

- Какие вам нравятся группы?

РБ: Jethro Tull, Focus и Zeppelin на альбомах – вещи типа "Kashmir" гениальны. Бонзо наш с Кози любимый барабанщик. Роберт отличный певец, а Джимми очень интересный человек.

- Вы сравнивали себя с Джимми Пейджем?

РБ: Нет, в этом нет смысла. У него свой стиль, у меня свой. Я уже это говорил, он более разносторонний гитарист, чем я. У него не такая хорошая техника, но он намного лучше меня разбирается в аранжировке песен.

- Вы все еще занимаетесь на гитаре?

РБ: Перед концертами я занимаюсь ровно полчаса, а также стараюсь заниматься и дома.

- Никогда не хотелось все это бросить?

РБ: Да. Обычно такое случается на пятнадцатой минуте на каждом концерте.

- Когда вы начали играть?

РБ: Когда мне было 11. Отец купил мне гитару за восемь гиней, я влюбился в гитару после того, как увидел Томми Стила. Сейчас мне 34, и я просто в ужасе от того, что натворил!

- Сколько у вас гитар?

РБ: Вообще, у меня три Фендера и два Гибсона, но я много лет не играл на Гибсонах. Фендеры нравятся мне больше, потому что с ними можно действительно добиться собственного звучания. С Гибсоном можно быть кем угодно, но звучание тебе будет навязывать гитара. Многих это может расстроить (как и многое из того, что я говорю), но нужно стремиться к индивидуальности и добиваться своего звучания.

- Вы подражали каким-нибудь гитаристам?

РБ: Лесу Полу… когда мне было 13. Впервые гитару Лес Пол я увидел у Альберта Ли, и мне тогда очень хотелось себе такую гитару. Они казались мне невероятными, пока не стали модными – а теперь я не играю на них из принципа. Я до сих пор верю в индивидуальность гитары. На Фендере играть непросто, это очень скупая гитара, и нужно иметь что сказать, прежде чем Фендер начнет говорить за тебя.

- Вы поддерживаете бутлеги?

РБ: Одно время не поддерживал, но сейчас я не против, если они остаются предметом для коллекций – пока никто не воспринимает их всерьез, это самое главное. Бутлеги мне не нравятся из-за людей, которые их записывают только чтобы заработать денег на фанатах. Группа выпускает пластинки для поклонников, и я не люблю всех этих посредников, которые просто наживаются на фанатах. Это те же люди, мелкие черви, которые стоят у концертных залов и продают билеты в пятьдесят раз дороже их настоящей цены. Мне это отвратительно, и я свожу с ума нашего менеджера, пытаясь это прекратить – 4,50 фунтов, или сколько мы там просим, вот сколько должны подростки платить за билет, не больше.

- Какая из песен Rainbow у вас любимая?

РБ: Первой на ум пришла «Stargazer». Кстати, меня часто спрашивают, почему мы ее не играем. Дело в том, что она играется в том же темпе, что и «Love’s No Friend», и если мы сыграем обе песни, то все в зале уснут. Многие просят ее сыграть, но также дело и в том, что ее сложно играть без оркестра. Мы пробовали, но из этого ничего не вышло. Некоторые песни на сцене звучат хорошо, а некоторые лучше звучат на пластинке.

- Много ли в вашем шоу импровизации?

РБ: Некоторые моменты. Например, когда я хочу сыграть длинное соло, или когда мне кажется что ничего не получается, тогда я немного меняю программу. Бывает и так, что я кому-то указываю солировать вместо меня.

- Вы часто жестикулируете, что это значит?

РБ: Да, я часто жестикулирую. Один жест, например, обозначает, что гитару надо сделать потише, потому что я играю слишком громко. У меня разные жесты, обозначающие разные мои пожелания. А иногда я делаю так просто от нервов.

- Ваши пальцы застрахованы?

РБ: Да, с Lloyds!