Интервью Ричи журналу Metal Hammer, июль 1995 года
— Почему так испортились ваши отношения с Deep Purple?
— Это долгая история – наверное, придется начать с того, почему я решил уйти из Deep Purple... Во время тура «The Battle Rages On…» я написал группе письмо, в котором сообщил им, что ухожу, и назвал причину: дело было в Яне Гиллане. Да, мы уважали друг друга за прошлые заслуги, но больше мы не общались. Я попросил менеджера зачитать это письмо на следующее утро остальным музыкантам – по-моему, это было в голландском отеле. Я быстро собрал свои вещи и собирался выехать из отеля, когда мне позвонил Роджер: «Какого черта ты делаешь? Нам нужно еще раз все обсудить! Приятель, люди толпами бегут на наши концерты!». «Роджер, какой в этом смысл? Говорить не о чем! А люди приходят на наши концерты, только потому, что мы снова играем во втором составе – не потому что мы хорошо звучим. Это большая разница! Роджер, мое сердце больше не принадлежит этой группе! У нас будет, наверное, еще 2 или 3 года в рок – н – рольном бизнесе – я не хочу тратить их на постоянное соседство с Яном! Мир видит скучную группу, которая играет только старые - добрые хиты. Я хочу снова пойти на риск и попробовать сделать что-то другое!». Роджер не мог меня понять. А я не мог понять, почему они не понимают меня. После этого мы лишь из необходимости обменивались друг с другом словами. Из-за этого мне пришлось найти нового продюсера – Пэта Ригана – в частности, потому что я хотел сделать что-то новое, что-то, что будет жить своей жизнью, а не бедную копию старых Rainbow или Deep Purple. Это нормальный ответ на ваш вопрос?
MH: Да. Следующий вопрос: почему легендарный Мартин Берч, который продюссировал классику вроде «In Rock» и «RISING», не получил места продюсера?
— Мартин? Он был мне как брат… Не знаю, он куда-то пропал… Уже около десяти лет я ничего о нем не слышал…
MH: Ну, раз уж мы заговорили о лицах: после вашего ухода из Deep Purple все, по крайней мере в Европе, ждали восстановления сотрудничества Блэкмора и Дио или хотя бы Блэкмора и Тернера…
- Серьезно? Я очень давно не общаюсь с Дио, иногда созваниваюсь с Джо Линном Тернером. Я очень ценю их обоих, они сильные вокалисты со своими стилями. Но Джо… Если бы сейчас он пел так же, как восемь лет назад – он был бы первым, кому я бы позвонил. Но он перестал развиваться и держать себя в форме. Он не стремится особенно напрягаться и просто хочет получать удовольствие. Из-за этого остальные музыканты Deep Purple не хотели видеть Джо на «The Battle Rages On…». Он перестал быть полезен группе! Потом я даже помогал ему собрать собственную команду, но у него ничего не вышло. Дио… У нас нет разногласий, но о нем я даже и не думал. Мне кажется, он целиком погружен в свой мир.
MH: Но вы так хорошо работали вместе, и у вас столько общих интересов…
— Вы имеете в виду его интерес к черной магии… Скажем так: мы оба очень интересуемся потусторонним миром. Мы оба понимали друг друга и в создании музыки, и в том, что музыка это выражение души, а не работа. Но со временем я понял, что нам с Дио вместе больше сказать нечего. На «Long Live Rock 'N' Roll» наш потенциал был исчерпан. Мне не нравится, что Ронни перестал развиваться и все время поет на одни и те же темы: демоны, драконы и призраки… Это интересные темы, какое-то время это было забавно, но в мире есть много других вещей, про которые можно спеть!
MH: Планировали ли вы позвать в группу хоть кого-то из бывших участников?
— Нет, я с самого начала я хотел собрать новую группу – точно так же как с Rainbow в 1975... Я всегда любил давать шанс молодым талантливым музыкантам, которые еще не стали знаменитыми. Как бы раскрывать талант. Как приятно было представить публике Дио, теперь он стал знаменитостью, то же самое было в Deep Purple с Дэвидом Ковердейлом! Мне нравится помогать другим музыкантам и направлять их энергию в нужное русло. Я как вампир питаюсь чужим энтузиазмом, это меня вдохновляет. Какое-то время я подумывал позвать Джо, но он потерял голос, а также барабанщика Чака Берги и клавишника Дэвида Розенталя. Но я быстро от этого отказался, потому что хотел собрать совершенно новую группу, которая должна была называться Rainbow Moon. Однако звукозаписывающая компания решила, что все-таки лучше назвать группу Ritchie Blackmore's Rainbow. Я был против, потому что недостаточно уверен в себе, чтобы называть группу своим именем: иногда я принимаю правильные решения, иногда нет. Со мной бывает непросто. Я такой с самого детства. Как-то на день рождения мама устроила мне вечеринку, а я заперся в комнате. Мама была в шоке: «Ричи! Здесь твои друзья! Они принесли подарки и хотят праздновать с тобой!». Но мне хотелось побыть одному: «Скажи им, чтобы они оставили подарки на столе и ушли!». К сожалению, большинство людей неправильно воспринимают мою закрытость, путают ее с надменностью… Например, так было с премией для Deep Purple. Мы должны были все вместе прилететь в Лондон, чтобы получить награду от MTV. Но я выразил Брюсу Пейну, нашему менеджеру, свою точку зрения: «Какого черта должен я лететь в самолете тысячи миль до Лондона, чтобы получить премию, которая ничего для меня не значит? Они могут вручить ее Филу Коллинзу или Роду Стюарту, мне все равно. Если бы я и захотел куда-то так далеко полететь, то это была бы Германия, в которой я бы посетил местный старинный замок». Не нужно объяснять, как моя позиция разозлила остальных участников группы!
MH: Но, тем не менее, попробуйте посмотреть на это с другой стороны: вам хотели вручить премию, потому что для многих людей ваша музыка что-то значат!
— Конечно! Если мне позвонят поклонники и предложат мне получить премию, я буду счастлив! Но когда кто-то в Лондоне думает: «Каким еще старикам в этом году можно вручить кусок ржавого метала? О, Deep Purple, нельзя же постоянно вручать что-то Bee Gees!», у меня возникает вопрос — как это связано с музыкой? Премия за то, что мы 25 лет занимаемся этим делом, ничего для меня не стоит! Для меня она ничего не значит, а еще я не люблю пожимать всем руки на официальных церемониях!
MH: Хм, ладно. Но по-моему было совершенно правильным выставить ваше имя в название группы, потому что, в конце концов, вы вожак стаи, и название дебютника - RITCHIE BLACKMORE'S RAINBOW – вероятно, говорит обо всем!
— Возможно. Но я не хочу, чтобы люди думали, что для меня остальные участники группы лишь прислуга. У них тоже есть право голоса! Ладно, не стоило спорить с лейблом и сразу же создавать проблемы…
MH: Так Rainbow – настоящая группа, а не сольный проект Ричи Блэкмора?
- Именно! Я все еще придерживаюсь традиционной концепции группы. Такая проблема стояла во время воссоединения второго состава Deep Purple. Все говорили: «Мы вернулись только ради одного альбома…». Я всегда считал: «О нет! Мы вернулись, посмотрите, как далеко мы вновь сможем зайти!». К Rainbow у меня сейчас именно такое отношение. Настоящим сольным проектом я планирую заниматься с моей невестой – она пишет хорошие стихи… Но Rainbow полноценная группа! Конечно, я в ней центральная фигура, но мне хочется находиться в окружении музыкантов, способных внести свой вклад. Мне хочется быть частью группы! Я никогда не стремился стать хозяином группы, как Джими Хендрикс в Experience… Можно сказать так: я гитарист, у которого много идей, но который хочет реализовывать их в рамках группы. Я понимаю, что по сравнению с другими мое имя имеет больший вес, особенно для рекламы. Но именно это меня и бесит, потому что все требуют, чтобы именно я занимался рекламой. Я музыкант, и общаться с людьми хочу только через мой инструмент. Я записал альбом — здорово. Пусть бизнесом занимаются другие. Это их работа — реклама и продажа альбома!
MH: В этом я хорошо понимаю звукозаписывающие компании: для них диск в первую очередь – продукт, а что за этим кроется, знает только артист! Только он может объяснить, какие мысли заложены за созданием этого продукта!
— Правильно. Но после того, как я запишу что-то, находясь в определенном настроении, мне приходится рассказывать об этом две недели спустя… Вообще, музыку очень сложно описывать словами. Помимо этого, я не хочу заставлять людей покупать мои работы. Это честь, что много людей меня ценят и хотят слышать мою музыку, но всему есть предел!
MH: Итак, мы вновь пришли к общепризнанному выводу: искусство – это одно, бизнес – другое. Но бизнес дает финансовую возможность выжить музыканту!
- Тоже верно, к счастью, многим нравится моя музыка, иначе мне бы пришлось идти на уступки и говорить: «Это лучший альбом из всех, какие я только записывал – вы точно должны его купить!». Хорошо, да, я очень горд тем, чего я смог достичь как артист. Однако я не считаю, что меня нужно заваливать премиями!
MH: Но есть поклонники, которые считают совсем по другому!
— Спасибо! Но самым большим комплиментом для меня было, когда я недавно разговаривал с двумя американцами, которые сказали мне, что они всегда слушали «Smoke on the Water», когда их отправили на войну во Вьетнам. Представьте себе: кто-то идет на смертельную опасность, может потерять свою жизнь, а его последнее желание – послушать твою музыку! С другой стороны: это не такое уж большое достижение – я всего лишь играл на гитаре…
MH: В дополнение к этому, есть поклонники, которых вы обижаете своей странной привычкой создавать неудобные ситуации, что приносило дурную славу Deep Purple – например, как сцена на видео «Come Hell Or High Water». Разве вы не можете: «Мне на**ать на бизнес! Фэны платят много денег, чтобы нас увидеть! Закрою глаза и буду играть!»
— Я так и делаю! По крайней мере, чаще всего…Иногда я не понимаю, почему люди аплодируют, когда на сцене творится хаос, а группа не заинтересована в выступлении. За кулисами мне все равно – у меня есть своя зона, в которой я могу спрятаться. Но когда я вижу Яна Пейса, который выкладывается на все 100 процентов, а потом Гиллана… Извините, но иногда он ведет себя как идиот, как цирковой артист! Если бы он хотя бы как следует учил тексты, я бы ничего не сказал. Он отказался разучивать «Talk About Love» и «Twist in The Tale»! Почему он не может нормально петь, вместо того, чтобы постоянно заливать рот выпивкой? Вместо микрофона он подносил ко рту одну рюмку за другой! На месте вокалиста, заметив, что после трех дней в таком режиме я начинаю терять голос, я бы занялся своим голосом и стал отрабатывать деьги зрителей, именно этого ждут поклонники и именно за это они платят деньги. Один раз я решил сыграть по-другому. Ян пел, группа ему подыгрывала, а я вырубил усилитель. Если Ян может вести себя непрофессионально, то я могу себе это позволить! Это нечестно по отношению к поклонникам. Вот почему я и покинул Deep Purple.
MH: Но вернемся к Rainbow. Какими вы видите шансы «Stranger In Us All» в мире сегодняшней моды и трендов, особенно после того, как Deep Purple с «The Battle Rages On» не достигли никаких результатов?
Ричи: Я уверен, что в США новый альбом Rainbow имеет в 10 раз больше коммерческого потенциала, чем «Battle»… У Rainbow достаточно песен, которые подходят под американские радиостандарты. А последний альбом Deep Purple был очень слабый. Он был хорошо записан, у него был коммерческий потенциал – но единственной хорошей песней на нем была «Solitaire», все остальные написаны на коленке и представляют собой трату времени. И мне очень не понравился вокал Яна. Я не считаю «Battle» своим альбомом, как и «The House Of Blue Light», это какая-то пародия, хотя там было несколько интересных идей, которые можно было развить в хорошую музыку. Я так ни разу и не послушал альбом целиком — не хочется напоминать себе о своих ошибках…
MH: Давайте снова вернемся к этой теме: всего 2 года назад вы говорили, что Purple это одна большая семья, которая иногда собирается вместе, чтобы записать альбом. После недавних проблем, видите ли вы еще шансы на такое развитие событий?
- Да, возможно, однажды мы снова вернемся к совместной работе. Однако только для того, чтобы сыграть несколько концертов в легендарном втором составе для наших верных поклонников. Снова собираться, ради того чтобы записать альбом в таких условиях? Ни в коем случае! Я не верю, что мы еще можем что-то сказать, и что я снова увижу в Deep Purple такой же энтузиазм, который я сейчас вижу в Rainbow!
MH: Отсюда вытекает мой последний вопрос: что мы можем ожидать от Rainbow в начинающемся в сентябре туре?
Ричи: Конечно же, множество песен Rainbow, а также несколько классических вещей Deep Purple; возможно, «Perfect Strangers»… я пытаюсь узнать, что хотят услышать люди, потому что я хочу играть их любимые песни, а не мои! Но если у них не будет каких-то особых предпочтений, то буду просто играть все, что придет мне в голову. Но в первую очередь мы будем выступать для поклонников, а не наоборот!