Интервью Ричи журналу Muziekkrant Oor, февраль 1980 года

Если в современной музыке и есть свой «плохой парень», то это Ричард Блэкмор, бывший гитарист легендарных Deep Purple, который вот уже пять лет работает с собственной группой Rainbow. Когда имя Ричи всплывает в новостях, чаще всего речь идет о смене состава группы, его трудных отношениях с прессой, музыкантами или представителями индустрии. Он и правда такой засранец, или же у него просто высокие требования? Кто знает. Но главное, что Ричи Блэкмор делает только то, что хочет, и его не волнует мнение окружающих. Во время гастролей он путешествует отдельно от коллектива. Когда он недавно проводил в Голландии два концерта, то ездил в собственном дорогом Мерседесе.

Во время визита в Нидерланды Ричи Блэкмор был в прекрасном настроении. Это было кстати, потому что до этого он заявлял, что во время европейского тура не собирается давать никаких интервью, и только хорошее настроение помогло ему передумать. Когда я осторожно предложил маэстро устроить интервью, он сразу же ответил, что не видит в этом никаких проблем. Неожиданно.

- Фанатов больше всего интересует почему вы так часто меняете музыкантов Rainbow.

- Понимаю, думаю, стоит это объяснить. Но сначала нужно немного рассказать о себе, чтобы меня правильно поняли. Мне бывает сложно принять, что я занимаюсь музыкальным бизнесом. Меня часто это пугает. Я не уверен, что занимаюсь именно тем, чем хочу. Я играю на гитаре в хард-роковой группе, и стараюсь делать это как можно лучше, но порой я задумываюсь, не стоит ли мне заняться чем-то другим.

А когда я уверен в том, что двигаюсь в правильном направлении, то часто начинаю сомневаться достаточно ли хорошо я это делаю. Короче говоря, в плане музыки я очень завишу от настроения, отсюда и мое непредсказуемое поведение. Это какая-то шизофрения: у меня в голове постоянно борются два противоположных мнения, и часто это создает большие проблемы для окружающих. В группе я устанавливаю определенные требования, которым все должны соответствовать. Мне жаль, что я переувольнял столько музыкантов, но причина всегда одна и та же. Я жду, что мы все будем хорошо работать, и что каждый участник будет давать группе ощутимый вклад.

- Какое у вас настроение в целом после выхода пластинки «Down To Earth»?

- В отличие от, например, альбома «Rainbow Rising», я не хотел доказать, что могу играть на гитаре, я скорее пытался записать пластинку с акцентом на песни. На альбоме всего несколько соло, вообще я и не пытался поразить слушателей своей игрой или чем-то в таком духе. Работа над пластинкой шла нелегко, потому что у нас не было певца и басиста. Было сложно поддерживать в группе дисциплину, так как мы просто осели во французском замке и ничего не делали. Мы пытались сочинять песни, но это было очень непросто, ведь мы не знали, кто их будет петь. Несколько недель мы только играли в бильярд, настольный теннис и пьянствовали. Кози несколько дней провел лежа под своей машиной, а я пытался изучать историю замка, но работой мы не занимались совсем. К нам на прослушивания приходили вокалисты и бас-гитаристы, но у них ничего не получалось, и это еще больше портило атмосферу. В итоге бас на почти всех бэкинг-треках записал Роджер, потому что проживание там стоило 4000 франков в день, и уже пора было что-то делать.

Проблема с певцом стояла так остро, что мы даже начали рисовать как он должен выглядеть. Как-то утром в столовой я сказал мальчику из прислуги, что сегодня хочу на завтрак яйца всмятку, тост и апельсиновый сок, а оказалось, что этот мальчик был нашим новым певцом, ему всего тридцать пять или около того. Нет, на самом деле мы нашли Грэма благодаря песне «Only One Woman» группы The Marbles, он стал нашим спасением. На самом деле, это просто чудо, что мы выпустили этот альбом и что из такого хаоса у нас получилась группа.

- Почему Грэм так подошел для Rainbow?

- Мы устроили гениальный тест. Парни, которые приходили на прослушивание, должны были разучить «Mistreated». Чаще всего это у них не получалось, но если им удавалось ее спеть, мы вытаскивали козырь в виде «Eyes Of The World», в которой надо петь в диапазоне двух октав. Грэм справился с этим без проблем.

- После записи пластинки вы отправились на гастроли в Америку. Грэму не было сложно выступать на сцене, ведь он столько лет не занимался концертной деятельностью?

- Не знаю, я все время был очень пьян (смеется). Нет, все было отлично. Еще в студии я понял, что он хорошо справится и со сценой. Но я очень нервничал и много пил, потому что в Америке Rainbow всегда было очень непросто, а мы, к тому же, приехали в новом составе.

- Вы можете играть пьяным?

- Да, без сомнения; так я играю даже лучше. У меня в голове два Ричи Блэкмора: один из них пьян, а другой хорошо понимает, что надо делать. Я серьезно. Когда я с кем-то общаюсь, то невольно вслушиваюсь в разговоры, которые ведут окружающие. Ничего не могу с этим поделать. Наверное, я очень мнителен.

- Вы такой от природы, или же что-то заставило вас так ко всему относиться?

- Это все музыкальный бизнес. Здесь столько жуликов и мошенников, что я теперь уже почти никому не верю. Вот почему меня считают неприятным человеком, но это их проблемы, потому что если в этом бизнесе не быть осторожным, тебя сразу же поимеют. С годами я это понял.

- Творчество Rainbow условно можно разделить на две категории: тяжелый рок с упором на инструментальную музыку, и более песенный материал. Что вы об этом думаете?

- За последние три года у нас все больше поклонников, которым Rainbow нравится за мелодичные песни, мне это приятно. До этого я был очень доволен альбомом «Rainbow Rising», мне казалось, что это лучшее, что я только выпускал. Но с другой стороны меня это сильно расстраивало, потому что его совсем не включали на радио. Особенно было обидно за «Stargazer», на мой взгляд она идеальна, но из-за длительности более трех минут и отсутствия яркого припева ее не поставят на радио. Там такие узкие стандарты, с ними ничего не поделаешь, так что мне пришлось ограничить направление Rainbow и несколько сузить собственный вкус. Потому что я хочу, чтобы Rainbow звучала по радио. Это хорошо сказывается на продажах альбомов, а еще это тоже своего рода признание, мне оно необходимо. Так что для меня это вопрос престижа.

- Поэтому вы включили в альбом коммерческий хит «Since You Been Gone»?

- Да, это был сознательный выбор. Ее предложил мой менеджер, и я решил, что она станет для нас отличным синглом. Я никогда не слышал оригинал Расса Балларда; на кассете, которую включал менеджер, ее играла группа Clout. Потом я слышал ее в исполнении Head East, но их версия мне не понравилась. Вообще мы пытались добиться такого успеха с песней «Long Live Rock & Roll», нам была нужна этакая народная песня от Rainbow, на мой взгляд, у нас это получилось.

- Вы наконец добились успеха в Америке, но на это ушло много времени. В чем дело?

- Если ты хочешь прочно обосноваться в Америке, нужно гастролировать там минимум восемь месяцев в год, иначе ничего не выйдет. Но для Rainbow это невозможно, мы очень популярны в Европе и Японии, и хотим там выступать. Как я уже говорил, другой способ добиться успеха в Америке, это выпуск хит-сингла, этим мы и воспользовались, «Since You Been Gone» стала большим хитом.

- Вам так важна Америка?

- Да, потому что для музыки Rainbow это очень сложное место. Как я уже говорил, для меня это своего рода испытание. Единственная успешная группа, играющая в этом же жанре, это Van Halen. Американцы любят хард-рок, но больше в духе Foreigner и Boston, очень чистый и отполированный. Песни вроде «Stargazer» и «Gates Of Babylon» там считают слишком грубыми. В Америке на меня часто давили с тем, чтобы я выпускал более коммерческую музыку, и много раз я с этим соглашался, но поклонники умоляли меня не идти по пути коммерции и выпускать альбомы в стиле «Rainbow Rising». Меня это сильно сбивает с толку. Наверное, лучше всего идти средним путем, но я даже в этом не уверен (смеется).

- Вы упомянули Van Halen. Нравится ли вам эта группа?

- Эдди Ван Хален отличный гитарист. Он очень талантлив, у него прекрасные идеи, надеюсь, что он не разрушит свою жизнь наркотиками, к чему у него есть склонность; он очень напоминает мне Томми Болина, который умер от передозировки. Надеюсь, что Эдди сумеет вовремя остановиться. Мне трудно слушать музыку Van Halen, потому что мне не нравится их певец. На сцене он устраивает шоу, которое очень нравится публике, но это не мое. Как-то я видел их концерт в маленьком голливудском клубе, еще до того, как они стали известными, но мне не очень понравилось. Я тогда даже не обратил внимания на гитариста и ушел до окончания выступления.

- Почему вы попросили Роджера Гловера стать участником Rainbow? Ведь это вы были инициатором его ухода из Deep Purple?

- Да, верно. Откуда вы об этом знаете?

- Читал в одном интервью.

- Конечно, я говорил об этом журналистам, хоть и не хотел распространяться на эту тему. Но это правда. Когда Ян Гиллан ушел из Deep Purple, я хотел навести порядок и создать группу заново. Мы нашли Дэвида Ковердейла, но этого мне было мало. Мне казалось, что проблемы были не только в Гиллане, но и в Роджере, и я сказал остальным, что останусь в группе, только если они уволят Роджера. Я уже собирался создать трио с Филом Линоттом из Thin Lizzy и Яном Пейсом, но они уволили Роджера, и я остался. Я ужасный лицемер, потому что в прошлом году я попросил его продюсировать «Down To Earth». Мы несколько раз это обсуждали и пришли к миру. Я очень ему за это благодарен. Еще он впервые признался мне, что намного больше злился на Джона Лорда и Яна Пейса, чем на меня, потому что хорошо с ними общался, и не мог понять, почему его друзья прислушались ко мне и кинули его. Позднее я понял, что проблемы были вовсе не в Роджере, и я сожалел о содеянном. На самом деле именно мы с Роджером больше всех делали для Deep Purple, но я слишком поздно это осознал. Кстати, я ошибался и насчет нового начала, потому что Ковердейл и Гленн Хьюз какое-то время меня устраивали, но потом группе для меня пришел конец. Пластинка «Burn» мне все еще нравится, но «Stormbringer» это нечто скомканное пятью безумными эгоистами. Песни типа «Hold On» ужасны. Deep Purple перестала быть группой, она превратилась в коллектив из пяти упертых индивидуалистов. Никто не соглашался пойти на компромисс, и постепенно в группе начал царить хаос. А еще остальные хотели играть рок в стиле соул, а это точно не то, чем я хотел заниматься, так что я решил создать собственную группу.

- За основу вы взяли группу Elf.

- Верно. Я знал их, так как они часто разогревали Deep Purple, я считал Ронни Дио превосходным певцом. Когда я еще был в Deep Purple, я отправился с ними в студию записать «Black Sheep Of The Family»; это песня группы Quatermass 1970 года, я всегда хотел ее сыграть, но Deep Purple отказывались с ней работать. И когда мне понадобилась помощь, под рукой сразу же оказались Elf. Когда я записал первый альбом, «Ritchie Blackmores Rainbow», я уволил всех, кроме Ронни, и начал искать музыкантов получше. Боюсь, эти поиски так никогда и не завершатся.

- Вы все еще интересуетесь средневековой музыкой?

- Да, но не так фанатично, как несколько лет назад. Сейчас я изучаю мир классической музыки, особое внимание уделяя скрипке. Когда я сочинял соло к «Gates Of Babylon», то аккомпанемент продумывал так, чтобы его могли сыграть скрипки. Я играл соло разложив перед собой листы с гармонией, вышло так здорово, что я считаю это лучшим из моих соло. Но мы говорили о средневековой музыке: меня очень интересует образ жизни той эпохи. Меня это невероятно волнует.

- Вы бы хотели жить в то время?

- Я жил в то время. Я играл на лютне при русском дворе где-то между 1450-м и 1550-м годом. Как я об этом узнал? Я часто устраиваю спиритические сеансы, чтобы пообщаться с людьми того времени, мне об этом рассказали друзья, которые увлекаются сеансами. Плохо только то, что я тогда убил несколько человек, и когда мои друзья об этом узнали, они стали меня побаиваться.

- Вы слушаете хард-рок?

- Нет, почти никогда. Иногда я слышу что-то по радио, но дома включаю только классическую музыку. Еще я часто слушаю ABBA, я считаю их идеальной поп-группой. У них настолько классная музыка, для меня это лучшая поп-группа из всех. Но для меня важна только классическая музыка, в сравнении с ней моя собственная музыка по большей части полная ерунда. У меня есть кое-что стоящее, но в сравнении с классикой то, что я играю, в основном просто трата времени.

- Назовите ваши произведения, которые вы считаете стоящими.

- Мне нравится «Highway Star», большая часть пластинки «Machine Head», некоторые песни с «In Rock», «Catch The Rainbow»… еще очень хороша «Mary Long», и, конечно, «Stargazer» и «Gates Of Babylon». А также новая композиция, которую мы только что записали как би-сайд для «All Night Long», «Weiss Heim». Это инструментальная музыка, я ей очень доволен. Вот и все. Остальное ничего не стоит. Мне вообще не нравится, что вся музыка попадает на пластинки. Это отпечатки времени, потом ты понимаешь, что нужно было все делать совсем по-другому. Я считаю, что выпуск альбомом это самая большая препона развитию рок-музыки.