Подборка интервью Ричи за июнь 2015 года

Tagblatt Anzeiger

- Сегодня у вас не такое уж напряженное расписание тура.
- Я хочу изучать местность, где останавливаюсь, посмотреть город и окружение, полюбоваться животными. Прошли те дни, когда я в один день играл с Deep Purple или Rainbow в одном городе, а на следующий день ехал в другой – порой не понимая, где находился – только чтобы заработать деньги.
- Многих удивляет, что ваша сегодняшняя музыка очень отличается от того, что вы делали раньше.
- Сегодня мы делаем музыку, которую хотим слышать сами. Да, мне нравится поп-музыка, и даже рэп.
- Ваше увлечение средневековой музыкой началось со знакомства с немецкой группой Des Geyers?
- Я всегда интересовался средневековой музыкой. Когда я познакомился с этой группой, я был поражен исполнением и их образом жизни, который так отличался от знакомого мне рок-н-рольного бизнеса.
- Как вы пишете свою музыку?
- Часто я придумываю мелодии, напоминающие музыку XVI века. Потом даю послушать их жене, которая пишет к ним стихи.
- Вам исполнилось 70 лет, из которых больше 50 вы занимаетесь музыкой. Каково это, осознавать, что ваша музыка стала частью мировой культуры и затронула чувства огромного количества людей?
- Я не считаю себя особенным, и у меня даже нет большого эго. Просто я всегда занимаюсь и стараюсь стать лучше. И я бываю сильно зависим от настроения и расположения духа. Мне не нравится общаться с людьми, которые смотрят мне в рот или пытаются меня копировать.
- Сегодня вы в основном играете на акустике. Но ведь на электрогитаре играть проще.
- Просто включаешь усилитель и играешь одну ноту, звучит хорошо, и слушатели в восторге.
- Вы всегда играли на электрогитарах фирмы Фендер.
- Верно, но не совсем. В начале Deep Purple я иногда играл на гитаре Гибсон. Потом я по совету роуди Эрика Клэптона за шесть фунтов купил его Стратокастер, потому что она понравилась мне своим внешним видом. Я просто влюбился в ее дизайн и звучание. Стратокастеры звучат очень остро, но играть на них труднее, чем на Гибсоне.
- Какие из собственных «электрических» альбомов вы цените больше всего?
- Зависит от настроения. Из ранних – «Deep Purple in Rock» и «Machine Head», а также «Rainbow Rising».

Wochenend Journal

- Ричи, вы долгое время занимаетесь так называемой средневековой музыкой. В средневековье ведьм сжигали на костре и ходили эпидемии чумы. Что вам так нравится в этом времени?
Блэкмор: На английском чума называется «Черная Смерть», а слово «Черное» звучит и в моем имени. К тому же я сам нахожусь в среднем возрасте. Нет, шутки в сторону. Особенно мне нравится архитектура того времени, и я просто обожаю тогдашнюю музыку.
Найт: С этой музыкой мы убегаем от повседневной рутины и переносимся в давно ушедшее прошлое. Мы хотим привнести это меланхоличное настроение в наше время. Всем порой нужно отдохнуть от общества, и это наш способ сделать это. Хотя это были очень темные времена, там также было и много прекрасного. Например, костры, девушки в замках, машущие платками проезжающим рыцарям.
Блэкмор: Да, люди, которые махали из окна, в особенности… Они были прекрасны.
- На прошлом альбоме вы удивили всех кавером на песню Uriah Heep "Lady In Black". Какие сюрпризы вы приготовили на "All Our Yesterdays"?
Блэкмор: Самым большим сюрпризом, наверное, является кавер на песню Сонни и Шер "I Got You Babe" из шестидесятых. Вероятно, поклонники не ожидали, что мы исполним эту песню. Другая песня, которую мы также очень давно хотели записать и которую очень любим, это "Moonlight Shadow".
- Я слышал, что вы познакомились на футбольном поле…
Кэндис: Я тогда работала на радиостанции, и мы организовали благотворительный футбольный матч. Моя команда в основном состояла из работников радио и ди-джеев, которые были совсем не спортсменами, и умели только есть пиццу. Ричи играл в другой команде, которая состояла из его коллег по группе Deep Purple и спортсменов. Они порвали нашу команду в пух и прах. После концерта я подошла к Ричи, чтобы взять автограф. С этого все и началось.
Блэкмор: Чтобы растопить лед, я спросил ее, не могла бы она постирать мои футбольные носки.
Кэндис: Настоящая романтика. Как можно не влюбиться?

- Что вы отвечаете фанатам, которые спрашивают вас, почему вы оставили хард-рок?
Блэкмор: Я говорю им: "это не ваше дело". У нас хорошая охрана, которая занимается подобными собеседниками. Нет, серьезно. Я понимаю, что многим фанатам нравится вспоминать прошлое и ностальгировать, но такие вопросы я слышу редко. В конце концов, я уже 18 лет занимаюсь другой музыкой.
- Журнал Rolling Stone поместил вас в список 50 лучших гитаристов мира. Вы гордитесь этим?
Блэкмор: Мнение журнала Rolling Stone ничего для меня не значит. Смотрите, у них на обложках всегда кто-нибудь вроде Ким Кардашян. Что тут еще сказать? Так что меня такое не интересует. Я знаю прекрасных гитаристов, некоторые из них являются моими друзьями, но их никто о них не слышал. А еще я знаю гитаристов – не буду называть имена - которые играют в группах с мировой популярностью, но как гитаристы они слабоваты. В эти списки они попадают только благодаря тому, что их все знают. Так что подобные оценки ни о чем не говорят. Конечно, я горжусь тем, что я сделал. Но я никогда не смотрю назад. Только вперед, и я всегда хочу совершенствоваться.
- Каждый ребенок знает ваш рифф из "Smoke On The Water". Вы не злитесь, когда вас спрашивают об этой песне?
Блэкмор: Нет, только когда об этом спрашиваете вы. Нет, серьезно. Бетховена чаще всего ассоциировали с его «да-да-да-дааа», но оглох он не из-за этого (смеется). Когда я сочинял рифф для "Smoke On The Water", я на самом деле просто пытался придумать что-то очень простое, потому что людям легче воспринимать простые вещи. Любой может сочинить что-нибудь сложное. Простота – это искусство. И да, тогда это хорошо сработало. К тому же, сегодня этот рифф помогает мне платить по счетам.

- Раньше было лучше, чем сейчас?
Блэкмор: Раньше люди гораздо лучше разбирались в музыке. Из шестидесятых, к примеру, я могу назвать Джими Хендрикса. Сегодня у нас только «танцульки» и парни, которые что-то орут в микрофон. Сегодня больше нет настоящей музыки. Я скорее буду смотреть ток-шоу, чем стану слушать радио. Я очень интересуюсь политикой. В Америке политика это важная тема. Сейчас мне намного интереснее слушать разговоры о политике, чем музыку из чартов.
- Какую музыку вы сейчас слушаете?
Блэкмор: Я предпочитаю музыку в духе Ренессанса. В Чехии есть очень хорошие группы, в Германии тоже. Помимо этого, мне нравится слушать олд-скул 60-х и 70-х. Кстати, я большой поклонник Флориана Силберайзена. На мой взгляд, он очень талантлив.
- В начале своей карьеры вы гастролировали с Кричащим Лордом Сатчем. Вспоминаете ли вы о работе с ним?
Блэкмор: Время от времени. Это были дикие времена. Мы тогда все вместе останавливались в одном номере. Когда ты вставал утром, то видел, как рядом с тобой твой коллега только что приготовил себе завтрак. Мы все путешествовали в одном автобусе, и все время проводили вместе. Сегодня, конечно, я сплю в отелях получше.
- Ваши дети Отэм и Рори занимаются музыкой?
Кэндис: Они абсолютно музыкальны! Они целыми днями танцуют и поют. Предпочитают чешскую народную музыку. Но музыкальная индустрия уже не та, что была раньше. Сегодня все строится на имидже. Юным артистам приходится слишком быстро взрослеть из-за большой нагрузки. Но мы поддержим наших детей во всем, чем они захотят заниматься.
Ричи: Сегодняшняя музыкальная индустрия – дерьмо. В конечном итоге, наши дети должны сами решать, что для них подходит лучше всего, и что делает их счастливыми.

Thueringer Allgemeine

Weimar: Привет, это TLZ из немецкого города Веймар.
Ричи: Привет, это Ричи и Кэндис.
Кэндис: Привет.
- Приятно слышать вас обоих на проводе. Надеюсь, что мой английский не слишком плох.
Кэндис: Ничего, Ричи может говорить по-немецки (смеется).
- О, серьезно? Вы хорошо говорите по-немецки?
Ричи: Только когда пью алкоголь.
- Вижу. Надеюсь тогда, что сейчас вы не пьете.
Ричи: На самом деле, я чувствую себя пьяным, потому что мы оба подхватили бронхит. Приходится принимать кое-какие препараты.
Кэндис: (стонет) Верно.
- Тогда я желаю вам скорейшего выздоровления.
Кэндис: Спасибо. Конечно, до концерта в Веймаре все пройдет.
Ричи: Офис вашей газеты располагается непосредственно в Веймаре?
- Да, именно в Веймаре. Вы частенько бываете в Тюрингии, и проводили тут несколько концертов. В прошлом году вы играли в Эрфурте…
Ричи: Точно, мы уже несколько раз там бывали. Вспоминается история об одном интересном инциденте, который произошел с нами в отличном отеле в Эрфурте, в котором мы тогда остановились. Не знаю, слышали ли вы эту историю…

- Нет.
Ричи: Итак, мы остановились в этом отеле и долго спали, до 11 или 12 часов утра. Было так поздно, что мы решили позавтракать в номере. Я люблю поджаренные тосты, с черной корочкой. Поэтому я приготовил их себе в нашем номере, и мы начали завтракать. Вскоре мы услышали на улице сирены пожарных и скорой помощи. Мы выглянули в окно, думая: «Ой, где-то, наверное, идет пожар».

- Но пожара не было?
Ричи: Именно. Внезапно кто-то постучался в дверь. Нам стало интересно, кто же решил прервать наш завтрак – может быть, горничная решила убрать постель? Кэнди глянула в замочную скважину, и вместо горничной увидела пятерых мужчин в шлемах. Мы открыли дверь, перед нами стояли пожарные. Как выяснилось, пожарная сигнализация среагировала на тостер, из-за чего сработала сигнализация во всем отеле. И все из-за этого маленького тоста, как неловко! Но и очень забавно. Так что мы навсегда запомнили Эрфурт.

- Я читал, что вы очень любите Германию.
Ричи: Верно, я провожу там много времени. Впервые я побывал в Германии в 1963 году. Тогда я играл с Джерри Ли Льюисом в Star-Club в Гамбурге. Страна мне сразу понравилась, люди, архитектура. Мне даже нравится немецкая национальная сборная – к ужасу моих друзей-англичан.
- Услышат ли зрители Веймара классику Deep Purple и Rainbow?
Ричи: Иногда мы играем по три песни Rainbow и Deep Purple. Атмосфера во время концерта определит, будем ли мы играть громкие или более тихие песни. Мы не хотим выходить на сцену, и вести себя как суперзвезды рока. В первую очередь, мы хотим играть хорошую музыку, которая нравится слушателям.
- Ричи, я слышал, что вы поклонник ABBA. Будете ли вы играть кавера на музыку этой поп-группы?
Ричи: Верно, я стал поклонником ABBA после Евровидения 1974 года. Мне нравятся простые, цепляющие мелодии – это для меня важнее, чем техничная сторона музыки. Мы играем кавера, но пока что не доходили до каверов на эту группу. Мы только как-то сыграли их песню в Швеции.
- Хотите что-то передать своим поклонникам в Тюрингии?
Ричи: Да, мы надеемся увидеть много зрителей. Мы сделаем все возможное, чтобы дать им отличный концерт. Мы надеемся, что всем будет «весело» (слово было сказано по-немецки). Это очень важно для нас.
- Я бы хотел поздравить вас с прошедшим семидесятилетним юбилеем.
Ричи: Спасибо.
- Как вы чувствуете себя в 70?
Ричи: Странно чувствовать такой возраст. Перед концертами я очень часто наблюдаю за зрителями, чтобы почувствовать публику. Тогда я частенько говорю Кэнди: «Там полно стариков», а потом понимаю, что я сам, наверное, старше их всех. Бывают откровения и получше.

Novinky

- В сентябре выходит ваш новый альбом «All Our Yesterdays». Расскажите о процессе работы над ним?
Блэкмор: Обычно мы записываемся за три месяца, но на этот раз у нас на это ушло пятнадцать месяцев, так как мы некоторое время работали над альбомом, а потом отдыхали и ничего не делали. У нас было больше времени для того, чтобы придумать новые идеи. Я думаю, что благодаря этому песни на альбоме получились гораздо более насыщенными.
- Музыканты, с которыми вы играете, предлагают вам собственные музыкальные идеи, или же вы сами создаете песни?
Блэкмор: Мы с Кэндис предпочитаем сами управлять кораблем, но каждому судну нужен свой экипаж. И наша группа состоит из тщательно отобранных музыкантов, каждый из которых очень хорош в своей области.
- Ричи, на скольких инструментах вы научились играть, с тех пор как вы основали Blackmore’s Night?
Блэкмор: На трех. На никельхарпе, колесной лире и мандолине, а Кэндис мастерски играет на шоме.
- Ричи, что вам так не нравится в мире рок-н-ролла, почему вам нужно было уйти из Deep Purple?
Блэкмор: Я понял, что стал повторяться. У меня кончились идеи, но я был вынужден придумывать новые тяжелые рифы, которые становились однообразными. Иногда я понятия не имел, как будет звучать мелодия, даже не знал, как будет звучать вокал. Мне нравится писать, когда я знаю, какой в песне будет ритм, знаю певца, который будет петь мою песню, и так далее. То есть я отталкиваюсь от остальных. Может быть, следующим летом я буду играть музыку Rainbow и Deep Purple. Пока что я набираю музыкантов. Это будут только три или четыре концертов, как ностальгия о старых днях. Мой главный интерес – это Blackmore’s Night. Но играть эти старые рок-песни всегда весело.
- Вы чувствуете себя совершенно свободно в музыкальном плане, или вас еще что-то ограничивает?
Блэкмор: Иногда меня ограничивает моя техника. Я научился играть пальцевым стилем, но нужно заботиться о том, чтобы не забыть, как играть медиатором.
- Откуда проистекает ваша любовь к средневековой музыке?
Блэкмор: Из глубины души. Все эти старинные инструменты трогают мою душу.
- В Чешский Крумлов ваши поклонники придут в костюмах. Какую атмосферу вы хотите создать?
Блэкмор: Всегда приятно, когда зрители наряжаются и присоединяются к празднованию, потому что тогда это становится чем-то вроде рок-события эпохи Возрождения. Мне нравится, когда зрители являются частью концерта. Мы любим атмосферу семейных праздников, где вся честь достается зрителям, а не группе.

Сesko budejovicky

- Спустя два года, вы возвращаетесь в Чешский Крумлов. Помните ли вы свой первый визит в этот город?
Ричи: Конечно. Мы играли на фестивале, и даже несмотря на то, что мы уже выступали в разных местах в Чешской Республике, мы никогда не видели такого прекрасного города. Мы прогулялись по мостовым, где играют в кости, посмотрели на медведей в замке. Мы гуляли там поздно ночью, также посетили таверну, каменные стены и дым внутри создавали практически волшебную атмосферу. Мы очень довольны тем, что сможем туда вернуться.
- Чешский Крумлов один из самых прекрасных городов в стране, и второй по посещаемости после Праги. Увидим ли мы вас там как туристов?
Кэндис: Скорее всего. Если у нас будет время, уверена, мы займемся этим. В прошлый раз мы не все успели посмотреть, и нам очень хочется узнать, что еще может предложить Чешский Крумлов.
- Что вы будете играть на концерте в Крумлове? Сыграете ли вы песни из нового альбома?
Кэндис: Конечно. Наверное, мы сыграем три песни из нового альбома, но так как выйдет он лишь в сентябре, мы хотим только дать распробовать его на вкус.
Ричи: Мы меняем программу каждый концерт, каждое выступление немного отличается от других. Мы никогда не знаем, что точно будем играть, пока не выйдем на сцену. Конечно, мы сыграем парочку песен из предыдущих альбомом, несколько кавер-версий и несколько песен групп, в которых я играл раньше. Просто всего понемногу.
- Вы почти двадцать шесть лет вместе – и на сцене, и дома. Многим совмещать профессиональную и личную жизнь невозможно. В чем ваш секрет?
Ричи: Дома никто из нас не пытается быть главным. Мы просто принимаем каждый день таким, какой он есть. К тому же, Кэндис неконфликтный человек, с ней просто жить и работать.
- Мы уже упоминали ваш новый альбом «All Our Yesterdays». Что мы сможем на нем услышать?
Ричи: На альбоме будет несколько каверов, которые удивят наших поклонников. И если этих сюрпризов будет недостаточно, мы переработали несколько наших песен в роковый формат. Каждый наш альбом – это отличное приключение, и на новом альбоме мы хотим продолжить это путешествие.
- Ездите ли вы отдыхать, или вы путешествуете только в туре?
Кэндис: Ричи больше нравится оставаться дома. Он всю жизнь провел в дороге, так что ему лучше никуда не ездить, помимо туров. Во время тура мы оставляем между концертами несколько выходных, чтобы у нас было время составить себе впечатление о местах, которые мы посещаем. Мы просто пытаемся совмещать работу с жизнью и ее красотой.

Kleinstadt Zeitung

- Раньше вы всегда играли хард-рок. Теперь же вы занимаетесь ренессансной и народной музыкой. Как произошло это изменение в ваших вкусах? И какое влияние на ваши вкусы оказала певица Кэндис Найт?
РБ: Кэндис никак не повлияла на мой интерес к этой музыке, потому что я любил ее еще с 1970-х. Более того, это я познакомил ее с такой музыкой. К счастью, у нее склонности к музыке, и она научилась играть на шомах, так что мне она идеально подходит. Но вернемся к вашему вопросу: хард-рок мне надоел. Я искал свежие идеи и направления. Я всегда восхищался средневековой музыкой. Все время слушал ее в машине. Чтобы быть точным: под средневековой музыкой я имею в виду музыку эпохи Возрождения XVI века. Тогда мне было ясно, что я должен встать на этот путь.
- Как-то вы сказали, что решение уйти из Deep Purple было лучшим в вашей жизни. Что же там шло не так?
РБ: Я не говорил, что это было лучшее решение в моей жизни. Оно было одним из лучших. Я достаточно долго был в этой группе и хорошо всех понимал. Но потом просто пришло время, у меня были и музыкальные, и личные причины уйти из группы. Особенно учитывая, что мы, как группа, по-моему, делали правильную музыку только в период между 1970 и 1975-м. А потом мы все сильнее отклонялись от этого пути. Многие из бывших участников группы начали страстно относиться к музыке соул. Однако я этой страсти разделить не могу.
- Вы любите выступать в старинных замках, носите традиционную одежду – хотели бы вы сами жить в Средневековье?
РБ: Я живу в этом времени. Только телом я нахожусь в современном мире. Но душой я нахожусь в другом мире, мире Ренессанса.
- Вы очень часто выступаете в Германии. Что вас так привлекает в Германии?
РБ: В Германии я чувствую себя как дома. Я восхищаюсь немцами, архитектурой и музыкой, которой уже больше нескольких сотен лет. Бах в Германии все еще «жив». Бетховен и остальные композиторы, оказавшие значение на развитие музыки, были выходцами из Германии или близлежащих стран. Кроме того, в Германии все хорошо организовано. Намного лучше, чем во многих других странах.

Wiesbadener Tagblat

- Мистер Блэкмор, хотели бы вы совершить маленькое путешествие в эпоху Возрождения?
- (Смеется) да. Может быть, часа на два. Я бы пошел на это только чтобы послушать музыку, увидеть архитектуру и одежду того времени. Но когда я думаю, что людям приходилось бороться с чумой и другими эпидемиями, я понимаю, что это было очень трудное время, и людям приходилось гнуть спину, только чтобы заплатить налоги.
- Что вас так привлекает в этом периоде?
- В первую очередь, мне нравится естественное звучание инструментов. Я серьезно подсел на эту музыку, и получаю большое удовольствие, слушая старинные инструменты. Для сравнения с гитарой: мне нравится слушать природу этих инструментов в чистом виде, не пропуская их звучание через усилители. У меня мурашки от колесной лиры, виолы да гамба или никельхарпы. Для всех этих старинных инструментов не нужны усилители.
- Но вы не бросили электрогитару?
- Верно. Я очень давно играю на гитаре, и я все еще люблю ее. Мне нравятся все эти инструменты. Я не могу все время слушать только акустическую музыку. Когда она мне надоедает, я ищу что-то другое. Разнообразие стимулирует. Вам бы, конечно, не хотелось каждый день есть одно и то же?
- У этой музыки свои правила. Удается ли вам дать ей свежее дыхание?
- Я не люблю правила. С меня было достаточно правил, когда я еще учился в школе. Из-за этого я рано бросил школу. Я не верю в правила. Мне также кажется, что из-за этого люди в 50-е стали увлекаться рок-н-роллом. Приходилось восставать против всех этих правил классической музыки. Нужно было быть настойчивым, чтобы выжить. Классические музыканты в особенности слишком много полагаются на правила. Правила созданы для того, чтобы их нарушать.
- Хорошо, но вам все равно приходится соблюдать определенную структуру этой музыки?
- О. Да, конечно, в музыке Ренессанса я не могу использовать большие мажорные септаккорды. Такие аккорды придали бы музыке джазовое чувство и разрушили всю ее теплоту и текстуру. Приходится использовать определенные гаммы, иначе музыка будет звучать как современная. Я не люблю правила, но с такими ограничениями у меня нет никаких проблем.
- В дополнение к этому, вы большой поклонник немецких замков?
- О да, мы часто посещаем местные замки, и стараемся как можно чаще выступать или даже останавливаться в замках. Жить в каменных стенах – настоящее чудо. За 50 лет гастрольной жизни я устал жить в номерах отелей. Я хочу останавливаться в местах, где лучше чувствуется история. Также в замках невероятно тихо. Не важно, где сегодня останавливаешься – приходится бороться с шумом от холодильников, телефонов, самолетов и машин. Но в замках такого нет, особенно потому что они располагаются в сельской местности. Мне нравится такая уединенность и спокойствие.

Pfaelzischer Merkur

- Какую музыку вы слушаете в машине?
РБ: В машине я слушаю новости. Если я слушаю музыку, то в основном диски с Ренессансными и Средневековыми группами, например, Des Geyers.
- Мистер Блэкмор, вы много времени проводите в Германии – как хорошо вы говорите по-немецки?
РБ: Я понимаю больше, чем могу сказать. И понимаю я больше, чем признаю. Всегда интересно слышать, что обо мне говорят, когда думают, что я не знаю языка.
- Говорят, что вы бросили рок-музыку ради женщины – это правда?
РБ: Нет-нет, я все еще играю рок, когда мне этого хочется – но я играю не только его. Каждый, кто приходит на наш концерт, слышит немного рока, но еще и немного фолка, ренессанса, инструментальной музыки, баллад или музыки для таверн. Когда обретаешь свободу играть все, что хочешь, невозможно вернуться к одному стилю.
- Когда вы в последний раз играли "Smoke on the Water"?
РБ: Мы все еще играем "Smoke on the Water" с Blackmore's Night, но не на каждом концерте. Я играю ее, только когда мне этого хочется. На меня никто не давит играть ее на каждом концерте, в отличие от кое-какой группы. Если бы мне приходилось играть ее каждый день, мне бы она надоела.
- Вы придумали самый известный гитарный рифф в истории рока – помните, как вы его написали?
РБ: Мы отправились в Швейцарию, чтобы записать новый альбом; мы с Яном Пейсом остались наедине. Я сказал ему: «Сыграй ритм, которого у нас еще не было», и он начал играть. Тогда я сыграл этот рифф – мне просто хотелось сыграть что-то простое, подходящее под ритм.
- Вы когда-нибудь слышали о городе Цвайбрюкен?
РБ: Да. Название означает «Два Моста».
- Хотели бы вы жить в Средние Века?
РБ: Я люблю читать про это время, но, конечно, тогда было множество проблем. Мне нравится одежда, архитектура и, конечно же, музыка. Но мне бы не хотелось болеть чумой; к тому же, мне очень нравятся кондиционеры, отопление и санитарные нормы.
- Исполняете ли вы кавера на концертах?
РБ: Обычно исполняем, играем песни моих прошлых групп и песни некоторых других музыкантов, например, Джоан Баэз. Но наши концерты каждый раз меняются. Мы играем все, что хотим.

Rheinpfalz

- Будете ли вы исполнять в Цвайбрюкене песни из нового альбома «All Our Yesterdays»?
- Мы играем подборку из нашего репертуара – начиная от первого альбома, и заканчивая последним. Кроме того, будет и несколько песен Deep Purple и Rainbow. Также мы сыграем несколько песен с нашего нового альбома. Все вместе это составляет внушительный список из 25 песен. Поэтому мы так долго выступаем на сцене – обычный концерт протекает около трех часов. Однако уже бывали концерты, когда мы играли до четырех часов.
- Что мы услышим на новом альбоме?
- Меня очень вдохновляет Ренессансная музыка. Поэтому большинство наших песен имеют исторический смысл, не являясь при этом слишком уж пуристскими. Мы предпочитаем смешанные интерпретации. Порой мы также играем исторические песни – но также в современных версиях.
- Где вы находите все эти старинные мотивы?
- У меня очень обширная коллекция средневековой музыки – большая часть которой, кстати, родом из Германии. Когда я слышу мелодию, которая мне нравится, я ее заимствую, Кэндис пишет новые стихи, потому что исторические тексты, порой сочинённые еще в XII веке, обычно написаны на латыни. Также я часто ищу старинную музыку на YouTube. Тем не менее, в основном мы играем собственную музыку, при этом многие все равно уверены, что это средневековые композиции.
- Но в то время все равно музыку записывали не точно. Приходится самим додумывать, как тогда звучала эта музыка.
- Верно. На самом деле, от того периода вообще почти не осталось записанной музыки. Даже с музыкой, которая была написана позднее, часто возникает путаница. Например, не ясно, является ли тогдашняя тональность «До» современной «До», или же ее сегодняшним эквивалентом является скорее, «Си». Порой я слышу одни и те же мелодии в совершенно разных вариантах. Все зависит от самого исполнителя. Мне нравится эта свобода.
- Как вы пишете свои песни?
- Я сижу перед телевизором или просто на улице, и бренчу на гитаре. Внезапно я замечаю, что что-то получается, что-то, в чем есть больший потенциал. Тогда я записываю это на маленький диктофон, даю послушать Кэндис, и если она говорит, что у мелодии есть потенциал, мы продолжаем над ней работать. Если потом мы понимаем, что что-то идет не так, то мы это оставляем и не заставляем себя продолжать. Джон Леннон как-то сказал: «Если ты помнишь мелодию день спустя, значит, в ней что-то есть». А мелодия, конечно, очень важна, важнее всего остального.

- Почему вы не поете исторические песни на оригинальных языках?
- Это делают многие другие группы. Но мы хотим осовременить эти песни, чтобы слушатели могли понять тексты. Мы не хотим быть школьными учителями, говорящими, что им надо учить латынь, чтобы нас понять. Я хочу быть в группе, которая поддерживает с публикой контакт, и для этого публика должна также понимать стихи.
- Что отличает немецких слушателей?
- Когда мы с Deep Purple выступали для немцев, они слушали и смотрели, умеем ли мы вообще играть на инструментах. А вот в Америке люди просто хотят хорошо повеселиться. В Англии слушатели, кстати говоря, вообще могут ничего не делать – там совершенно пассивные зрители. У итальянцев много энтузиазма, а французы обычно не слушают.
- Насколько для вас важен немецкий рынок?
- Когда я гастролировал с Deep Purple, мы тоже порой останавливались в замковых отелях. А когда я путешествовал с Кэндис, мы подумали: «Было бы здорово сыграть в замке», но с Deep Purple это было невозможно, просто потому что на концерты приходило слишком много народу. Но теперь у нас группа поменьше, и мы можем выступать перед дворцами и замками.
- Вы играете европейскую музыку, обожаете наши замки. Так почему же вы живете в США?
- Это было бы то же самое, что есть мороженное каждый день. Вот почему нам нужно сохранять некоторую дистанцию, чтобы продолжать получать от Европы удовольствие.
- Вы как-то сказали, что это Йоко Оно заставила вас играть Ренессансную музыку.
- Это была шутка. Многие из моих рок-н-рольных поклонников уверены, что это Кэндис заставляет меня играть Ренессансную музыку вместо рок-н-ролла. И тогда мы начали так шутить, что это как Йоко Оно говорила, что играть Джону Леннону.
- Вы начинали с классической музыки. Что привело вас к рок-н-роллу?
- Ага, когда мне было двенадцать, я брал классические уроки, хотя больше хотел играть музыку как у Бадди Холли. У меня есть классическая база – но для исполнения классической музыки нужно быть очень дисциплинированным, и я считаю, что этой дисциплины у меня нет. Музыку классического периода всегда играют с листа, я же больше играю на слух.

Mein-Anzweiger

- Что вдохновляет вас на создание новых песен?
РБ: Сама жизнь и определенный настрой, который она создает. Мелодии Ренессанса и Средневековья, и даже старые народные песни Европы.
- Можете описать свой обычный день в студии? Кто из вас главный?
РБ: У нас нет босса, вообще я бы назвал это демократией, если бы этим словом так часто не злоупотребляли. Обычно мы начинаем работать около 3 часов пополудни, потому что мы в большей степени ночные люди. Иногда я прихожу в студию с незаконченным гитарным риффом, на основе которого мы потом выстраиваем мелодию. Когда Кэндис знакомится с мелодией, мы проверяем, есть ли у нее потенциал. Сначала у нас нет текста, и первоначально она просто поет «а-ла-ла». Потом мы выстраиваем мелодию для вокала, я играю ритм, пока Кэндис сочиняет текст, перенося все произведение в слова. Так мы работаем где-то до часу ночи.
- Может ли случиться так, что вы выпустите альбом на другом языке? Ведь вы говорите по-немецки…
РБ: В разговорном плане я немного понимаю немецкий. Кроме того, иногда я пытаюсь говорить на немецком, когда в Германии кто-то не понимает, если я говорю по-английски. Но у нас уже есть несколько песен на немецком, одна на французском и одна на греческом. Сейчас мы подумываем выпустить альбом с американской музыкой, но тогда нам понадобится использовать хип-хоповые клише.
- В Тюрингии вы выступали во многих замках, подходящих вашей музыке. Можете ли вы сыграть в шахте, находящейся в 500 метрах под землей?
РБ: Мы уже делали это в Польше, недалеко от Кракова. Однако там были проблемы со строем инструментов. Соль полностью осушает воздух, и из-за этого инструменты не строили. Так что больше мы в таких местах выступать не будем. Я был не против сыграть в Sophienhöhle неподалеку от Нюрнберга и Рабенштайна, но только не далеко от входа и не очень глубоко в пещере, потому что я немного страдаю от клаустрофобии.
- 25 июля вы выступите в Веймаре. Интересуют ли вас классики этого города Гете и Шиллер?
РБ: Честно говоря, я их еще не читал, потому что я предпочитаю музыкантов писателям.

General-Anzeiger

- Мистер Блэкмор, вы часто выступаете в замках и церквях. Можно ли предположить, что и на Лонг-Айленде вы живете в замке?
РБ: Нам нравится думать о своем доме как о замке. Как принято говорить: «Мой дом – моя крепость». Мне кажется, каждый, кто с энтузиазмом относится к такому образу жизни, к музыке или средневековым ярмаркам, создает собственный мир. Неважно, насколько скромно устроено твое жилище, даже если это просто палатка, ее всегда можно сделать замком. Именно так жили многие крестьяне в средневековье.
- Мистер Блэкмор, когда-то вы были известным гитаристом из Deep Purple. Почему сейчас вы занимаетесь ренессансной музыкой?
РБ: Потому что мне надоело сочинять хард-роковые риффы и играть громкую музыку. Тогда я понял, что мне нужно сменить направление. Я всегда любил старинную музыку, еще и во времена хард-рока. Хард-рок, который я играл, в каком-то смысле уже выражал мой интерес к древней музыке.
- Какие инструменты вы используете в Blackmore's Night?
РБ: Я играю на мандоле, колесной лире, и, с недавних пор, на никельхарпе. Умение игры на гитаре немного помогает учиться играть на всех этих инструментах.
- Можете рассказать о том, как вы начали интересоваться ренессансом и средневековой музыкой?
РБ: Для меня все началось в 1972-м, когда я услышал Дэвида Монро и его Лондонскую Труппу Старинной Музыки, где они играли на инструментах того периода музыку Тильмана Сусато. Вот когда. Я был поражен звучанием и выразительностью модальных гармоний.
- Что вас так восхищает в этой музыке?
РБ: Органические интерпретации этой музыки каким-то образом берут меня за душу.
- Blackmore's Night объединяют элементы рока и старинной музыки. У этих стилей много общего?
РБ: Да, они очень похожи. Порой единственная разница в инструментах, на которых исполняется музыка. Любую роковую песню можно сыграть на шоме и колесной лире, и все подумают, что это средневековая музыка.
- Где вы черпаете вдохновение для этой ренессансной музыки?
РБ: Вдохновение приходит из нас самих.
- Вас также вдохновляет стиль жизни, история и постройки средневековья?
РБ: Меня восхищает архитектура, и в замках и старинных домах с деревянными балками и фахверком я чувствую себя как дома. В детстве я всегда рисовал дома тюдоровского периода. Мне кажется, в процессе модернизации мы многое потеряли в плане функциональности и красоты, современные здания больше похожи на дома из стекла, чем на нормальные постройки.
- Нравится ли вам выступать в замках в исторических костюмах?
РБ: Нет, я это ненавижу (смеется)! Чепуха, конечно, я это обожаю! Мы с Кэндис задумались об этом проекте, когда во время тура с Deep Purple посещали замки. Группа в основном селилась в современных отелях в центре города, а мне приходилось искать замок в радиусе тысячи миль. Так мы с Кэндис к этому и пришли. Мы подумали, что было бы здорово выступать в замках, но Deep Purple была слишком известной, чтобы играть в замках. Но сейчас мы можем себе это позволить, потому что привлекаем публику поменьше, мы можем выступать во дворе замка, в зале или в саду. Между тем, число наших работников выросло, так что сады и залы нам больше не подходят. Потому мы в основном играем снаружи, на лужайке.
- Есть ли в США рынок для средневековой музыки?
РБ: Да, серьезно, верьте или нет! Людям здесь, в США, очевидно, совершенно не хватает истории, поэтому они обожают все, что связано с историей, наверное, даже больше, чем люди, которых она окружает в Европе. В Америке для ярмарок строят макеты деревень в духе XIV и XV веков, тогда как европейцы обычно ставят палатки около замков.

Frankfurter Rundschau

- Мистер Блэкмор, ваше имя всегда связывают с Deep Purple и "Smoke on the Water", хотя вы уже 20 лет занимаетесь другой музыкой. Мешает ли это вам?
Ричи: Нет. В конце концов, "Smoke on the Water" сегодня помогает мне платить налоги и делать то, что я хочу. Я люблю рок-н-ролл. Кроме того, я люблю играть средневековую музыку. Мне подходят оба стиля. И для меня это вовсе не тяжелый крест, говорить с людьми о том, о чем они хотят поговорить. Когда меня спрашивают о прошлом, я говорю о прошлом. Когда со мной хотят поговорить о том, что мы делаем сегодня, тогда я говорю об этом. Меня это не особо волнует.
- Тогда давайте сперва поговорим о Blackmore's Night. 3 июля начнется ваш европейский тур, который будет в основном проходить в Германии.
РБ: Серьезно? Мы будем гастролировать по Германии? Мне об этом еще никто не говорил!
Кэндис: Пожалуйста, не верьте ему. Английский юмор.
- Перед интервью я немного нервничал, я слышал, что вы любите устраивать розыгрыши
РБ: Особенно над людьми из Франкфурта.
- О, вы знакомы с Франкфуртом?
РБ: Как минимум, мы туда постоянно приезжаем уже долгое время. Мы любим ездить в Германию. К счастью, сегодня я могу выбирать, где хочу играть, да. Сейчас все по-другому. С Deep Purple приходилось играть везде, куда бы нас ни посылали агенты. Но сегодня я нахожусь в позиции, когда могу сам выбирать, где я буду выступать.
- Что вам так нравится в Германии?
РБ: Помимо всего прочего, люди. Мне нравится немецкий образ жизни: немцы усердно трудятся и усердно играют. И мне нравится – и в Германии, и в Европе в целом – историческая архитектура, замки и дворцы. Это мое хобби. В турах с Deep Purple я всегда стремился останавливаться в замковых отелях. Уже тогда я думал: я хочу не только спать в замках, я также хочу играть здесь музыку.
- Что вы сейчас и делаете.
РБ: Deep Purple была просто слишком известной, чтобы выступать в замках. Но сейчас, с Blackmore's Night, мы можем себе это позволить. Так что я, в каком-то смысле, сделал еще одно хобби частью своей профессии. Мне очень нравится играть в этих исторических местах.
- Они здорово подходят к вашей музыке.
РБ: Именно. Корни и история нашей музыки, конечно, уходят в Средневековье. Многие мои друзья в Германии занимаются этим. В общем, именно в Германии многих интересует эта средневековая, древняя музыка. И в Германии много групп, играющих эту старинную музыку, мне эти группы очень нравятся. Но в Америке такую роль играет кантри-энд-вестерн.

- Как ваша музыка продается в Соединенных Штатах?
РБ: Самое интересное, что люди тут ее любят. Хотя это, наверное, связано с тем, что они живут в стране с совершенно другой историей, потому что тут нет замков и старинных церквей. Американцам нравится подобный опыт. Они очень интересуются историей музыки, особенно средневековой музыки. Я вырос в Англии, очень близко к замкам. Когда я ходил в школу, меня все это совсем не интересовало. Только когда я стал старше и переехал, я стал интересоваться историей. То же самое с американцами: они хотят узнать что-то об истории Европы. Просто потому что своей истории у них нет.
- В США не было Средневековья и Ренессанса…
РБ: Именно.
- Сегодня Средневековье принято романизировать, его связывают с менестрелями, доблестными рыцарями и прекрасными дамами. Но на самом деле этот период имеет больше общего с картиной Босха, которую вы использовали для обложки третьего альбома Deep Purple.
РБ: Меня восхищает средневековый образ жизни, тогдашние удовольствия. Люди того времени могли изучать мир непосредственно, самостоятельно, через контакт друг с другом. Без телевизоров, компьютеров, современных способов общения. С сегодняшней точки зрения, это кажется мне преимуществом того времени, даже несмотря на то, что в эпоху Средневековья и Ренессанса было полно и совсем неприятных вещей. Но для меня все в основном завязано на музыке.
- С соответствующими атрибутами.
РБ: Конечно, сюда входит и одежда, и декорации. Мне нравится современная одежда. Но если я буду выступать в майке и кепке, то просто буду выглядеть глупо. То же и с музыкой: такие музыкальные инструменты, как колесная лира, лютня, волынка – все эти исторические инструменты меня восхищают. Я люблю их звучание, звуки волынки, шарманки. Эти органические, настоящие природные звуки освежают, в отличие от того, что сегодня звучит по радио, от глубоко-синтезированного, современного материала. Мне нравится аутентичная музыка.
- Но вы все равно используете современные способы коммуникации.
КН: Конечно, от этого невозможно отказываться, если не хочешь совсем потерять связь с людьми. Но иногда нужно просто выходить на улицу и наблюдать за красотой природы: закаты, падающие звезды, смотреть на луну, чувствовать ветер в волосах, вдыхать ароматы времен года. Многие, наверное, видят все это, но только на мониторах компьютеров. Но они не ощущают этого вживую, не чувствуют запаха свежей травы, дождя. Очень грустно видеть, как все больше и больше увядает интерес к природе. Технологии очень важны, но порой нужно и отключаться.
- Но сегодня это непросто.
КН: Да, люди постоянно держат в руках свои мобильные телефоны. И постоянно через них общаются. Идут по улицам, уставившись в телефон.
РБ: Вместо того, чтобы следить за дорогой.

- Мистер Блэкмор, вы написали самый известный рифф в истории рока. Каждый гитарист время от времени играет "Smoke on the Water". Это честь или проклятье?
РБ: Это комплимент. "Smoke on the Water" я написал очень быстро, рифф очень простой и цепляющий. Искусство написания музыки для радио состоит в том, чтобы делать музыку простой. Нужно все упрощать чуть ли ни до идиотизма. Если хочешь, чтобы твою музыку включали на радио, нужно сочинять что-то, в чем будет меньше пяти нот. Четыре ноты "Smoke on the Water" помогли Deep Purple попасть на радио.
- Тоже самое с "We Will Rock You" группы Queen.
РБ: Или "Satisfaction" The Rolling Stones. Когда я только услышал эту песню, то не мог поверить, что она стала хитом! Эти бесконечные «дада-да-да-да-да-дада-да»! Потом появились The Kinks со своей "You Really Got Me". Почти в том же духе. Тогда я задумался. Я подумал: «Нужно написать что-то, в чем будет две или три ноты». В результате появилась "Smoke on the Water".
- Многих удивляет, что вы играете средневековый и ренессансный фолк-рок. Кто-то даже считает, что вы сошли с ума.
РБ: Когда я играл рок, я использовал классические элементы, в моей музыке всегда было что-то от средневековья. И классический рок не очень отличается от старинной Ренессансной музыки. Например, гармонии "Smoke on the Water": такие гармонии могли бы сыграть и в XVI веке. Этой песне не обязательно нужна гитара, она также хорошо звучит на шомах с несколькими волынками.
- "Smoke on the Water" на шоме?
РБ: Эти стили не так уж различаются.
- Deep Purple тоже играли песни со средневековыми элементами, особенно на трех первых альбомах.
РБ: Может быть. Я бы сказал так: на первых трех альбомах у Deep Purple не было направления. На мой взгляд, первым настоящим альбомом Deep Purple стал "Deep Purple In Rock". Он звучит так, будто у него есть направление, слышно, что это хард-роковая музыка. До этого мы много экспериментировали, в том числе и с оркестрами и инструментами вроде гобоя и рожка. Но мы не совсем понимали, что делали. У групп всегда уходит некоторое время на то, чтобы найти свое направление.
- Вы часто исполняете песни Deep Purple.
РБ: Иногда, да. На сцене мы играем до четырех часов, потому что исполняем все, что хотят слышать зрители. В основном мы играем средневековый фолк-рок и поп-музыку, но порой играем и рок, Deep Purple и песни других групп. Иногда мы еще играем и "Smoke on the Water". Практически как приятный сюрприз. Обычно зрители не ожидают услышать "Smoke On The Water". И именно тогда мы ее и играем. Но когда толпа орет: «"Smoke on the Water", "Smoke on the Water"!» - тогда я не буду ее играть. Мне нравится злить людей.

- Что будет особенного в этом туре? Чего можно ждать зрителям?
РБ: Мы определенно будем пить много немецкого пива. Вы разбираетесь в пиве?
- Честно говоря, не очень. Я предпочитаю вино..
РБ: Иногда я мешаю пиво с вином.
- Не может быть.
РБ: Нет, не мешаю. Но как-то у меня был интересный винный опыт, когда я летел немецкими авиалиниями. Это было лет десять назад. На борту меня спросили: «Хотите выпить красного вина?». Я ответил: «Да, мне бы хотелось узнать, какое вино у вас есть». Они сказали: «У нас есть французское вино, аргентинское вино, итальянское вино». Я ответил: «Это немецкие авиалинии. Мне бы хотелось выпить немецкого красного вина». Они сказали: «У нас есть только белое немецкое вино». Потом я пожаловался представителям авиакомпании, что им стоит предлагать пассажирам немецкое красное вино, это все-таки немецкие авиалинии. Я хочу сказать, что в Германии хорошие вина. И, конечно, эта авиакомпания внесла немецкое красное вино в меню.
- Что бы вы хотели сказать о Blackmore's Night и о туре?
РБ: У нас новый альбом. Этот альбом выйдет и на виниле. Да, винил возвращается, потому что людям нравится держать его в руках. Когда кто-то просит автограф, он всегда дает для этого большой конверт пластинки, на котором для этого достаточно места. У дисков такого нет.
- Да, в последние годы винил снова стал популярен.
РБ: Ага, сегодня многие группы все выпускают на виниле. И наш новый альбом выйдет только на виниле. Он называется "All Our Yesterdays". И выйдет он в сентябре.
- Будете ли вы играть песни с него в туре?
РБ: Ага, например, "All Our Yesterdays". И уэльскую песню. Также на альбоме у нас есть несколько забавных песен. К примеру, кавер на "I Got You Babe" Сони и Шер. Единственной проблемой на сцене будет только то, что всем музыкантам группы придется набить руку на всех этих новых песнях, песнях, которые мы еще никогда не играли на сцене. Но так я, по крайней мере, буду уверен, что группа на сцене не уснет. Ну а если серьезно: зрителям нравится, когда группа играет не только заученные песни, но и импровизирует. И нашей группе нравится играть песни впервые именно на сцене. Это делает песни свежими.

Derwesten

- Мистер Блэкмор, госпожа Найт, в туре вы любите посещать замки и дворцы. Что в них такого особенного?
Ричи: С них все и началось. Мы с Кэндис, конечно, были вместе еще когда я играл в Deep Purple. Каждый раз, когда мы гастролировали в Германии, мы посещали замки. Потом мы подумали, что и сыграть там было бы здорово. Но Deep Purple для этого была, конечно, слишком известной. Blackmore's Night намного менее знаменита, и мы можем себе это позволить. Раньше останавливаться там было хобби, а теперь я знаю каждый замок в Германии.
- Вы оба живете на Лонг-Айленде в Нью-Йорке. Почему бы вам не переехать жить в европейский замок?
РБ: Раньше я подумывал переехать в Германию. Но потом я узнал, какие вы там платите налоги, и я решил этого не делать. Однако теперь и тут (в США) стало так плохо, что мы платим столько же, сколько и вы в Германии.
- Мы читали, что вы верите в высшую силу и призраков. Это правда?
РБ: Да, конечно. Многие верят в привидений, но боятся об этом говорить, потому что другие подумают, что они сошли с ума. Такое часто случается, когда говоришь о вещах, далеко отклоняющихся от нормы.
- Вы вместе уже 26 лет, в браке с 2008 года, и у вас двое детей. Берете ли вы их с собой в тур, или оставляете дома?
Кэндис: Берем с собой. Когда они видят, как мама с папой поют и играют, они тоже хотят быть рядом. Они берут свои маленькие барабаны и тамбурины, и мы играем всей семьей! Порой они даже выходят на сцену. Многие верят, что дети боятся толпы и громкого звука. Наши дети другие. Нам гораздо труднее увести их со сцены, чем вывести. Когда они выходят на сцену, мы заканчиваем песню, хотим с ними попрощаться, и говорим спасибо. Но они остаются на сцене, продолжают бродить по ней и прячутся за участниками группы. Тогда представление превращается в цирк. Приходится в буквальном смысле хватать их за подмышки, чтобы увести со сцены.
РБ: И после этого некоторые просят деньги за билеты назад.
- Вдохновляют ли вас дети на написание песен?
РБ: Мы написали о них несколько песен, Кэндис также записала целый альбом с балладами о них. Нас вдохновляет все, что мы видим и до чего дотрагиваемся.
- Вы соединяете мелодии Ренессанса и Средневековья с европейской народной музыкой, упаковывая все это в современный звук. Как вы осмеливаетесь на это?
РБ: Я слышал много музыки в этом направлении. Сейчас мы не играем традиционным способом, интерпретируем эти мелодии под современность. Кто-то как-то сказал мне: «Ненавижу средневековую музыку, но люблю музыку, которую ты играешь».

- Можно ли сказать, что вы изобрели новый жанр?
РБ: Нет, наибольшее влияние на меня оказали немецкие группы вроде Des Geyers Schwarzer Haufen, с которыми я впервые познакомился в 1986-м. Они произвели на меня невероятное впечатление, и я все еще дружу с ними. Они всегда играли на народных, органичных инструментах. Когда я впервые их услышал, я был в полном восторге. После этого я понял, что тоже хочу заниматься такой музыкой.
- Вы играли в двух крайне известных рок-группах: Deep Purple и Rainbow. В чем разница между аудиторией этих групп и Blackmore's Night?
РБ: Сейчас на наши концерты приходят женщины, посещающие выступления, чтобы посмотреть на Кэнди. Когда играешь рок-н-ролл, публика на 95 процентов состоит из мужчин.
- Есть ли в вашей группе особый дресс-код?
РБ: Ага, нужно носить бейсбольную кепку и майку (смеется). Нет, мне нравится одежда, которую носили в XVI веке. К счастью, такая одежда нравится и остальным участникам группы.
- В 1993-м вы покинули Deep Purple. Жалели ли вы об этом решении?
РБ: Нет, вовсе нет. В музыкальном плане это была очень хорошая группа. Но мне не нравилось, как пел вокалист. Это была главная, но не единственная причина моего ухода. Другая причина было в том, что мы так часто гастролировали, они еще хотели выступать в Африке, Австралии и Южной Америке, но я не выдерживал целыми днями сидеть в самолете. Сейчас мы можем играть там, где хотим, в основном это Германия, Чешская Республика и Англия. Теперь мне не нужно ехать куда-то за много миль, только потому что так хочет какой-то агент.

RP-Online

- Что вам так нравится в Средневековье?
- Этот период - нечто абсолютно захватывающее, тогда музыку создавали только ради красоты, а не ради денег, славы или MTV. Это время просто притягивает мою душу. Вот почему мне так нравится тогдашняя архитектура и одежда.
- Поэтому для вас так важно выступать в старинных замках?
- Историческая атмосфера подобных мест подходит для исторической музыки, которую мы играем. Мы берем мелодии XII-XV веков, добавляем к ним новые слова и аранжировки. А когда мы играем эту музыку в старинных замках, то словно возвращаем ее к корням; возвращаем эти песни на их родину. Такая музыка просто не подходит для рок-клубов или огромных стадионов.
- Чему современный человек может научиться у Средневековья?
- У любого периода можно чему-то научиться, если открыть свои чувства и быть готовым учиться.
- Хотели бы вы жить в Средневековье?
- Я могу себя там представить, но я бы предпочел остаться в доме с кондиционером и хорошим санузлом - и особенно без чумы.
- Если бы вы жили в Средневековье, какую музыку вы бы играли?
- Мне нравится звучание тихих инструментов. Но некоторые мотивы ренессанса своим мощным звучанием легко могли бы стать современными роковыми риффами. Если шалмеи заменить на электрогитары, музыка зазвучит очень похоже на современный рок.
- Использовали ли вы для Ренессанса опыт из рок-музыки?
- Нет, в основном потому что я, на самом деле, всегда восхищался музыкой этого периода. Я использовал средневековые элементы в риффе из "Smoke on the water". В моей музыке всегда было много отголосков Ренессанса.
- Насколько далеки песни вроде "Smoke on the water" от вашего сегодняшнего вкуса? Настолько же, как далеко Средневековье от современности?
- Никак нет. Если хотим, то мы и сейчас исполняем эту песню. Но как приятно иметь свободу ее не играть, когда мы этого не очень хотим!
- Играете ли вы дома старые-добрые песни Deep Purple?
- Нет. Дома я много играю на акустической гитаре, но только нынешние песни. Мы играем некоторые песни Deep Purple и Rainbow на сцене, в также мы записали их новые версии для наших альбомов Blackmore's Night - например, "Child in Time", "Soldier of fortune", "Street of Dreams" и "Temple of the king".

Sudwest Press

- Для своих выступлений вы используете самые прекрасные места и замки. По этой причине вы так часто и охотно посещаете Германию?
РБ: Германия – страна, которая давно восхищает меня своей музыкой, лесами, замками и, конечно, хорошим пивом. Мне нравится немецкий образ жизни, и я чувствую себя здесь как дома. Я предпочитаю играть в древних развалинах или замках в готическом стиле, избегаю крупных городов и густо населенных территорий. Просто я не поклонник космополитической архитектуры.
- Как вы пришли к Ренессансной музыке? В чем ее схожести и различия с хард-роком?
РБ: Я увлекаюсь музыкой Ренессанса с тех пор, как услышал на ББС Дэвида Монро и Лондонскую Труппу Старинной музыки. Многие рифы, которые они играли на деревянных духовых, мне хотелось перенести на электрогитару. Вот почему даже в "Smoke on the water" я использовал средневековые гаммы. Они дали песне зловещий и глубоко-темный оттенок.
КН: Я никогда не слышала музыку Возрождения, пока не познакомилась с Ричи. На нашей первой встрече в 1989 году он раскрыл мне секреты своей музыки.
- Как я понимаю, Ренессансная музыка – это ваш способ уйти от современного, высокотехнологичного мира?
РБ: Конечно. Кому не хотелось бы сбежать из этого страшного мира, для которого свойственны ограничения, стресс и постоянно нарастающая конкуренция?
- Можем мы поговорить о временах Deep Purple? Возможно, вы жалеете, что покинули группу?
РБ: (Смеется) Ради Бога, нет! Я, скорее, жалею, что так долго был в этой группе. Я рад, что дни, когда я одним вечером играл с Deep Purple или Rainbow в одном городе, а потом сразу ехал в другой – и едва понимал, где я нахожусь – только чтобы заработать денег, закончились. Конечно, кое о чем в жизни я жалею, но мой уход из Deep Purple точно сюда не относится.
- Играете ли вы старые песни Deep Purple и Rainbow, или вы распрощались с рок-музыкой?
РБ: О да, мы играем песни вроде "Child In Time", "Rainbow Eyes", "Street Of Dreams", "Temple of the King", и даже иногда "Smoke on the water". Но здорово, что мы играем эти песни, только потому что хотим их сыграть, а не потому что мы обязаны исполнять их на каждом концерте. Сейчас мы исполняем именно ту музыку, которую хотим слышать сами. С другой стороны, не имею ничего против рок-музыки, да мне даже нравится поп-музыка и рэп.
- Наверное, это безумное чувство, когда столько гитаристов по всему миру пытаются копировать вашу игру?
РБ: Не вижу в себе ничего особенного, у меня даже нет большого эго. Просто я всегда занимаюсь и стараюсь стать лучше. Но я очень зависим от своего настроения и расположения духа. Нет, я не имею никакого отношения к тому, что люди копируют меня или берут за образец.
- Последний вопрос: правда ли, что вы играете на электрогитарах только одной модели: Фендер Стратокастер?
РБ: Да, но это не совсем верно. В начале карьеры Deep Purple я иногда играл на гитаре Гибсон. Потом я за 60 фунтов купил по рекомендации роуди Эрика Клэптона его Стратокастер, когда увидел, что гитара здорово выглядит. Я просто влюбился в дизайн и звук Стратокастера. Он звучит очень остро, и играть на нем труднее, чем на Гибсоне.