Заметка о современной деревне.

На протяжении 30 с лишним лет русская деревня испытывает состояние упадка. В чем это проявляется? Попробую объяснить это на примере деревни расположенной в Пижанском районе соседней Кировской области, в глубинке, в 200-х километрах от областного центра и 10-ти километрах от райцентра, являющейся малой родиной моих предков, где проживают по-прежнему мои родственники и которую я периодически посещаю.

Эта деревня относительно небольшая, сейчас там осталось еще примерно 300-400 человек. Есть медленно умирающий бывший колхоз, ныне акционерное общество (далее – АО), почта, 2 магазина и даже школа, совмещенная с детским садом, где учатся 14 детей. Вроде бы все выше приведенное, говорит о том, что данный населенный пункт еще крепко стоит на ногах. Однако, это иллюзия, так как динамика окрестных, менее везучих, бывших центральных колхозных усадьб такова, что в них уже нет ни школ, ни магазинов, ни почт, ни каких-либо сельхозпредприятий.

Эти 300-400 человек, в основном люди пенсионного и предпенсионного возраста, думаю, последнее сельское поколение массово оставшиеся в деревне, годов 1955-1965 рождения. Последующие поколения в основном уехали, в деревне оставались лишь единицы. Вероятнее всего, в самом недалеком будущем деревня потеряет свои последние остатки инфраструктуры. Вопрос о закрытии сельской школы, в которой осталось 14 детей, уже поднимался на районном уровне. Раньше, около 10 лет назад, там обучалось 70 детей, а в советское время и того больше.

Бывший колхоз, ныне АО, держится уже в основном не на местной рабочей силе, которой осталось мало. Основу рабочей силы составляет жители разорившегося соседнего хозяйства, а также, как ни странно, мигранты из Средней Азии. Два года назад мне говорили, что на деревенской ферме работала бригада из Таджикистана, а ныне работают выходцы из Казахстана.

Местные предпочитают, если остаются в деревне, работать на севере или в южных сельскохозяйственных районах вахтовым методом или на себя. Последнее мало кому удается, в основном люди заняты пчеловодством, как наиболее прибыльной отраслью. Со второй половины 90-х годов местные жители пытаются пристроить своих подрастающих детей в города, для того чтобы они получали большую зарплату и эта тенденция продолжает сохраняться, так как уровень зарплат остается крайне низким, при более сложных условиях жизни в деревне. В результате в деревне практически нет молодежи.

Мигранты сильно раздражают местных жителей не потому что у них другой цвет кожи и говорят они меж собой на другом языке, а потому что, со слов местных жителей, получают зарплату 45 тысяч и продукты, в том числе мясо, в то время как местная доярка получает 14 тысяч рублей! Жители деревни также утверждают о якобы существующем договоре между Россией и странами Средней Азии, обеспечивающим такие неравные условия труда, которые раздражают местных жителей, порождают в них межнациональную ненависть.

Следует отметить, что это пример медленно умирающей деревни. В окрестности есть уже умершие, а точнее убитые хозяйства, где работы уже нет. В лучшем случае там, на месте бывшего колхоза есть один или два фермера, но там уже нет социальной инфраструктуры. Значительная часть полей покрыта молодым лесом до пяти метров высотой. Данные хозяйства «не вписались» в рынок, не пережили «святых» девяностых годов, а в «стабильных» нулевых, когда в городах начал более-менее расти уровень жизни, в деревне этот процесс упадка только усилился. Да и запас прочности в виде советских кадров и ресурсов колхозной техники начал иссякать. Предприятия массово становились банкротами.

Местный колхоз выжил, так как он смог продастся каким-то предпринимателям, которые конечно, при этом чуть его не убили, постоянно меняя руководителей, которые преследовали цель лишь личной наживы, не обновляя основные фонды. Это выразилось в деградации хозяйства, в отказе от закупки новой техники, от разведения скота на мясо. Сейчас хозяйство в основном производит молоко и зерно на продажу.

Несколько лучше смотрятся хозяйства в соседних деревнях с марийским населением. Там больше остаётся молодежи и в школах соответственно учится больше детей. Деревни выглядят более ухоженными, строят новые дома. Хотя, скорее всего, этот момент скорее не экономический, а культурно-религиозный, основанный на частично сохранившихся традициях семейного уклада.

Однако, тенденция у хозяйств и селений района общая – медленное вымирание и исход местного населения в города. В районе осталось менее 9 тысяч человек на 1 января 2021 года, хотя по переписи 1989 года тут жило более 15 тысяч человек. Через 10-20 лет в районе останется менее 5 тысяч человек, в основном пенсионного возраста в большинстве марийской национальности.

Многие сельские парни остаются в армии на контрактную службу, из-за перспектив получения квартиры и больших денежных средств, чем на селе. Со слов местных, из деревни 3 человека участвуют в спецоперации на Украине, 1 пропал без вести, также в спецоперации участвуют уроженцы и из других деревень и районного центра, имеются раненные.

Русская деревня Нечерноземья в связи со своей экономической не нужности рыночной экономике, ориентированной на вывоз ресурсов за рубеж, находится в упадке и деградирует. Вымирание деревни приводит к закрытию оставшейся инфраструктуры, а закрытие инфраструктуры усиливает вымирание, получается замкнутый круг, который лишь ускоряет исход населения.

Выход один - это восстановление хозяйств и инфраструктуры. Надежда современного государства на частный бизнес не оправдалась, крупный капитал не заинтересован развивать сельхозпроизводство в Нечерноземье, а мелкий капитал не имеет таких средств для замещения разваливающейся системы бывших колхозов. Решить проблему деревни Нечерноземья может лишь государство, так как только у него есть на это средства. Этим и занималась с разной степенью успешности советская власть, а современное капиталистическое государство в этом не заинтересовано, это для него «непрофильный актив», даже не смотря на современные «проблемы» на мировом рынке с продукцией сельского хозяйства.

Если земля, сельскохозяйственные предприятия и заводы находятся в частной собственности, то единственное для чего они будут использоваться – это добыча прибыли для их хозяев. Чтобы производительные силы служили улучшению благосостояния всего народа, необходимо установление общественной собственности на средства производства и построение социализма. Это сложная задача, но она достижима при наличии организованной классовой борьбы трудящихся, при наличии у наемных работников партии-авангарда, твердо стоящей на базе марксистско-ленинской теории. Это единственный путь для работников сельского хозяйства возродить село.

А. Семенов.