LawView: Евгений Галактионов

Новогодние праздники подошли к концу, а это значит, что настало время снова включаться в работу! Мы продолжаем рубрику, в которой общаемся с практиками и узнаем о профессиональном пути юриста чуть больше.

Гостем сегодняшнего выпуска стал Президент Адвокатской палаты Калининградской области, Евгений Борисович Галактионов.

После окончания университета он хотел пойти работать следователем. Но узнав, что его берут дознавателем в приемник-распределитель, он сказал, что не пойдет дознавателем, тем более туда. В то время он служил в патрульно-постовой службе, и его часто посылали в конвой в суды, где можно было посмотреть на работу адвокатов. Это сподвигло его стать одним из них, и уже в 2002 году он впервые стал Президентом Адвокатской палаты Калининградской области. В настоящее время он тоже занимает эту должность.

О том, сколько зарабатывает и тратит адвокат, почему в обычном суде проще получить оправдательный приговор, сколько стоит громкий «ярлык» на первой странице газеты и как в калининградском СИЗО создали Владимирский централ:

Досконально знать УК РФ и УПК РФ нельзя, к тому же с учетом количества вносимых в них изменений. Какие ошибки чаще всего совершают адвокаты?

Это большая ошибка – утверждать о знании кодекса наизусть. Мы даже на экзамене в Адвокатской палате не требуем дословного знания статей и прочего, разрешаем пользоваться источниками. Нам важно выяснить не то, что кандидат заучил кодекс, а что он правильно понимает ситуацию и применяет закон.

То, что в университете его именно этому не научили, – мы знаем, это 100%. Выпускники знают, что есть право, но, как его применять на практике, никто не научит – до этого человек доходит сам. Я не хочу бросить камень в огород университета, это проблема всей нашей системы образования.

Людей в институтах предметнее учат тому, что они в принципе знают, но не могут научить, как всегда умело применять это на практике. Мы знаем отрасли права, принципы, которыми они руководствуются. Но чтобы эту систему понять, вникнуть, нужно открывать кодекс, читать, смотреть, и самое главное, иметь представление, как вам действовать. Это приходит с опытом.

Вы не понаслышке знаете, у каких адвокатов статус приостанавливается, прекращается, и какие их ошибки к этому приводят. Какие это ошибки?

Слово «ошибка» здесь не подойдет, потому что каждый юрист толкует закон по-своему и считает, что его толкование самое правильное. А ошибки у нас исправляет Верховный суд РФ. После того, как в деле выступили юристы, отстаивая свою позицию на одних и тех же нормах, Верховный суд РФ, разбираясь уже, говорит: «Вот эта норма должна применяться вот так». И если уже разъяснения ВС РФ адвокат не будет применять, это будет ошибкой. Но если ситуация не разрешена, есть какие-то нюансы и человеческий фактор, то тогда это уже не будет ошибкой.

В законе об адвокатской деятельности указано, что никто не в праве обязывать адвоката занимать какую-то свою позицию, это его личный выбор. Он правовой советник, причем он не понесет ответственность за то, что совет клиенту, как себя вести, в будущем может оказаться неверным. Если он изначально неверный, это одно, но таких дураков нет.

В деле, где участвуют два адвоката, один обязательно проиграет, другой обязательно выиграет, если они не заключат мировое соглашение. Главная задача адвоката – заключить мировое соглашение. Это не значит, что кто-то из них из-за этого хуже. Позиция их доверителей является основополагающим фактором.

Приходит, например, клиент и говорит, что хочет провести определенное дело и получить конкретный результат. Я говорю: «Знаете, я вам такой результат не гарантирую, но мы можем попробовать». Если он согласен, заключаем договор и работаем так, как он согласен. А потом проигрываем дело, потому что у суда своя позиция. Ошибка моя или нет? Нет, потому что мы отталкивались от выбора клиента.

Иногда приходят люди ко мне, а я им отвечаю: «Плюньте, закройте дело и перекреститесь, забудьте об этом до «всегда», потому что результаты вы с этого никогда не получите. Испортите отношения только, особенно, если наследственное дело. Зачем вам эта одна семнадцатая доли в квартире? Вы можете ее получить, но это будет никому не нужный актив, которым вы просто будете портить жизнь себе и другим».

Да, можно обратиться в суд и потребовать доступ, ключи от квартиры, можно даже поставить вопрос о вселении, и я это дело выиграю, но что с ним дальше делать?

Получится решение ради решения.

И про проблемы совместной собственности на имущество. Раньше говорили: «Советских людей испортил квартирный вопрос». Сейчас людей «портит» неурегулированность пользования общей собственностью.

Да, это несовершенство нашей системы. В Европе (Германия), например, уже давно понятно, как решаются эти споры: если стороны не достигли соглашения, суд принимает решение о принудительной продаже этого помещения с аукциона. Причем ставка идет на понижение! Вот и споров нет. Споры людей отодвинули угрозой применения судебной системы. Зная возможные последствия, стороны решают все добровольно – соглашение подписали и все. А у нас такой угрозы продажи с аукциона нет, поэтому это называется «пустыми активами».

Почему в Германии много юристов? Потому что у них много таких споров – разводов, дележки бизнеса. У нас тоже есть дележка бизнеса, но это псевдопроцесс: концы в воду спрятаны – никого и ничего не найдешь, все работают «в черную», все – бенефициары, номинальные непонятные люди совершенно... Следующий вопрос!

Что нужно для того, чтобы стать адвокатом в Калининградской области? Какой сейчас вступительный взнос?

Что нужно? Получить диплом о высшем образовании, два года стажа либо год стажировки у адвоката. Вступительные взносы? У нас общим собранием устанавливаются вступительные взносы. В Калининграде самые маленькие в стране – 50 тысяч рублей. Взносы на содержание Палаты у нас тоже самые маленькие в стране – чуть больше тысячи рублей в месяц. Работай – не хочу. И адвокаты работают, но бизнеса нет в стране: в Калининградской области – в связи с тем, что нам закрыли границы, – весь приграничный бизнес закрылся.

Это, конечно, проблематично, но вот вам и особенность региона, пожалуйста.

А нет никаких особенностей. Вообще никаких. Просто нет споров. О чем спорить? Таможенные споры умерли, поскольку нет пересечения границы. Экономические споры умерли. Налоговые споры умерли – нет налогоплательщиков. Появилось банкротство: если три года назад у меня никто не занимался банкротством, то сейчас у меня напротив сидят четыре адвоката, которые специализируются на банкротстве физических и юридических лиц. Надо же концы, так сказать, все зачистить и на свободу с чистой совестью, как говорят в местах не столь отдаленных.

А вы можете назвать, скажем так, самых лучших адвокатов Калининградской области?

Слушайте, они обидятся, если кого-то не назову.

Так у нас же какая формулировка? У нас формулировка, что все адвокаты хороши: если они сдали экзамен, значит, они уже достойны быть адвокатами. Но здесь я прошу выделить именно людей с большим опытом работы и интересным подходом к делу, которые как-то их особенно отличают от остальных, либо просто более востребованных.

Тоже не скажу. У нас адвокатура – зеркало общества, есть, так сказать, «срез по адвокатам». Одни адвокаты – для богатых. Очень маленькая прослойка адвокатов, которые работают с такой категорией, – и то не каждый день. Как правило, основная категория адвокатов сводится к среднему уровню популярности, где адвокаты являются специалистами широкого профиля, для различных слоев населения. Движение в этом графике популярности – туда-назад, туда-назад. Есть адвокаты, которые еще не наработали себе практику, как правило, молодые, а еще адвокаты, которые сбавили обороты, стали меньше работать – в смысле меньше практики у них стало – они тогда начинают с нуля и идут в бесплатную юридическую помощь. Там тоже оплачивают, но немного.

И вот из «бесплатки» перебираются в среднюю категорию популярности, из среднего поднимаются в высокую или, наоборот, падают в «бесплатку». Как в спорте – из «первой» выходят в «высшую лигу» или через определенный промежуток малоизвестности попадают обратно. Это, конечно, очень условно, потому что зависит от категории дел и того, «как звезды сойдутся».

Есть адвокаты, которые занимаются только налоговыми делами, «высшая лига». Поскольку дел этих не стало, они из этой «высокой планки» ушли в «первую лигу». Появились дела бракоразводные, где делят имущество. Раньше это были самые низкооплачиваемые дела, потому что в Советском союзе делить нечего было. Квартира была в собственности государства, ты ее разделить не можешь. Максимум, право на жилое помещение как-то себе выбить. Сейчас у всех есть по несколько квартир, и при разделе имущества адвокаты, которые были во «втором дивизионе», резко подняли свой «статус», потому что они эти споры и практику знают, клиентура у них есть, слухи ходят.

Пример. Были у нас дела с вывозом одним из супругов детей за границу на постоянное место жительства, когда один родитель там живет, а другой здесь. Похищением ребенка за границу называется. Раньше адвокаты в таких делах были на слуху – были дела. С тех пор, как Верховный суд РФ принял решение не выдавать детей ни при каких обстоятельствах за границу, – таких дел просто не стало. У нас интересная система разрешения споров с детьми: в каждом субъекте определен конкретный суд, и Дзержинский суд г. Санкт-Петербурга рассматривал дела по Северо-западу – здесь несколько адвокатов было, которые такими делами занимались, в Питере были, в Ставрополе… Если пять лет назад мы ездили в Питер и друг с другом как-то кучковались, созванивались, практику перенимали, семинары были, в суды ходили – выигрывали дела, проигрывали дела, обжаловали… Сейчас этих дел практически нет! А адвокаты остались. Можно, конечно, работать, когда будет какой-то иностранный гражданин, который потребует ребенка передать, например, в Германию, но это дело со стороны жены выиграет даже студент.

Есть ли какие-то великие адвокаты… Раньше был Плевако – и то он разрекламирован, в общем-то, очень сильно. Таких «Плевак» в российской адвокатуре царского времени каждый год были десятки, и у каждого много резонансных дел. А резонансные дела только в суде присяжных. Когда-то Плевако, защищая священника, которого обвиняли в растлении прихожанки, выступил с речью всего из двух предложений: «Он столько лет отпускал вам грехи! Отпустите ему один грешок!». И они его оправдали.

Но сейчас такое невозможно. Другая система, другие законы, другое отношение к морали и справедливости, да и сами адвокаты. Нынешние адвокаты на порядок грамотнее, образованнее тех адвокатов. То, как раньше защищали клиентов, сейчас нигде не пройдет. Читаешь их беллетристику – ну, никакого анализа дела, ссылок на практику, оценки доказательств, зато работа на публику. Но красиво! Публика тогда приходила слушать адвокатов, как в театр. А сейчас зачем приходить их слушать, если все в принципе уже решено и ясно? Когда в суд придешь послушать, а тебе говорят: «А это закрытое заседание,» – т. е.: «Пошел вон отсюда». Да еще и заседания вовремя нечасто начинаются, в коридорах полно народу, и в условиях коронавируса, и т. д. В общем, просто слушателя в суд либо не пустили, либо секретарь говорит, что в кабинете судьи нет мест.

Сейчас система правосудия такова, что есть предварительные заседания и основные. На предварительном заседании все сидят и разговаривают между собой по-простому, судья определяет круг доказательств, которые ему нужны, и говорит: «Все, на завтра назначаю основное заседание, понятно?» – «Понятно». Ну, не на завтра, а через месяц. Через месяц приходим:

– Так, ни у кого позиция не поменялась?
– Не поменялась.
– В прениях что-то хотите сказать?
– Нет.
– Письменные пояснения дали?
– Да.
– Все, судья остается в кабинете для объявления решения.

Поэтому, когда спрашивают, будут ли в юриспруденции машины, которые будут рассматривать дела, первые, кто скажут «да», это адвокаты. Это мнение складывается из-за того, что суды уже превратились в машины, рассматривающие дела. Мы говорим: «Надо машины, надо, чтобы юриспруденция была цифровая и чтобы все делалось удаленно. Что просто сидеть в суде?»

Но есть же неоднозначные ситуации. Опять же резонансные дела. Например, недавно новость была, что оставили в силе обвинительный приговор Сушкевич...

Честно, я не смотрю телевизор, я не знаю, кто такой Сушкевич.

Сушкевич – это она, врач калининградской больницы. С ней еще врач Белая. С 2018 года история тянулась с летальной дозой сульфата магния новорожденному ребенку. В 2020 году оправдательный выносили.

А, про это дело я знаю, и я сразу сказал, что посадят, потому что там есть «секретные» свидетели, которые сказали: «Мы их боимся,» – и дали такие показания, которые упрячут далеко и надолго кого угодно. Суд посмотрел: «Да, да,» – и по десять лет им нарисовал. И где суд учел их прежние заслуги: скольким людям они помогли, скольких детей спасли? Ситуация там неоднозначная. Да, может, врачи в этом случае сплоховали, но право «на прощение греха» они своей профессией заработали.

Насколько сложно собрать суд присяжных в наше время?

Собрать суд присяжных – это не задача адвоката, это задача судьи, причем по особым категориям дел и только по ходатайству защиты.

Собрать не сложно, только что ты хочешь получить? То, что тебя не оправдают – это 100%. Оправдательный приговор проще получить в обычном суде.

Да? Почему оправдательный приговор проще получить в обычном суде?

Да. Там, где сложное резонансное дело, что толку обращаться? Что толку обращаться за присяжными по делам о дискредитации вооруженных сил РФ? Иначе там и присяжных потом тоже… Там основным документом является заключение какого-то эксперта, который скажет, что эти слова дискредитируют. Но чем отличается критика от дискредитации? Критиковать можно, дискредитировать нельзя. Система судебная у нас сейчас политизированная.

Вы знаете, сколько сейчас статей в УК РФ?

Сходу так не скажу, много, больше трехсот точно, если не под четыреста* (*361 – прим. автора).

Когда я начинал свою юридическую практику 40 лет назад, там было 273 статьи. Причем половина статей нынешнего УК сейчас не действует, по ним нет практики. Допустим, мошенничество в предпринимательской деятельности – нет таких дел. Полиция отказывает: «Тебя обманули? Ну, принимай обиду философски, иди судись в гражданском порядке». И, как зэки говорят, «свой фуфел по хатам не разбрасывай», другими словами – нечего жаловаться.

Я, по-моему, от Татьяны Николаевны Долгих (председателя судебного состава коллегии по уголовным делам в Калининградском областном суде) слышала историю: когда изменили УК РФ, те, кто обвинялся в мошенничестве в предпринимательской деятельности, но в отношении кого на тот момент еще не вынесли обвинительный приговор, вышли «сухими из воды».

Да, в отношении них дела просто прекратили. Это было, кажется, в 2018 году. Посчитали эту статью лишней и исключили. А поскольку статья «мошенничество» увеличила бы им наказание, их пришлось просто отпустить.

Как к этому относитесь?

Ну, если мы защищаем мошенников, то положительно относимся, если потерпевших, то отрицательно относимся *улыбается*.

У меня еще такой вопрос. Насчет, как вы говорите, бесплатки. Во-первых, никто же не запрещает адвокатам «для богатых» оказывать, в том числе, бесплатную помощь. Другое дело, кто, конечно, ее оказывать будет…

Оказывают, заставляем *улыбается*, и я хожу – не хочу сказать, что я адвокат для богатых, но занимаемся. На приемы хожу к депутатам, к председателю Областной думы вот ходил на прием – там пришли пенсионеры-садоводы, она на меня их перенаправила, я три года с ними волындаюсь. Хочется сказать: «Народ, вам уже о вечном думать надо, платочки белые надевать, носочки-ботиночки подыскивать, а вы требуете от государства справедливости». Не будем в этом вопросе кощунствовать – все мы такими будем, но у всех своя правда, и мне людей искренне жалко. В такой ситуации оказались, и только из-за неисполнения решения государственными органами. Сложное дело, потихоньку разбираемся.

Государство в момент передачи документов, когда объединялись районы, с одного поселка передало документы в районный центр, а там была сельская, поселковая администрация. И никаких постановлений там не оказалось. Там был садоводческий поселок, и фамилии, которые изначально в 1990-ом году фигурировали, в 2011 году – все другие стали. Они и говорят: «Ты откуда здесь, садовод? Тебе ничего не давали, пошел вон». А он 20 лет на этом участке работает, его в садоводы приняли, он землю обрабатывает и у него домик там стоит.

– Как получил землю?
– Заявление написал, в администрацию отнес.
– А где документы?
– Нет их, это же не мои документы, а администрации.

А они потеряли. Начинаем выяснять – ага, вот такого человека до 2016 года не было в списках, а тут появился и ему землю дали. «А нам почему не дали?» – «А вас в списках не было,» – «Так и его не было!» – «А это мы сейчас не обсуждаем. Обжалуйте действия администрации».

Так что, возвращаясь к нашей теме, и адвокаты «для богатых», и популярные адвокаты помогают бесплатно. А те, кто не помогает, денежку платят тем, кто помогает. У нас и система стимулирования адвокатов есть: те, кто не участвует в делах, платят взносы в Палату, и эти деньги мы распределяем между адвокатами, которые оказывают бесплатную юридическую помощь. Это поощрительное. Государство наше же толком не платит. Как вы думаете, сколько стоит час времени у адвоката?

Зависит от адвоката же.

Ну, возьмем средний рабочий день адвоката. Статус адвоката сам по себе стоит денег. Например, в месяц:

4 400 рублей – это взнос в Пенсионный фонд (Социальный фонд России – прим. автора).

1 500 рублей – взнос в Адвокатскую палату.

7 000 рублей примерно – взнос в адвокатское образование, в котором адвокат состоит (бюро, коллегия – прим. автора).

2 500 рублей – доступ к СПС «Консультант Плюс».

Итого 15 400 рублей в месяц стоит просто статус адвоката, это 513 рублей в день. Плюс проезд туда-назад – 100 рублей, обед – 500 рублей, уже 1 000 рублей. Ты еще ничего не заработал, ничего не сделал, а денежки уплатить должен. А семья, а дети?

А государство оплачивает бесплатную юридическую помощь адвокату в 100 рублей за консультацию. Смысла в этой работе нет. Просто благотворительность адвоката.

Спрашивают, почему адвокаты не ведут бесплатные дела. А потому, что еще ко всему прочему адвокат должен за свои деньги купить бумагу, чтобы заключить в двух экземплярах договор с клиентом, купить принтер, чтобы сделать копии документов клиента, снова бумагу потратить, а затем почтой за 89 рублей отправить письмо в Агентство по обеспечению деятельности мировых судей, чтобы те через три месяца оплатили 100 рублей. Это в Правительстве подумали и решили, что 100 рублей достаточно. Вот адвокаты и хотят сказать таким клиентам: «Судишься там? Судись сам. На тебе 100 рублей – иди чашку кофе выпей, успокойся и не отвлекай меня от работы».

Это на уровне региона устанавливается?

Да, на уровне региона.

А в других регионах как?

У нас худший в плане оплаты бесплатной юридической помощи регион в стране. Я не знаю, как народ в России. Там жить намного проще и дешевле.

Когда думают, что адвокаты жируют, хочется сказать: «Не судите адвокатов по Резнику и Дубровинскому. Это всего два адвоката на всю страну, которые могут себе позволить такое, потому что есть люди как Цискаридзе, который хочет судиться с Большим театром».

Есть дело Ефремова. Любой адвокат, который бы здесь его вел, давно бы помирился с потерпевшим. ДТП, смертельных исходов и разных повреждений – тьма, но никто в тюрьму не идет. Нужно быть дураком, чтобы сесть по этой статье, даже пьяным. Было, когда и троих человек пьяный на автобусной остановке сбивал, конечно, его посадят, но в колонию-поселение, а не общего режима.

А тут загремел на 8 лет. Ему бесплатный адвокат помог бы больше, чем все остальные, но, может, он так прославиться захотел. Может, бился за какую-то свою непонятную правду.

Насколько опасно быть адвокатом в принципе?

Ну, достаточно опасно. Очень много смертей. За последние десять лет, была статья в адвокатской газете, больше трёх десятков адвокатов убито. Не за то, что они плохие люди. Просто за то, что носили в суд письма и представляли интересы клиентов.

А что делать, если система распределяет адвокату дело, где нужно защищать негодяя, который совершил что-то настолько ужасное, что противоречит этическому кодексу самого адвоката? Я не могу представить, как стою в суде и защищаю человека, который совершил преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Как правильно себя вести?

Некоторые отказываются. Получают дисциплинарное взыскание за это. Другие – скрепя сердце. Третьи к этому относятся по-другому. И женщины ведут дела, защищая мужчин, и наоборот. Адвокат как врач. Он не выбирает пациента: какой достался, такого должен лечить. Он уже заранее должен все свои протестные настроения погасить и защищать.

Хотя, есть случаи, да, когда адвокат отказывается, приходит на квалификационную комиссию и говорит: «Я негодяя защищать не буду, наказывайте». Наказываем. Но через месяц взыскание снимаем *улыбается*.

Как вы относитесь к адвокатскому расследованию? Некоторые выступают за его появление, потому что считают, что сейчас расследование очень однобокое, уклон обвинительный.

Откуда вы знаете, как адвокат будет расследовать? Следователь несет уголовную ответственность, потому что занимает должность, на которую возложена обязанность производить объективное расследование. Следователь не может убрать какую-либо бумажку из материала без последствий. Ответственности адвоката нет, он может не показать то, что играет не в пользу его клиента, и написать басен всяких в пользу подзащитного. Адвокат не объективен. Он действует только в интересах клиента, поэтому нельзя ему давать расследовать.

Закон предусматривает много возможностей адвокату: ходатайствуй об истребовании предметов и документов, производстве каких-то экспертиз и так далее.

Но по сути же следователь собирает доказательства, а защитник собирает информацию. Следователь вправе не приобщать ее к материалам дела.

Следователь в любом случае указывает причины, почему эти сведения он к делу приобщать не будет. Не согласен – обжалуй в суд, пожалуйста. Главное, что адвокат отметился – он написал ходатайство, в деле оно лежать будет, просто с постановлением об отказе в удовлетворении. Но работу свою сделал, перед клиентом показался, след в уголовном деле оставил. Может, самих документов там и не будет, но перечень их точно останется. Особенно мне нравится, когда приобщают какую-нибудь бухгалтерскую отчетность предприятия – там комнат не хватит, и ни один следователь ее даже не листал, даже в руки в итоге не брал ни разу. Забрали, потом вернут. Когда ты не знаешь, как и где искать, а главное – что? Что где-то что-то украли? В бухгалтерской отчетности этого не найдешь.

Поэтому лишний раз про информацию и ее источники лучше промолчать.

А за чьим советом вы обращаетесь, к чьему мнению прислушиваетесь?

Если не связано с работой, обращаюсь к жене, жена знает всё. Что связано с работой – как со студенческой скамьи – захожу в Интернет, задаю вопрос так, как он передо мной поставлен, и смотрю, какие даст ответы. Потом смотрю судебную практику по такой категории дел. Пойти спрашивать соседа через стенку тоже можно, но у него этих дел могло и не быть. Лучше всего зайти в закон и прочитать, потому что именно его я в итоге должен применить. Если мне этот вопрос интересен, я буду дальше смотреть, если нет, я его не буду смотреть – не знаю и не хочу знать.

И с какими вы категориями дел больше любите работать?

Со строительным подрядом – людей нет. Чтобы людей не видеть. Если вы спросите, почему я такие дела люблю, я отвечу: «Там люди с деньгами». То есть не потому, что это просто строительный подряд. Это категория дел с самым большим количеством нарушений. Любого пальцем ткни, начиная с госзакупки, отчетности… Все шито белыми нитками.

А ведь юрлица столько разных схем придумывают. Как в этом всем разобраться?

Вопрос сложный. Схем почему придумывают кучу? Люди хотят оптимизации налогов – есть такое понятие. Но у налоговой инспекции есть такая даже не палка или дубина, а мышеловка – хлоп, и бизнес закрыли. Есть куча компаний: одни покупают, другие продают, третьи еще чем-то занимаются и так далее. Невозможно одной организации у себя по правилам бухгалтерского учета все учитывать, организовывать. А тут есть маленькие фирмы: один на упрощенке (УСН – упрощенная система налогообложения – прим. автора), другой на вмененке (ЕНВД – единый налог на вмененный доход – прим. автора), третий на НДС (налог на добавленную стоимость – прим. автора). Налоговая инспекция произвольно объединяет их в один круг по принципу «бенефициар у них один», допустим, Галактионов. Он мол поставил там одних людей, здесь других, но поскольку все они работают вместе – на весь их оборот начислим 18% НДС. Все сразу закрываются. Судиться бесполезно, потому что в экономическом составе нашего Арбитражного суда СЗФО начальник налоговой инспекции Ленинградской области. Все дела в пользу налоговой инспекции. Все. Поэтому, когда люди к нам идут, обращаются, я им говорю: «Закрывайтесь, банкротьтесь, все, что угодно». Как правило, никакого имущества ни на ком никогда нет. Все понимают изначально печальный конец своего бизнеса. Работаешь себе в убыток.

Государство должно упростить правила игры так, чтобы они были понятны изначально. Но быть такого, что я экономически ни с кем не связан… У меня магазин большой, строительный. Я где должен брать стройматериалы? Заказывать их у всех производителей? У меня ума не хватит и сотрудников заказывать все стройматериалы. Я заказываю у крупного оптовика. Я с ними в доле. На меня начисляют – они со мной не будут работать без НДС. «Да пошел ты, мы тебе продаем с НДС, а ты плати». Мне не выгодно? «Твои проблемы». Иначе мой оборот посчитают и им добавят. Крупные оптовики, чтобы держаться на плаву, каждые полгода открывают 50 новых компаний и закрывают 50. Проблема Калининградской области еще в том, что к нам можно завезти товары без НДС, но продать нужно с НДС. И в итоге получается, что ты должен продать с наценкой почти в 20%. Кто ж у тебя купит?

Нам говорят: «Работайте честно». Вы покажите, как! Скажите: «Дорогие наши предприниматели, честно будет вот так и так». Наши предприниматели в большинстве своем люди добросовестные, и они первые согласятся работать честно, если им покажут, как.

В Европе правила игры не меняются лет 30. Все просто. У тебя есть налоговый консультант, который приходит, все считает, ты с ним консультируешься, он за тебя отвечает. Там специальная аккредитация.

Нашей Палате налоговая инспекция закрыла счет: «Вы не представили отчетность». Какую? «НДФЛ. Три сотрудника не представили отчетность». Так это не сотрудники – это адвокаты! Они по отчетности не имеют к нам отношения! Куда писать? Ответ – в Тулу.

Да, там УФК теперь.

С проблемами, но сейчас все разблокировали. А там миллион обращений каждый день. Если есть хоть рубль недоимки, счет не разблокируют никогда. Поэтому все бегут и в каждом банке открывают по счету, чтобы не успели заблокировать. Мы работаем на менее выгодных условиях, чем юристы. Почему никто не идет работать адвокатом? Я же вам сказал, сколько стоит один день адвоката? Вот.

Статус же ограничивает адвоката – нельзя вступать в трудовые отношения и заниматься деятельностью кроме творческой, педагогической и научной. Ради чего тогда юристы идут получать статус адвоката, если они не заинтересованы в уголовных делах?

Честно – они и не идут. Зачем платить 44 тысячи в год и еще 8 тысяч в месяц? 120 тысяч рублей в год! Ведь я просто могу ничего не делать, ходить в суды со своим дипломом и представлять интересы клиентов. Даже без диплома можно – только в апелляцию, кассацию и арбитражный не сходишь. Вот студенты и не идут к нам.

Сколько у нас сейчас адвокатов в области?

650. И для них работы сейчас нет. Люди уходят.

Сколько примерно дел ведет адвокат, если не испытывает дефицита в клиентах?

Да хоть сколько, главное успевать. Адвокат задействован с 6 утра до 10 вечера, потому что днем невозможно поработать: придут брать интервью, люди придут, надо сбегать в суд… Так всю работу нужно сделать либо до 9 утра, либо после 6 вечера. Поэтому в 10 вечера здесь горит свет. Работу ведь нужно делать спокойно, чтобы никто не отвлекал. Потому что завтра у тебя суд до обеда, после этого какие-то следственные действия, и не забудьте сходить в изолятор, куда не попасть сейчас, потому что пришел новый начальник из Владимира – УФСИН – и делает у нас Владимирский централ в Калининградской области. Сейчас просто не попасть.

Почему так? Помню, везде были сложности с пандемией, но сейчас же сняли меры ограничительные, нет?

И в пандемию можно было попасть. Сейчас просто не попасть. Он так установил график: вывод в 11:00, забирать в 12:00. А там 52 человека пришло. И один выводной. Поэтому ходят жалуются: сидишь до 11:00, приходит выводной и говорит: «А я сегодня адвокатам не вывожу». Пошли в суд и вместе с подсудимым заявили: «А мы не поговорили». Идет ругань: «Накажем!» – «Наказывайте». Но откладывают дело, потому что нет оснований для привлечения адвоката к ответственности – он обязан поговорить один-на-один лично с подзащитным, выяснить позицию своего доверителя. Зачастую, чтоб не откладывать дело, приходится это делать уже в суде, – люди-то уже все пришли.

Спасибо за интервью. Надеюсь, для студентов–юристов мой рассказ о жизни адвоката будет познавательным и полезным. На самом деле в любой профессии и в любой специальности есть интерес, драйв и поле для творчества.

Материал подготовила: Чевычелова Екатерина

Есть на примете интересный респондент или вопрос, который хочется задать? Пишите в форму: https://forms.gle/a3iAa9FFRgMmbjRe9

#LawView #RLSAKLD #Интервью