Адаптация военного дворянства (ч.1)

Стенограмма эфира программы "Родина слонов" с кандидатом исторических наук, хранителем коллекции холодного оружия Музеев Московского Кремля Василием Рудольфовичем Новосёловым.

М. Родин: XVI век стал потрясением для всего европейского дворянства и для французского в особенности, потому что поменялась тактика и стратегия войны. Что случилось в конце XV-начале XVI в. с войной, что дворяне оказались не таким уж привилегированным на поле боя сословием?

В. Новосёлов: Пришло Новое время. В Средние века существовала идеальная схема деления общества на три части: молящихся (духовенство), рыцарство, которое воюет, и простонародье, которое на своей шее должно содержать и тех, и других, поскольку первые за них молятся, вторые за них воюют. Эта схема не работала даже в Средние века, поскольку существовали другие типы комбатантов. Те же самые наёмники были всегда распространены, даже в эпоху XII-XIII вв.

К XVI в. в этой схеме произошёл жуткий разрыв, который уже невозможно было игнорировать ни на уровне идеологии, ни в обыденной жизни, в том числе в организации армии. Во-первых, дворянство дворянству всегда рознь: есть очень богатые, есть очень бедные. В XVI в. эта дифференциация углубилась. К середине XVI в. 50% благородных держаний земли, фьефов, перешло в руки, можно сказать, простонародья: разбогатевших горожан, купцов, королевских чиновников. И не замечать этот процесс было невозможно, поскольку дворянин должен был служить с доходов своей земли. Ну а если доходов нет, то какая может быть служба?

Во-вторых, не надо считать, что дворяне – это военное сословие. Никогда этого не было. В XVI веке численность дворян Франции при шестнадцатимиллионном населении – всего-навсего 150000 человек. Из этого маленького процента людей, желавших взять оружие в руки и отправиться за пределы королевства, было мало. Старшему сыну по наследству переходили земли и доходы. Он хозяин и должен хозяйствовать. Во Франции дворян, которые активно занимались коммерцией, продажей своего собственного зерна, было достаточно много. Эти люди отрываться на войну не хотели вообще. Другим доставались церковные должности, тоже весьма доходные. При этом можно было вести светский образ жизни.

Всегда война была уделом младших сыновей, лишённых наследства, которым иным способом невозможно было сделать ни карьеру, ни какой-либо капитал. Но для того, чтобы начать воевать, нужно иметь какие-то начальные деньги. Потому что нужна экипировка, лошадь. Всё это дорого. Минимальная стоимость рыцарской лошади – это 60 экю, 180 ливров. Это в то время, когда у отца одного из самых больших полководцев Франции, Блеза де Монлюка, бедного гасконского дворянина, весь годовой доход составлял всего порядка 900-1000 ливров. Только за военную кампанию 1521-22 гг. под Монлюком пять раз убивали лошадь.

М. Родин: То есть весь доход отца он потратил на лошадей.

В. Новосёлов: Да. А ещё он попадал в плен и его надо было оттуда выкупать.

М. Родин: Причём начало XVI в. – это эпоха самого тяжёлого рыцарского вооружения, готических доспехов.

В. Новосёлов: Это уже даже не готические доспехи, это максимилиановские доспехи. Если говорить об эпохе Итальянских войн. Если начинали – то в саладах, заканчивали уже в армэ.

Адаптация во Франции началась раньше, чем во всей остальной Европе. Она началась ещё в XV в. совершенно вынужденно. Столетняя война – это не всегда война, это ещё и мир, или перемирие, которое заключается между военными действиями. А что делать с той массой людей, которая ничем кроме войны заниматься не умеет и не хочет? Война – это всегда прибыльное дело: грабёж, добыча. Если человек один раз получил к этому вкус, отучить его фактически невозможно. И во Франции в мирное время образовывались банды так называемых "живодёров". Это по сути отряды, которые в мирное время занимались тем же, что и в военное, только это было компенсировано тем, что они получали королевское жалование и поэтому своих не трогали. Вели себя плохо только на территории противника.

М. Родин: Для меня было открытием, что слово "банда" сначала было применимо именно к рыцарям. То есть это отряд рыцарей. Причём оно не имело по началу отрицательной коннотации.

В. Новосёлов: Вообще, все отрицательные смыслы они стали получать уже в мирное время. То же самое, как французское слово "разбойник", "brigand" происходит от типа доспеха – бригантина, поскольку эти люди чаще всего были одеты именно в этот доспех, который был достаточно дёшев.

Так вот, эти банды живодёров разоряли территорию Франции как только могли.

М. Родин: А из кого они состояли? Из дворян?

В. Новосёлов: Это были и дворяне, и воины из простонародья, у которых было достаточно денег на экипировку. Но большей частью это были дворяне.

Что с ними делать? Французы сделали в Европе то, что сделали в остальных местах намного позже. Они решили содержать этих людей в мирное время. А именно: из этих головорезов отбирали самых лучших: наиболее лояльных, наиболее хорошо вооружённых, имеющих боевой опыт, и содержали их в мирное время. И армия будет постоянная, и помогут расправиться со всеми теми, кого на службу не взяли. В 1447 г. были созданы так называемые ордонансные роты. Роты, состоявшие примерно наполовину из этих бывших головорезов. То есть получилось так, что первая постоянная армия в Европе была именно рыцарская, тяжёлая кавалерия. Прошло немного времени, и с ордонансными ротами можно было загасить всё внутреннее сопротивление в королевстве, прихватить немало земель, тот же самый Руссильон, завоевать Бретань.

Французы вышли победителями из Столетней войны и дальше втянулись в противостояние с Габсбургами, где на первом этапе тяжёлая рыцарская кавалерия показала себя блестяще. Не случайно самое начало Итальянских войн, неаполитанский поход, французы называли "неаполитанской прогулкой". Если я не ошибаюсь, в конце августа они вошли на севере Италии, где-то к марту они уже завоевали полностью всё Неаполитанское королевство. У них была самая лучшая на тот момент артиллерия, которая в отличии от всех остальных передвигалась на лошадях, а не на волах, более удобные лафеты. И самое главное: ядра у них уже были металлические, которые с любой крепостью заканчивали в два счёта. И великолепная кавалерия. Французская армия состояла из кавалерии на 2\3.

М. Родин: Тяжёлая кавалерия – это то самое классическое представление о рыцарях, о рыцарской атаке. В тяжёлых доспехах с копьём наперевес.

В. Новосёлов: Выстроившиеся цепью в три линии всадники, которые наносят линией скованных в латы бойцов таранный удар. При этом надо сказать, что даже самая лучшая пехота далеко не всегда могла сопротивляться такой атаке. Французов считали непревзойдёнными кавалеристами. Это называлось "французской яростью". Считалось, что первый натиск французов был неотразим. Вот если его удастся выдержать, после этого они слабеют и в какой-то момент просто начинают дружно бежать назад.

М. Родин: Это благородная война, то, что дворяне уважали.

В. Новосёлов: Благородную войну они не вели уже.

М. Родин: Я имею ввиду то, что они считали хорошим.

В. Новосёлов: Это немного другое. Это не хорошая война. Это тот тип войны, который соответствует рыцарю. Не надо забывать, что всё Средневековье состоит из знаков и жестов. То, как человек одет, что он носит – это во многом определяло социальный статус. Поэтому если человек воюет на коне, воюет в доспехе, тем более, состоит в ордонансной роте, тем более, на командной должности – это безусловно дворянин. Нельзя забывать, что в это время во Франции принята устная система доказательства дворянства: дворянство должны были подтвердить другие. Если люди подтверждают, что ты действительно занимаешься военной профессией, состоишь в ордонансной роте, если ты носишь доспехи, ездишь на благородном коне, охотишься и не пачкаешь свои руки физическим трудом – безусловно, ты дворянин.

М. Родин: Это скользкая тема, которая в голове сразу не укладывается: казалось бы, там жёстко ранжированное общество.

В. Новосёлов: В прошлый раз мы об этом уже говорили. Когда Людовик XIV решил сделать дворянство более послушным, было проведено генеральное расследование дворянства, где уже нужно было всё подтверждать документами. В том числе если ты служил в ордонансной роте, нужно было показать данные смотров.

М. Родин: Так вот, эти ордонансные роты, жандармерия (так во Франции называлась рыцарская конница) в начале Итальянских войн были очень эффективны. Что потом случилось?

В. Новосёлов: Когда французы начинали войну, у них в войсках вообще не было аркебузиров. Были пехотинцы, вооружённые арбалетами. При этом бо́льшую часть французской пехоты составляли иностранцы. Это контингенты швейцарцев, состоявших на жаловании, это очень незначительные контингенты, набранные на территории самой Франции, лучшими из которых считались гасконцы, и наёмники немцы. Не нарушался социальный баланс: кавалерия – знать, пехота – простолюдины, и самое главное – они иноземцы. И даже если там есть дворяне, они всё равно чужаки.

А столкнуться им пришлось с совершенно другой войной. Это глубоко построенные батальоны швейцарцев, немцев, вооружённых длинным оружием, пиками, которые могли сдержать натиск кавалерии. И самое главное: они сами могли наступать.

И во-вторых, это аркебузиры. Нельзя говорить, что появилось огнестрельное оружие и тут же рыцарские доспехи обратились в ничто. Это совершенно не так. Если вспомнить самое грандиозное поражение французской рыцарской кавалерии, это битва при Павии 1525 г., когда сам король Франциск I попал в плен и пишет из плена матери: "Всё потеряно, кроме чести", я бы сказал, на самом деле военную честь он тоже потерял. Дело в том, что в начале французы очень хорошо выигрывали. Могло повториться то же самое, что было в битве при Мариньяно. Противник находился под огнём блестящей французской артиллерии и командующий артиллерией буквально умолял короля не трогаться с места: ещё час канонады, и с противником будет покончено, пушки сделают своё дело. Один из приближённых говорит Франциску I: "Сир, это будет ужасно, если такая блестящая победа будет одержана одними пушками, а блестящее французское рыцарство останется не у дел". И происходит лихая кавалерийская атака через охотничий парк.

Что такое охотничий парк? Это много-много деревьев. Держать строй в парке невозможно. А за деревьями много-много испанских аркебузиров, которые имели блестящую возможность с короткой дистанции расстреливать рыцарей, как мишени. Французское рыцарство было разбито наголову. Причём это были самые лучшие ордонансные роты, которые сопровождали короля.

Это напугало французов очень сильно. После этого они 19 лет боялись давать генеральную баталию. А вот в 1544 году в битве при Черезоле всё повторилось с точностью до наоборот. Испанцы уверовали в силу своих аркебуз, французы очень боялись давать сражение, с трудом герцог Энгиенский уговорил короля. На этот раз аркебузиры били без прикрытия деревьев и, мало того, остались без прикрытия пикинёров. И французы их просто напросто втоптали в грязь. Притом испанцы перед этим очень бахвалились, обещали французов отхлестать теми же прутьями, что и в битве при Павии. А в итоге лучшие испанские терции были разгромлены.

М. Родин: Надо иметь ввиду, что в ту эпоху кирасу, перед тем, как сдать в эксплуатацию, её, что называется, отстреливали.

В. Новосёлов: Это ещё в XIX в. делали: стреляли из пистолета с двадцати шагов. Кираса должна была выдерживать пистолетную пулю. Имеется ввиду нагрудник, толщина металла которого намного больше, чем у наспинника. Наспинник должен был сдерживать в первую очередь рубящий удар холодным оружием, а нагрудник – держать пулю из пистолета со средней дистанции.

М. Родин: То есть не огнестрел повалил рыцарскую конницу?

В. Новосёлов: И огнестрел в том числе. Усложнилась сама картина боя. Изменилась тактика. XVI век – это рост армий на порядок и больше по сравнению с предыдущим столетием. Пехота стала доминировать. Её стало много и она стала разной. Она тактически взаимодействует между собою: аркебузиры стреляют, их прикрывают пехотинцы, вооружённые пиками и алебардами. Используется глубокое построение. При этом с пехотой взаимодействует полевая артиллерия.

М. Родин: При этом очень важным стало взаимодействие солдат внутри строя и отдельных тактических единиц. Их чертой стала обученность и дисциплина.

В. Новосёлов: Почему испанцы доминировали в военном плане фактически 150 лет? Их терции содержались в мирное время с доходов короны. Они разбрасывались по гарнизонам, потом соединялись вместе. И в гарнизонах происходило обучение солдат. У испанцев была хорошая традиция: шефство старослужащих над новобранцами. Как правило, это происходило по принципу землячества. Когда люди были из одного либо региона, либо города, либо села, те, кто более опытен, выступали наставниками в отношении младших.

У французов, к сожалению, наоборот: чаще всего новобранцев третировали. Там нужно было уметь постоять за себя, чтобы вписаться в коллектив. Испанцы же помогали, адаптировали и обучали. У французов намного позже у сержантов появится обязанность следить за обучением новобранцев.

М. Родин: Причём дворянская конница не была готова к этим переменам, потому что для них честь и слава – это личные достижения в бою, личные умения. Всё то, что уже не ценилось в эту эпоху.

В. Новосёлов: Номинально продолжает цениться. Реально это приводит к очень плохим результатам. Действительно, было такое, что дворяне высокого ранга сколачивались в небольшие группки и начинали искать на войне приключения себе на голову. Они отправлялись искать стычки с противником, единоборства, своего рода рыцарского турнира, практика которого была и в Средние века. Только здесь противник это использовал в чисто тактических целях: специально выманивал их, чтобы получить преимущество над противником.

У швейцарцев было прописано в уставе, что пленных они не берут. Другие соединения, например, ландскнехты, требовали от своих солдат, чтобы никто из них во время сражения не отвлекался на грабёж и взятие пленных, потому что это нарушает строй. За это карали. Будешь грабить потом, когда бой закончится.

И здесь любые попытки выйти из строя подвергают угрозе все остальные части. С этим стали бороться и полководцы, боролись на уровне ордонансов, то есть законодательных актов, регламентирующих поведение войск. И французам волей-неволей приходилось ограничивать свои аппетиты к подобного рода войне, хотя отголоски этого можно будет найти ещё даже в XVII в. Вспомните знаменитую выходку трёх мушкетёров, завтрак на бастионе Сен-Жерве. Это из этой же оперы.

М. Родин: Без ведома начальства они ушли на какую-то военную операцию.

В. Новосёлов: А также в отпуск уезжали, не спросясь у командующих.

М. Родин: То есть дворянская конница – это бардак.

В. Новосёлов: В том-то и дело, что она уже не совсем дворянская. Номинально место в ордонансных ротах могли получать только дворяне, но если у вас 50% фьефов перешло в руки простонародья, то те, естественно, хотят закрепить свой высокий социальный статус. Как это сделать? А вот я докажу, что благородно живу. Я вступлю в ордонансную роту, дам взятку казначею, инспектору. И я стану стопроцентным дворянином, и дети мои, ссылаясь на мою службу, будут дворянами.

М. Родин: При этом, насколько я понимаю, можно было даже не нести эту службу, а просто являться на смотры.

В. Новосёлов: Этим занимались все: это было и в пехоте, это было и в кавалерии. Дело в том, что для военных в то время была масса способов наживы. В XVI в. война становится деловым предприятием. Не случайно капитанов (у военачальников того времени было общее название "капитан") часто называли "предпринимателями войны". Можно было наживаться за счёт военных поставок, за счёт грабежа мирного населения, брали заложников, взятки с маркитантов за право сопровождать войска. И одним из таких способов было завышение численности своих частей. Поскольку получается жалование на определённое количество людей, ты завышаешь численность своей роты в два раза, половину платишь людям, вторую половину оставляешь себе. Проводится королевский смотр. На него подставляются либо собственные слуги, либо нанятые люди из соседнего городка, которым на время смотра выдаётся снаряжение и оружие. Смотр закончился – люди разошлись, получили свою маленькую денежку, а ты всё положил себе в карман. Поэтому реальный состав воинской части и то, что числилось на бумаге могло расходиться даже в два раза.

М. Родин: Насколько я понимаю, внутри французского дворянства как раз в этот момент выкристаллизовалась особая корпорация военных дворян, которым это всё не нравилось. Которые считали, что они действительно платят налог кровью, что их дело – война. Они пытались обособиться и у них появилось своё понятие о том, как нужно воевать. Даже дошло до того, что они поняли необходимость отказаться от уже неэффективной тяжёлой кавалерии, пошли служить в пехоту, причём даже рядовыми солдатами. Просто потому, что для них это была честь.

В. Новосёлов: Отказывались от тяжёлой кавалерии не потому, что она была неэффективна. Она была эффективна даже во второй половине XVI в. При обороне Марселя был случай, когда всего восемьдесят жандармов раскидали одну из старейших банд ландскнехтов, состоявшую из двух тысяч человек. Был случай, когда один француз пробил до шестого ряда баталию швейцарцев, в то время как его сослуживцы на полпути повернули назад. Те этому так удивились, что расступились перед ним, оставили его в живых и отпустили. Эффективно это было. Это стало невыгодно.