Консервативная Революция
В литературе, посвященной GRECE (Groupement de recherche et d'études pour la civilisation européenne, Группа по изучению и исследованию европейской цивилизации) – литературе, чье изобилие уже само по себе подтверждает значимость этой организации– главный вопрос всегда остается тот же: насколько «новы» Новые Правые? Ряд комментаторов настаивает на том, что последователи Алена де Бенуа попросту реконфигурировали традиционные ультраправые идеи, и что вся их «новизна» лежит в их внешних, организационных проявлениях, но не в содержании их идей.
Другие утверждают, что игнорировать вклад Новых Правых в современную мысль было бы ошибкой, а их анти-либерализм содержит принципиально новые идеологические аспекты. Сторонники третьего подхода, популярного среди многих классических правых и даже некоторых грецеистов, и вовсе оспаривает принадлежность Новых Правых к правому крылу, считая их скорее частью Третьего Пути, выходящего за традиционную лево-правую дихотомию.
В попытке охарактеризовать GRECE и, в более широком смысле, различные современные тенденции, объединенные под эгидой Новых Правых, очень важно не забывать о том факте, что эти формации есть прежде всего интеллектуальные школы, а не политические партии. Таким образом, приверженцы этих школ могут восприниматься, как вольтеры и руссо нового анти-либерализма, но не как его робеспьеры или сен-жусты. Новые Правые борются за революционный культурный синтез в плоскости идей, но никак не за свержение либеральных порядков на улицах или в Парламенте. И даже в качестве интеллектуальной школы Новые Правые вовсе не исчерпываются некой «единой специфической идеологией», а являются скорее особой анти-либеральной позицией, основанной на фундаменте европейской культуры и идентичности.
Ведущий французский обозреватель Новых Правых, например, выделил пять тенденций, отразившихся в GRECE. Одна из них связана с анти-модернистским традиционализмом Рене Генона и Юлиуса Эвола, вдохновивших многих европейских ультраправых в 70-е и позднее. Вторая тенденция – коммунаризм, или же фёлькиш (от нем. völkisch (volk – народ), подчеркнутый «Европейский национализм» с акцентом на континентальной идентичности. Третья – неоязычество (неопаганизм), противопоставленное иудо-христианскому наследию в пользу изначальных европейских ценностей. Четвертая тенденция – это постмодерн, воспевающий культурный плюрализм, который придёт на смену разрушающимся модернистским универсалистским структурам и откроет новые перспективы для европейского проекта. («modernity’s totalizing structures and the possibilities it poses for the European project»). Последняя тенденция – сциентизм, ориентированный на естественные науки с их генетическими, евгеническими и идеологическими вытекающими.
И не смотря на то, что все эти тенденции действительно стоят на примерно одном уровене (или вроде того) в публицкациях GRECE, реальные взаимоотношения между ними все еще остаются неясными. Обширный литературный корпус Алена де Бенуа, например, выражая отдельные аспекты каждой из этих тенденций, все еще позволяет говорить лишь о некой единой оси, вокруг которой эти тенденции, кажется, все еще свободно «вращаются». И это поливалентность, конечно, вновь свидетельствует о философском многообразии Новых Правых, ровно как и о потенциальном разнообразии конкретных выражений их идей.
Принимая реальную специфику скорее культурных, чем сугубо-политических, проектов, большинство основателей GRECE, ровно как и большинство представителей последующий течений в лоне Новых Правых, действительно воплощали в себе эти тенденции, дабы оградить себя от послевоенных правых – и в особенности от их американизма, колониализма, экономического либерализма, католицизма и ложного понимания фашизма. Вообще различные исторические манифестации Правой Идеи во все времена были объектами многочисленных критических нападок.
Так Бенуа, например, обозначал в качестве врагов Европы не левых «как таковых», а скорее некий общий комплекс либеральной модернистской идеологии, приведший к разрушению европейской культуры (даже если с этой идеологией обычно идентифицируются конкретно левые). Он даже несколько раз заявлял, что может представить себе обстоятельства, при которых он мог бы стоять не по правую, а по левую сторону баррикад. Таким образом Бенуа подчеркивал то, что, находясь в правой части политического спектра, он не обязательно является правым. Между прочим общеизвестно и то, что на выборах он зачастую голосовал за красных или зеленых в тех случаях, когда их позиция была наиболее противопоставлена либеральной системе . Именно по этой причине нет ничего удивительного в том, что католические традиционалисты и «лепенисты» иногда ставили ему в вину крипто-гошизм (гошизм – обобщенное название французских Новых Левых).
Несмотря на постоянные споры о том, стоит ли вообще относить GRECE Бенуа к «правому крылу», почти никто не осмеливается называть их иначе, нежели правыми . Но, возможно, куда более важную роль, чем положение на политическом компасе, в подобных вещах играет общий подход к идеям – ведь, как мы говорили ранее, Новых Правых скорее всего следовало бы определять в качестве интеллектуальной школы. Говоря фактически, по целому ряду вопросов разграничить «левых» и «правых» можно лишь с очень большой натяжкой (к таковым «спорным местам» относятся, например, вопросы регионализма, экологии, религии, централизованного государства, национализма, колониализма, науки, расы, отношения к евреям, и прочее – как левые, так и правые неоднократно меняли свои позиции по этим вопросам в течении двух последних веков).
Вместе с тем совершенно очевидно и то, что существуют также и условно «правые» и «левые» варианты преподнесения одних и тех же идей. В противоположность правым, левые, как правило, склонны присваивать себе и встраивать в свою повестку «передовые идеи»; это приводит к тому, что интеллектуальный и культурный прогресс обычно работает в их пользу. В своем осознанном разрыве с классическими правыми и идейном отказе от «больших надежд» на интеллигенцию – то есть в признании того совершенного факта, что одной неисследованной и интеллектуально обезоруженной культуры уже катастрофически недостаточно в эпоху, стремящейся к тотальному искоренению европейского наследия – Новые Правые, пожалуй, действительно следуют за левыми в их восстании против «современной мысли» постольку, поскольку это соответствует их самостийному («identitarian») проекту.
Однако, не смотря на двойственное отношение к исторически «правым» идеям, невозможно оспорить также и с то, что идеология Новых Правых в наибольшей «завязана» на их наследии. Конечно, они взяли многое из левой критики, в особенности – критики либеральной системы: от «диалектики Просвещения» Франфурктской Школы и анализа Бодрийяра через «Общества Спектакля» Ги Дебора, вдохновленный де Голлем национализм Дебре и «защиту общности» Тённиса до «микрофизике Могущества» Фуко и предпринятых Дюмоном исследований традиционных иерархических обществ.
Но самые глубокие корни из мировоззрения – это корни, лежащие в наследии реакции времен эпохи Просвещения и Истинных Правых (True Right). Во времена, когда Эдмунд Берк, Жозеф де Местр, Луи де Бональд и другие в эпоху Французской революции работали над тем, что впоследствии стали называть консервативной или правой критикой либерального модерна, эти и другие мыслители основывали свои взгляды на традициях, идентичностях и иерархических принципах органических сообщества.
Несмотря на то, что Новые Правые во многом усовершенствовали и переосмыслили эти принципы, именно они остаются для «связующим звеном» (remain integral to its project) их идеологии. Столь же бесспорно и возрождение другой школы правой мысли в идеологии Новых Правых: возрождение идей так называемой «антипозитивистской волны» конца XIX века, в свое время давшей начало различным национал-популистским, национал-социалистическим и национал-революционным движениям – говоря другими словами, тому, что Zeev Sternhell метко окрестил «правым революционизмом» . От Баре, Сореля, Ле Бона, Парето, Ницше и других мыслителей, отрицавших либеральный «механистический» взгляд на мир ради собственного, фаталистического мировозрения – Новые Правые также взяли немало: в основном эти заимствования касались критики массового общества, парламентской демократии, паталогий техногенной цивилизации.
«Action Française» Чарльза Морраса, в свое время сформировавшаяся в качестве анти-буржуазной оппозиции порядкам Третей Республики, является частым объектом сравнения с GRECE . Это воззрение, конечно, не совсем корректно, ведь реальное сходство между двумя организациями имеет лишь отдалённый характер. Моррас и его последователи, конечно, в свое время были весьма интеллектуальной и принципиально-непримиримой оппозицией либерализму, игравшей ключевую роль в период между Делом Дрейфуса и режимом Виши. В те времена они действительно были самыми влиятельными критиками республиканской буржуазии с их эгалитарными и индивидуалистскими замашками. Таким образом они в том числе вооружались и против наследия 1789 года, отстаивая примат политического в жизни общества и защищая органические основы французской национальной жизни. Однако на этом сходства с Новыми Правыми заканчиваются. Новые Правые заметно отличаются от последователей Морраса своей демократическими, а не монархической ориентацией; они – язычники, но не католики; паневропейцы, а не французские националисты. Кроме того, различия между двумя движениями состоят также и в отказа Новыми Правыми от германофобии и «белого якобинства» .
Пожалуй, наиболее близкое к Новым Правым течение прошлого – немецкая Консервативная Революция. Это течение «Третьего Пути», ставшее одним из самых плодовитых направлений интеллектуальной мысли XX века, выросло в свое время из окоп Первой Европейской Гражданской войны 1914-1918 годов.
С невероятной проницательностью ее последователи исследовали вызванные коллапсом Просвещения великие катастрофы, которые прогремели на полях Вердена, на свободном рынке и в самой душе Европы. Породив такие фигуры, как ван дер Брук, Ханц Фрайер, Вернер Сомбарт, Эрнст Никиш, Карл Шмитт, Эрнст Юнгер, Мартин Хайдегерр, Освальд Шпенглер – консервативная революция выросла в качестве оппозиции к морально-обанкротившемуся консерватизму и старым парламентским правым, сделав очень много для «устранения вновь-возникшей идеологической сумятицы и восстановления органической Нормы» (Ю. Эвола).
Их отрицание либерального модерна, возможно, и делало их консерваторами – но реализация их идей, направленная на восстановление подлинного «старого режима» («ancien régime»), привела их к принятию революционных методов борьбы с кризисом. Таким образом, выражаясь словами Достоевского, их идеи вполне можно назвать «революционными в своей консервативности». Это была вера в то, что «традиционный порядок» более не может быть просто «восстановлен», но – «новообретен» в новых формах через тотальное преодоление либерального гегемона. В эпоху, в которую глобальный капитализм представляет из себя чуть ли не самую серьезную из опасностей, нависших над самим существованием Европы, нет ничего удивительного в том, что Новые Правые до сих пор свято хранят идеи, заложенные консервативной революцией.
Консервативная революция, к которой себя относят как грецеисты, так и прочие Новые Правые, направлена не только против структур, подрывающие целостность Европейского существования, но вообще против любых взглядов и установок, существование которых выгодно модернистским и анти-традиционным силам. В отличии от адептов либеральной экономики, выступавших под маской «консерватизма», и традиционалистов, бесконечно оплакивающих моральное разложение современной эпохи и избегающих реального социального действия, мыслители консервативной революции выступали одновременно и против методов, и против принципов либеральной системы. Усиленный интегральным и широким характером мысли, их анти-либерализм повлиял на все альтернативные либерализму проекты XX века. То, каким образом их интеллектуальное наследие возродилось к жизни в нашем, постмодернистском мире (и мы настаиваем на этом!) делает идеи консервативной революции одной из самых вероятных тенденций, способных претендовать на будущее Европы.
Воззвание Новых Правых – воззвание вовсе не только к жителям континентальной Европы. Как это будет рассмотрено нами в дальнейшем, их идеи также проанализированы и синтезированы и европейцами Нового Света: канадцами, американцами, австралийцами, аргентинцами, чиллийцами, африканцами, жителями Новой Зеландии, где они весьма созвучны местным проблемам; ибо и в этих странах людям в ничуть не меньшей степени угрожает все то же анти-идентичностное действие современного либерализма.
Источник: Традиционное Действие
Литературный перевод выполнен командой Традиционного Действия (https://vk.com/actio_traditio) в рамках совместного проекта по полному переводу книги сообществом Земщина (https://vk.com/zemshina).