О дуальности русской души
«Непостижима русская душа». Кто не слышал этой фразы? Явно не безосновно она стала столь популярным литературным клише. Многие пытались это сделать, и вот сегодня попробую и я. Попробуем проникнуть в неё.
По природе своей русский народ необычаен. Я постараюсь избежать «квасного патриотизма», но не сказать о неоднозначности русского народа невозможно, как и описать его без хвалебных слов. Но от воспевания од я, пожалуй, воздержусь (тем более, что были люди, сделавшие это лучше меня). Так в чем же заключается наша необычайность? В противоречивости. В сочетании крайностей, сочетании невероятно отдаленных и подчас противоположных свойств душевного склада, единством противоречий, сочетаемых в нас.
Малое число иных народов способны похвастаться подобным
С чего же начать? На самом деле этот вопрос довольно глуп, ведь начать можно любым тем свойством, по коему выводится сущность отдельных народов. Начнем с политики. И начнем мы резким тезисом: я заявляю, что русский народ анархичен по натуре своей.
Одна из сущностей русского — это анархичность и лишенность порой какого бы то ни было смысла в угоду жизненной динамичности. Каждый знает, что именно «русский бунт бессмысленный и беспощадный». Где, как не в России могло так разрастись анархическое движение? Этот боевой порыв, стремящийся к уничтожению какого-либо давления среды, включая государство.
Эти лица бунтарства, отпечатавшиеся в нашей истории: мятежные интеллигенты Бакунин, Кропоткин, Толстой; народные вожди: Разин, Пугачёв, Болотников и те, чьи имена не сохранились. Толстой интересен как отдельные вид сочетания несочетаемого, как символ единения, непротивления и анархизма единовременно. Личность такой ширины достойна отдельного разбора. Как и многие, кто ещё будут упомянуты.
Но при этом отметим, что Россия всегда требовала жесткой руки и существовала в русле некоторого вида этатизма, русского царизма, порой приходящего извне. Россия здесь заимствует концепцию государства всесильного, подобного тому что имеет место в странах Азии.
Похожее мы можем найти во Франции, но французское государство, скорее, представляет из себя однозначно государство единого властителя суверена с требованием постоянной циркуляции власти, её своевременной передачи. Затягивание же этого процесса приводит к социальным взрывам, которые не раз демонстрировались нам историей. В России же нет потребности в постоянной смене правителя, — он обычно пожизненный властитель Российского государства.
В отношениях религии и государства тоже наблюдалось нечто похожее. Здесь отличной иллюстрацией будет спор иосифлян и нестяжателей. Нестяжатели воплощали устремленность к свободе в вере, отдельной от государства. Но противоречия на Руси сохранялись и в дальнейшем. Старообрядцы, которые стремились к отстаиванию своих традиций, несколько столетий пытались оторваться от оков государственной церкви. Я не удержусь от соблазна возвратиться к Льву Николаевичу, который тоже символизировал стремление к религиозной свободе, стремившись к собственной трактовке Христова учения. В действительности все было намного сложнее, но об этом стоит сказать в другой раз.
Русское сектантство XIX века, — ещё один замечательный пример русского религиозного своенравия, свободолюбия и душевной широты. Хлыстовцы, скопцы, молокане, духоборы, жидовствующие (секта Новый Израиль) — это все яркие примеры того, каким образом может сочетаться народный менталитет и христианская традиция.
Я спрошу: Россия — страна жёсткой иерархии или равенства?
Не свойственен ли русской нации национализм? Тут мы видим ту же ситуацию, что и с равенством: свойственен, но в своем особом изводе.
Чтобы не казаться голословным, задумайтесь: разве русский может быть подобно европейцу столь лицемерен в отношении к своему собрату? Если не брать отдельные примеры европеизированных дворян, подобное вовсе не свойственно России. Русский, — обращу внимание, что русский подлинный, общинный житель глубинки, — он всегда относится с уважением к человеку независимо от его места в лестнице социальной иерархии.
Русская деревня наделена Богом чудеснейшим свойством: она уравнивает. У Чернышевского четко проходят идеи общинного равенства, равенства в коммуне, основы которого, конечно, — русская деревня, деревенский дух и народный коллективизм. Равенство было одним из мотивов Октябрьской революции. Спорный момент, является ли Ленин выразителем именно русской идеи равенства, но то, что эта идея нашла отклик в сердцах народа — сбывшийся факт.
Интересно отметить разительное отличие русского равенства и равенства всплывающего в головах идеологов французской революции. Наше равенство в первую очередь вдохновляется идеями равенства перед Богом, в отличие от Французского равенства, природного или экономического. Но значит ли все вышесказанное, что нам чужда иерархия? Однозначно, нет. Ведь существовали идейные концепты российской элитарности. Это и бердяевская «Философия неравенства», и закон синархии Владимира Шмакова. И в практическом отношении четко прослеживалось существование и русской интеллигенции, и русского мещанства, явно стоящими над народом.
Можно вновь отметить, что Россия — страна узкого круга элитариев и широких народных масс одновременно. Средний класс здесь всегда был немного отчужден и расслаивался на приближенных к дворянству или крестьянству. Социально Россия явно формировалась в слиянии русской средневековой системы сословий и христианского понимания равенства.
При этом все не так однозначно. Нельзя сказать, что христианство принесло только равенство. Оно принесло на русскую почву и платонизм с его иерархической системой. В свою очередь, русская община всегда уравнивала своих обитателей, вплоть до событий 988 года и далее.
Ещё один вопрос я обозначу так: все или только мы?
Не свойственен ли русской нации национализм? Тут мы видим ту же ситуацию, что и с равенством: свойственен, но в своем особом изводе.
Выражениями русского национализма с натяжкой можно назвать славянофильство и почвенничество. Отдельные лица, такие как старший славянофил Алексей Степанович Хомяков, поздний славянофил Николай Яковлевич Данилевский, русский гений Фёдор Михайлович Достоевский, автор идеологии официальной народности Сергей Семёнович Уваров, являются предметом гордости лучших представителей националистического течения. Кроме того, некоторые националистические, в нынешнем понимании, фразы исходили из уст русских правителей и военно-политических деятелей.
Но очень важным является тот факт, что наш «национализм» разительно отличался от того, что было и есть на Западе. Это национализм не этнический и не гражданский. Классический русский национализм привязывается в первую очередь не к конкретному государству или этносу, а к особой идее, к «Русскому миру», конструируемому языком, культурой и православной верой. Наш национализм мессианский. Русский национализм — это национализм избранного Богом народа, национализм соборности и целостности. Сходные идеи выражал деятель румынской консервативной революции Корнелиу Кодряну, однако линия его судьбы пошла по совсем иной траектории, нежели биографии русских консерваторов.
Идеи всеобщего объединения начались с приходом в этот мир христианства. Русский религиозный философ Владимир Соловьев являлся автором концепции «вселенского синтеза», проекта преодоления прений католичества и православия с их слиянием и дальнейшем построением мировой теократии. Космополитическая идея по сути своей.
Православие оставило свой след на всех аспектах нашей жизни, в т.ч.и в этом вопросе: христианство — прямая предтеча русского интернационализма. Можно вспомнить наших космистов Фёдорова и Циолковского, для которых идеалом было планетарное слияние человечества.
Фёдоров был человеком, искренне верившим в прогресс. Он был футуристом, прогрессистом и еретиком. Но, одновременно, и мечтателем о покорении Неба в его метафизическом смысле. Невероятное сочетание! Интересен и концепт близких к евразийству ученых Гумилёва и Степунова, которые, разделяли идею России как континентальной оси объединения Востока и Запада. Снова единение. Единение народов, связанных общностью исторической судьбы. Интересно, что предшественниками евразийства были славянофилы. Чудесный переход из национального во «всеединое».
При достаточном усердии можно найти и другие примеры. Есть чудесная пара русской жестокости и милосердия, мужественности и женственности. Можно было вспомнить русский персонализм и коммунитаризм, коллективизм русской деревни и индивидуальность отдельного человека в контексте русской интеллектуальной мысли (у Евгения Николаевича Трубецкого на синтезе двух этих начал выдвинута прекрасная концепция «соборного сознания»). И, конечно, сочетание Востока и Запада.
По причине бездонности данной темы я остановлюсь, чтобы сказать следующее: великая сила России в сочетании всего возможного множества форм жизни. Сила России в её великом интегральном потенциале. В сочетании несочетаемых начал жизни. И наша задача — сохранить этот баланс, сильно нарушенный беспокойным XX веком. Наш долг в сохранении всех начал её многообразности, дарованных Богом нашей стране.
В завершение хочу сказать о том, что это лишь мое понимание сущности русской души, и в действительности все может быть кардинально иным. Статья не претендует на научность и написана в ознакомительных целях.
http://www.universalinternetlibrary.ru/book/68445/chitat_knigu.shtml
Если вам интересно узнать больше о русском сектантстве
https://cyberleninka.ru/article/n/genealogiya-evraziystva-rol-starshih-slavyanofilov/viewer
Славянофилы как предтеча евразийства
https://www.litmir.me/br/?b=113531&p=1
Книга «Русская Идея» Николая Александровича Бердяева. Лучшая книга по данной теме, это отличный анализ и введение в русскую философию. Открыл её для себя после написания статьи.
Кирилл Кужлев, г. Иркутск