Внутриполитическая поляризация в США — фактор международной нестабильности или симптом трансформации американского лидерства?
Авторы: Полина Солдаткина, стажер-исследователь Центра изучения стабильности и рисков (ЦИСР) НИУ ВШЭ, и Инна Яникеева, к.полит.н., научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ
Экспертная колонка
Что возобладает в Вашингтоне: либерально-интернационалистская традиция или «суверенистская» логика
За американскими выборами любого уровня, как правило, следят далеко за пределами США. В Брюсселе, Киеве, Токио, Тель-Авиве и Мехико ответ на вопрос о том, какая партия контролирует Белый дом и Конгресс, давно стал фактором внешнеполитического планирования. Партнеры и соперники Вашингтона заранее просчитывают, какие американские обязательства переживут смену власти, а какие — нет. Повышенное внимание внешнего мира к электоральному циклу США во многом отражает одну из ключевых трансформаций американской политической системы последних десятилетий — нарастающую внутриполитическую поляризацию, в результате которой межпартийная борьба в США перестала быть вопросом исключительно внутренним. По данным исследовательского центра Пью (Pew Research Center), партии в Конгрессе сегодня идеологически дальше друг от друга, чем когда-либо за последние полвека, а «зоны пересечения» между самым консервативным демократом и самым либеральным республиканцем больше не существует.
Поляризация и ее влияние на внешнюю политику США
В политической науке под поляризацией принято понимать процесс расхождения позиций политических акторов к противоположным полюсам идеологического спектра, сопровождающийся сужением политического «центра» и сокращением пространства для компромисса. В современных исследованиях выделяется ряд поляризационных механизмов, но можно сказать, что в современных США наиболее ярко проявлены два из них. Первый вариант — идеологическая поляризация, означающая растущую дистанцию между программными позициями партий и их представителей. Классическим инструментом ее измерения служит индекс DW-NOMINATE, рассчитываемый на основе поименных голосований в Конгрессе. Второй — аффективная поляризация, которая включает не столько различие во взглядах, сколько взаимную неприязнь и недоверие сторонников двух партий, для которых партийная принадлежность превращается в элемент социальной идентичности.
Для внешней политики США эти процессы имеют особое значение. Принцип «политические противоречия заканчиваются у кромки воды» (politics stops at the water’s edge), сформулированный сенатором Артуром Ванденбергом, предполагает, что внешняя политика остается зоной межпартийного консенсуса. Сегодня же актуальность этой логики подлежит как минимум пересмотру: распад либерально-интернационалистского центра, на котором держался внешнеполитический консенсус второй половины XX в., превратил вопросы внешней политики в один из маркеров партийной идентичности. При этом внутриполитическая поляризация подрывает способность США принимать долгосрочные обязательства и убеждать партнеров в их надежности. Показательно, что последствия этого процесса уже вышли за пределы исключительно дипломатии. В мае 2025 г. рейтинговое агентство Moody’s, сохранявшее за США высший кредитный рейтинг, понизило его, указав на неспособность политиков остановить рост государственного долга. С учетом роли доллара «бюджетный тупик» в связи с усилением американской внутриполитической поляризации становится источником глобального финансового риска.
Вместе с тем представляется, что поляризация не дестабилизирует мир или отдельные его страны в привычном понимании. Связь, безусловно, существует, но возникают резонные вопросы, как именно внутренний раскол трансформируется во внешний риск, и почему в одних случаях этот эффект выражен сильнее, чем в других. Можно предположить, что влияние внутриполитической поляризации на международную среду носит избирательный характер и определяется наличием или отсутствием межпартийного консенсуса по конкретному направлению внешней политики. Там, где консенсус сохраняется, курс остается предсказуемым, в то время как там, где его нет, смена власти представляет собой риск для партнеров и «окно возможностей» для соперников.
Европа — расчет на самостоятельность
Наиболее ярко поляризация в США проявляется на европейском направлении, где на протяжении десятилетий американские гарантии безопасности воспринимались как константа. Поэтому размывание межпартийного консенсуса относительно НАТО и поддержки Украины оказывается особенно чувствительным, вынуждая союзников при стратегическом планировании учитывать риски смены американского курса в зависимости от результатов тех или иных выборов.
Показательным в этом отношении стал эпизод с предоставлением помощи Украине в 2023–2024 гг. Палата представителей одобрила ее в апреле 2024 г., после нескольких месяцев сопротивления части республиканцев. Несмотря на то, что оказание помощи в итоге поддержало большинство представителей обеих партий, такая задержка заставила союзников США усомниться в надежности американских обязательств. Значение этого эпизода, однако, выходит за рамки конкретного законопроекта. Тем самым было продемонстрировано, что исполнение внешнеполитических обязательств США зависит не только от позиции Белого дома, но и от расстановки сил внутри одной из партий в Конгрессе.
Закономерной реакцией на эту уязвимость стала стратегия хеджирования, то есть страхования от возможной смены американского курса. С весны 2024 г. в НАТО обсуждалась передача альянсу части функций по координации военной помощи Украине, которые до этого выполнял Пентагон, причем переговоры во многом были вызваны опасениями возвращения Дональда Трампа в Белый дом. В итоге в декабре НАТО взяло эту координацию на себя, что было вызвано необходимостью защиты механизма поддержки от изменений в Вашингтоне.
Кроме того, внутриполитическая поляризация в США парадоксальным образом ускоряет то, чего Вашингтон десятилетиями добивался от европейцев. На саммите в Гааге в 2025 г. союзники под давлением Дональда Трампа обязались довести совокупные расходы на оборону до 5% ВВП к 2035 г. При этом меняется сама логика этих расходов: Европа тратит больше, но все в большей степени с расчетом на самостоятельность, а не на американское лидерство. Иными словами, укрепляя оборонный потенциал союзников, внутриполитическая поляризация в США одновременно ослабляет основы американского лидерства в альянсе.
Ближний Восток — усиление неопределенности внешней политики США
На ближневосточном направлении внутриполитическая поляризация в США проявляется, среди прочего, в обратимости достигнутых договоренностей. Наглядным примером выступает Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Соглашение 2015 г. было заключено при администрации Барака Обамы, однако уже в мае 2018 г. Д. Трамп объявил о выходе из него вопреки усилиям европейских союзников сохранить сделку, а последующие попытки администрации Джо Байдена вернуться в нее так и не увенчались успехом.
При этом важно отметить, что уязвимость СВПД заключалась в его правовой форме. Соглашение было оформлено как политическая договоренность исполнительной власти. Поскольку ратификация требует поддержки двух третей сенаторов, что в условиях поляризации сложно реализуемо, администрация все чаще прибегает к соглашениям на уровне исполнительной власти, которые следующий президент может отменить в любой момент. Таким образом, поляризация влияет не только на содержание, но и на юридическую форму внешней политики США, делая ее обязательства более краткосрочными и конъюнктурными.
Еще одно направление, на котором ярко отражается внутриполитическая поляризация в США, связано с Израилем. На протяжении десятилетий поддержка Тель-Авива оставалась одной из наиболее устойчивых тематик двухпартийного консенсуса. Однако сегодня размывается и она. По данным опроса исследовательского центра Пью, проведенного весной 2026 г., 60% американцев относятся к Израилю негативно, что на 20 процентных пунктов больше, чем в 2022 г. При этом сдвиг носит не только партийный, но и поколенческий характер: негативное отношение растет среди молодых избирателей обеих партий, в том числе республиканцев, что подрывает уверенность региональных игроков в неизменности американской поддержки в долгосрочной перспективе.
Азиатско-Тихоокеанский регион — и консенсус, и поляризация позиций
Рассмотренные примеры могут сформировать ложное впечатление, что внутриполитическая поляризация дестабилизирует американскую внешнюю политику повсеместно, однако Азиатско-Тихоокеанский регион позволяет обозначить границы этого процесса. Соперничество с Китаем остается едва ли не единственной внешнеполитической темой, по которой в Вашингтоне сохраняется устойчивый межпартийный консенсус. В этом контексте показательно, что администрация Джо Байдена сохранила большинство тарифов против КНР, введенных при Дональде Трампе.
Партии расходятся в выборе инструментов, но не в самом определении Китая как главного стратегического соперника, что, к слову, схоже и с российской тематикой. Следствием этого консенсуса становится предсказуемая жесткость американского курса. И если до середины 2010-х гг. Китай мог влиять на политику США через американский бизнес, заинтересованный в доступе к китайскому рынку, то формирование двухпартийного консенсуса относительно Китая лишило Пекин этого канала. Китайское руководство сделало вывод, что прежние инструменты влияния исчерпаны, а американская система слабеет, и выбрало стратегию выжидания — избегать открытой конфронтации и ждать изменения баланса сил. В этом смысле китайское направление подтверждает предположение «от противного»: там, где консенсус есть, внутриполитическая поляризация перестает быть самостоятельным источником неопределенности.
Вместе с тем консенсус в АТР касается главного противника, но не союзников. Распределение расходов на оборону, повышение тарифов применительно к лояльным странам региона и незыблемость обязательств перед Тайванем остаются предметом межпартийных разногласий. В частности, летом 2025 г. правительство Японии под угрозой пошлин согласилось на сделку, включавшую обязательство инвестировать в США 550 млрд долл.
В контексте поляризации показательна американская тарифная политика в целом. В феврале 2026 г. верховный суд США постановил, что Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях, на котором основывалась значительная часть тарифной политики Д. Трампа, не наделяет президента правом вводить пошлины. В этой связи администрация ввела их на основании другого закона (trade law Section 122) и повысила их до 15%, несмотря даже на то, что ряд партнеров заявлял, что это противоречит уже заключенным сделкам.
Таким образом, в АТР складывается особая конфигурация, при которой стабильная враждебность к Китаю сочетается с нестабильностью отношений с союзниками. Правовая основа договоренностей Вашингтона с азиатскими союзниками пересматривается в ходе внутреннего конфликта между ветвями власти. При этом поляризация проявляется здесь уже не только как межпартийное противостояние, но и как институциональная борьба внутри государства. Сложившаяся ситуация мотивирует Японию, Южную Корею и государства АСЕАН хеджировать риски, в том числе через сохранение экономических связей с Китаем.
Латинская Америка и страны глобального Юга — наиболее пострадавшие?
Если в Европе, АТР и на Ближнем Востоке внутриполитическая поляризация влияет прежде всего на внешнеполитическое поведение США и реакцию их партнеров, то в Латинской Америке она оказывает непосредственное влияние на внутреннюю политику государств региона. Ряд лидеров латиноамериканских стран выстраивает отношения не столько с США как государством, сколько с одной из американских партий. Наиболее показательным примером служит Аргентина, где в октябре 2025 г., накануне парламентских выборов, центральный банк заключило с соглашение с Министерством финансов США о валютной своп-линии на 20 млрд долл. Критики, включая демократов в Конгрессе, расценили этот шаг как предвыборную поддержку Хавьера Милея — идеологического союзника Д. Трампа. В подобной конфигурации двусторонние отношения оказываются заложниками двух электоральных циклов — американского и национального аргентинского.
Другим каналом переноса внутриполитической поляризации в США вовне служит миграционная политика. Решения по одной из самых неоднозначных проблем американской внутренней политики непосредственно проецируются на соседей. Например, в 2025 г. Сальвадор принял более 250 депортированных из США мигрантов в тюрьму CECOT за выплату. Тем самым повестка одной из американских партий становится основой для сотрудничества с правыми правительствами региона, которая может быть пересмотрена при смене власти в Вашингтоне.
Кроме того, внутриполитическая поляризация затрагивает также и политику США в отношении глобального Юга в целом. В начале 2025 г. администрация Д. Трампа объявила об отмене более 90% контрактов Агентства США по международному развитию (USAID), а в марте госсекретарь Марко Рубио сообщил о закрытии свыше 80% программ агентства. Внешняя помощь, долгое время пользовавшаяся двухпартийной поддержкой, превратилась в предмет межпартийной борьбы, что открывает возможности для расширения влияния других доноров включая Китай.
Внутриполитическая поляризация и усиление существующих геополитических рисков
Вместе с тем связь между внутриполитической поляризацией и международной нестабильностью не следует абсолютизировать. Ряд исследователей ставит под сомнение саму степень поляризации американского общества, указывая, что она значительно сильнее выражена на уровне элит и публичной риторики, чем на уровне общественных предпочтений. Применительно к внешней политике это означает, что с бюрократической точки зрения может сохраняться преемственность, сглаживающая развороты курса. Кроме того, непредсказуемость внешней политики может использоваться как переговорный ресурс. Угроза радикальной смены направления способна побудить партнеров пойти на уступки, как это произошло с оборонными расходами европейских союзников или торговыми сделками в Азии. При этом источники нестабильности, такие как украинский кризис, конфликты на Ближнем Востоке, усиление Китая, имеют собственную логику и не сводятся исключительно к американской внутренней политике. Тем не менее даже с учетом этих оговорок внутриполитическая поляризация остается фактором, который если не порождает, то как минимум усиливает существующие риски, сокращая горизонт планирования для всех участников международных отношений.
Таким образом, внутриполитическая поляризация в США дестабилизирует международную обстановку неравномерно и прежде всего на тех направлениях, где в Вашингтоне отсутствует межпартийный консенсус и где можно выторговать для себя дополнительные бонусы, в частности когда идут обсуждения бюджета. При этом важно отметить, что разделенное правительство усиливает опору администрации на инструменты, доступные исполнительной власти и, следовательно, обратимость решений, тогда как единое правительство делает курс последовательнее в своих действиях. Иными словами, внутриполитическая поляризация превращает электоральный цикл США в фактор неопределенности для внешнего мира, оказывая опосредованное влияние на потенциал лидерства США.
В более широком смысле за этими процессами стоит отсутствие в американском обществе согласия относительно того, что составляет национальный интерес США и каким образом должен реализовываться суверенитет. Если в рамках либерально-интернационалистской традиции американский суверенитет мыслится как реализуемый через союзы и международные институты, то в рамках «суверенистской» логики эти же институты и обязательства воспринимаются как ограничения, от которых следует освободиться. Пока ни одна из этих трактовок не станет общепризнанной, американская внешняя политика будет как маятник ходить между ними. При этом договоренности по темам, где в Вашингтоне отсутствует консенсус, будут иметь ограниченный горизонт планирования, в то время как по линии межпартийного согласия, напротив, останутся устойчивыми вне зависимости от результатов очередных выборов.
Публикация подготовлена в ходе проведения исследования (№26-00-089 «Оценка влияния внутриполитической поляризации на внешнюю политику государств и объединений коллективного Запада в средне- и долгосрочной перспективе: вызовы и возможности для России и Китая») в рамках Программы «Научный фонд Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ)».